Глава 1

      — Ты всегда убегаешь, — выпуская сигаретный дым, проговорил низкий мужской голос, — Убегаешь от ответственности, от проблем, от забот. Ты всегда убегаешь, думая, что это что-то решит, но это лишь усугубляет проблемы, ведь так?       Из тумана вышла мужская фигура. Это был высокий широкоплечий брюнет с сигаретой в зубах. Лицо было скрыто капюшоном, но мужчина явно ухмылялся, то и дело искоса смотря на собеседника.       — Посмотрим, насколько быстро ты можешь бежать, — брюнет повел плечом, и выставил руку вперед, делая шаг назад в туман.       Спустя несколько секунд туман рассеялся, открывая некогда цветущую поляну, теперь пораженную негостеприимным огнем. Устилавшая землю травка выглядела выжженной, словно после жестокого пожара. Посреди этой унылой картины на корточках сидел мальчик, которому было лет пять, и играл с маленьким динозавриком. Он выглядел опрятно: на нем была чистая белая футболка, на которой не было ни единого пятна, синие шорты, касающиеся колен, и новые синие кроссовки с криво завязанными бантиками. Русые волосы топорщились в разные стороны, создавая впечатление, что ребенок только что проснулся. К нему подошел мужчина, внимательно изучая его, затем резко ударил его по голове и, закинув тело на плечо, направился по тропинке вглубь поляны.       — Ичи! — раздался душераздирающий женский крик.       Девушка распахнула глаза, сев на кровати и сбросив с себя одеяло, тяжело дыша. Последние два года её преследовали ночные кошмары: начинались они всегда одинаково — звучал неизвестный мужской голос, но содержание снов было разным: от потери близких друзей до похищения брата. В этих снах она ничего не могла сделать, будто наблюдала за всем со стороны, чувствуя свою полную беспомощность.       Шумно выдохнув, девушка поднялась с кровати и подошла к зеркалу, висящему в дальнем углу комнаты рядом со шкафом. Из зеркала на неё смотрела красивая, подтянутая девушка со средней длины русыми волосами. Пара карих глаз задержалась на небольшом, но заметном шраме на ключице. Приложив к нему пальцы, девушка снова выдохнула, сжимая вторую руку в кулак. Татуировка в виде обвивающего руку дракона, охватывающую её от плеча до запястья, служила ей не только украшением, но и оберегом, в который девушка верила. Она была уверена, что дракон приносит удачу.       Открыв шкаф и среди кучи скомканных вещей отыскав однотонную белую футболку и тканевые синие шорты, девушка завязала волосы в тугой хвост, оделась и вышла из спальни.       Идя по небольшому коридору, в нос ударил аромат свежеприготовленного завтрака, и, ускорив шаг, девушка быстро влетела на кухню с фирменной улыбкой:       — Доброе утро, Конан!       Девушка, стоявшая у плиты в халате, вздрогнула и тихо выругалась. Голубые волосы, собранные в пучок, грозный взгляд янтарных глаз, и желание запустить ложкой в собеседницу — это и была домашняя Конан с утра, не говоря о том, что она испытывала особую «любовь» к ранним пробуждениям и готовке завтрака.       — Доброе утро, Изуми, — процедила сквозь зубы Конан, помешивая рис, — я не сделала еще ни глотка кофе. — Последнюю часть фразы девушка выделила отдельно, давая понять, что она явно не в духе.       Изуми потянулась, скрестив вытянутые руки над головой, и медленно подошла к недавно приобретённой кофеварке с множеством функций, с которыми они ещё не разобрались. Она поставила чашку на поддон и нажала кнопку. Машина загудела, выпустила пар и приступила к приготовлению «напитка доброты для девушек». Для обеих кофе был настоящей необходимостью: он придавал сил и поднимал настроение. Приготовив первую чашку, Изуми наполнила вторую кружку, добавив туда кубик сахара, и снова нажала на кнопку. Через несколько минут на столе стояли две ароматные порции кофе. Девушка устроилась на маленьком диванчике в своей любимой позе: поджав одну ногу под себя, а вторую подтянув к груди. Сделав глоток кофе, Изуми шевельнула носом, наслаждаясь его ароматом.       — Скоро будет готово, — нарушила тишину Конан, усевшись, напротив, на стул, взяв в руки чашку, вдохнула аромат и сделала небольшой глоток кофе, прикрывая глаза, — снова кошмар?       — Да, — коротко бросила Изуми, опираясь затылком о стену.       — Два года прошло. Что на этот раз?       — Ичи, — вздрогнув ответила Изуми, сжимая кружку в руке, — рис, сейчас отрастит ноги и сбежит от повара, — ухмыльнулась девушка, делая глоток кофе.       Конан подорвалась к кастрюле, в которой уже вовсю кипел рис, развариваясь в молоке. Чертыхнувшись, девушка выключила плиту, накрыла рис крышкой и уселась за стол, внимательно изучая подругу. Изуми не выглядела уставшей, хотя Конан знала о четырех, изредка, шестичасовом сне, и постоянных кошмарах, которые мучили ее подругу два года. Пристальный взгляд янтарных глаз остановился на, казалось, спокойном лице девушки, но заметив как Изуми слегка сжала губы и нахмурила брови, решила ничего не говорить, зная о вспыльчивом характере своей подруги. Конан привыкла к ее нраву и всегда шутила, что кому-то придётся жить на пороховой бочке.       Изуми сжала чашку сильнее, но, вспомнив, что ее подарил брат, разжала ладонь. Она очень ценила подарки младшего брата, и помнила, как он преподнёс ей эту кружку в красивой картонной коробке с небрежно завязанным бантиком, и девушке было приятно, что на кружке было фото, где брат держит большую змею на руках, рядом с ним улыбаясь стоит Изуми, а рядом была надпись «Самой лучшей сестре!». Девушка выдохнула, и нарушила тишину первой:       — Вам нужен байк сегодня? Хочу прокатиться.       — Нет, — приложив палец к сережке, красовавшейся по центру нижней губы, задумчиво ответила Конан, — Мистер Конохара изъявил желание прогуляться сегодня пешком, если конечно, встанет с кровати.       — Он просто не говорит, что ты держишь его в плену, поэтому так долго спит — хихикнула Изуми, подкалывая подругу.       — Именно так! На самом деле, я каждую ночь привязываю его к кровати, и выпускаю из комнаты в случае крайней необходимости! — Парировала Конан, улыбаясь.       Изуми улыбнулась и сделала глоток кофе. Смотря на домашнюю версию Конан, она вспоминала ту девушку, которая была рядом с ней много лет: спокойную, уравновешенную, умеющую принимать взвешенные решения и тормозившую ее от безумных идей. Но по утрам, до первого глотка кофе, Конан являлась в другом амплуа — ворчливой и агрессивной, особенно, когда речь шла о приготовлении завтрака. Конан, любившая спать до обеда, а такая возможность выпадала на выходных, терпеть не могла рано вставать, особенно в свой выходной.                    Тишину нарушил шум, громкое ворчание вперемешку с чертыханьем, выводя Изуми из своих мыслей. Через пару минут в дверном проеме, стоял взъерошенный рыжеволосый парень, в черных спортивных штанах. Один глаз юноши был еще закрыт, а второй — карий — внимательно осмотрел девушек, будто оценивая все ли в порядке. Парень потянулся, зевнул, сделал пару шагов к столу и плюхнулся на стул, откидываясь на спинку.       — Мистер Конохара, Вы рано соизволили проснуться, — осматривая молодого человека, поднимаясь, бросила Конан.       — Вкусно пахнет, — хрипло ответил парень.       — С детства ничего не меняется. Тебя можно было поднять только вкусной едой, Яхико, — с прищуром улыбнулась Изуми.       Яхико хотел что-то сказать, но поймав на себе взгляд Конан, промолчал. Девушка поставила тарелки на стол, и, пожелав всем приятного аппетита, ребята принялись завтракать. После завтрака, Изуми обняла подругу, поблагодарив за завтрак, слегка ударила в плечо Яхико, потому что тот отпускал плоские шутки, и направилась в душ.       Выйдя из душа, девушка юркнула в свою комнату к шкафу. Изуми ценила удобство и практичность в одежде, особенно из-за ритма своей жизни. Надев темные джинсы и простую футболку, она с удовлетворением кивнула своему отражению в зеркале и быстро завязала волосы в хвост. Через пару минут, довольная и готовая к выезду, Изуми схватила связку ключей, накинула на плечо рюкзак и вышла из квартиры.       Оказавшись на улице, она почувствовала теплый летний ветерок, который нежно обнял её, и девушка улыбнулась уголком губ, вдыхая чудесный аромат лета. Напротив подъезда стоял черный байк, на котором были видны небольшие царапины, а сиденье слегка протерлось. Он не выглядел новым, но и сильно старым его не назовешь; хоть ему дали прозвище «Старичок», свои мощности байк выдавал и не уступал по скорости многим машинам. Изуми знала, что Яхико недавно поменял ему двигатель на новый и предупредил, что байк нужно будет заправить.       Сев за руль и вставив ключ зажигания, байк зарычал, наполняя утреннюю тишину громкими звуками мотора. Изуми накинула вторую лямку рюкзака на плечо, сняла шлем, висящий на ручке байка, и надела его на голову, крепко затянув ремешок. Подняв подножку, она тронулась с места, стремительно набирая скорость и чувствуя, как ветер игриво развивает её волосы, вызывая в душе ощущение полета. Мягкий рокот мотора байка и шуршание шин по асфальту создавали мелодию свободы, которую она обожала.       Скользя вдоль обочины, Изуми резко повернула рулем в сторону, уверенно входя в поворот.

***

      Дорогая черная иномарка стояла посреди дороги, на которой не было ни души. Сидевший около машины на корточках брюнет, осматривал заднюю проколотую шину, что-то бурча себе под нос. Рядом с ним, навалившись спиной на багажник, и сложив руки на груди, стоял второй парень с такими же черными волосами, собранными в хвост.       — Ну, что я могу сказать. Мы в дерьме, Итачи, — вздохнул парень, поднимаясь, — у нас пробито колесо, а ключ я забыл в другой машине, — почесав затылок, ровняясь с Итачи, заключил брюнет.       — Шисуи, — процедил парень, — мы находимся на дороге в пригород, ты забыл ключ, и если через час мы не прибудем на место, на нас не оставят живого места, — вздохнул Итачи, краем глаза наблюдая за действиями собеседника. Шисуи что-то искал в телефоне, попутно с кем-то разговаривая, активно жестикулируя, расхаживая из стороны в сторону. Брюнет улыбнулся краешком губ, и подставил бледное лицо к солнцу, прикрывая глаза, наслаждаясь теплом.       — Короче, — кашлянув, заговорил брюнет, — я обзвонил ребят, которые живут в пригороде, им сюда ехать минут тридцать не меньше, эвакуатор приедет, в лучшем случае минут через сорок, а ближайший автомагазин примерно в получасе ходьбы. Могу, конечно, попробовать на уши поднять вертолет, но думаю, не оценят, — сняв черную рубашку и закидывая ее на машину, хохоча, проговорил Шисуи, склоняясь над пробитым колесом.       Итачи вздохнул, опуская голову и открывая один глаз, смотря на брата, который внимательно разглядывал шину. Взгляд черных глаз зацепился на свежий шрам на массивной спине брата, и Шисуи поймав на себе пристальный взор, пожал плечами, говоря, что ничего страшного не случилось. Тишину прервал рев мотора, промчавшегося мимо байка. Байк остановился в нескольких метрах от машины, и Итачи, обогнув машину, встал перед капотом, поднимая руку вверх. Шисуи, поравнялся с братом, разглядывая мотоцикл и водителя.       — Ну и что такие важные молодые люди забыли в таких краях? — раздался звонкий женский голос, когда на парней обратила внимание девушка, остановившая байк.       — Шину пробило, — крикнул Шисуи, указывая рукой в сторону пробитого колеса, — слушай, тут недалеко есть автомагазин, сможешь туда доехать, купить инструменты?       Девушка, заглушила двигатель, и, перекинув ногу через сиденье, слезла с байка, ставя его на подножку. Сняв шлем, она аккуратно повесила его на ручку, и оперевшись на раму, осмотрела парней, стоявших перед машиной. Картина, представшая перед ней, вызывала приступ смеха: два парня, стоят перед дорогой машиной, посреди пустой дороги, с пробитой шиной. Один из них в джинсах, без верха, во всю грудь которого красуется татуировка в виде оскалившейся морды медведя, с взъерошенными черными волосами. Второй в черной футболке, черных джинсах, с такими же черными волосами, собранными в низкий хвост, скрестил руки на груди, и выглядел на фоне брата более презентабельно. Шисуи хоть и был чуть ниже ростом, но в плечах был шире, и намного массивнее, а Итачи наоборот был более худощавого телосложения.       — Я то могу, но зачем? — улыбнувшись, ответила девушка, продолжая откровенно пялиться на ребят.       Шисуи опешил, не зная, что сказать. Он не был готов к такому повороту разговора, и внимательно посмотрел на Итачи. Тот ухмыльнулся, явно подбирая слова, и спустя пару секунд, заговорил:       — Я понимаю, как это выглядит со стороны, но у нас действительно пробило колесо. Мой брат, — брюнет указал рукой на вопросительно смотрящего Шисуи, — слегка нелепо выглядит из-за жары, но уверяю, что мы не несем опасности и сильно опаздываем. Эвакуатор будет только через сорок минут, а мы этим временем не располагаем. Пешком, к сожалению, до ближайшего магазина в одну сторону довольно далеко, и если Вы располагаете временем, мы были бы признательны Вам за помощь.       Девушка внимательно слушала приятный тембр голоса, склонив голову, улыбаясь. Усевшись на байк, и нацепив шлем, байк издал рев, и девушка, поехала вперед, развернулась, проезжая мимо ребят, бросая взгляд на дорогую иномарку. Парни вздохнули, поняв, что помощи им ждать неоткуда. Спустя десять минут, тишину снова нарушил рев мотора, и байк остановился в том же самом месте, что и раньше. Девушка, слезла с мотоцикла, и положила на землю аккуратный пакетик.       — А поближе подойти никак? — громко спросил Шисуи, застегивая рубашку.       — Я бываю безрассудна, но я не глупа, — запрыгивая на байк, хихикнула девушка, — в пакете ключи. Я не знаю какие нужны, взяла несколько, для вашей машины один из трех подойдет.       — Сколько мы тебе должны? — Итачи сделал шаг в сторону заветного пакета.       — Скажем так. Если нам суждено увидеться еще раз — сочтемся, а если нет, то где-то мне зачтется плюс в карму, — девушка поправила рюкзак, заводя байк, и поехала вперед, оставляя за собой клуб пыли.       Подойдя и заглянув в пакет, Итачи действительно увидел три вида ключей для смены колеса, и, подозвав брата, тот сразу определил какой из них необходим. Прихватив пакет, Шисуи направился к багажнику, доставая запасное колесо, и домкрат. Через двадцать минут братья ехали по пустой дороге, ведущей в пригород. Итачи, сидевший спереди на пассажирском сиденье, прикрыл глаза, а Шисуи, сжимал и разжимал руль, недовольно бурча.       — От того что ты бурчишь, ничего не измениться, — тихо проговорил Итачи.       — Нет, ну ты видел. Оставить ключи на дороге! Еще и смеяться! — негодовал брюнет.       — Ты же полицейский. Сам подумай. Два парня на дорогой машине, стоят посреди дороги, где нет машин и домов. Один еще и полуголый. И девушка должна была подойти к нам на расстоянии вытянутой руки?       — Так, ну, это, — начал подбирать слова Шисуи, но понял, что тот оказался прав. Он часто приезжал на подобные вызовы, и иногда видел такое, что кровь в жилах стыла. Он шумно выдохнул, сворачивая с пустой дороги на оживленную трассу. Проезжая мимо маленьких пятиэтажек, придорожных кофеен, парни начали въезжать в пригород. Остановившись на светофоре, Шисуи увидел черный байк на противоположной стороне, ловко маневрировавший между машин. Приглядевшись, он увидел за рулем их недавнюю спасительницу, которая проехала на красный свет, игнорируя правила дородного движения. Загорелся зеленый и, нажав на газ брюнет поехал вперед.              Машин было не много, и казалось, что пригород живет по своему ритму. Если в оживленном городе не проехать, и многочасовые пробки были нормой в такое время, то здесь дороги были почти пусты. Итачи, который все время дремал, открыл глаза, осматриваясь. Небольшие магазинчики открывались, люди начали выходить на улицу, пригород оживал. Миновав оживленную улицу, перед ними раскинулось большое кирпичное здание, огороженное черным забором по периметру.       Подъехав к воротам, те открылись, пропуская машину на огромную территорию.       Припарковав машину у входа, парни вышли из автомобиля, потянувшись и стараясь размять свои уставшие тела. На пороге их ждал высокий и статный силуэт женщины, одетой в черное платье, поверх которого был надет черный фартук с красно-белым веером на груди. Она стояла, сложив руки за спиной, и, сделав шаг вперед, приветливо поклонилась, встречая гостей. Итачи и Шисуи переглянулись и уверенно направились к входу в дом.       Зайдя внутрь, братья почувствовали насыщенный аромат еды, который приятно ударил им в нос. Их желудки предательски заурчали, и оба вспомнили, что забыли позавтракать. Женщина, встретившая их, зашла за ними и направилась к кухне, четко раздавая указания снующим туда-сюда горничным. Пройдя по коридору к столовой, Шисуи и Итачи сели за большой дубовый стол. Однако к еде, стоящей на столе, они не притронулись, ожидая хозяина дома. На пороге столовой, опираясь на дверной косяк, в черном шелковом пижамном костюме стоял брюнет, внимательно смотря на ребят. Зевнув, жестом показывая, что те могут не вставать, брюнет плюхнулся на стул, потягиваясь.       — Доброе утро, племяннички, — пробубнил брюнет, явно недовольный тем, что ему не принесли кофе.       — Доброе утро, Изуна, — хором ответили братья, переглядываясь Горничная поставила три ароматных чашки кофе, поклонилась и убежала из столовой, также быстро, как и появилась.       — Если коротко, то моего брата не будет, а я тут за всем пока присматриваю, — делая глоток кофе, начал Изуна, — но я позвал вас не за этим. До меня дошли слухи, что Итачи снова свободен, это так?       Брюнет кивнул и сделал еще один глоток кофе. Изуна глубоко вздохнул, запуская руку в волосы, торчавшие в разные стороны.       — Что пошло не так? Вроде хорошая девушка была. Умница, красавица.       — Факт того, что я к ней ничего не чувствую, аргумент? — Вздыхая ответил Итачи, наблюдая за Шисуи. Сидевший напротив брюнет, не обращая никакого внимания на разговор, уминал большую порцию жаркого.       — Аргумент — это то, что она тебе изменила, — начал Изуна, — ну и взяла деньги.       — Сколько?       — Два миллиона, — брюнет зевнул, нехотя продолжая, — я понимаю тебя, Итачи, но так было необходимо. Ты был к этому готов, мы были к этому готовы, но, — Изуна сделал глоток кофе, — ты первый наследник, даже если и отказался в пользу младшего брата от части активов. Если коротко, на семейном собрании, мы пришли к решению, что одобрим любой твой выбор.       Итачи поднял бровь в изумлении, а сидящий напротив Шисуи чуть не подавился кофе. Договорные отношения были не редкостью, и Итачи не обходило это стороной. Семьи имели свои выгоды, но о браке речи никогда не шло, как и о праве выбора. Обычно влиятельные люди приводили своих умниц-красавиц-дочерей на смотрины; старшие члены семьи оценивали их перспективы, и подписывали бумаги, но на своих условиях. Последние подобные отношения продлились полгода, и Итачи сам хотел поехать к главе семьи и расторгнуть договор, потому что устал. Изо дня в день он уставал от наличия громкой, вечно что-то требующей девушки. Когда речь зашла о браке, железные нервы брюнета начали давать сбой, и он зарылся в работу. Благо, у адвоката работы хватает, да и сам Итачи не раз оказывал юридические консультации, когда остальные адвокаты просто выполняли свои обязанности. Последней каплей этих отношений стала измена «его девушки», к которой брюнет отнесся вполне спокойно и без скандалов, что удивило дочь влиятельного бизнесмена. Девушка рассчитывала на то, что Итачи сделает хоть что-нибудь, а он, услышав новость об измене, просто отправился спать в другую комнату. На следующее утро вещи девушки были вывезены, а сама она отправлена к отцу. Итачи прекрасно помнил ту драму, которую она устроила, с слезами и извинениями, как она была не права и с кучей других громких слов, но ему было до этого безразлично. Он смотрел на девушку пустым взглядом, как на очередную пассию, пытавшуюся взять фамилию влиятельной семьи, думая, что ей будет дозволено абсолютно все. Итачи, который не был падок на женщин и не менял их как перчатки, хотя с его внешностью, влиянием и состоянием мог бы, никогда не любил. Всю жизнь у него был пример безусловной любви перед глазами — отец и мать. Строгий и молчаливый отец, который смотрел на свою супругу с нежностью и уважением, и мама — статная женщина, которая всегда улыбалась, понимая мужа с полувзгляда. Смотря на них, Итачи хотел чего-то похожего и одновременно иного. Он помнил, как будучи ребенком, пришел однажды к отцу с вопросом, как тот понял, что любит маму, на что получил короткий, но содержательный ответ: «Она та искра, которая разжигает во мне пожар». Для маленького ребенка этот ответ не был удовлетворительным, но, не имея привычки докучать отцу вопросами, Итачи запомнил его. С годами, наблюдая за отношениями родителей, брюнет понял смысл этих слов. Мама имела на отца какое-то свое влияние, которое было за гранью понимания. Она могла жестом успокоить его, когда тот начинал выходить из себя; находила правильные слова, чтобы подбодрить его, и, казалось, могла одним взглядом показать, когда он не прав. Мама обычно говорила Итачи, что у них с отцом особая связь, и что он вырастет и поймет. И он хотел понять, но не мог, потому что не испытывал даже симпатии к тем девушкам, которые вились вокруг него. Из размышлений его вывел взволнованный голос дяди:       — С тобой все хорошо?       — Да, — коротко кинул Итачи.       — А давно у нас есть право выбора? — вмешался в разговор Шисуи, озадаченно смотря на старшего Учиху.       — Всегда был, — пожал плечами брюнет, — просто девушки были не те.       Итачи вопросительно посмотрел на дядю.       — Я вам не хотел этого говорить, сами знаете, какой скверный характер у главы семьи, но, вы уже большие мальчики. Особенность нашей семьи в том, что мы однолюбы, и если выбираем себе женщину, то это один раз и на всю жизнь.       — То есть, все эти договорные отношения — это полная лажа?! — Возмутился Шисуи, жестикулируя руками, и чуть не уронив заветный кусок мяса, — тогда какого…       — Не совсем, — не дав договорить брату, перебил его Итачи, — если я правильно понял, то тут дело не только в выгоде для семьи. Смотрят еще и на то, как девушка себя ведет, а значит, если мы выберем женщину вне договорных отношений, ее примут, я прав?       Изуна улыбнулся и кивнул.       — Когда я был моложе, и не был женат, я долго до этого доходил, ибо нам говорили, что права выбора нет. И тут ты либо идешь по проторенной тропе, либо…       — Либо делаешь выбор, — договорил Итачи.       Шисуи непонимающе смотрел на этих двоих. Он хоть и не относился к прямой ветке семьи, и его особо не касались дела наследников, но он был частью этой семьи, и жил по правилам. Его также не обошли договорные отношения, но в отличие от спокойного как удава Итачи, Шисуи имел взрывной характер. Его отношения не длились больше трех месяцев, а когда тот понимал, что ему садились на шею, быстро их разрывал. В отличие от брата, у него были больше развязаны руки во многих отношениях, но Шисуи никогда этим преимуществом не пользовался. Он не задумывался о семье, по большей части из-за работы. Шисуи, работая в полиции, мог проводить в участке недели, пока не доберется до самой сути дела, благо, в участке был душ и просторная кухня с диваном, что в целом создавало условия для жизни. Двоюродный брат Итачи, и по совместительству лучший друг, был лишен такой роскоши как родители в довольно раннем возрасте, и если бы не упрямство его дяди, кто знает, что могло бы произойти. Он, будучи в гостях у Итачи, где его принимали как родного, видел те отношения, которые считал эталоном, как и его кузен. Громко вздохнув и поняв, что они так ему ничего и не объяснят, продолжил, есть свежую порцию горячего мяса, прикрывая один глаз от блаженства.       Изуна, приподнял бровь, ухмыльнулся, и сделал глоток кофе, оглядывая племянников. Будучи самым младшим из старших Учиха, у него было довольно много привилегий, которыми он не стеснялся пользоваться. Изуна оказывал непосредственное влияние на старшего брата, и главу их семьи, зная, что тот, прислушается к совету младшего.       — Вы не завтракали, насколько я вижу по блаженному лицу Шисуи.       — Изуна поставил чашку на стол, продолжая ухмыляться.       — Вавтракали, профто фкуфно, — пережевывая кусок мяса, отозвался брюнет.       Итачи вздохнул, делая глоток кофе. Как бы сильно не урчал живот, аппетита у него не было, но ради приличия, он закинул в себя порцию данго.       Дядя вопросительно посмотрел на племянника, видя его состояние. Он, как никто другой знал, что за напускным спокойствием, может скрываться как разочарование и обида, так и гнев.       — Моя мама, — начал Итачи, взял в руки чашку с кофе и вдыхая аромат, — она из влиятельной семьи?       Как ни странно, но Микото, мама Итачи, никогда не говорила детям о своем прошлом, не говоря о том, что ни он, ни его брат, ни разу не видели бабушку и дедушку. В силу характера, и воспитания, Итачи не задавал вопросов, которые могли докучать вечно занятому отцу, а мама находила любой повод, чтобы перевести тему. Но этот вопрос мучил Итачи на протяжении всей его жизни, потому что видел, как его мама держит себя рядом с отцом на званых мероприятиях, как выглядит и что говорит.       — Нет, — коротко отрезал Изуна, прикрывая глаза, — Микото ураганом ворвалась в жизнь моего брата. Впрочем, сейчас, это уже не важно. У нее два прекрасных сына, любящий муж и масса свободного времени.       — Почему нам не говорили об этом? — брюнет сжал чашку в руке, не решаясь сделать глоток. Шисуи, оторвался от мяса, поднимая глаза на Итачи и переводя взгляд на Изуну.       Тот молчал. Изуна подбирал слова, чтобы объяснить им очень много вещей, но речь в его голове не складывалась так, чтобы не вывести старшего наследника на конфликт. Он хоть и знал о спокойном нраве Итачи, но также не забывал о том, что его племянник — Учиха, а значит, стоит чиркнуть спичкой и будет пожар, сжигающий все на своем пути.       — Итачи, — начал Изуна, взяв в руки чашку свежезаваренного горничной кофе, — когда вы были маленькие, наша задача была вас вырастить в наших традициях. А когда росли мы, — брюнет ухмыльнулся, — наша задача была сохранить остатки семьи. Ваша мама, будучи не из богатой семьи, смогла покорить сердце моего брата, а тогда это противоречило правилам, — Изуна сделал глоток кофе, выдерживая паузу, — Мадара еще не занял пост главы клана, и хотел уступить его твоему отцу, но Фугаку отказался. И тогда, дабы умаслить нашего, и без того безумного отца, мы выдумали родословную для Микото и целую историю, в которую наш отец поверил, — закончил Изуна, и шумно вздохнул.       Он не любил вспоминать те дни, то темное время, когда их сошедший с ума отец, потерявший жену, и винивший в этом его, начал творить хаос и разрушение внутри семьи. Кто-то придерживался правил, и принимал новые, кто-то был не согласен, но все знали одно, из семьи есть один выход — вперед ногами. Не согласных — убирали, смирившихся — оставляли. Их отец, буквально устроил тиранию внутри семьи, и занявший тогда пост Мадара, благодаря братьям, по крупицам начал строить все заново.       Учиха Мадара, каким его всегда знал Изуна, и тот, каким видела его семья — это были два разных человека. Отпускающий тонкие шутки, улыбающийся и позволяющим себе расслабиться — таким он был в кругу братьев, для остальной части семьи — это был человек, который был строг, педантичен, категоричен и непреклонен. Мадара почти не покидал свой кабинет, но всегда знал, что твориться в семье, а если и выезжал за пределы особняка, то одно его имя внушало страх.       — И поэтому нам ничего не говорили? — Итачи начал закипать.       — Итачи, мне кажется, ты перегибаешь. Какая разница из какой семьи твоя мама? — вмешался в разговор Шисуи. — То, что нам суют дочек бизнесменов, не значит, что и твоя мама должна быть такой. Что с тобой такое? — внимательно спросил он, глядя на брата.       Итачи сам не понимал, что с ним происходит. Возможно, события прошедших дней, отсутствие клиентов на работе, истерика «его девушки», с последующим вылетом из квартиры, и отсутствие правды о его собственной семье.       — Просто, захотел узнать правду из первых уст, — выдохнув и прикрывая глаза, спокойно проговорил Итачи.       — Я могу сказать только то, что могу сказать. Иногда не всю правду нужно знать, Итачи, чтобы спокойно жить, — с некой долей сожаления в голосе ответил старший Учиха, — поверь, будь моя воля, я бы забыл обо всем и жил себе беззаботно с красавицей женой, вел хозяйство, детишек может завели, — мечтательно прикрыл глаза Изуна.       — Кстати, а что там младший? Звонил, писал? Когда его величество забирать из аэропорта? — перевел тему Шисуи, облизываясь, смотря на еще один кусок мяса.       — На днях прилетит, — ответил Итачи, слегка улыбнувшись.       За завтраком и разговорами об очень многих вещах, время пролетело незаметно. Изуна рассказал несколько забавных моментов из своей жизни, а уже повзрослевшие племянники все равно слушали его, словно дети. И все знали, что какие бы конфликты не были внутри их семьи, они остаются семьей, и первое правило, которое всегда соблюдалось — на первом месте семья, на втором все остальное. Как бы сильно обижен ты не был, как бы сильно не был зол, если члену семьи нужна помощь, и ты можешь помочь, ты помогаешь.       Погрузившись в машину, довольный и сытый Шисуи отвез Итачи на работу. Повезло, что его офис располагался в бизнес центре, недалеко от полицейского участка. Добравшись до участка, брюнет припарковал машину и нехотя вышел из нее. Впервые за долгое время у него было не рабочее настроение.       Высокое здание полицейского участка величественно возвышалось над окружающими его постройками, словно страж порядка, готовый защищать город. Каменное пятиэтажное сооружение из белого кирпича, с небольшими окнами на последних этажах, выглядело внушительно и строго, находясь недалеко от центра города. Белоснежные ступени, облицованные плиткой, вели к широкой массивной входной двери, около которой стояли люди в форме, активно жестикулируя, и обменивались репликами.       Не спеша, поднимаясь по лестнице, Шисуи дружелюбно помахал коллегам, находящимся у входа. Они отдали честь, а когда брюнет скрылся за массивной дверью, вернулись к своим разговорам.       Офис встретил привычной суетой: кто-то носился из кабинета в кабинет, передавая папки и документы, другие сидели за компьютерными столами, активно стуча по клавишам и набирая отчеты.             Из автомата, стоящего недалеко от входа, раздавался хорошо знакомый Шисуи запах свежезаваренного кофе, который манил своей ароматной обволакивающей нотой.       Быстро проскользнув в свой кабинет, Шисуи открыл шкаф, достал черную рубашку с погонами капитана и быстро переоделся.       Брюнет зажег свет, и комната быстро заполнилась мягким светом, который подчеркнул ее уют. Рядом с дверью стоял небольшой кожаный диванчик, приглашающий к отдыху, а рядом с ним — журнальный столик, на котором лежали несколько забытых документов. У стены находился шкаф, доверху заполненный папками с делами, а в дальнем углу стоял угловой стол с тихо жужжащим компьютером и грудой бумаг.       Рядом со столом стоял небольшой холодильник, где хранились освежающие напитки и остатки еды, предоставляя возможность перекусить во время долгих часов работы.       Шисуи вздохнул, сел в кресло, откидываясь на спинку, и принялся за работу.       Ближе к вечеру, когда вся бумажная работа была сделана, а часть коллег уже разошлась по домам, тишину нарушил женский возмущенный крик:       — Отпусти меня! Какого хрена?!       — Превышение скорости и несоблюдение требований сотрудников полиции, — уставшим голосом ответил полицейский, видимо не в первый раз озвучивая причину задержания.       Шисуи, который не любил встревать в дела коллег, и когда его отрывают по пустякам, услышал знакомые нотки в голосе.       Показалось.       — Я торопилась! — судя по интонации девушка явно пыталась вырваться, — Да пусти ты меня!       Шисуи выглянул из кабинета и увидел свою утреннюю спасительницу, которую держит в захвате его коллега, объясняющий ситуацию другим полицейским за столом, явно игнорируя просьбы девушки. Брюнет приподнял бровь, оглядывая, как девушка, извиваясь, безуспешно пытается вырваться от стража порядка. Неспешно подойдя к стойке, сотрудники встали со своих мест, отдавая честь. Даже уставший полицейский, крепко державший девушку, встрепенулся, выпрямился и приложил ладонь к виску.       — Капитан, задержали нарушителя. Превышение скорости и игнорирование требований сотрудников полиции, — отрапортовал молодой парнишка.       Девушка насупилась, тяжело дыша, но не оставляла попыток вырваться.       — Вольно, — устало выдохнул брюнет, — проводи ее ко мне в кабинет. И сними наручники, — подходя к автомату с кофе, Шисуи нажал на кнопку.       Вернувшись в кабинет, и поставив стаканчик с кофе на столик, Учиха кивнул головой молодому коллеге на дверь, и тот поспешил удалиться.       — Давай ты мне выпишешь штраф и я поеду? У меня много дел, — закинув ногу на ногу Изуми откинулась на спинку дивана, буравя глазами капитана полиции.       Шисуи, явно опешил от такой наглости, но вида не подал, только слегка поднял бровь.       — Ты понимаешь, с кем ты говоришь, и где находишься?       — Я в себе и прекрасно отдаю отчет своим действиям, — девушка взглянула на погоны, — капитан.       — Дерзко с твоей стороны так себя вести, будучи в своем уме, — Шисуи сделал глоток кофе и поставил стакан на угол стола, облокачиваясь на него поясницей.       — Если бы я знала, что ты коп, я бы проехала мимо, — не сдерживая негодования, сказала девушка, продолжая внимательно наблюдать за Учихой.       Шисуи, у которого итак не было сегодня настроения на работу, скрестил руки на груди, осматривая девушку. У него не было ни сил, ни желания разбираться с маленькой нарушительницей порядка под конец своего рабочего дня, но ее дерзость и поведение, выводили его из себя.       Такая маленькая, и такая дерзкая.       — Почему превысила скорость и игнорировала сотрудников полиции? — Шисуи обогнул стол, выдвигая верхний ящик тумбочки.       — Тебя какой ответ устроит: правдивый или не очень? — ухмыльнулась девушка, поменяв позу.       Изуми была напряжена, и приняла наиболее удобное положение, сидя, оценивая сможет она резко выбежать из кабинета.       — Там куча копов, — достав бланки из тумбочки Шисуи, положил их на стол, — правдивый.       — Торопилась к брату в больницу, — сдалась наконец девушка, отвечая сквозь зубы, — а если бы остановилась, потеряла бы и без того драгоценное время.       — Права, — коротко бросил Учиха.       Изуми закатила глаза и порылась в рюкзаке, который успела прихватить с собой, и поставила на пол, рядом со столиком. Достав пластиковую карту, где красовалась ее фотография, имя и фамилия, подошла к столу, и положила перед ним. Шисуи без особого интереса взял карточку, оформил бланк, и протянул его девушке.       — По-хорошему, я должен был отправить тебя суток на пять, но ты нам помогла утром, поэтому ограничимся штрафом.       — А если не оплачу, то что? — девушка взяла квитанцию и кинула в рюкзак, не забыв забрать права.       Шисуи выдохнул, стараясь не терять контроль и самообладание, но в его голове крутился вопрос, что это девушка себе позволяет. На его практике были преступники, которые ему дерзили, но хорошая трепка спускала их с небес на землю, а тут он руку поднять не мог. Да и ничего такого девушка не сделала, превысила скорость, отделается штрафом и пусть идет на все четыре стороны света. Учиха поднял глаза, когда девушка была уже у двери.       — Номера будут внесены в базу. Неприятно будет, если в один из дней к тебе приедут и напомнят, что ты не оплатила штраф.       — Да, пожалуй, будет неприятно. Могу идти, ка-пи-тан? — держась за ручку двери, хихикнула девушка, произнося последнее слово по слогам, будто издеваясь над брюнетом.       Тот только махнул рукой, и девушка вышла из кабинета и покинула полицейский участок.       Изуми спешила, она крайне не любила опаздывать. Задержание совершенно не входило в её планы, как и злосчастные новости о том, что её младший брат попал в больницу. Ничего серьезного не произошло, но когда диалог начинался с этой фразы, мозг отключался. Так и случилось. Изуми, не дослушав до конца, бросила свои дела и рванула в больницу, полностью позабыв о том, что находиться в городе, а полиция здесь куда более настойчива, чем в пригороде. Поставив себе галочку, что при первой возможности, нужно будет изучить пути к отступлению, чтобы подобные истории больше не произошли, девушка лениво подошла к байку и присела на корточки рядом с номерным знаком. Проведя рукой по цифрам, она нащупала маленькую табличку и осторожно сняла её, бросив в рюкзак.       Дилетанты.       Всё было довольно просто. Изуми была любительницей скорости, а её друг, который купил поддержанный байк, также разделял эту страсть. У них возникла идея сделать табличку, закрывающую настоящие номера на поддельные. К счастью, Яхико оказался настоящим мастером своего дела, и после пятой попытки всё получилось идеально. Как только это было сделано, Изуми запрыгнула на байк, надела шлем и, разгоняясь, устремилась вперёд, уносясь от полицейского участка в обнимающую ночь.