Глава 39

      Июнь доживал последние дни, дышал в спину июлю, а Мадара, склонившись над широким столом, ощущал, как ситуация с каждой минутой затягивается в тугой узел. Изуна, погруженный в пучину апатии, превратился в бледную тень, отказываясь от пищи и сна, словно живое воплощение скорби. Шисуи томился в больничных стенах, и слова врачей, словно ледяные иглы, вонзались в сердце Мадары, предвещая неминуемую беду. За Изуми развернулась охота брошенного любовника, движимого ревностью, а Сакура стала добычей коварного Сасори.       Тяжело вздохнув, Мадара перебирал отчеты, словно ища в них ответы на проклятые вопросы. Папка с новостями о беременности Мито, предположительно от Саске, вызвала лишь презрительный фырк. Зная о проницательности Фугаку, он захлопнул папку и с силой задвинул ее в верхний ящик стола, словно пытаясь запереть вместе с ней и ворох проблем. Казалось, сама судьба восстала против них.       Мадара поднялся, разминая затекшие плечи, и шагнул к окну, сложив руки за спиной. Вдали, словно муравьи, сновали машины, люди спешили по своим делам, а витрины магазинов сверкали кричащими огнями. На балконе ненавистного бизнес-центра, словно марионетки, жестикулировали люди. Ярость вспыхнула в груди Учихи. Он сжал кулак, ощущая беспомощность, и резко опустил жалюзи, отрезая себя от внешнего мира.       Отойдя от окна, он тяжело опустился на мягкий кожаный диван. Откинувшись на спинку, Мадара устало прикрыл глаза и прижал руку к груди, словно пытаясь унять боль, терзающую его душу. Из-под ворота черной рубашки он достал тонкую цепочку с кольцом. Бережно сжимая его в ладони, пытался удержать рвущиеся наружу эмоции.       — Что мне делать, родная? — прошептал мужчина, обращаясь к безмолвному свидетельству былого счастья, и в тиши кабинета слышался лишь тихий шепот его отчаяния.       Тишину расколол звук упавшей рамки. Мадара, встрепенувшись, одним стремительным движением оказался у стола. Золоченая рамка, с плетением причудливых узоров, покоилась на столе стеклом вниз, словно поверженная святыня. Осторожно подняв ее, возвращая на прежнее место, он погрузился в созерцание запечатленного мгновения.       Фотография дышала теплом ушедших дней. Мадара, чуть позади, в алом пиджаке, скрывал за маской сдержанности легкую, почти незаметную улыбку. В центре стоял Изуна, обнимающий Цунаде. Лицо брата утопало в ее волосах, а женщина, стараясь сохранить невозмутимость, бросала косой взгляд в сторону, в котором читалось то ли смущение, то ли легкое раздражение. Рядом с ними — Микото, нежно прижимающая к себе маленького Итачи, а за их спинами, словно незыблемая скала, возвышался Фугаку, воплощение силы и защиты. Слабая улыбка тронула его губы, когда воспоминания об этом дне нахлынули на него волной тепла, смешанного с острой болью утраты.       — Семья — это святое, — прошептал он, проведя пальцем по холодному стеклу рамки, словно прикасаясь к призракам прошлого.       Выпрямившись, Мадара спрятал кольцо под рубашку, словно укрывал от посторонних глаз самое сокровенное. Погасив свет лампы, он решительными шагами направился к двери кабинета. В голове уже созревал план, как привести в чувство тонущего в апатии младшего брата. В его глазах, на миг потускневших, вновь зажегся огонь решимости.       Микото, словно вихрь, хозяйничала на кухне, в очередной раз, выгнав повара. Бедный француз, размахивая руками, теперь обреченно сидел на диванчике в коридоре, оплакивая свою кулинарную честь. Она слышала его жалобные причитания и тихо хихикала. Воспитанная в скромной семье, в строгих традициях, даже после стольких лет брака, она ощущала потребность исполнять женские обязанности. С самого детства ее готовили быть прилежной женой, хранительницей очага, верной тенью мужа, не смеющей высказывать собственное мнение. Но выйдя замуж за Фугаку, она долго не могла перебороть воспитание. Привыкала к горничным, следившим за порядком в доме, к поварам, готовящим изысканные блюда — все это было чуждо сердцу простой девушки. Микото с опаской высказывала свои мысли, боясь разгневать сурового супруга, а тот лишь кивал, внимательно слушая и соглашаясь, что лишь добавляло ей неуверенности.       Сейчас, стоя у плиты и перемешивая омлет, она широко улыбалась, ощущая себя на своем месте, в своей стихии. Потянувшись и зевнув, расправила платье, на спине которого красовался герб их прославленного клана. Снова хихикнув, Микото поставила чайник.       В кухню, задыхаясь, влетела горничная, пытаясь что-то сказать. женщина лишь приподняла бровь, жестом приказывая ей успокоиться, но молодая девушка задрожала всем телом. За ее спиной, словно грозная скала, возвышался Мадара с непроницаемым выражением лица. Длинные черные волосы, небрежно подвязанные лентой в низкий хвост, закрывали спину. Челка падала на один глаз, скрывая его в тени. Черная рубашка, заправленная в строгие черные брюки, лишь подчеркивала его суровый и безэмоциональный вид. Микото мягко улыбнулась, отпуская перепуганную горничную, и кивком указала ему на стул за столом. Усевшись, он шумно выдохнул, словно сбрасывая с плеч непосильную ношу.       — Голодный? — спросила та, доставая еще одну тарелку.       — Нет, — бросил он, не глядя на нее.       — Значит, голодный. Фугаку у себя, скоро спустится, — проговорила Микото, приоткрывая крышку. Она принюхалась к ароматному завтраку и, удовлетворенно кивнув, выключила плиту.       Мадара лишь хмыкнул в ответ, и едва заметная улыбка коснулась уголка его губ. Она поставила перед ним тарелку с дымящимся завтраком и чашку ароматного чая. Устроившись напротив, сладко потянулась, вдыхая насыщенный аромат кофе из своей чашки. Мужчина перевел на нее вопросительный взгляд, приподнимая бровь.       — Ешь, — мягко улыбнулась она в ответ, словно развеивая тучи над его головой.       В кухню, с неизменным серьезным выражением лица, вошел Фугаку. Мадара поднялся из-за стола, встречаясь с братом взглядом. Они обменялись сдержанным кивком, приветствуя друг друга в этой негласной мужской манере. Микото хотела было встать, но супруг жестом остановил ее, показывая оставаться за столом. Он подошел к плите, молча наполнил тарелки завтраком и расставил их на столе. Следом поставил дымящуюся чашку с кофе и, наконец, занял свое место во главе стола. Напряженная тишина повисла в воздухе, словно тяжелая завеса.       — Мы едем к Изуне, — нарушая гнетущее молчание, констатировал Мадара, словно вынося приговор.       Фугаку цокнул языком, невозмутимо пережевывая омлет.       — Вы нужны ему, — мягко проговорила Микото, ободряюще поглаживая напряженную руку супруга. Под ее теплым прикосновением плечи Фугаку немного опустились, словно освобождаясь от части давящей ноши, — Я приведу себя в порядок, и мы поедем.       С этими словами она поспешно встала из-за стола, не упустив возможности нежно чмокнуть сурового мужа в кончик носа, словно пытаясь растопить лед в его сердце. Фугаку слегка улыбнулся, смотря в след уходящей жены.       — Балуешь её, брат, — с напускной строгостью проговорил Мадара, делая глоток ароматного чая.       — Не думаю, что стоит напоминать тебе о том, что она моя жена, брат, — ответил тот, в его голосе прозвучала легкая, едва уловимая угроза, — Моя основная задача — создавать ей все условия для комфортной и безмятежной жизни.       — Я так понимаю, отговаривать ее бесполезно, — закинув в рот последний кусочек завтрака и ухмыльнувшись, проговорил Мадара, зная заранее ответ.       — Ты же знаешь, — Фугаку сделал глоток кофе, спокойно глядя на него.       Цунаде, словно ураган, выгнала почти всю прислугу, оставив лишь несколько проверенных людей. Вот уже несколько дней она не появлялась в больнице, доверив Шисуи заботливым рукам Карин и Шизуне. Если с брюнеткой проблем не возникло, то судебно-медицинского эксперта отпустили со скрипом в сердце, и только благодаря вмешательству Минато.       В голову не приходило ни одной дельной мысли, способной спасти Изуну. Она шумно выдохнула, резко поднялась и начала нервно мерить шагами гостиную, словно загнанный зверь в клетке. За последние дни Шисуи так и не пришел в себя, оставаясь подключенным к аппарату ИВЛ, и врачи, словно сговорившись, убеждали Цунаде, что надежды нет, что он не выживет. Но вера Сенджу была непоколебима. Она не раз вытаскивала людей с того света, проводила сложнейшие операции, когда казалось, что шансов уже нет. Метаясь от одного дорогого мужчины к другому, она находила в себе силы оставаться сильной, быть опорой для тех, кто нуждался в ней.       Из раздумий её вывел голос Джуго, сообщивший о прибытии незваных гостей. Не успев выругаться, женщина не дошла до двери, как та с грохотом распахнулась, и в дверном проеме, словно грозный исполин, с суровым выражением лица стоял Мадара. За ним, словно его тень, следовал Фугаку, а из-за плеча супруга, ослепительно улыбаясь, выглядывала Микото, словно луч солнца, пробивающийся сквозь мрачные тучи.       — Где он? — хрипло проговорил Мадара, делая шаг вперед, словно намереваясь сокрушить любую преграду.       — В спальне, — сглотнула Сенджу, чувствуя, как в груди поднимается волна тревоги.       Мадара коротко кивнул брату, и они, словно два хищника, стремительно пересекли гостиную, скрываясь в темном коридоре. Цунаде перевела взгляд на Микото, бережно державшую в руках большой торт. Женщина с мягкой улыбкой кивнула в сторону столовой, предлагая ей помощь и поддержку в этой непростой ситуации.       Изуна сидел в кресле, словно окаменевший, с очередной сигаретой. В комнате, пропитанной едким дымом, царила гнетущая атмосфера безысходности. Зажав сигарету в зубах, он пытался высечь огонь, но зажигалка упрямо молчала, отказываясь подчиниться его дрожащим рукам.       — Изуна, мать твою! — прогремел яростный рык Мадары, сотрясая воздух и выбивая дверь с петель.       Тот вздрогнул, чуть не выронив зажигалку, и поднял пустой, потерянный взгляд в сторону распахнутой двери. Увидев в проеме братьев, он вытащил сигарету изо рта и небрежно заложил её за ухо. Откинувшись на спинку кресла, скрестил руки на груди, словно воздвигая щит между собой и окружающим миром, и закрыл глаза, отгораживаясь от реальности.       — Долго ты еще собираешься так сидеть? — в разговор вмешался Фугаку, осторожно закрывая за собой дверь, словно опасаясь спугнуть хрупкое равновесие.       Изуна молчал, словно тонул в пучине собственных мыслей, пытаясь собрать осколки разбитой души. Братья прошли в комнату и молча уселись на край широкой кровати, словно оказывая ему поддержку своим присутствием. У обоих на скулах напряженно играли желваки, выдавая их внутреннее волнение, но они знали, что скандалом и криком горю не поможешь, а лишь усугубишь ситуацию.       — Изуна, — прокашлявшись, начал Мадара, стараясь говорить как можно мягче и убедительнее, — Я понимаю… Но надо собраться.       — Ты его не видел, — тихо бросил тот, не открывая глаз, словно боялся, что воспоминания затопят его сознание.       — Поэтому мы и не поехали на место, — поддерживая манеру старшего брата, объяснил Фугаку, — Но мы были в больнице.       — Вы его не видели! — яростно взревел Изуна, ударяя кулаком по подлокотнику кресла, — Весь в крови! Он почти не дышал!       — Изуна, если ты и дальше будешь тут сидеть, жалея себя, то мы точно не сможем ему помочь, — Мадара смотрел в упор на младшего брата, пронзая его взглядом, — Цунаде от тебя не отходит, но и она не всесильна. А без двух лучших хирургов больница канет в бездну, и помощи ждать будет неоткуда.       Изуна резко распахнул глаза, оглядывая братьев словно впервые. Он резко вскочил с кресла и начал метаться по комнате, словно зверь в клетке, не находя себе места. Внезапно он схватился за спинку кресла и с яростью обрушил его на пол. Фугаку привстал, но, почувствовав тяжелую руку старшего брата на плече, послушно сел обратно, понимая, что сейчас нужен другой подход.       — Ты можешь ему помочь. Нужно собраться, — Мадара говорил тихо, но в его голосе звучала стальная нотка, не терпящая возражений.       — Он, — Изуна тяжело дышал, словно после долгого бега, — Потерял слишком много крови! Шансы практически равны нулю! — В порыве отчаяния мужчина опрокинул небольшую вазу, стоявшую на подоконнике, и осколки разлетелись по комнате, словно символ его разбитых надежд.       — Но ведь не равны же, — цокнул языком Фугаку, пытаясь вернуть брата в чувство, — Ты вытащил из меня пулю, не допустив внутреннего кровотечения, хотя и отступил от протокола. Тогда тоже шансов было немного, но ты справился.       Изуна задрожал всем телом и медленно опустился на пол, словно обессиленный.       — Когда умерла Шион, — Мадара приложил руку к груди, словно пытаясь унять боль воспоминаний, — Я был в таком же состоянии, как и ты сейчас. И вы оба, спустя месяц, устроили мне знатную взбучку, — он едва заметно улыбнулся уголком губ, слегка сжимая кольцо, спрятанное под тканью рубашки. — Помнишь, что ты тогда сказал?       — Их уже не вернуть, но мы должны позаботиться о живых, — тихо, словно эхо, проговорил Изуна, вспоминая свои же слова, сказанные в момент отчаяния.       — Вот именно, брат, — подхватил Фугаку, в его голосе звучала непоколебимая уверенность, — Мы должны позаботиться о живых. А у него есть шанс, и ты можешь стать тем, кто поможет ему выжить.       Плечи Изуны задрожали, а по щеке медленно скатилась одинокая слеза, прокладывая влажный след на его бледной коже. Он покачал головой, словно отгоняя наваждение, поднялся с колен и поднял голову, рассматривая потолок, словно ища там ответы на свои мучительные вопросы. Стараясь собрать себя по крупицам, анализируя слова братьев, Учиха понимал, что должен прийти в себя, пересилить свою боль и слабость, чтобы спасти жизнь дорогого человека. Расправив плечи и склонив голову, будто собираясь сказать что-то важное, он замолчал, собираясь с мыслями. Братья молча наблюдали за ним, не перебивая и давая ему возможность прийти в себя.       — В моем кабинете, — тихо, но отчетливо начал Изуна, — Есть небольшой холодильник.       На этих словах мужчина резко повернулся к братьям, сжимая руку в кулак, словно вновь обретая волю к действию. Те лишь понимающе кивнули, поднимаясь с кровати и давая ему понять, что готовы поддержать его в любом начинании.       — Собирайся, — фыркнул Мадара, стараясь скрыть волнение за грубой бравадой, и, кивнув Фугаку, направился к двери, давая брату возможность остаться наедине со своими мыслями и подготовиться к предстоящему визиту в больницу.

***

      Тоши рассеянно рассматривал витрины небольшого супермаркета, утопая в калейдоскопе ярких товаров. Он давно привык к косым взглядам и перешептываниям, что сопровождали его повсюду. Создавалось ощущение, что люди, словно никогда не видели инвалидов, не сталкивались с теми, кому судьба уготовила иные испытания. Хотя, сам юноша таковым себя не считал.       Передвигаясь на инвалидном кресле последние несколько лет, которое, к слову, он сам и модернизировал, был рад, что верхняя часть тела по-прежнему хорошо функционировала. Он видел людей, которым пришлось куда сложнее.       Оглядываясь вокруг, его проницательные голубые глаза начали искать специальный шест, предназначенный для того, чтобы снимать товары с верхних полок. Поправив сползшие очки, он наконец-то заметил искомое приспособление и, уверенно развернув кресло, направился в сторону металлической палки. Заметив двух мальчуганов, тот только слабо улыбнулся. Они хохотнули, взяли палку, и убежали в другой отдел, крича о том, что он их не догонит, потому что неполноценный. Он что-то неразборчиво пробурчал, и направился в другой отдел.       Внезапно, между витринами, он заметил рыжеволосого худощавого парня, держащего в руке корзинку с небольшим набором продуктов. Второй рукой он грубо держал за шкирку мальчишку, который отчаянно цеплялся за металлический шест. Карие глаза парня случайно встретились с голубым взглядом Тоши, и, видимо, сопоставив назначение палки и увидев беспомощность юноши в кресле, он с силой тряхнул мальчишку.       — Яхико, тебя ни на минуту нельзя оставить без присмотра! — к парню подошла девушка с небесно-голубыми волосами, бросая в корзину пакет со спелыми фруктами.       — Родители не научили, улица научит, — проворчал он, еще раз грубо встряхнув мальчишку. Тот, не выдержав натиска, разжал пальцы и выпустил палку, и парень, удовлетворенно хмыкнув, отпустил его.       — Спасибо, — юноша, подъехав почти бесшумно, заставил ребят вздрогнуть от неожиданности.       Конан, подняв палку, протянула ее парню. Внимательно оглядев Тоши, она перевела вопросительный взгляд на Яхико, и тот, словно давая разрешение, едва заметно кивнул.       — Помощь нужна? — пробурчал рыжеволосый парень, явно чувствуя себя неловко за свой поступок.       — А? — благодарно принимая металлический прут, переспросил он, — А, нет. Спасибо.       — Точно? — подхватила Конан, обеспокоенно глядя на него.       — Ребят, если я и передвигаюсь на инвалидном кресле, это совсем не значит, что я абсолютно беспомощен, — хохотнул Тоши, стараясь разрядить обстановку, и, развернув кресло, направился к нужной ему полке.       Закончив с покупками, он стоял на крыльце, вдыхая свежий летний воздух, стараясь насладиться мгновением. На работу ехать совершенно не хотелось, особенно зная, что там творилось. Кабуто метил на должность капитана, а это в свою очередь означало полный крах для всего отдела. Не говоря уже о вечно снующей Таюе, которая, как и все, совала нос не в свои дела.       Вздохнув, он закрепил пакет с продуктами на ручке кресла и собирался отъехать от магазина, как вдруг раздался голос откуда-то сбоку.       — А вот и ты, — прозвучал чей-то надменный голос, словно произнося приговор.       Парень лишь приподнял бровь, совершенно не ожидая, что практически в центре города, солнечным утром, ему придется столкнуться со шпаной. Развернув кресло, он внимательно осмотрел банду. Хорошо сложены, прилично одеты — обычными хулиганами их было сложно назвать, а значит, они решили самоутвердиться за счет слабого, пользуясь физическим преимуществом. Тоши хмыкнул, едва заметно улыбаясь и сложив руки на груди, демонстрируя полное спокойствие.       — Что нужно? — без тени страха поинтересовался он, глядя на них снизу вверх.       — Кошелек, телефон, все, чем вы там еще неполноценные пользуетесь, — грубо процедил самый высокий из ребят, надвигаясь на него словно хищник.       Парень пожал плечами, делая вид, что смирился, и достал из нагрудного кармана рубашки старенький кнопочный телефон, протягивая его грабителю.       — Подойти, как вы видите, не могу, — с легкой иронией проговорил он, поправляя сползшие очки второй рукой.       Бугай ухмыльнулся, предвкушая легкую добычу, сделал несколько уверенных шагов и протянул руку, нагло хватаясь за телефон. В этот момент Тоши незаметно нажал на едва заметную кнопку, и мощный электрический импульс, словно удар молнии, пронзил тело грабителя, заставив его скрючиться от нестерпимой боли и рухнуть на колени, беспомощно хватая ртом воздух.       — Как неловко получилось, — чуть отъехав назад, с сарказмом проговорил он, наблюдая за мучениями своего обидчика.       Двое оставшихся грабителей, которые до этого маялись в стороне, бросились на него, словно голодные волки, почуявшие добычу. Парень быстро осмотрелся, оценивая ситуацию, и понял, что людей на улице довольно мало, да и вряд ли кто-то из них захочет вступиться за инвалида, связываясь с отморозками. Хмыкнув, он начал судорожно обдумывать план отступления, понимая, что в одиночку ему с ними не справиться.       — Я же ясно сказал, оставьте его в покое, — грубый мужской голос, пропитанный яростью, раздался откуда-то из-за спины Тоши. В следующее мгновение чья-то сильная рука резко дернула его назад, оттаскивая от опасности.       Мальчишки, словно стая трусливых шакалов, разбежались в разные стороны, спасая свои шкуры. Последний, кое-как поднявшись на дрожащие ноги, бросил презрительный взгляд в его сторону и поплелся в противоположном направлении, стараясь как можно скорее скрыться из виду. Яхико только фыркнул, оглядывая парня в инвалидном кресле. Однотонная синяя рубашка, синие джинсы, небольшая сумка на поясе, круглые очки и русые волосы, слегка спадающие на плечи, создавали впечатление скромного и безобидного человека.       — Цел? — озабоченно спросила Конан, осторожно хватаясь за ручки кресла, словно боясь причинить ему вред.       — Спасибо, — Тоши слегка смутился от проявленного внимания, поправляя пакет, небрежно завязанный на ручке кресла.       — Тебе куда? — уставший голос парня вывел его из мыслей, заставив вернуться в реальность.       — Я бы хотел сказать, что в полицейский участок, но лучше подышу воздухом где-нибудь поблизости, — с легкой иронией ответил тот, давая понять, что не хочет лишних проблем.       — После такого инцидента написать заявление — лучшее решение, — констатировала девушка, искренне обеспокоенная его безопасностью.       — А? — непонимающе переспросил он, — А, нет. Я работаю в полиции, — с усмешкой добавил Тоши, наслаждаясь произведенным эффектом.       Конан и Яхико удивленно переглянулись, а затем оба вопросительно посмотрели на парня, словно ожидая объяснений.       — Все так смотрят, — он нажал на едва заметную кнопку на кресле, заставляя его бесшумно отъехать от девушки, лишая её точки опоры. Та резко выпрямилась, подходя поближе к рыжеволосому парню, словно ища у него защиты.       — Не похож ты на полицейского, — обняв девушку за талию и нахмурившись, недоверчиво произнес рыжеволосый, словно пытаясь разгадать его истинную сущность.       — Я знаю, — обреченно выдохнул Тоши, закатывая глаза, — Однако, как говорит мой коллега — я мозг полицейского участка и вношу огромный вклад в его работу! — он комично поднял указательный палец вверх, словно пародируя манеру Шисуи.       — Проводим его, милый? — прошептала на ухо парню Конан, нежно прижимаясь к нему и словно убеждая в правильности своего решения.       — Мы проводим тебя на всякий случай, — утвердительно кивнул Яхико, твердо решив не оставлять его одного.       — С такой охраной я точно не пострадаю по дороге, — Тоши хохотнул, поправляя набедренную сумку и разворачиваясь, чтобы продолжить свой путь. Он ехал со средней скоростью, стараясь не утомлять своих провожатых, но ребята едва за ним поспевали, демонстрируя тем самым свою заботу и готовность прийти на помощь в любую минуту.       Добравшись до здания полицейского участка, ребята остановились позади него, тяжело дыша после короткой пробежки. Они заметили, как ему приветливо машут люди в форме и кивком подзывают к себе, но Тоши жестом большого пальца указал на стоящих сзади ребят, словно говоря: «Они со мной».       — Я это… — отдышавшись, начал Яхико, вытирая пот со лба, — Спросить хотел… Как ты уделал того парня?       Парень молча достал из нагрудного кармана телефон и показал его ребятам, демонстрируя свою хитрость. Те вопросительно на него посмотрели, не понимая, что он имеет в виду.       — Шокер, — поправив очки, он широко улыбнулся, — Я часто мастерю всякие примочки. Вот и кресло модное себе сделал, — гордо добавил Тоши, поглаживая подлокотник своего транспортного средства.       — Сам? — Конан округлила глаза от удивления, восхищаясь его умениями.       — Почти, — голубые глаза юноши заметили девушку, которая стояла у входа в участок и нетерпеливо махала ему рукой, и слабо улыбнулся, давая понять, что скоро будет.       — Спасибо за помощь. Я в долгу, — он развернулся и протянул руку Яхико в знак благодарности.       Тот пожал ему руку, выражая свое уважение, а Конан только мило улыбнулась, смущенно опуская взгляд.       — Если будет нужна помощь, вы знаете, где меня найти, — Тоши подмигнул им, намекая на свое положение.       — У нас аллергия на полицию, — отшутилась девушка, стараясь разрядить обстановку.       — У меня, если честно, тоже, — ловко парировал Тоши, — Но у нас есть и нормальные ребята.       С этими словами он развернулся и, плавно набирая скорость, поехал к входу в участок, где его уже ждала Джинна. Им срочно нужно было обсудить, как попасть в больницу к Шисуи и при этом не попасться на глаза людям из Департамента.