Глава 27

      Итачи покинул офис гораздо раньше обычного, оставив за собой шлейф недоделанных дел. Изуми прислала сообщение с адресом ресторана и указанным временем, словно отдавая приказ, а не приглашая на встречу. Итачи старался гнать от себя неприятные мысли, убеждая себя, что девушке просто неловко проявлять чувства. Он открыл дверцу шкафа и погрузился в поиски. Среди бесконечной вереницы идеально выглаженных рубашек и строгих пиджаков он отчаянно пытался найти хоть что-то, что не вписывалось в офисный стиль. На глаза попалось лишь несколько поло, пара футболок и две пары джинсов. Брюнет разочарованно выдохнул, понимая, что в ближайшее время придется заехать в магазин и обновить гардероб. В конце концов, выбор пал на темно-синюю футболку-поло с небольшим логотипом зеленого крокодила на груди и простые синие джинсы слегка зауженного кроя. Удовлетворенно кивнув своему отражению, Итачи направился в душ.       Выйдя из ванной, он быстро оделся и бросил взгляд на небольшой стеллаж с часами. Несколько дорогих, элегантных моделей, с полированным блеском стояли на подставках, словно ожидая своего часа. Однако, взгляд брюнета приковался к часам, подаренным Шисуи. Обычные, ничем не примечательные на первый взгляд часы с потертым кожаным ремешком и небольшим циферблатом. Он надевал их всего несколько раз. В памяти всплыли слова кузена о том, что в этих неказистых часах спрятан специальный маячок, и если в случае опасности нажать на потайную кнопку, он сразу же примчится на помощь. Итачи осторожно взял часы в руки, повертел их в пальцах, словно проверяя, на месте ли «секретное оружие», и, наконец, надел их на запястье, плотно затягивая ремешок. Что-то внутри него подсказывало, что сегодня это лучший выбор. Интуиция никогда не подводила его.       Присев на небольшой пуфик, стоявший у двери, Итачи на мгновение задумался, стоит ли ехать на встречу на собственной машине или вызвать такси. Рассудив, что его дорогая иномарка может привлечь излишнее внимание, он быстро склонился ко второму варианту. С транспортом он определился, но перед ним тут же встала новая задача — выбор обуви. В силу своей профессии Итачи чаще всего носил начищенные до блеска классические туфли, но сегодня его взгляд почему-то зацепился за пару белоснежных кроссовок. Наклонившись, он тщательно протер их влажной губкой, одновременно вызывая такси на смартфоне. Путь предстоял неблизкий, и, чтобы избежать лишних вопросов от таксиста, Итачи решил заказать машину эконом-класса, вместо привычного ему комфортабельного бизнес-седана. Не время привлекать к себе внимание.       Бросив еще один критический взгляд на свое отражение в зеркале, Итачи машинально поправил воротник поло, слегка усмехнулся и, захватив с собой небольшую поясную сумку, вышел из дома.       Устроившись на заднем сиденье такси, он окинул взглядом салон. Обычная машина эконом-класса, без привычных ему удобств: ни специальных полок, встроенных в спинки сидений, ни бутылки прохладной воды. В салоне витал странный, едва уловимый запах старого табака и дешевого освежителя воздуха. Итачи тяжело вздохнул, еще раз четко продиктовал водителю адрес, и машина плавно тронулась с места.       За окном замелькали огни большого города, сменяя друг друга, как слайды в калейдоскопе. Мимо проносились людские толпы, устремленные по своим делам, высокие здания бизнес-центров, витрины дорогих магазинов, неоновые вывески ресторанов. Город жил своей обычной, бурной жизнью.       Через полчаса городской пейзаж за окном кардинально изменился. Величественные здания бизнес-центров сменились типовыми пятиэтажками, сверкающие витрины дорогих бутиков — небольшими магазинчиками с потрепанными вывесками и уличными прилавками, а неоновые огни фешенебельных ресторанов — скромными вывесками недорогих кафе. Такси затормозило у небольшого, выдержанного в мексиканском стиле ресторанчика. У входа стоял стенд, украшенный цветастыми маракасами, на котором аккуратным шрифтом было выведено название заведения. Итачи расплатился с водителем, вышел из машины и окинул критическим взглядом ресторан. По его меркам это заведение сложно было назвать рестораном — скорее, местная забегаловка, оформленная в довольно странном стиле.       Стены, выкрашенные в яркий оранжевый цвет, местами облупились, обнажая серый бетон, что придавало зданию вид заброшенности, с лихвой компенсируемый буйством красок, которыми были расписаны оставшиеся участки. Наивные изображения огромных зеленых кактусов, широкополых сомбреро, танцующих скелетов и огненных перцев чили создавали ощущение безумного, сюрреалистичного карнавала.       Окна, затянутые пылью и паутиной, были завешаны яркими, цветастыми занавесками, не позволяющими рассмотреть, что происходит внутри.       У входа стоял небольшой стенд, украшенный маракасами, миниатюрными сомбреро и прочими атрибутами мексиканской культуры. На нем красовалась доска с нацарапанным мелом меню и приветственной надписью «Bienvenidos!». Тротуар перед фасадом, выщербленный и покрытый трещинами, был заставлен несколькими пластиковыми стульями и столиками, на которых, несмотря на прохладную погоду, сидели посетители, наслаждаясь дешевым пивом и уличной атмосферой.       В целом, фасад ресторана представлял собой странное и несколько отталкивающее зрелище, сочетающее в себе элементы заброшенности и безудержного веселья. Он словно кричал о том, что за его стенами скрывается мир, полный ярких красок, громкой музыки и бесхитростных удовольствий.       Итачи вздохнул, невольно бросив взгляд на компанию молодых людей, расположившихся за одним из столиков и громко хохотавших. За их звонким смехом он различил отголоски непринужденной радости, столь далекой от его повседневной жизни. С трудом подавив невольную усмешку, решительно дернул на себя дверь и шагнул внутрь.       В тот же миг он наткнулся на яркую вспышку цвета. У самой двери его встретила улыбающаяся официантка, облаченная в фартук, выполненный в виде огромного, пылающего красного перца чили. Фартук, казалось, был призван подчеркнуть атмосферу заведения и намекнуть на жгучую, огненную кухню. Девушка внимательно оглядела его с головы до ног, нахмурив брови. В ее взгляде читалось нескрываемое любопытство и, кажется, даже подозрение.       — Вы не местный? — спросила она, в ее голосе прозвучали настороженные нотки.       Итачи опешил. Он был уверен, что выглядит совершенно обычно и не привлечет к себе лишнего внимания. Стараясь сохранять спокойствие, парень лишь коротко кивнул, добавив, что ему здесь назначена встреча. Услышав имя Изуми, официантка хлопнула в ладоши, словно вспомнив что-то важное, и жестом пригласила его следовать за ней.       Пробираясь между столиками, он увидел Изуми, расположившуюся за одним из них. Она сидела, расслабленно откинувшись на спинку дивана и положив руку, согнутую в локте, на его край. Ее темные волосы, как и обычно, были собраны в высокий хвост. На ней была простая черная футболка свободного кроя и выцветшие синие джинсы. На столе стояли две чашки с кофе, от которых поднимался легкий пар. Итачи осторожно присел на потрепанный диванчик напротив нее, тихо кашлянув, чтобы привлечь внимание.       — О, привет! — Изуми, казалось, только сейчас очнулась от своих мыслей, одарив его легкой, рассеянной улыбкой. — Ты пришел раньше времени.       — Я не люблю опаздывать, — Итачи попытался улыбнуться в ответ, бросив мимолетный взгляд на остывающий кофе.       — Или думал, что я опоздаю? — с легкой насмешкой парировала Изуми, не сводя с него пристального взгляда.       Он не стал отвечать, предпочитая сохранить молчание. Собравшись с духом, парень взял чашку с кофе и сделал небольшой глоток, пытаясь оценить его вкус. Кофе горчил, заставляя его слегка нахмуриться, и он поставил чашку обратно на стол.       — Признаюсь, это место мне немного непривычно, — ответил брюнет, оглядываясь по сторонам. — Здесь довольно людно и…       — Старомодно? — предположила Изуми, внимательно глядя на Итачи. — Зато кормят вкусно.       В этот момент к их столику подошла официантка с двумя тарелками в руках. Она поставила их перед гостями. На каждой тарелке лежал странного вида рулет, от которого еще поднимался легкий дымок, и две пары черных латексных перчаток. Предупредив, что есть это блюдо нужно с особой осторожностью, так как оно очень острое, официантка быстро удалилась к другому столику. Итачи вопросительно приподнял бровь, окинув стол взглядом в поисках столовых приборов. Поняв, что их не принесли, он перевел взгляд сначала на тарелку с рулетом, а затем на Изуми, которая уже натягивала перчатки. Изуми, заметив его замешательство, вопросительно взглянула на него. По его растерянному виду она поняла, что он больше похож на заезжего туриста, чем на жителя Токио.       — О, Боги. Ты серьезно? — она тихо хихикнула, наблюдая за его растерянностью.       Тот лишь молча кивнул, чувствуя себя немного неловко.       — Так, ладно. Начнем с малого. Ты когда-нибудь был в Мексике?       — Да, был, — коротко ответил Итачи. — Но мы с отцом довольно скептически отнеслись к их кухне. А такое я вижу впервые.       Изуми громко засмеялась, указывая пальцем на рулет на его тарелке.       — Это буррито.       Тот лишь пожал плечами, вопросительно приподняв бровь. Изуми окончательно поняла, что придется объяснять ему все пошагово.       — Сначала надеваешь перчатки, — она продемонстрировала свои руки в черных перчатках, выставив их перед собой. — Потом берешь буррито в руки и кусаешь. Только осторожно. Оно действительно очень острое.       Парень скептически приподнял бровь, но, тем не менее, аккуратно натянул черные латексные перчатки, продолжая с недоверием рассматривать рулет на своей тарелке. В его семье никогда не было принято есть руками. Дома, да и в большинстве ресторанов, где он обычно обедал, всегда использовали либо палочки, либо стандартный набор столовых приборов — вилки, ножи и ложки. Итачи осторожно взял рулет в руки, принюхиваясь. От него исходил насыщенный аромат, сочетающий в себе запахи жареного мяса, свежих овощей и острого перца чили. Он украдкой бросил взгляд на Изуми, которая с довольным видом пережевывала откушенный кусок буррито, и, набравшись смелости, сделал небольшой, пробный укус.       Первое, что почувствовал Итачи — взрывная острота, мгновенно обжигающая язык и заставляющая сглотнуть слюну. Он невольно слегка закашлялся. Острота перца чили, отчетливо доминирующая в этом букете вкусов, постепенно отступала, уступая место другим, более сложным оттенкам. За ней последовал насыщенный мясной вкус — сочный, дымный и невероятно аппетитный. Мясо таяло во рту, распадаясь на нежные волокна и смешиваясь с соком спелых томатов и деликатной сладостью карамелизованного лука.       Он тщательно пережевывал каждый кусочек, испытывая непривычные, но весьма приятные ощущения.       — Ну как? — хихикнула Изуми, наблюдая за тем, как Итачи пытается справиться с обилием вкусов.       — Странно, — признался он, с трудом проглатывая кусок и сдерживая позывы к кашлю. — Но вкусно.       Девушка сдержанно засмеялась и сделала глоток кофе, не отводя от него пристального взгляда. Она внимательно анализировала каждое его движение, манеру держаться, его внешний вид. Пока что общая картина у нее в голове не складывалась. Она, честно говоря, не ожидала, что Итачи вообще приедет. А после его появления он не закатил сцену, как это обычно бывало, а вел себя на удивление сдержанно и спокойно. Ее умиляло, что он, воспитанный на изысканной кухне, сейчас с удовольствием поглощает это простое, но такое яркое буррито. Она видела, как меняется его выражение лица, как он морщится, шевелит носом, тихо кашляет от остроты, но при этом было очевидно, что ему нравится то, что он ест.       Решив отвлечь его от изучения нового, экзотического блюда, она попыталась вовлечь Итачи в непринужденную беседу. Они общались на самые разные темы: литература, кино, искусство, музыка, обсуждали прочитанные книги и просмотренные фильмы. И, к своему удивлению, обнаружили, что во многих областях их вкусы и взгляды совпадают. Оба отметили, что им комфортно в обществе друг друга, что они могут говорить обо всем, не боясь быть непонятыми или осужденными. Изуми рассказала, что в юности занималась верховой ездой, но недолго. Она также упомянула своего младшего брата, вскользь обмолвившись о нем, но утаив подробности его проблем со здоровьем. Итачи, в свою очередь, рассказал, что в детстве занимался музыкой, но не в престижной частной школе, а дома, вместе с мамой.       Во время разговора взгляд Итачи случайно зацепился за небольшой шрам на запястье Изуми. Поймав его вопросительный взгляд, девушка тихо произнесла:       — Скажем так… Это «подарок» от бывшего, — она сдержанно улыбнулась краешком губ, пытаясь придать своему голосу безразличный оттенок. — Это не столь важно.       Итачи нахмурился, вспоминая сообщение от Шисуи, в котором упоминался Сасори. Он не стал задавать лишних вопросов, но в душе поселилось неприятное ощущение тревоги. Он уже было потянулся за кошельком в свою сумку, чтобы оплатить счет, но Изуми твердо заявила, что все уже оплачено. Итачи почувствовал, как у него заходили желваки. Для него было дикостью узнать, что девушка заплатила за ужин, это шло вразрез с его представлениями о правилах приличия. Однако, столкнувшись с ее невозмутимым и решительным взглядом, он неохотно убрал руку от сумки, уступая ее напору.       Покинув ресторан, они долго гуляли по тихим улочкам, увлеченные беседой и совершенно потеряв счет времени. Незаметно они дошли до дома Изуми. Остановившись у подъезда, девушка развернулась к Итачи, смотря в его черные, как ночь глаза.       — Мне было очень уютно сегодня, Итачи, — она мягко улыбнулась.       Брюнет лишь коротко кивнул в ответ, не отрывая взгляда от ее карих глаз. Изуми тихо хихикнула, и в ее глазах зажегся игривый огонек. Она приподнялась на носочки и быстро чмокнула его в щеку, отступая назад.       — Увидимся, Учиха, — она махнула рукой и скрылась за дверью в подъезд.       Брюнет усмехнулся, засовывая руки в карманы джинсов. Решив немного прогуляться и найти более подходящее место для вызова такси, он направился той же дорогой, которой они сюда пришли. Идя по узкому переулку между домами, Итачи вдруг почувствовал спиной, что за ним кто-то идет. Он резко остановился и обернулся. Всматриваясь в густую темноту, он увидел, как из тени, под слабый свет тусклого фонаря, выходит мужчина с повязкой на глазу, небрежно поглаживая свою окладистую бороду.       — Я так понимаю, ты новый ухажер Изуми, — мужчина с кривой усмешкой поправил бейсбольную биту, удобно устраивая ее на плече. — Ну что ж. Не повезло тебе.       Итачи лишь презрительно ухмыльнулся в ответ. В этот момент из-за спины одноглазого вышли двое крепких парней с битами в руках. Понимая, что он отличается комплекцией от Шисуи и полагаться на грубую силу не стоит, вспомнил бесконечные тренировки, которые проводил с ним и отцом, и прикинул свои шансы. Он понимал, что в одиночку ему не справиться. Итачи незаметно вскинул руку, якобы проверяя время на часах, и, поправляя циферблат, незаметно нажал на потайную кнопку. Ему нужно было продержаться всего несколько минут. Согнув ноги в коленях, готовясь к бою, он услышал оглушительный звук выстрела. Один из здоровяков рухнул на землю замертво.       — Нас двое, мальчики, — усмехнулась Изуми, выходя из тени и наводя пистолет на одноглазого мужчину. — Ты же знаешь, что я очень хорошо стреляю, Бо.       Тот резко повернулся, пытаясь разглядеть девушку в темноте. Второй здоровяк, не обращая внимания на произошедшее, медленно надвигался на Итачи. Изуми понимала, что после всего этого ей придется рассказать Учихе хотя бы часть правды.

***

      Сакура медленно открыла глаза и зевнула. Она была плотно укутана в одеяло, словно в уютный кокон. Слегка улыбнувшись, она попыталась выбраться из этого теплого плена, но едва не свалилась с кровати. Кое-как усевшись на край, скидывая с себя тяжелое одеяло, она перевела взгляд на стул, где дремал Саске. Пытаясь восстановить в памяти события вчерашнего вечера, Харуно густо покраснела от смущения. Голова отдавала тупой болью, словно напоминая о пережитом стрессе и нервном срыве. Она редко позволяла себе подобное проявление слабости, но, видимо, накопившиеся негативные эмоции взяли верх и потребовали немедленного выплеска наружу.       Стараясь встать как можно тише, она невольно вызвала предательский скрип кровати, заставивший Саске резко открыть глаза и подскочить на стуле. Брюнет внимательно посмотрел на нее, слегка наклонив голову набок.       — Тебе что-то нужно? — хрипло пробурчал он, стараясь создать впечатление, что не спал, а просто задремал.       — Воды, — тихо ответила девушка, пряча взгляд в пол. — Если не сложно.       Саске молча поднялся со стула и, не задавая лишних вопросов, вышел из комнаты. Сакура огляделась, невольно отмечая размеры и обстановку спальни.       Просторная комната, наполненная мягким утренним светом, проникающим сквозь большие окна, завешенные плотными бежевыми шторами в пол. У стены располагался широкий, массивный белый стол, на котором стоял дорогой компьютер. Рядом с ним — высокий книжный шкаф, заполненный книгами. Большая двуспальная кровать, расположившаяся по центру спальни, а у другой стены — зеркальный шкаф-купе. Харуно сглотнула, ощущая нарастающее беспокойство.      Осторожно поднявшись с кровати, она несмело подошла к книжному стеллажу. На полках стояли книги, в основном по медицине, но попадались и произведения художественной литературы. Услышав за дверью приглушенные голоса, Сакура в два прыжка добралась до кровати и быстро уселась на нее, стараясь выглядеть как можно непринужденнее. Ей почему-то было не по себе, ее охватило неясное чувство тревоги. Воспоминания о прошлом не отпускали, и она невольно вспомнила комнату, в которой жила, когда останавливалась у Сасори.       Голова снова предательски загудела, причиняя невыносимую боль, заставляя девушку рефлекторно приложить руки к вискам. Дверь приоткрылась, и в комнату вошла Цунаде, внимательно осматривая Сакуру. Женщина перевела хмурый взгляд на Саске, стоявшего рядом со стаканом воды в руке. Брюнет поставил стакан на прикроватную тумбочку, также хмуро смотря на Цунаде, но тут же сдался, отводя глаза. Эта женщина всегда имела на него какое-то необъяснимое влияние, хотя он никогда бы в этом не признался. В отличие от его мягкой, но строгой матери, Цунаде всегда довольно жестко к нему относилась, и Саске никак не мог понять, с чем это связано. Вспомнив, как однажды пошутил Изуна, сказав, что его супруга видит в Саске его в молодости, парню легче не стало.       Сакура оглядела вошедших и слабо улыбнулась, делая небольшой глоток воды.       — Я уснул, — сдался брюнет, скрещивая руки на груди. — Она плакала, я ее укутал в одеяло. Решил посидеть рядом немного и отключился.       — «Уснул» он, — пробурчала Цунаде, не сводя с него подозрительного взгляда. — Ложись, солнышко, тебе нужно отдохнуть, — забирая стакан из рук девушки, мягко сказала она, обращаясь к Сакуре.       Та лишь слабо кивнула и, устроившись поудобнее на кровати, тут же провалилась в глубокий, безмятежный сон, почувствовав приятную тяжесть теплого одеяла.       Саске и Цунаде вышли из спальни, стараясь не шуметь и тихо прикрыв за собой дверь. Пройдя на кухню, они едва успели присесть за столик, как вдруг раздался настойчивый стук в дверь. Они переглянулись в недоумении. Попасть на закрытую территорию, где находился их дом, посторонним было довольно сложно, а это означало, что к ним пришел кто-то из своих, имеющий специальный пропуск. Цунаде, тихо ругаясь себе под нос, встала из-за стола и, поправляя халат на ходу, направилась к двери.       Открыв ее, на пороге стояла растерянная Шизуне. Что-то невнятно пробормотав, она протянула Цунаде сложенный вчетверо листок бумаги, быстро покинув порог дома в сопровождении охраны. Развернув записку и с трудом разобрав торопливый почерк, Цунаде с горечью поняла, что, как бы она ни старалась сбежать от самого страшного, рано или поздно оно ее настигнет. Вернувшись на кухню, она тяжело опустилась на стул, ловя вопросительный взгляд Саске, и тихим, дрожащим голосом начала читать записку.       «Я не скажу, что очень рад, Цунаде. Я прекрасно знаю, что Сакура с тобой и прячется в особняке Учиха. Попасть туда — невыполнимая задача для меня. На девушку, которая принесла тебе записку — не злись, сама знаешь, у каждого есть слабые стороны. Я просто нашел рычаги давления.       Я очень надеюсь на твой здравый смысл. Мне казалось, что ты мудрая женщина, и поэтому рассчитываю на то, что Сакура вернется туда, где ей самое место. Мерзко признавать, но мне без нее одиноко.       Очень надеюсь, что она не пойдет по твоим стопам и не свяжется с Учихой. Они, скажем так, не приятные люди. А мне не хотелось бы, чтобы с моей девочкой что-то произошло.       Я буду присматривать, Цунаде. Если исход будет не в мою пользу, мне придется применить грубую силу.       Сасори».       Саске внимательно слушал Цунаде, хмурясь с каждой произнесенной ею фразой. Он подозревал, что с Сакурой что-то не так, что ее мучает какая-то тайна, но одержимый фанат — это уже слишком. Переведя взгляд на женщину, которая сжимала ладонь в кулак, до боли побелевшую от напряжения, он сам непроизвольно напрягся, ощущая нарастающую тревогу. Понимая, что Саске остро нуждается в объяснениях, Цунаде рассказала ему все, что могла, видя замешательство в глазах брюнета. Он принял решение, которое, как он понимал, возможно, выйдет ему боком и повлечет за собой непредсказуемые последствия — он решил нейтрализовать угрозу, исходящую от Сасори. Саске больше не допустит, чтобы Сакура плакала и страдала из-за этого безумца.       Озвучив свои мысли Цунаде, он увидел, как та тяжело вздохнула, понимая, что бури не избежать и спокойной жизни пришел конец.      Женщина достала свой телефон и набрала короткое SMS-сообщение Изуне. Она знала, что только ее супруг, обладающий мудростью и опытом, сможет найти правильный выход из сложившейся ситуации и предотвратить непоправимое.