Кошмар
16 мая 2025, 10:48Первое, чему научился каждый ребенок в системе, - это лгать.
Томми было всего 6 лет, когда умерла его мама. Ему сказали, что она умерла, только через несколько недель, когда власти наконец пришли к выводу, что у него нет других родственников, которые могли бы сообщить ему эту новость более мягко. Вместо этого ему рассказал о смерти матери директор детского дома.
В первую ночь, когда он ещё не знал, что он сирота, к нему посреди ночи пришла одна из старших девочек. Он не помнил, как её звали. На самом деле, он не помнил, чтобы видел её после той ночи.
Она спросила его, есть ли у него какие-нибудь способности, и он ответил, что нет, пока нет. Она сказала, что это хорошо. Так было проще.
Её голос был тихим, но твёрдым, когда она объясняла ему, что делать, если у него когда-нибудь проявятся способности. Она использовала много слов, но в основном всё сводилось к одному: никому не говори.
Это, конечно, шло вразрез со всем, что Томми когда-либо говорили о развитии способностей. Учителя всегда говорили, что если он или кто-то из его знакомых начнёт проявлять способности, ему нужно немедленно сообщить об этом ближайшему взрослому, которому он доверяет. Они всегда говорили, что это нужно для безопасности: и того, у кого развиваются способности, и всех остальных.
Когда вы впервые получили свои способности, вы не всегда знали, как их контролировать. Взрослые знали, как остановить вышедшие из-под контроля способности с помощью браслетов и уколов, а также как помочь детям обучиться, чтобы им больше не нужны были браслеты и уколы. Вы должны были сообщать взрослым, чтобы они могли всё исправить.
Он сказал об этом девочке, и она вздохнула. — Они солгали, — сказала она ему, и разве это не странно для шестилетней девочки, у которой до той ночи было нормальное детство с заботливой матерью?
Взрослые не лгут. Дети лгут, чтобы избежать неприятностей, получить желаемое или иногда произвести впечатление на людей. Даже Томми иногда лгал, хотя и знал, что это плохо.
Но взрослые не лгут.
— Для тебя гораздо опаснее рассказывать кому-либо, особенно взрослым, что у тебя появились способности, — пыталась она объяснить ему, — и доносить на кого-то подло.
Она заставила его пообещать, что он никому не расскажет, если у него или у другого ребёнка проявятся способности. Она настаивала. Она говорила грубо.
Томми пообещал… но он же был ребёнком. А дети лгут. На самом деле он не имел этого в виду. В тот момент это не казалось ему правдой.
Томми очень повезло, что у него не проявились способности только через два года. Через два года он понял. Он увидел это.
Взрослые лгут. И они лгали по гораздо худшим причинам, чем дети.
Дети со способностями, особенно такими полезными, как у Томми, быстро исчезали, как только взрослые узнавали о них. Было много сирот, а государственных ресурсов не хватало, чтобы следить за всеми. У большинства приютов были богатые «спонсоры», которые обеспечивали их едой. Эти «спонсоры» на самом деле ничего не жертвовали, как узнал Томми. Они покупали.
«Доноры» получали право первого выбора. Не всегда было понятно, были ли эти люди злодеями, линчевателями, преступными организациями или просто психами, но все знали, что не стоит «доверять донору».
Считалось, что детям повезло, если герои замечали их первыми. О тех, кто проявлял способности в общественных местах, или о тех, кто жил в приёмной семье на момент проявления способностей (где родители были законопослушными гражданами), немедленно сообщали в полицию или героям.
По крайней мере, герои обычно ждали, пока детям не исполнится 18, прежде чем нападать, хотя они чувствовали их дыхание у себя за спиной всё своё детство. По крайней мере, если кто-то попадал в поле зрения героев, кто-то следил за ним, чтобы убедиться, что он не исчезнет в ночи.
Технически они даже давали детям выбор. Они просто… следили за ними. Возможно, они предлагали опекунам детей отправить их на лето в специальный лагерь или иногда даже отдавали их на попечение или усыновляли в семью, связанную с ассоциацией героев. Они не заставляли никого становиться героем, они просто… очень умело убеждали их. Особенно когда после взросления всё шло наперекосяк.
И для этих ребят всё пошло наперекосяк. Как только им исполнилось 18, они внезапно оказались на улице без поддержки. Внезапно хорошая зарплата и тёплая квартира, которую оплачивал работодатель, показались им очень привлекательными.
(Никто никогда не упоминал, что, когда ребёнку с нежелательными способностями или вообще без них исполнялось 18 лет, он обычно получал значительную государственную помощь. Если у него были достаточно хорошие оценки, местный университет, вероятно, даже давал ему стипендию.)
Томми иногда ловил себя на мысли, что, может быть, путь героя не так уж плох. В юности (ещё до того, как у него появились силы) он иногда думал, что, может быть, когда-нибудь захочет стать таким, как Отец-Ворон. Но когда в 8 лет у него появилась первая сила сила исцеления, он не донёс на себя. В то время он не до конца понимал почему. Просто… стать героем было как-то иначе, чем быть превращённым в героя. Томми предпочел бы стать героем.
Поэтому, когда его первая рана засияла жёлтым и исчезла, он никому об этом не рассказал, даже другим детям, которые тоже знали правила. Но… что ж, исцеление не всегда легко скрыть.
Первый случай произошёл, когда ему было 9 лет. С годами детали стёрлись из памяти, но он знал, что жил в приёмной семье с несколькими другими детьми. Некоторые из них, возможно, были биологическими детьми, Томми не помнил, но по крайней мере один из них был приёмным.
Его звали Кайл. Ему было 15 лет, и по какой-то причине он ненавидел Томми. Томми и по сей день не понимал почему. Может быть, Томми сделал что-то, что его разозлило, или, может быть, дело было в том, что Томми был младше и симпатичнее и угрожал его месту в семье. Он не знал. Он просто знал, что Кайл его ненавидит.
Томми не в первый раз подвергался издевательствам, но в первый раз это было так безжалостно и происходило у него дома. Он не знал, что делать. Родители отмахивались от него, когда он пытался объяснить, и это только злило Кайла.
В основном это не было физическим насилием. Всё началось с обзывательств и обвинений Томми в том, что он испачкал пол и переполнил мусорное ведро. Со временем это переросло в то, что он стал отбирать у Томми еду и ломать его вещи. Он порвал рюкзак в стиле Отца-ворона, который Томми удалось сохранить после смерти мамы, и Томми впал в истерику. Родители разозлись на Томми и отправили его в комнату.
Когда это впервые стало физическим, это были мелочи. Он толкал Томми или «случайно» натыкался на него в дверях. Эти вещи причиняли лишь лёгкую боль, а синяки даже не успевали появиться на коже Томми из-за его способностей.
А потом, в один из летних дней, все дети были во дворе, выгнанные из дома на весь день, потому что у них было слишком много энергии, которую нужно было выплеснуть на улице. Всё произошло очень быстро, но Томми подумал, что всё началось с того, что он случайно наступил Кайлу на ногу, хотя всё было как в тумане.
Что он точно помнил, так это ругательства и удар по лицу. Кайл не церемонился. Томми почувствовал, как его нос хрустнул от острой ужасной боли.
А потом… боли не было. Томми посмотрел на Кайла, а Кайл посмотрел на Томми.
Один из других детей пробежал мимо них к дому, крича, что Томми и Кайл дерутся.
Им обоим велели немедленно собирать вещи, но Томми от волнения стало не по себе. Он знал, что произойдёт. Он продолжал смотреть на Кайла и ждать. В течение часа приехали два разных социальных работника.
Когда социальный работник выводил Кайла из дома, тот оглянулся, и Томми был уверен, что он точно знал, что сейчас произойдёт.
— В следующий раз, — сказал Кайл, — я не пропущу этот удар.
Томми просто уставился на него широко раскрытыми глазами, потому что он не промахнулся. Томми знал это, и он знал это. Затем он отвернулся. Томми больше никогда его не видел.
~~~
В тот же день Томми познакомился со своим новым социальным работником, мистером Кентом. Поначалу он не понимал, почему его предыдущий социальный работник не забрал его, но через какое-то время догадался. Очевидно, из-за «драки» он перешёл из категории «милый маленький ребёнок» в категорию «проблемный ребёнок». Мистер Кент очень быстро дал понять, что детские шалости закончились.
Он сидел на переднем сиденье машины этого человека, держа в руках свой рюкзак Отца Ворона, пока его ругали за драку. В отличие от его первого социального работника, мистер Кент не успокаивал его, когда он плакал, не готовил ему ужин или что-то в этом роде. Вместо этого он сказал, что, поскольку Томми прервал свой ужин, Томми в тот вечер ничего не ел, и высадил его в одном из групповых домов спустя долгое время после того, как с ужином было покончено.
Это была первая встреча Томми с мистером Кентом и его философией естественных последствий. Ему сразу же не понравилось.
Подумать только, всего через три часа после того, как мальчик сломал ему нос, Томми решил, что Кайл лучший друг, чем его социальный работник.
~~~
Томми завёл своего первого лучшего друга (которого он помнил) в 10 лет. Они познакомились в детском доме, куда Томми чаще всего попадал из приёмных семей. Таббо остался там всего на одну ночь. Его няня вызвала полицию, когда отец Таббо не вернулся домой к полуночи, хотя обещал вернуться в 9.
К счастью для Таббо, его тётя чуть не выломала дверь к 8 утра следующего дня, чтобы забрать его. (Его отец, по-видимому, напился, его ограбили, а потом арестовали, и он потерял сознание без документов в окружной тюрьме. Он не подумал упомянуть о своём 11-летнем сыне, оставшемся дома, прежде чем потерял сознание.)
Однако до утра Таббо не понимал, что происходит. Он был безутешен, когда его привела полиция, и ночной администратор приюта не проявил особого сочувствия в час ночи.
Томми притворился, что его разбудила возня Таббо, и спустился вниз. Поскольку они были примерно одного возраста, а Томми каким-то волшебным образом удавалось заставить Таббо говорить с ним, а не просто рыдать, менеджер разрешил Томми посидеть с Таббо на диване. Они смотрели старые мультфильмы по телевизору, которые Томми обычно не смотрел.
Они стали лучшими друзьями к утру, когда тётя Таббо приехала с документами о временной опеке, и с тех пор они были неразлучны. Обычно они не ходили в одну школу, потому что Томми часто переезжал, но им каким-то образом удавалось поддерживать связь, несмотря ни на что.
У Томми давно не было телефона, но в какой-то момент в течение дня у него обычно был доступ к компьютеру, где бы он ни находился, поэтому они обычно отправляли друг другу электронные письма. В конце концов они узнали о Discord, и это было здорово, потому что они могли общаться в голосовом чате и отправлять сообщения. Кроме того, Таббо мог скачать его на свой телефон, но Томми легко использовал его на компьютере.
Иногда Томми прибегал в дом Таббо, когда приёмные семьи вели себя особенно отвратительно. Тётя Таббо обычно позволяла ему остаться на день или два, прежде чем вызвать полицию.
Они с Таббо были бы друзьями долгое время.
~~~
В тот день, когда произошёл инцидент, Томми было 11, а Таббо едва исполнилось 12. Томми пришлось признать, что ни один из них не был самым умным ребёнком, когда дело касалось личной безопасности. Они не ходили в школу из-за родительских собраний, и приёмные родители Томми об этом не знали. Это давало Томми возможность проводить весь день с Таббо в парке рядом с домом его тёти.
В итоге они сыграли в «правду или действие», которая очень быстро превратилась в «просто действие», и по мере того, как день шёл, действия становились всё более глупыми.
У Томми недавно развился телекинез. Это придало ему уверенности, когда Таббо предложил ему забраться на перекладину и пройти по ней. Он решил, что если начнёт падать, то просто поймает себя!
И всё же, несмотря на эти мысли, он замешкался, когда начал скользить, и урок о том, что нельзя никому рассказывать о своих способностях, остановил его. Стоило ли оно того, чтобы не содрать кожу на колене?
В следующее мгновение он понял, что раскроил себе череп о твёрдую землю под перекладиной. У него даже не было возможности передумать и использовать телекинез, чтобы спастись.
Его целительные способности, в отличие от телекинеза, никогда не давали ему выбора. Он проснулся и увидел, что Таббо смотрит на него широко раскрытыми глазами, а его руки в крови.
— Ты целитель! — воскликнул Таббо, и облегчение быстро сменилось волнением.
— Ш-ш-ш, — сказал Томми, прикрывая рот Таббо рукой, хотя поблизости никого не было. Он случайно размазал свою кровь по щекам Таббо. — Ты никому не можешь рассказать.
Таббо нахмурил брови. — Почему? — спросил он, прикрыв рот рукой.
Томми вздохнул и огляделся, чтобы убедиться, что их никто не видит. — Послушай, — сказал он. — Я могу исцелять уже больше трёх лет.
Таббо нахмурился, выглядя обиженным. Он слегка повернул голову, чтобы Томми убрал руку с его рта. — И ты мне не сказал? — спросил он. — Я написал тебе по электронной почте, как только получил способность менять облик. И у Томми чуть не случился сердечный приступ, прежде чем он вспомнил, что у Таббо есть тётя.
— Никто не знает о моих способностях.
— Почему бы и нет? — спросил Таббо. — Исцеление великая сила!
— Именно, — сказал Томми, содрогнувшись при воспоминании о других детях, которых поймали с исцеляющими способностями с тех пор, как он осиротел. Исцеляющие способности было трудно скрыть. Томми пока везло, но другим не так сильно.
Одного мальчика, примерно того же возраста, что и Томми, «усыновили» почти сразу после того, как его поймали. Через месяц его тело выловили из реки. Томми видел это в новостях, прежде чем воспитательница поспешно выключила телевизор. Никто так и не сказал, прыгнул он или его сбросили.
Таббо выглядел растерянным. Он не понимал, и Томми почувствовал, как у него забилось сердце от осознания.
— Исцеление это хорошая сила, — попытался объяснить Томми. — Люди захотят использовать её с моего разрешения или без него. Я не такой, как ты. У меня нет тёти, которая могла бы меня спасти. У меня нет отца, который, хоть и был дерьмом, но боролся бы за тебя, даже будучи пьяным в стельку.
— Но...
— Я видел это, — сказал Томми. — Если ты расскажешь, случится что-то плохое. Ты не можешь рассказывать.
Таббо всё ещё хмурился. В его глазах всё ещё читалось недоумение. — Но… мы должны рассказать.
— Таббо, — сказал Томми, протягивая руку, чтобы взять его за лицо. — Ты не можешь рассказать. Обещай мне.
Последовала пауза, прежде чем Таббо произнёс (немного невнятно, потому что Томми слишком сильно сжимал его щёки): — Я обещаю.
И Томми… надеялся, что он обещает, потому что имеет это в виду, а не потому, что он шестилетний ребёнок, растерянный и невинный. Томми пообещал.
В тот вечер Томми отругали, когда его приёмные родители узнали, что школу отменили, а он им не сказал. Через неделю он оказался в машине мистера Кента.
Его чуть не стошнило от волнения, когда пришёл мистер Кент, убеждённый, что Таббо всё-таки настучал. Но Томми, как всегда, просто оказался в очередном приёмном доме.
Томми думал, что Кент специально так всё спланировал, чтобы Томми оказался в группе, самой удалённой от дома Таббо. Из-за того, что он ходил к Таббо, его приёмная семья распалась, так что… естественные последствия.
Прошло больше двух месяцев, прежде чем Томми снова смог увидеть Таббо вживую, хотя им удалось несколько раз отправить друг другу электронные письма. На этот раз, когда Томми перевели в другую школу, он оказался в той же зоне, что и Таббо.
В первый день на игровой площадке после обеда Томми увёл Таббо в укромное место в дальнем конце школьного двора. Никто никогда не возвращался туда во время обеденного перерыва, потому что по путям за высоким забором на краю школьной территории всегда проезжал товарный поезд. Из-за этого было почти невозможно что-либо услышать, но именно поэтому Томми хотел оказаться там.
Томми подождал, пока поезд проедет мимо, и заговорил достаточно громко, чтобы Таббо услышал его, прижавшись ухом к плечу Томми.
— Ты не сказал, — сказал он.
Таббо покачал головой и либо беззвучно произнёс «нет», либо сказал это достаточно тихо, чтобы Томми не услышал его из-за свиста поезда. — Я не буду, — сказал он, наклонившись, чтобы прошептать это Томми на ухо. — Я обещал.
И Томми никогда никого так не любил.
Таббо всё ещё не понимал. Было ясно, что он не понимал, но он не сказал, потому что Томми попросил его не говорить. И это, вероятно, спасло Томми жизнь.
Чувство нежности переполнило Томми. Он сжал кулаки, случайно вырвав траву под собой с корнем, но когда он разжал руки, чтобы стряхнуть траву, она уже не была травой.
В каждой руке было по маленькому амулету. Когда Томми присмотрелся к ним, он увидел, что они подходят друг к другу.
Таббо тоже смотрел на амулеты. — Ты только что…? — Его голос был едва слышен из-за шума поезда.
Томми сунул одну из них в руку Таббо. Они даже не заметят, что это была та, на которой нарисована пчела. У Томми была собака. — Тебе, — сказал Томми. Он не знал, слышит ли его Таббо, но тот всё равно кивнул и сунул брелок в карман.
Таббо сделал им браслеты дружбы из пряжи, чтобы они могли носить подвески во время занятий по рукоделию в тот же день.
Томми никогда бы его не снял… по крайней мере, очень долго.
Таббо был последним, кто случайно обнаружил способности Томми. Томми стал ещё более осторожным после того дня, когда он поранился на турнике. Он не мог рисковать и попадать в ситуации, когда его тело исцелялось бы на глазах у кого-то.
Ему было проще не использовать телекинез перед другими, потому что это была активная сила, а трансмутацию было трудно использовать намеренно, не говоря уже о том, чтобы сделать это случайно. Это было не то, что можно было легко заставить себя сделать. Он использовал их лишь изредка, обычно для того, чтобы что-то сделать для Таббо.
Иногда он пытался подделать мерч Отца Ворона, когда ему действительно очень чего-то хотелось, но это никогда не приносило такого же удовольствия, как настоящий мерч, например, ланчбокс, который Таббо однажды подарил ему на день рождения, или плакаты, которые он упорно собирал в мусорных баках университета в дни переезда из общежития. Он также не очень хорошо умел трансфигурировать, поэтому, когда он пытался создавать что-то более крупное, обычно получалось неправильно. Была предпринята ровно одна попытка создать куклу Отца Ворона (объективно, это лучший вид мерча), и в итоге она получилась… ну, честно говоря, ужасно изуродованной.
Он довольствовался тем, что делал булавки для своего рюкзака и наклейки для тетрадей. А ещё он искал на Ебэй фигурки Отца Ворона, выставленные на продажу, хотя у него никогда не было денег, чтобы купить их.
Все эти случаи использования его способностей были очень тщательно спланированы и происходили в уединении (кроме Таббо). Он был очень, очень осторожен, и больше никаких происшествий не случалось.
По сей день он так и не знает, как Дрим его вычислил. Может быть, Томми в какой-то момент проговорился, сам того не осознавая. Возможно, однажды он инстинктивно залечил рану или отбил камень, а Дрим был поблизости. Может быть, Дрим просматривал документы приёмных детей, узнал, что мать Томми была телекинетиком, и захотел проверить, передалось ли это по наследству. Может быть, Дрим просто почувствовал присутствие силы, похожей на его собственную. Возможно, силы Томми неосознанно потянулись к нему так, как Томми не умел распознавать или предотвращать.
Может быть, Дрим просто проверял любого ребёнка, которого ему удавалось загнать в угол в переулке, и случайно наткнулся на телекинетическую задницу Томми.
Однажды Томми попал под атаку злодея по пути из школы в приёмную семью. (Позже он узнал, что это была атака Эндера, и до сих пор не знает, насколько его взаимодействие с Дримом в тот день было спланировано, а насколько случайностью. Сам Ранбу тоже не знал.)
Томми нырнул в переулок, когда в воздухе засвистели пули, и не осмелился выйти, даже когда бой закончился довольно быстро. Он оставался за мусорным баком, за которым прятался, ещё минут 10 после того, как стихли звуки боя.
Он прождал недостаточно долго (или слишком долго), потому что его тут же напугал мужчина в маске.
Конечно, он узнал Дрима как героя. Он был далеко не самым любимым героем Томми, но всё равно знал, кто это.
— Э-э, — сказал Томми, сообразив, кто стоит перед ним, загораживая выход из переулка. — Привет, чувак. — Порыв ветра пронёсся мимо, взъерошив одежду Дрима. В тот момент он больше походил на призрака, чем на героя из плоти и крови. Скорее на предзнаменование, чем на человека.
Он не заговорил, что, насколько было известно Томми, не было типичным поведением героя, и это заставило Томми неловко переступить с ноги на ногу. — Я не преступник или что-то в этом роде. Я просто шёл домой из школы. — Он указал на рюкзак у себя за плечами. По непонятной причине он развернулся так, чтобы сторона с булавками Отца Ворона оказалась от него подальше.
Дрим наклонил голову, и в следующий миг нож полетел прямо в лицо Томми. Томми усвоил урок, полученный на турнике, и в тот момент, когда он понял, что ему действительно грозит опасность, он осознал, что должен использовать свои силы. Он использовал телекинез ровно настолько, чтобы слегка изменить траекторию ножа и пригнуться в сторону. Для стороннего наблюдателя это выглядело бы так, будто он вовремя уклонился от ножа.
Дрим не был сторонним наблюдателем.
Нож остановился в воздухе прямо перед тем, как вонзиться в лицо Томми. Он был слегка повёрнут в сторону, что было чертовски невозможно, учитывая его траекторию до вмешательства Томми.
Томми посмотрел на него широко раскрытыми глазами.
— У тебя есть реакция, — сказал Дрим. — Хорошо.
Затем он повернулся и ушёл, оставив Томми сидеть на корточках с бешено колотящимся сердцем.
~~~
Вполне возможно, что Дрим преследовал Томми и до того дня, но после он точно преследовал его, и он явно хотел, чтобы Томми это знал. Казалось, что каждый раз, когда Томми оглядывался через плечо, он мельком видел белую маску Дрима, прежде чем она исчезала в воздухе.
Это продолжалось несколько месяцев, из-за чего Томми постоянно нервничал и был параноиком. Это также совпало с одним из периодов, когда он был практически полностью оторван от Таббо, и он не был до конца уверен, что это не было сделано намеренно. В городе было меньше средних школ, чем начальных, но ему всё равно удалось попасть в другую. Он писал ему в Дискорд, когда мог, но не чувствовал себя в безопасности, разговаривая с ним по голосовой связи, постоянно беспокоясь о том, что его могут подслушать, даже когда он не ощущал почти постоянного присутствия наблюдающего за ним человека.
В свой 13-й день рождения он наконец-то не выдержал давления. Это был и без того дерьмовый день. Приёмной семье было всё равно, а учитель истории, похоже, был на него зол. В школе снова заблокировали Дискорд, а на улице было чертовски холодно, так что возвращаться домой к приёмным родителям было ещё хуже, не говоря уже о походе в библиотеку, где его наверняка ждал Таббо с поздравлением.
Когда он снова почувствовал, что это тошнотворно знакомое присутствие следует за ним во время долгой, холодной, одинокой прогулки, с него наконец-то было достаточно.
Он резко развернулся и закричал на, казалось бы, пустую улицу. — Чего ты хочешь?! — Его крик был таким громким, что спугнул нескольких птиц с ближайших деревьев.
Он почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом, и резко развернулся, снова посмотрев в ту сторону, куда шёл. К его удивлению, изображение, которое уже несколько месяцев мелькало у него перед глазами, стало чётким и появилось прямо перед ним.
— Значит, ты можешь меня чувствовать, — заявил Дрим и сделал паузу. — Ты намеренно игнорировал меня всё это время? — Его голос звучал почти весело.
— Просто сдай меня или скажи, чего ты хочешь, — процедил Томми, — но перестань за мной ходить.
Дрим долго изучал его.
— Подними снег, — сказал Дрим.
— Что?!
— Я следил за тобой, чтобы понять, насколько сильны твои способности, но я никогда не видел, чтобы ты их использовал, — ответил Дрим. — Если ты хочешь, чтобы я остановился, покажи мне. Подними как можно больше снега вокруг себя.
Томми замолчал и несколько секунд тупо моргал, глядя на него. К горлу подступила тревога. Он никогда намеренно не использовал свои силы ни перед кем, кроме Таббо, да и то редко. Использовать телекинез на виду у взрослого, героя, было против всех его моральных принципов, которые он выстраивал последние 7 лет. Он не мог никому об этом рассказать. Этот урок он усвоил на примере каждого ребёнка, который пропадал без вести в тот момент, когда его способности проявлялись.
Но Дрим уже знал.
Герой ничего не сказал, наблюдая за тем, как Томми борется с перспективой использовать свои силы таким образом.
Его рука дрожала, когда он поднимал её. Он чувствовал, как снег сопротивляется ему, как отдельные снежинки смещаются и скользят друг по другу под воздействием его силы. Он поднял руку.
Ему удалось полностью расчистить круглую площадку из снега вокруг них диаметром примерно 10 метров. Он удерживал груз в течение нескольких секунд, прежде чем снова отпустить его. При ударе полетели комья снега, ударяя его по лицу и вытянутой руке. Теперь его рука дрожала не только от страха. Он никогда раньше не делал ничего подобного.
Он посмотрел на Дрима, который в ответ хмыкнул. — Тебе нужно использовать движения рук?
— Только, — у Томми стучали зубы. — Только если нужно много поднять.
Дрим ещё мгновение рассматривал его, а затем потянулся к своей шее. Томми не понимал, что происходит, пока Дрим не расстегнул свой плащ и не накинул его на плечи Томми. Там, где плащ касался его, было поразительно тепло.
— Хорошо, — сказал Дрим. — А теперь иди домой. То пальто, которое тебе дали, слишком тонкое для такой погоды.
Он оставил Томми стоять там, не уверенного в том, что только что произошло.
~~~
В итоге Дрим сдержал своё слово. В течение следующих двух недель Томми не чувствовал, что Дрим преследует его повсюду. Это было глупо, но ему почти стало… странно грустно.
То, что Дрим следил за ним, казалось жутким и странным, но после того, как Томми убрал снег, Дрим был на удивление милым. Томми не мог не прокручивать в голове их короткий разговор снова и снова. Он сохранил плащ и иногда прикасался к воротнику, вспоминая, как было тепло, когда плащ накинули ему на плечи. Он вспомнил, как Дрим сказал ему, что он «хорошо» справился, прежде чем уйти.
Неудивительно, что его приёмной семье он надоел. На этот раз он, честно говоря, не расстроился: дорога в школу и обратно была ужасной. По крайней мере, дом для сирот находился на автобусной остановке.
Он пробыл в приюте всего два дня, когда за ним пришёл мужчина.
Томми сразу понял, что этот мужчина Дрим, даже без маски. В нём было что-то такое. То ли то, как он держался, то ли его голос, то ли то, что силы Томми почувствовали в нём что-то похожее на себя.
Он улыбнулся Томми и подмигнул. Он знал, что Томми всё понимает, и был рад этому.
Дрим попросил Томми прогуляться с ним. За несколько недель, прошедших с их последней встречи, заметно потеплело. Томми всё ещё нужен был плащ, но снег начал таять, превращая улицы в грязную кашу.
— Почему? — наконец спросил Томми после почти 20 минут молчания.
Казалось, он ждал, когда Томми сделает первый шаг.
— У меня есть к тебе предложение, — ответил он.
Томми прищурился и поджал губы. — Что за предложение?
— Ты скрываешь свои способности. Я знаю почему.
— Правда? — скептически спросил Томми.
— Да. Ты хочешь будущего, в котором тебя не заставят идти по определённому пути из-за твоих способностей, будь то злодейство или героизм.
Томми отвел взгляд. Ладно. Так что, возможно, он действительно знал почему.
— Я могу дать тебе то, что ты хочешь, — сказал Дрим.
— Неужели? — спросил Томми. — И как бы ты это сделал?
— Я могу дать тебе выбор, — сказал ему Дрим. — Конечно, придётся чем-то пожертвовать, но к 18 годам ты сможешь сам выбрать свой путь. — Томми сомневался в правдивости этого заявления, и Дрим, похоже, это заметил. — Я быстро поднимаюсь по карьерной лестнице, — сказал он. — Скоро я стану могущественным и влиятельным героем.
Это… честно говоря, показалось Томми немного эгоистичным, но… разве он не был прав? Томми нашёл его после разговора на снегу. Дрим поднимался по карьерной лестнице быстрее, чем большинство его коллег. Его путь вёл прямо к вершине.
— Через 5 лет у меня будет достаточно денег, чтобы ты мог учиться в любой школе, в которой захочешь, независимо от твоих оценок. У меня будет возможность устроить тебя на любую работу в городе, не требующую высшего образования, на которую ты захочешь устроиться сразу после школы: от престижной офисной работы до строительства. — Он окинул Томми взглядом. — И если ты решишь, что хочешь этого, у меня будет влияние, чтобы устроить тебя на обучение на героя. Это будет не то, чего ты опасаешься, когда тебя спонсирует герой высокого уровня.
Всё это, скорее всего, было правдой. — Ладно, — нерешительно сказал Томми, — и чего ты от меня хочешь?
Дрим криво улыбнулся ему. — Наши способности невероятно похожи, — заметил он, хотя Томми и так это знал. — Единственный способ, которым я смогу подняться по карьерной лестнице, как я и предсказывал, это продолжать доказывать свою состоятельность.
— ...И что?
— Мне нужен враг, — сказал Дрим, — могущественный противник, с которым я идеально подхожу друг другу, но которого я могу каждый раз побеждать без риска.
— Какое это имеет отношение к… — Томми замолчал и резко остановился. — Нет.
Дрим тоже остановился и повернулся к нему. — Осталось меньше пяти лет, — сказал он, — а потом, когда тебе исполнится 18, ты сможешь быть кем угодно до конца своих дней.
— И все эти пять лет я буду твоей боксерской грушей?
— Это будут контролируемые бои, — сказал Дрим. Он протянул руку и слегка подтолкнул Томми, чтобы тот снова пошёл. — Скорее шоу, чем что-то ещё. К тому же я этого не видел, но готов поспорить, что ты целитель. Я сам целитель, и наши силы так близки.
Чтобы подчеркнуть этот факт, Томми почувствовал, как щупальца сил Дрима тянутся к нему.
Томми ответил не вслух и не своими силами.
— Ты бы прошёл обучение, — продолжил Дрим, — и даже если бы ты казался публике злодеем, на самом деле ты бы делал добро.
— И насколько это было бы хорошо?
— Иногда наличие фальшивого злодея может быть очень полезным. Это не такая уж неслыханная стратегия для героев. Это помогает предотвратить появление одного или двух настоящих злодеев, которые могли бы заполнить вакуум, и это помогает с моральной точки зрения. Публика видит несколько чистых побед без какого-либо риска для героев.
Томми посмотрел на него. Он лениво размышлял, действительно ли это санкционировано героями. Он мог представить, что так и есть. Было ли это предложение просто более секретной версией той участи, которой он пытался избежать? — В этом нет ни хрена смысла, — выплюнул он.
— Это правда, — сказал Дрим, и его голос был таким же холодным, как и у Томми.
Томми не ответил.
— Или я могу рассказать, — спокойно сказал он, и Томми почувствовал, как у него засосало под ложечкой. — Я могу рассказать своим коллегам. Или, возможно, будет правильнее рассказать взрослым в твоем доме. Ребенку опасно разгуливать с нераскрытыми способностями.
— Ты...
— Думаешь, ты получишь такое же предложение от кого-то другого? — спросил Дрим. — Даже если я никому не расскажу, думаешь, я единственный, кто тебя найдёт?
Томми прикусил губу так, что почувствовал вкус крови.
Каким-то образом Дрим идеально рассчитал время их прогулки, и они как раз подошли к воротам дома группы. Он обнял Томми за плечи, когда они возвращались внутрь.
— Я даю тебе неделю, чтобы подумать над этим.
Жизнь с Дримом началась очень хорошо, как ни странно. Он, вероятно, был одним из лучших приёмных родителей, которые были у Томми за все эти годы.
У Дрима был ещё один приёмный ребёнок по имени Ранбу, но Томми почти его не видел. Судя по всему, Ранбу был немного застенчивым и, как проговорился Дрим, немного завидовал новому ребёнку в доме.
За годы, проведённые в приюте, Томми встретил много завистливых детей и старался держаться от них подальше, когда это было возможно. Не помогало и то, что Ранбу большую часть времени выглядел больным. Томми боялся, что может заразиться от него простудой или чем-то ещё.
Но Дрим был хорошим. Он спрашивал Томми о его любимых блюдах и старался включать их в меню. Он покупал Томми новую одежду и обувь. Он постоянно хвалил Томми. (Томми слышал, как он хвастался перед Ранбу тем, какими потрясающими способностями обладает Томми.)
Это была приятная перемена по сравнению с тем обращением, к которому привык Томми.
Томми и Дрим много тренировались в первые несколько месяцев, что Томми жил с ним, и Томми понял, что ему это нравится. У него никогда раньше не было возможности проявить свои способности, и, поскольку они были похожи на способности Дрима, Дрим точно знал, как ими управлять.
Иногда они даже тренировались без способностей Томми, что было скучнее, но Томми был энергичным человеком, так что было приятно сжигать лишнюю энергию. У Дрима, как у героя, был доступ ко всевозможным наручникам, подавляющим способности, и это было здорово. Тот, который Дрим обычно заставлял его носить, даже не был похож на наручник. Он выглядел как маленький золотой браслет. Томми мог носить его на людях и в школе. Впервые ему не нужно было беспокоиться о том, что он случайно использует свои способности перед кем-то. Он носил его всё время. Он почти постоянно был у него на запястье, прямо над браслетом дружбы Таббо, который он носил много лет назад.
Таббо нахмурился, когда Томми объяснил, что это такое. Он, конечно, заметил это, когда впервые увидел Томми в этом, и немного забеспокоился. Но Таббо не понимал. Было здорово расслабиться, зная, что он ни разу в жизни не выставит себя напоказ. Таббо никогда не приходилось прятаться, поэтому он, конечно, сомневался.
Конечно, странное ощущение, когда его силы полностью отключены, может быть немного неприятным, и к этому нужно привыкнуть, но он привык. К тому же Томми не носил его постоянно. Когда он был в доме Дрима, ему не нужно было его надевать. (Если только они не тренировались без использования сил, конечно.)
Ему даже не нужно было притворяться злодеем в течение первых нескольких месяцев, пока Дрим не завершил его первый этап обучения, хотя эта идея становилась всё менее и менее пугающей по мере того, как он проводил время с Дримом. Дрим подробнее объяснил, что именно он будет делать, и чем больше Томми узнавал, тем больше это имело смысл.
Ранбу, очевидно, уже какое-то время притворялся злодеем. Он был злодеем, Эндер. Однако силы Томми были сильнее, чем у Ранбу, и выглядели более опасными для камеры. Одного этого было бы достаточно, чтобы Дрим захотел помочь Томми, но дополнительным бонусом было то, что силы Томми идеально подходили Дриму.
Именно из-за того, насколько они идеально подходили друг другу, Дрим дал ему злодейское имя — Кошмар.
Томми не мог сказать, что ненавидит это имя. Это было крутое имя, мрачное и дерзкое, и оно заставляло бояться и уважать Томми.
Его дебют в роли Кошмара можно было назвать не иначе как забавным. Всё, что ему нужно было сделать, это устроить небольшой хаос. У него была фальшивая бомба, которой он угрожал гражданским, и он с помощью своих способностей поднял несколько дорожных знаков.
Конечно, он, наверное, напугал нескольких человек, но он не придавал этому значения. Он просто притворялся! И у него неплохо получалось. К тому же никто не пострадал. Никто даже не получил пощёчину от вывески.
Дрим быстро появился, чтобы дать ему отпор. Ему удалось «обезопасить» «бомбу», и Томми убежал в ночь, переполненный адреналином.
Он получил пару синяков в тех местах, куда Дрим ударил его во время боя, но они мгновенно зажили, так что это не было проблемой.
А потом, в качестве поздравления с его дебютом в роли злодея и в качестве награды за то, что он так хорошо справился, Дрим вернулся домой с подарком.
— Ты купил мне щенка?! — взволнованно спросил Томми, как только Дрим ввёл её в дом.
— Не совсем, — весело ответил Дрим. — Ей 11 лет.
— Щенок! — сказал Томми, наклонившись и протянув ей руку. Это был бигль, и он завилял хвостом, когда Томми заговорил с ним. Томми сразу же полюбил его.
Он назвал её Клементиной, и Дриму даже не приходилось напоминать Томми, чтобы тот заботился о своём новом питомце. Томми каждый вечер выводил её на прогулку, даже если уставал после школы и тренировок. (Даже когда в последующие месяцы тренировки стали намного сложнее.) Он кормил её и следил, чтобы миска с водой всегда была полной. В ответ она всегда встречала его у двери, виляя хвостом, и спала в ногах его кровати. Дрим даже не злился, когда Томми разрешал ей сидеть на мебели, пока это ограничивалось его собственной кроватью.
Всё было идеально, и оставалось идеальным в течение первых нескольких месяцев злодейства Томми.
Быть злодеем это игра. Это весело. Дрим был полной противоположностью своего главного соперника дома и на улицах в образе героя и злодея это была просто игра.
Однако Томми всё же нужно было кое-что узнать. Дрим начал замечать, что Томми мгновенно исцелялся каждый раз, когда получал ранение во время боя. Это было бы хорошо, но эта новость начала распространяться, и Дриму это не нравилось.
Томми объяснил, что не может контролировать своё исцеление так же, как телекинез, и Дрим, казалось, был больше обеспокоен. Томми не понимал, почему такое исцеление плохо, но Дрим объяснил, что исцеление сильно выматывает. Обычно это нормально для повседневной жизни, но в пылу битвы, когда на счету каждая секунда, трата энергии на исцеление царапин может стать решающим фактором в сражении.
Этот разговор положил начало второму этапу обучения Томми.
Ему… не очень нравился этот этап тренировок.
Это было необходимо для роста, и Томми это понимал, но их новая тренировка причиняла боль. Томми не получал серьёзных травм уже много лет. Что, конечно, было частью проблемы.
Поначалу Томми не мог удержаться от мгновенного исцеления даже от такой мелочи, как порез пальца ножом. Он чувствовал боль и инстинктивно исцелялся, не задумываясь об этом.
В итоге им пришлось начать тренировки с использованием подавителя. Дрим надевал на него манжету, разрезал ему ладонь и заставлял сидеть с болью пару часов, чтобы привыкнуть.
Томми потребовалось много времени, чтобы перестать заживлять свою рассечённую ладонь, как только с него сняли сдерживающую манжету, но в конце концов он смог взять себя в руки.
Они вдвоём постепенно повышали терпимость Томми к боли, чтобы он мог дольше и дольше не заживать и получать всё более серьёзные раны. В конце концов они достигли такого уровня, что травмы, которые Томми нужно было отрабатывать, было невозможно нанести самому.
Это было иррационально, потому что Дрим просто пытался помочь, но Томми начал шарахаться от него, даже когда они не тренировались.
Томми стал с ещё большим нетерпением ждать своих вылазок в роли злодея, но теперь не потому, что ему нравилось играть злодея, а потому, что Дрим всегда позволял ему подлечиться перед выходом.
Хотя… в конце концов Дрим перестал позволять ему восстанавливаться, потому что раны, которые Томми получил на улицах, не должны были пропасть зря, если бы ему всё равно пришлось снова получать травмы на тренировках.
Он даже стал отправлять Томми в школу до того, как тот поправится, чтобы тот мог сосредоточиться, несмотря на боль. На всякий случай Томми всегда носил незаметную манжету для подавления силы.
Было как-то хуже, когда его силы были отключены, когда он был ранен, а целители лапали его, не дотягиваясь до поверхности, желая исцелить его, но не имея возможности.
~~~
Таббо начал проявлять беспокойство. В то время они ещё учились в разных школах, и Томми был так занят, что они почти не виделись, но у него теперь был телефон с Discord, так что они не были полностью отрезаны друг от друга.
Дрим разрешил ему навестить Таббо в первый день летних каникул. Он дал Томми карманные деньги и даже позволил Томми полностью исцелиться перед встречей с Таббо за обедом в закусочной.
Томми заснул в луже кетчупа, наевшись картошки фри.
— Просто было много тренировок, — сказал Томми, зевая. Он лежал на кровати Таббо. Таббо притащил его обратно к тёте и заставил Томми снять футболку, чтобы убедиться, что он не скрывает никаких травм.
Таббо был занудой, подумал Томми, закатывая глаза. Томми не скрывал своих травм.
Сегодня.
— Какого рода тренировки? — Спросил Таббо, прищурившись.
Томми не мог смотреть ему в глаза. — Мне это нравится.
— Ты лжешь.
— Нет, не лгу.
— Значит, ты лжешь самому себе.
Томми перевернулся на живот и уткнулся лицом в одну из подушек Таббо. — Отвали, Таббо.
Он услышал, как Таббо вздохнул, а затем чья-то рука коснулась его спины.
Он вздрогнул.
~~~
Во время летних каникул жизнь суперзлодея стала более… напряжённой. Кошмар начал приобретать дурную славу. Эндер отошёл на второй план, а Томми стал самым известным соперником Дрима.
Когда Ранбу присоединился к ним за обеденным столом, в воздухе повисло напряжение. Томми чувствовал такое же облегчение, как и Ранбу, каждый раз, когда Дрим разрешал ему обедать в своей комнате.
То, что Дрим просил его делать в качестве злодея, становилось всё более ярким, чтобы соответствовать растущим ожиданиям публики. Яркое обычно означало более опасное для Томми... и более опасное для окружающих его мирных жителей.
Томми до сих пор никому не причинил вреда. Он всегда старался целиться чуть позади бегущих людей. Он общался с публикой только для того, чтобы привлечь внимание СМИ и быстрее вызвать Дрима. Как только Дрим появлялся, они дрались. Обычно Дрим наносил пару хороших ударов (которые Томми чувствовал позже), Томми убегал, и они встречались дома.
Если Томми был слишком сильно ранен, Дрим позволял ему исцелиться или, что случалось всё чаще, частично исцелиться. Затем они ужинали, Томми гулял и кормил Клементину, а потом ложился в постель со своим щенком.
Затем произошла ошибка.
Это была обычная вылазка в роли Кошмара. Томми напугал нескольких гражданских, перевернул одну-две машины и в целом доставлял неудобства, пока не появился Дрим. Они подрались. Всё шло хорошо. Затем Дрим бросил в Томми огромный кусок бетона.
Томми едва успел увернуться, но затем его телекинез вспыхнул, следуя за бетоном по его траектории к крытой автобусной остановке, где…
Томми выбросил руку и поймал бетонную плиту своими способностями как раз в тот момент, когда она разбила стеклянную крышу автобусной остановки. Осколки стекла посыпались на женщину, которая пряталась внутри. Судя по всему, она укрылась там, вместо того чтобы бежать. Она обнимала ребёнка, но подняла голову, когда стекло упало ей под ноги. Они встретились взглядами, рука Томми всё ещё была протянута к ней. Томми отбросил кусок бетона в сторону.
После этого драка Томми с Дримом быстро закончилась.
Что ж, публичный так и сделал.
Дрим догнал его ещё до того, как Томми успел добраться до дома. Примечательно, что Дрим всё ещё был в костюме супергероя, в то время как Томми уже переоделся в обычную чёрную толстовку.
Его притащили домой за капюшон, и он болтался в воздухе, как побитый котёнок, которого слегка придушили.
— Что это было, чёрт возьми, Томми? — спросил Дрим, наконец отпустив Томми в гостиной. Ранбу уже убежал в свою спальню, трусишка.
Томми стоял на коленях рядом с диваном. Он прижимал руку к горлу, отчаянно желая исцелить синяки, но сдерживаясь. — Я, — сказал он хриплым голосом. — Она бы умерла от этой бетонной плины!
— Ты злодей, Томми, — напомнил Дрим. — Ты не добьёшься сочувствия, спасая мирных жителей. Я буду защищать мирных жителей. Это моя работа.
— Но ты не защитил… — На его и без того повреждённое горло внезапно сильно надавили.
— Не спорь.
Давление ослабло, и Томми уставился на него широко раскрытыми глазами.
— Ты делаешь то, что я говорю, когда я это говорю, — сказал Дрим. Он присел на корточки рядом с Томми, края плаща его костюма героя облепили его ноги. — И ты не спрашиваешь меня. — Он протянул руку, и Томми отпрянул, прежде чем к нему прикоснулись. — И ты не сделаешь этого. С меня хватит этого дерьма. Я хорошо к тебе отношусь. — Его рука крепко сжала подбородок Томми, даже когда все тело Томми попыталось отпрянуть. Он повернул голову Томми так, чтобы тот смотрел на Дрима. — Думаешь, кто-то другой был бы с тобой добр, Томми? — Другая рука Дрима нежно погладила его по волосам, резко контрастируя с грубой хваткой на подбородке Томми. — С твоими-то способностями? Тебе повезло, что я тебя нашёл.
Томми почувствовал, как его трясёт. По спине побежали мурашки, когда Дрим нежно погладила его по волосам.
— Просто, — выпалил Дрим. — делай, как я говорю.
— П... — выдавил из себя Томми.
— Хммм? — С любопытством спросил Дрим.
— Пошел ты.
Рука, гладившая его волосы, остановилась. — Понятно, — холодно сказал Дрим. — Урок ещё не усвоен, да?
Он отпустил подбородок Томми как раз в тот момент, когда хватка на волосах Томми стала причинять боль. Томми, спотыкаясь и ругаясь, потащили по коридору в его спальню.
Клементина подняла голову со своего места на кровати Томми, когда Томми буквально втащили в комнату. Томми ожидал, что Дрим уйдёт. Так поступали его прошлые приёмные родители. Они проявляли жестокость, а потом запирали его в комнате зализывать раны.
Дрим, однако, вошёл в комнату и закрыл за собой дверь. Он поднял Томми за ворот рубашки и толкнул его на кровать. Томми зашипел, когда его и без того повреждённые рёбра ударились о край матраса.
Дрим дал ему время отдышаться, прежде чем заговорить снова.
— Убей собаку, — сказал он.
Глаза Томми широко распахнулись, и он резко обернулся. — Что? — спросил он, уверенный, что ослышался.
— Делай, как я говорю, Томми, — спокойно сказал Дрим. — Убей собаку.
— Да пошёл ты! — выплюнул Томми. — Что с тобой не так, чёрт возьми?!
— Сделай это, — сказал Дрим, — или столкнешься с последствиями.
— Тогда я столкнусь с грёбаными последствиями! Я не убью Клементину! — Сама собака поднялась на лапы и обеспокоенно обнюхивала шею Томми. Томми осторожно подтолкнул её к себе с помощью своих способностей.
Дрим уставился на него. Его маска всегда была такой жуткой?
— Последствия - один месяц без сверхсил.
Томми чувствовал, как из раны на бедре сочится кровь, и у него болели рёбра, но он даже не задавался вопросом. Что, чёрт возьми, это было? Какое-то испытание на нравственность? Конечно, он лучше месяц проживёт без сил, чем убьёт собаку, свою собаку.
— Конечно, — сказал Томми. — Всё в порядке. Я проживу месяц без сил.
Дрим лишь на мгновение замешкался, прежде чем сунуть руку в карман и достать браслет. Это был не похожий на браслет подавитель, который Томми обычно носил в школе. Этот был создан для могущественных преступников и суперзлодеев. Это был толстый железный браслет, и Томми лениво подумал, не означает ли это, что в следующем месяце он не выйдет из дома. Это было очень очевидное украшение для заключённого, которое приёмный ребёнок не надел бы в продуктовый магазин.
Но это не имело значения. Когда Дрим протянул руку, Томми подставил запястье. Манжета была холодной и немного тесной, но Томми не жаловался.
Дрим некоторое время изучал его, после того как Томми отдернул руку.
И тут Клементина с скулением завыла.
Это был короткий звук, который резко оборвался. Томми резко обернулся и увидел, что бигль лежит на кровати позади него, а её голова наклонена под ужасным, тошнотворным углом.
— Нет, — прошептал Томми. — Нет!
— Если бы ты послушал меня, — сказал Дрим. Томми почувствовал, как его плечи поднялись к ушам, а холодное дыхание коснулось затылка. — Я бы спас её от тебя.
У Томми перехватило дыхание.
— Делай, как я говорю, — снова сказал Дрим. Томми почувствовал, как он отошёл к двери, но это не помогло ему расслабиться. — И позаботься о том, чтобы к утру это было похоронено.
~~~
Томми потребовалось несколько часов, чтобы сдвинуться с места, поднять безвольное тельце Клементины и достать лопату из садового сарая.
Когда он добрался до заднего двора, то понял, что не может её опустить. Просто не может. Он рухнул в грязь под тёмным небом, рядом с ним на земле лежала лопата, и он заплакал.
Он не мог сдержать слёз и не мог молчать. Он просто рыдал. Он даже не чувствовал боли от своих ранений и не замечал дискомфорта от манжеты-подавителя на запястье. Он оцепенел снаружи и умирал внутри.
Томми вздрогнул, когда чья-то рука из ниоткуда коснулась его колена. Он был уверен, что это Дрим, которого разбудил его плач и который пришёл, чтобы как-то наказать его.
Однако скрюченная фигура перед ним была слишком худой, чтобы быть Древом.
— Я сделаю это, — раздался тихий голос Ранбу. Томми скорее почувствовал, чем увидел, как лопату отводят в сторону. — Я справлюсь. Просто оставайся здесь.
Томми наблюдал, как другой мальчик медленно копает яму на заднем дворе. Он покачивал Клементину в своих объятиях, отчасти желая утешить её, хотя и знал, что она этого не чувствует. Её тело начало остывать.
— Готово, — сказал Рэнбу спустя целую вечность. Он опустился на колени перед Томми. — Как только ты будешь готов.
По лицу Томми всё ещё текли слёзы, но теперь он хотя бы мог контролировать громкость своих рыданий, раскачиваясь взад-вперёд.
Ранбу протянул руку и нежно коснулся уха Клементины. — Она была хорошей собакой, — сказал он сдавленным голосом.
Томми ничего не мог поделать, кроме как тупо кивнуть.
Положить Клементину на дно той ямы было самым трудным из всего, что он когда-либо делал, но когда солнце начало подниматься над горизонтом, Томми увидел, каким грязным был Ранбу после копания. При виде этого Томми охватил страх. Если Дрим увидит Ранбу таким, он всё поймёт, и за это заплатит не только Томми.
Итак, он сделал глубокий вдох и опустил тело бигля в яму. Он как можно лучше расположил его, чтобы собаке было удобно, а затем отступил назад. Они вместе засыпали яму: Ранбу лопатой, а Томми руками.
Они прокрались обратно в дом, и Ранбу заставил его принять душ, а сам переоделся и смыл грязь каким-то маслом, которое нашёл в ванной. Томми даже не знал о аллергии на воду ранбу, пока в тот день мальчик не отпрянул от мокрой руки Томми.
— "Наверное, Дриму стоило рассказать ему об этом, чтобы не было несчастных случаев", — размышлял он, сидя на закрытом сиденье унитаза. Его волосы были мокрыми, а в голове туман.
— Возьми это, — сказал Ранбу, возвращая Томми на землю. В руке он держал две маленькие таблетки. — От боли.
— Я ничего не чувствую, — глухо сказал Томми, и это было правдой. Он даже не почувствовал, как горячая вода попала на его избитое тело.
— Ты правда заглушишь боль, — пообещал Ранбу.
Томми нахмурился, глядя на него, но Ранбу выглядел таким серьёзным, и Томми… Что ж, Томми был в долгу перед Ранбу. Самое меньшее, что он мог сделать, это принять загадочные таблетки.
Он взял их сухими. Затем Ранбу сунул ему в руки энергетический батончик.
— Я не голоден, — сказал Томми, отталкивая тарелку. Он не узнал в ней одну из тех, что Дрим обычно держал дома.
— В будущем пригодится, — просто сказал Ранбу, настойчиво отодвигая его. — Просто спрячь его в своей комнате, если не хочешь есть сейчас. Ты не ужинал.
У Томми скрутило живот при мысли о том, что он когда-нибудь снова будет есть, но он слишком устал, чтобы бороться с этим, поэтому просто сунул энергетический батончик в карман.
~~~
В итоге Ранбу оказался прав. Томми действительно почувствовал боль. Он действительно проголодался.
На следующей неделе Дрим не пришёл к нему, и когда Томми проснулся и ему впервые захотелось в туалет, он обнаружил, что дверь в его спальню заперта. Окно, похоже, тоже было заклеено.
К тому времени, как он заполз обратно в постель, его лицо горело от унижения.
Всю первую неделю Дрим не приносила ему еду. Иногда Томми просыпался и видел на тумбочке галлон воды. От того, что она всегда появлялась, когда Томми спал, и он ни разу не слышал ни звука, у него каждый раз вставали дыбом волосы на затылке, когда он видел новую бутылку.
К счастью, Ранбу тайком приносил ему еду и обезболивающие. Их спальни разделяла стена, и они могли шептаться друг с другом через вентиляционные отверстия. Они придумали целую систему условных стуков, основанную на ругательствах, переведённых в азбуку Морзе. Они обнаружили, что могут обмениваться небольшими предметами через вентиляционные отверстия, прикрепив их к гибкой штанге для штор и просунув внутрь.
На той неделе Томми получал большую часть калорий из пакетиков с орехами и мини-шоколадными батончиками, но это было намного лучше, чем то, что придумал Дрим.
(Ранбу никогда не говорил, но Томми всегда задавался вопросом, что он делал до Томми, когда не было никого, кто мог бы засовывать еду в вентиляционные отверстия.)
Они шептались друг с другом по нескольку часов каждую ночь, хотя Ранбу всегда был измотан из-за учёбы и возросших обязанностей Эндера. Они подружились благодаря этому. Таких друзей не заведёшь на детских площадках или во время групповых проектов в школе.
Ранбу рассказал Томми о своей маме в ту первую неделю, о том, что у неё были проблемы с памятью и иногда случались провалы в сознании. Социальные службы забрали его у неё, и с тех пор он её не видел.
Тот факт, что у Ранбу был кто-то, кто его хотел, но он всё равно оказался в том же месте, что и Томми, честно говоря, разозлил Томми больше всего на свете. (Или, по крайней мере, больше всего на свете, о чём он позволял себе думать.) Томми понимал своё место в этом мире. Подобное не было чем-то совершенно неожиданным, даже если внезапная перемена в поведении Дрима застала его врасплох. Томми заключил сделку с дьяволом и поплатился за это. Но что здесь делал Ранбу?
Дрим вырастил Ранбу до того, как узнал о его способностях, но всё изменилось, как только он это понял. Эндер, очевидно, был пробным вариантом. Томми был тем, кого он искал.
Томми, в свою очередь, рассказал ему о Таббо. Он даже дал Ранбу свой пароль от Дискорда и попросил его рассказать Таббо о случившемся (опустив большинство деталей, кроме того, что Томми наказали) и что с Томми всё в порядке. Ранбу стал посредником между Томми и Таббо на всё время, пока Томми был заперт. К концу этого времени у Ранбу появился собственный аккаунт в Дискорде, и он стал членом группы Томми и Таббо.
~~~
Дрим снова начал кормить Томми после первой недели. Он каждый вечер приносил ему поднос и ставил его на тумбочку. Затем он садился на край кровати Томми, как будто Томми просто заболел гриппом, и нежно гладил его по волосам. Томми научился не вздрагивать от его прикосновений, даже когда они слишком сильно задевали незаживший синяк.
В те недели Дрим ни разу не сказал ему ни слова. Он просто сидел, смотрел и гладил Томми по голове.
От этого у Томми заболел живот.
Томми никогда не утруждал себя подсчётом дней, поэтому он удивился, когда Дрим пришёл однажды утром, а не вечером, и снял с запястья Томми толстую манжету. На руке остались синяки и вмятина.
Томми просто оцепенело уставился на это.
— Ты можешь исцелять, — сказал Дрим.
Очевидно, он ждал разрешения, потому что его тело содрогнулось, когда рёбра встали на место. Он тяжело дышал и гадал, было ли ему когда-нибудь так больно во время исцеления. К тому времени, как всё закончилось, он был измотан и всё ещё чувствовал боль. Он заметил, что на его запястье всё ещё был синяк от наручников.
— Тренировка начинается в полдень, — сказал ему Дрим, прежде чем выйти из комнаты Томми. — И приберись в своей комнате к вечеру. Там воняет.
После этого он почувствовал, что начинает отождествлять себя со злодеем Кошмаром. Ему нравилось быть Кошмаром, но не так, как раньше. Раньше это было просто весело. Кошмар был маской, которую Томми надевал, играя роль, такой же незначительной частью его самого, как и настоящая физическая маска, которую он носил, играя Кошмара.
Теперь ему нравилось быть злодеем. Ему нравилось, что его боятся. Ему нравилось, что герои видят в нём врага. Он был могущественным… по крайней мере, в те пару минут, которые потребовались Дриму, чтобы прибыть на место.
В очень, очень редких случаях Томми оказывался лицом к лицу с другим героем до того, как появлялся Дрим. Каждый раз он смотрел на лицо в маске и задавался вопросом, остановится ли он, объяснит ли им, что делает Дрим, послушают ли они. Остановится ли это.
Скорее всего, нет.
Он с горечью обнаружил, что герои на самом деле не так уж и хороши. Он уже смирился с этим ещё до «Дрима», но всё ещё лелеял детскую фантазию о том, что героям есть дело до таких, как он. Эта фантазия разбилась вдребезги, когда он увидел их глазами злодея.
На самом деле он начал задаваться вопросом, знают ли они. Пару раз ему уже приходила в голову эта мысль. Дрим иногда говорил о том, что они делают, почти как о чём-то санкционированном героем, не говоря уже о том, как легко Дрим всё подстроил, чтобы Томми почти всегда оказывался лицом к лицу с ним. В те несколько раз, когда Томми оказывался лицом к лицу с кем-то другим, он почти чувствовал, как их глаза насмехаются над ним из-под масок.
Ему нравилось, когда сражаться с ним приходил другой герой. Он получал удовольствие, стирая с их глупых лиц самодовольную ухмылку. Ему нравилось сражаться с ними (Дрим заставлял его сдерживаться в боях с ним), причинять им боль, заставлять их расплачиваться за содеянное.
Что они... вероятно, сделали.
Когда он впервые встретил Призрака, это была уже дерьмовая ночь. Дрим уже был зол из-за… чего-то (из-за оценок Томми или чего-то ещё) перед тем, как уйти. Он выместил своё раздражение на Томми во время их ссоры, и теперь Томми ужасно болел, но он также знал, что у него нет разрешения на исцеление.
Он просто… он просто хотел чёртову колу. Но автомат… он… к чёрту эту ночь. К чёрту эту ночь. К чёрту эту ночь.
А потом, чёрт возьми, он не хотел, чтобы сегодня вечером его во второй раз избил до полусмерти этот грёбаный маленький талисман SBI.
Он так устал. Это была игра в кошки-мышки, в которой Призрак то исчезал, то появлялся, кружась вокруг него. Томми даже не был уверен, кто из них был мышкой.
У Томми болели лёгкие, и он был в двух секундах от того, чтобы заплакать, когда Призрак наконец сказал. — Как на счет ничьи?
Томми ему не поверил.
— Правда? — спросил он.
— Если ты пообещаешь никого не убивать после этой ночи.
Томми просто хотел пойти спать. Нет-нет, он хотел кока-колу, а потом пойти спать.
К удивлению Томми, Призрак… купил ему кока-колу по его просьбе. В итоге он взял ту банку, которую машина украла у Томми, а также ту, которую он купил. Томми предложил ему одну из банок.
— А, — сказал Призрак. — Э-э, спасибо. — Он взял банку с колой рукой в перчатке, держа её вверх дном, к удовольствию Томми. Казалось, он этого не заметил.
— Это были твои деньги, — заметил Томми, открывая банку и приподнимая маску, чтобы сделать глоток. Призрак отвернулся, вместо того чтобы попытаться разглядеть лицо Томми.
Хм.
Кола приятно холодила язык. Это помогло ему немного сдержать слёзы. Он закрыл глаза и сделал вдох.
Затем он оглянулся на Призрака, который всё ещё неловко стоял с перевёрнутой банкой в руках.
— Увидимся, Призрак, — сказал Томми. Он подумал, не прозвучало ли это как угроза из уст злодея. Он не имел этого в виду.
— Да, э-э, — сказал Призрак. — Пока.
Томми пошёл домой, и после этого разговора его мнение о Призраке стало выше, чем должно было быть. Неудивительно, что Отец Ворон взял его в команду. Должно быть, он хорошо уравновешивает Деймоса. Томми содрогнулся, надеясь, что никогда не встретит Деймоса на случайной улице или где-нибудь ещё.
Если банка кока-колы и была той движущей силой, которая заставила Томми ослушаться приказа Дрима и спасти Призрака от гибели под гаражом несколько месяцев спустя, то это было известно только Томми.
И, может быть, Призрак.
~~~
Таббо был тем, кто помог Ранбу сбежать. Томми помог с мозговым штурмом и пару раз отвлёк Дрима, чтобы Ранбу мог тайно встретиться со своей мамой, но на самом деле это был Таббо.
Таббо удалось разыскать маму Ранбу, несмотря на то, что она осталась без крыши над головой после того, как Ранбу похитили. Он рассказал ей всё. Несмотря на то, что она потеряла работу, дом и почти потеряла желание жить после того, как потеряла сына, она была готова действовать, как только узнала, что о её ребёнке никто не заботится. Несмотря на проблемы с памятью и неспособность в половине случаев ориентироваться в реальности, она была решительной женщиной. Ей просто нужна была небольшая помощь.
Таббо был тем, кто помог ей выбраться с улицы. Его отец владел многоквартирным домом, и Таббо подложил её заявление в стопку одобренных заявок, которые его отец не стал перепроверять перед отправкой договоров аренды. Он просто решил, что ошибся в подсчётах, и без лишних хлопот сдал оставшиеся квартиры.
Устроить её на работу было сложнее, потому что её способность к функционированию была непредсказуемой. После недолгих поисков они нашли отзывчивого пожилого мужчину с больной спиной, которому нужен был кто-то, кто помогал бы ему заполнять полки в продуктовом магазине. Мама Ранбу была физически способна к работе, и пока она не теряла сознание, она могла выполнять простые инструкции вроде «положи это туда». Когда она была более осознанной, она, очевидно, была отличным организатором, что позволяло ей работать даже в те дни, когда она была не в состоянии работать.
Последним заданием было доказать, что она достаточно умна, чтобы заботиться о ребёнке, что было непростой задачей для человека, который объективно недостаточно умён, чтобы самостоятельно приготовить спагетти.
Она уже столько раз пыталась и проваливала тест, что в конце концов сдалась год назад. Но на этот раз всё было по-другому. Таббо превратился в муху и прошептал ответы ей на ухо. К счастью, она оставалась в здравом уме и заполняла бланки всё это время, и вот так у неё появились дом, работа и справка о том, что она психически здорова.
Это было неожиданно, даже несмотря на то, что они знали, что пытаются сделать. Ранбу вылетел из дома в мгновение ока.
Мама Ранбу была в ужасном состоянии, даже хуже, чем когда его забрали, но, чёрт возьми, она была лучше Дрима.
У Томми, конечно, не было такой возможности. У него никогда её не было. Таббо всё ещё хотел забрать его у Дрима, но Томми отказывался сотрудничать с ним.
Даже если Таббо заберёт его у Дрима, Томми всё равно будет в такой же опасности, как и всегда, особенно если Дрим сдержит свои угрозы и донесёт на него, если Томми его предаст.
К тому же, хоть Дрим и был ублюдком, он держал слово. Томми сам виноват в том, что ожидал большего, чем было прописано в их договоре. Когда Томми исполнится 18, Дрим отпустит его и поможет начать взрослую жизнь, чего Томми не смог бы добиться в другом месте. Всё, что нужно было делать Томми, это держать рот на замке и не высовываться.
Кроме того, Томми был не таким, как Ранбу. Он был сделан из более прочного материала.
Конечно, у него не было больше Ранбу, который постоянно подбрасывал ему еду и лекарства (хотя они с Таббо всё равно иногда этим занимались), но он мог справиться и сам.
Он мог справиться с этим, даже когда разозлил Дрима, не помыв посуду, которой, как он был уверен, не было на кухне, когда он уходил в школу.
Он смог справиться с этим, когда в ту ночь Дрим выместил своё раздражение на Томми, швыряя его в их костюмах героев и злодеев.
Он смог справиться с этим, когда какой-то мститель с огненной силой безрассудно бросился в драку и чуть не расплавил кожу Томми от грудной клетки донизу.
Он смог справиться с этим, когда Дрим, всё ещё злясь, не позволил ему исцелиться в ту ночь.
Он смог справиться с этим, когда на следующий день ему пришлось идти в школу с травмой.
Он даже смог справиться с этим, когда Дрим заставил его выйти на следующую ночь в облике Кошмара без исцеления.
Он не смог смириться с тем, что Тартар появился из ниоткуда.
Он очень хотел, чтобы Дрим позволил ему исцелиться; он бы легко справился с Тартарусом, если бы Дрим просто позволил ему исцелиться. Тартарус был чертовски нежным, если подумать. Или он был бы нежным, если бы его хватка каждый раз не приходилась на уже повреждённую или обожжённую кожу.
Томми по-прежнему боролся изо всех сил, хотя к концу это уже не было похоже на эпическую битву суперзлодея с супергероем, а скорее на то, что Томми был диким зверем, а Тартар службой по контролю за животными. Эта метафора стала ещё более точной, когда Тартару удалось надеть на Томми наручники.
Он почти почувствовал себя виноватым, когда подумал о том, сколько раз укусил этого человека, учитывая тот факт, что герой вполне мог продолжать бить его, пока тот лежал, но не стал. Он просто удерживал Томми и ждал подмоги.
Подкрепление накачало Томми транквилизаторами.
Томми очнулся прикованным наручниками к стулу, а над ним стоял его социальный работник, уперев руки в бока. С Томми сняли маску, и они явно знали, кто он такой. Чёрт…
— Томас.
— О, да пошёл ты, чувак, — мрачно пробормотал Томми. У него болела голова от наркотиков или сотрясения, он не был уверен, от чего именно. Он просто знал, что не хочет сейчас иметь дело с Кентом.
— Я думал, ты наконец-то нашёл что-то, что работает, — Кент цокнул языком, как будто он не продал его Дриму буквально за полцены, — а потом ты делаешь это.
Томми закатил глаза. — Что ты вообще здесь делаешь? — спросил он. — Допрашивать суперзлодеев не твоя работа, и я больше не подопечный государства. Дрим усыновил меня почти полгода назад.
— В настоящее время ты находишься не под опекой Дрима, пока проводится расследование твоих действий. — О, и Томми был уверен, что Дрим взбесится из-за этого. Хотя на самом деле это была в основном вина Дрима, Томми был уверен, что в следующий раз, когда они увидятся, он получит нагоняй. — Тебе всё ещё 16, так что, по крайней мере, сейчас ты снова находишься под опекой государства.
— Ага, — сухо сказал Томми, — и никакого расследования не будет. Дрим ни черта не знал.
В тот момент Томми был немного зол на Дрима и не мог представить, какой будет цена за то, что его раскроют, но он доверял Дриму гораздо больше, чем Кенту или любому другому герою.
Эта ситуация, вероятно, нарушила многие планы Дрима и некоторые планы Томми, но они всегда признавали возможность того, что их схватят. Томми знал план на случай, если это произойдёт.
Томми будет держать рот на замке о Дриме, а взамен Дрим каким-то образом вытащит его из этой передряги. Он может загреметь в тюрьму на пару лет, но если он не подставит Дрима, то в конце концов Дрим станет достаточно могущественным героем, чтобы вытащить его из любой передряги.
И Дрим тоже был рядом. Слишком близко во многих смыслах. Если Томми его выдаст, то его слово против слова Дрима, и кто поверит Томми, а не Дриму? Если он будет держать рот на замке, то не разозлит Дрима… больше, чем уже разозлил, придя сюда.
— О, я тебе верю, — сказал Кент. То, как он это сказал, прозвучало как оскорбление, и Томми оскалился на него. — Но тем не менее расследование должно быть проведено. Героям нужно будет знать, где ты взял своё снаряжение, с кем ты объединяешься и как тебя тренировали, ведь тебя явно тренировали. — Томми ни за что не собирался никому об этом рассказывать. Он даже не мог соврать, потому что они попытались бы проверить это дерьмо. — Я ожидаю, что ты будешь полностью сотрудничать.
— Или что? —Спросил Томми.
Взгляд Кента скользнул по нему и остановился на сдерживающих наручниках на его запястьях. — Если ты будешь хорошо себя вести, может быть, я сниму эти наручники на несколько минут. Приведи себя в порядок.
И Томми действительно чувствовал себя одним большим синяком, но всё равно хмуро посмотрел на него.
— О да, — протянул Томми. — Пытка через посредника. Моя любимая игра. Пошел. В задницу.
Кент перетасовал свои бумаги. Он явно пытался изобразить безразличие, но глаза выдавали его. Он никогда особо не любил Томми. — Посмотрим, — просто сказал он.
— Даже твоя некомпетентная задница должна знать, в какие дома ты меня селил, — кипятился Томми. — Думаешь, я не справлюсь?
— Я уверен, что ты мог бы, — сказал Кент, пожимая одним плечом, — но тебе не обязательно.
— Я не веду переговоров с трусами, — выплюнул Томми. — И я не собираюсь играть с тобой в эти игры.
— Посмотрим, — повторил Кент.
— Трус, — сплюнул Томми и рванулся вперёд, пытаясь освободиться от пут. Деревянный стул заскрипел под тяжестью его тела, но Томми не сдвинулся с места. Кент посмотрел на него с удивлением и, возможно, даже со страхом.
Хорошо.
Он должен бояться.
Он говорил не с Томми, своим маленьким, «трудным» подопечным. Он говорил с Кошмаром, а Кошмара нужно бояться.
Он почувствовал удовлетворение, когда Кент чуть пристальнее посмотрел на него, когда он откинулся на спинку стула.
— Мы поговорим ещё раз, когда вы будете более благоразумны, Томас, — сказал Кент, собирая свои бумаги и вставая. Конечно, это должно было прозвучать более снисходительно, но лёгкая настороженность испортила эффект.
— Тот факт, что я до сих пор не вырвал твой позвоночник из твоего рта, говорит о том, что сейчас я невероятно рассудителен.
Кент, похоже, не знал, что на это ответить, и просто поспешил выйти из комнаты, ничего больше не сказав.
~~~
Он недолго оставался один. Следующие несколько часов слились в одно размытое пятно из боли, замешательства и гнева. Когда действие лекарств закончилось, он начал различать разные виды боли. Он не был уверен, что это лучше или хуже, чем просто чувствовать себя комом ноющей боли.
Его лодыжка сильно болела всякий раз, когда его заставляли вставать. Эта травма была новой, вероятно, полученной во время схватки с Тартаром.
Остальная часть его ноги до середины живота горела от жара и мучительной боли под колючей одеждой, в которой он проснулся. (Он лениво подумал, где его костюм злодея. Он ему нравился.)
Его рёбра и до боя с Тартаром болели, но теперь из-за них было трудно дышать.
Почти каждый участок кожи (кроме лица, которого Дрим старался избегать, если не был по-настоящему зол) болел, как после удара, и он был уверен, что у него есть несколько порезов в разных местах.
Он хотел только одного выздороветь и, если получится, проспать добрых 12 часов. Однако, похоже, никого не интересовало, чего хочет Томми.
Его допрашивали самые разные люди. Герои, копы, помощники героев. Все они как будто размывались и сливались воедино, а сотрясение мозга, вероятно, мешало Томми сосредоточиться. Единственным постоянным фактором был этот ублюдок Кент, который, казалось, всегда был поблизости.
Он плевался и ругался на них всех без разбора. Ему даже удалось ранить пару из них, в основном зубами. (Честно говоря, разве они не предупреждали друг друга? Почему они позволяли Томми заманивать их на расстояние укуса?)
Он хотел причинить им как можно больше вреда. К чёрту их. Он был Кошмаром и собирался соответствовать своему имени.
Даже если это чертовски больно.
Наконец, к счастью, они оставили его в покое, хотя он знал, что это ненадолго. Вероятно, они просто обсуждали его и способы заставить его расколоться и ответить на их вопросы. Честно говоря, Томми было так трудно сосредоточиться из-за пульсирующей боли в голове, что он не был на сто процентов уверен, о чём они спрашивали.
Он хорошо поговорил с Кентом, но устал. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое зализывать раны, если они действительно не собирались дать ему поправиться.
Боже, он надеялся, что его уже бросили в тюрьму. На тот момент он даже не боялся попасть в тюрьму. По крайней мере, в тюрьмах есть кровати и, может быть, еда. Разве по закону они не должны были оказывать ему медицинскую помощь? Кажется, он где-то это слышал.
В комнату для допросов, где он сейчас находился, вернулись двое: мистер Кент и какая-то женщина, которая, как он предположил, была телохранителем мистера Кента. Она подошла к нему, и он окинул взглядом её мускулистую фигуру, гадая, не собираются ли они перейти от пассивных пыток к активным.
К его удивлению, она отстегнула цепь, прикреплявшую его наручники к столу. Видимо, кто-то сказал ей не приближать руки, ноги и другие предметы ко рту Томми, потому что он не успел укусить её, когда она подняла его на ноги.
— Пойдём, Томас, — сказал Кент, как будто у Томми был выбор.
— О-о, мы идём куда-то ещё? — спросил Томми, выходя из комнаты для допросов в сопровождении громилы. — У героев есть пыточная?
Кент не потрудился ответить. Они поднялись на лифте и прошли несколько коридоров, Кент шёл впереди. Мускулистая женщина положила руку ему на плечо, чтобы напомнить о своём присутствии, но не стала заходить дальше.
Кент наконец остановился у двери, поправил свой костюм (значит, они собирались увидеться с кем-то важным?) и постучал. Голос пригласил его войти, и он открыл дверь. Мисс Мускул слегка подтолкнула его, чтобы он вошёл, но не последовала за ними. (Кто-то важный и могущественный, кто не дал Томми выбить Кенту зубы?)
Томми вошёл в комнату, оглядываясь по сторонам и остановив взгляд на единственном человеке, который уже был в комнате.
На мгновение, всего на крошечный миг, Томми забыл обо всём, что его окружало. Он забыл о Кенте и Дриме. Он забыл о пульсирующей боли в лодыжке, на которой ему только что пришлось идти, и о том, что за последние 16 часов он съел кучу дерьма. Он забыл о битве с Тартаром и о новом аксессуаре на своём запястье. Он даже забыл о Кошмаре. Потому что там, непринуждённо сидящий, был Отец Ворон. И несмотря на то, что Кошмар ненавидел героев, Отец Ворон был любимым героем Томми. Он не мог не обрадоваться на тысячную долю секунды тому, что встречает его.
Потом, конечно, все это рухнуло.
Чёрт возьми, Кент. Кент знал. Кент впервые встретил девятилетнего Томми, который держал в руках наполовину разорванный рюкзак в стиле «Отца-ворона».
Ладно, значит, вот как всё было. Они играли в какую-то новую дурацкую игру в допрос, да? Ну и чёрт с ними!
Кчерту Кента!
К черту героев!
Черт…
Черт…
К черту Отца Ворона.
Томми был суперзлодеем. Он мог бы одолеть Отца Ворона в любой день недели. Он мог бы! В любом случае, этот человек, наверное, уже стар!
Томми вздёрнул подбородок и пошёл вперёд, решительно игнорируя боль в лодыжке и во всём теле. Он плюхнулся на ближайший диван и откинулся на спинку, надеясь, что это выглядит возмущённо, но на самом деле ему стало легче.
Отец Ворон, по крайней мере, изображал хорошего копа. Он делал глупости вроде того, что спрашивал Томми о его возрасте и школе вместо того, чтобы задавать вопросы, которые сегодня задавали все остальные. Он спокойно воспринимал чушь, которую Томми на него выливал, и ловко её парировал. Томми был впечатлён.
Ему придётся следить за собой, чтобы не попасться на удочку разговора и не сказать чего-нибудь лишнего.
— Какой у тебя любимый предмет? — спросил Отец Ворон, всё ещё говоря о школе. Что, это снимали для какого-то дурацкого ролика о том, как важно оставаться в школе? Где были скрытые камеры?
— Чего ты, чёрт возьми добиваешься старик? — спросил он. Отец Ворон, казалось, не обиделся, а скорее удивился вопросу. Он даже открыл рот, чтобы ответить, но тут Томми внезапно пронзила боль. Кент сильно ударил его по опухшей и обожжённой лодыжке.
Он дернулся, не обращая внимания на то, что ему стало ещё больнее, и изо всех сил попытался дотянуться до Кента даже с этого странного ракурса. Чёрт бы его побрал, чёрт бы его побрал, чёрт бы его побрал!
— Да пошёл ты! — прорычал он, когда ему не удалось ударить мужчину. — Тебе повезло, что кто-то сильнее тебя наложил на меня подавитель силы. Я бы сжёг твою плоть, переломал все твои кости, а потом ударил бы тебя в живот, чтобы посмотреть, как тебе это понравится!
Он рухнул обратно на диван, лишившись сил. Всё чертовски болело. Он ненавидел это. Он ненавидел это. Он ненавидел это.
— Это была очень сильная реакция.
Тон был холодным, размеренным, и это ударило Томми как топором по голове. Да… да, это его немного подкосило. Одно дело, если бы это был Дрим, или Кент, или кто-то из неразличимых героев. Он просто никогда не думал, что Кроуотец может быть причастен к пыткам.
Что ж.
Не встречайтесь со своими героями.
Отец Ворон попытался вернуться к непринуждённому разговору о том, какой у него любимый цвет, но Томми это было совсем неинтересно.
Когда он ответил Томми, заявившему, что его любимый школьный предмет "Суки", словами — Я не знал, что в наши дни это школьный предмет, — ненависть Томми к нему возросла ещё больше. Как этот ублюдок смеет быть смешным?
А потом Призрак внезапно появился из ниоткуда. Судя по выражению лица Отца Ворона и реакции Кента, он не должен был присутствовать на этой встрече.
— Вам нельзя здесь находиться! Это частная встреча! — возмутился Кент.
Призрак закатил глаза, глядя на Кента. — Сам меня отсюда вытащишь? — спросил он с явной угрозой в голосе, окинув Кента взглядом, хотя Томми не был уверен, что кто-то заметит это за шутливым тоном. — Желаю тебе удачи.
Томми ничего не мог с собой поделать, он засмеялся. Он попытался подавить смех, но ничего не вышло. Взгляд Призрака на мгновение остановился на нём, и Томми показалось, что он уловил в нём нечто более сочувственное, чем в чьих-либо других глазах сегодня.
Томми пропустил часть разговора, который шёл вокруг него, размышляя о том, что значило выражение глаз Призрака, но вернулся к разговору, когда услышал, как Отец Ворон сказал: — Он всё равно будет участвовать в этом. В конце концов, он живёт со мной.
— Часть того, что... Нет. Ни в коем гребаном случае.
— Что ж, — сказал Кент, холодно окинув его взглядом, — нам нужно что-то с вами сделать, мистер Иннит.
— Тогда бросьте меня в тюрьму! — ошеломлённо сказал Томми. Он предполагал, что именно туда его отправят, когда от него перестанут добиваться информации. — Или верните меня к Дриму!
Но Кента не тронула просьба Томми. Он сказал ему, что ни тюрьма, ни Дрим не являются выходом из ситуации. И выглядел при этом самодовольным, маленький ублюдок.
— Не смей отдавать меня обратно в другую приемную семью! — Сказал Томми, пытаясь сдержать пламя гнева, пытаясь сохранить Кошмарный образ на переднем плане, но он чувствовал, как к нему подкрадывается тот глубокий, холодный, знакомый страх, который всегда появлялся, когда Кент ставил его перед каким-нибудь новым взрослым с холодными глазами и говорил ему вести себя хорошо. — Не смей передавать известного злодея гребаной семье супергероев. — Томми знал, что Кент был жалким подобием социального работника, но неужели он был настолько бессердечным? Конечно, ответ был «да», но, чёрт возьми. — Думаешь, они будут хорошо со мной обращаться? Как с одним из своих?
"Нет", говорили глаза Кента. Нет, не так. Он ожидал, что семья героев будет относиться к нему так же, как он сам. В этом и был смысл. Естественные последствия.
Томми думал, что всё это испытание закончится в кратчайшие сроки. Через несколько дней, может быть, через неделю, его бросят в тюремную камеру, и на этом всё закончится, пока Дриму не удастся забрать его.
Очевидно, у Кента и героев были какие-то другие идеи.
— Эй, да ладно, — Призрак, похоже, пытался пошутить, но вышло неуклюже. — Мы не можем быть хуже, чем камера.
— По крайней мере, в камере я знаю, когда меня допрашивают, а когда нет, — сказал он. — По крайней мере, в камере они должны соблюдать некоторые правила.
— Это не переговоры, Томас, — сказал Кент. — Ты отказался от любого выбора в отношении своего положения, когда решил стать суперзлодеем.
— Как будто ты когда-либо давал мне выбор, — усмехнулся Томми.
Кент взглянул на него, а затем посмотрел на Отца Ворона, полностью игнорируя Томми. Они с Отцом Воронов продолжили разговор, как будто Томми был полудиким псом, которого Отец Ворон должен был взять к себе и обучить.
Томми и Призрак снова встретились взглядами, пока разговаривали, и Томми снова подумал, что увидел в нём крупицу доброты. Её было немного, но всё равно приятно было видеть это в тёмном море апатии и едва прикрытой (если вообще прикрытой) злобы, в котором Томми тонул последние 10 часов или около того.
У них с Призраком было прошлое, почти позитивное, хоть и недолгое. Томми не считал этого человека своим союзником, но, возможно, он не позволил бы обрушиться гаражу на Томми, если бы дело дошло до этого.
— Я возьму его, — сказал Отец Ворон.
— Ты пожалеешь об этом, — пообещал Томми.
— "Им действительно стоило надеть на него маску для сна гораздо раньше", — подумал Томми, забавляясь, несмотря на дискомфорт от своего нового положения лицом вниз на полу.
Потребовалось три охранника, чтобы оттащить его от Кента, и Томми не мог не гордиться этим, даже если из-за этого ему было ещё больнее. Маска для укусов неприятно давила на лицо, но когда он услышал, как Кент скулит и стонет в углу, пока кто-то из медперсонала обрабатывает нанесённые Томми раны, он понял, что всё это того стоило.
— Ты только усложняешь себе задачу, парень, — сказала та же охранница, что и раньше. Она стояла на коленях рядом с ним, крепко держа его за спину. Ему не хотелось признавать это, но без адреналина, который он испытывал, когда Кент был ублюдком, одной руки было достаточно, чтобы удержать его.
Он что-то проворчал в ответ это было лучшее, что он мог сделать в своём нынешнем состоянии.
Она раздражённо вздохнула, но Томми действительно считал, что вёл себя вполне разумно.
Томми пролежал на земле довольно долго, но, честно говоря, Томми не слишком жаловался. Он был измотан, и у него болела голова. Конечно, он предпочёл бы лежать на спине, потому что на животе его ожоги соприкасались с полом, но нищим выбирать не приходится.
Не то чтобы Томми был нищим. Он считал, что сегодня уже достаточно проявил себя в этом отношении.
— Ладно, — наконец сказал Кент спустя… какое-то время. (Томми подумал, что, возможно, ненадолго заснул, поэтому не знал, сколько прошло времени.) — Мы уже опаздываем. Поднимай его.
И о боже! Томми начал двигаться. Он почувствовал, как у него скрутило живот, когда мир накренился. Он очень надеялся, что его не стошнит в этой маске. Что, чёрт возьми, будет, если его стошнит в этой маске?
Томми немного покачнулся, когда его поставили на ноги, но затем выровнялся. Мисс Мускул немного отступила назад, и Кент снова отряхнулся, подойдя к нему.
Кент взглянул на него, задрав нос. — Пойдём, Томас, — сказал он.
— Ма-ма-ма, — передразнил Томми, если не по интонации, то по артикуляции. — Му-му-му.
Кент поджал губы. — Я искренне желаю тебе всего наилучшего в твоём новом месте, Томас.
Томми бросился на него. Он не знал, что, чёрт возьми, собирался сделать в конце этого движения, но он бросился. Его схватили сзади за талию где повреждены рёбра. — Чёрт. Ай.
— Остановитесь, — раздался позади него твёрдый голос той самой женщины-охранницы.
Он зарычал под маской от укуса, где-то между болью и яростью.
— Достаточно. — Ее тон был твердым.
Томми медленно выдохнул и заставил себя расслабиться настолько, насколько это было возможно. Она отпустила его, когда он это сделал.
— А теперь, — сказала она, — просто держись на расстоянии. Ничего не говори. И иди. — Томми догадался, что она обращается к Кенту, особенно по тому, как мужчина явно возмутился её тоном, но подчинился.
Женщина, стоявшая позади Томми, подтолкнула его, чтобы он двигался, и Томми неохотно последовал за Кентом из комнаты.
Несколько разных героев и их помощники прижались лицами к стеклянным окнам своих кабинетов, чтобы взглянуть на происходящее. Они были примерно на середине коридора, когда Томми вдруг задумался, почему он терпит этот маленький парад.
Он остановился.
Охранник позади него снова ткнул его в спину.
Томми сделал один шаг.
Она снова толкнула его локтем, чуть сильнее.
На этот раз Томми сделал пол шага.
— Последний шанс, — сказала она, и то, что она не казалась взволнованной в присутствии Томми, на самом деле пугало.
— Ммммм, — ответил Томми.
— Прекрасно, — просто сказала она.
Внезапно чьи-то руки схватили за место где были повреждены рёбра, и он оторвался от земли.
Он немного смутился из-за удивлённого — М-м-м?!, — которое вырвалось из-под маски, но она не отступила. Она просто продолжала идти вперёд, держа Томми на вытянутых руках.
Через несколько мгновений Томми обмяк в её руках, недовольный. То, что его несли таким образом, немного повредило его рёбра и сильно задело его гордость, но, честно говоря, это был не самый худший способ нести его, учитывая все его травмы. К тому же он избавился от боли в лодыжке, которая, казалось, горела огнём, так что это было беспроигрышное решение.
Конечно, это, вероятно, было бы единственным беспроигрышным вариантом для Томми, если бы они решили куда-то отправиться.
Томми с трудом понимал, что он чувствует, когда увидел Отца Ворона, ожидающего его на парковке. Он решил назвать эту эмоцию ненавистью ради собственного здравомыслия.
Боже, если бы Кент представил его Отцу Ворону как приёмного ребёнка пару лет назад, да даже если бы он сделал это сейчас, без раскрытия личности Кошмара, Томми, наверное, был бы в восторге. Конечно, в конце концов этот человек, скорее всего, показал бы себя придурком (все так делали), но Томми, будучи дураком, питал бы надежды.
Этот факт заставил его ненавидеть сложившуюся ситуацию ещё больше. Это было похоже на предательство, хотя Томми не имел права так себя чувствовать.
Кент передал папку с делом Томми, насмехаясь над тем, что он делал каждый раз, когда передавал его какому-нибудь подонку. Единственной реальной разницей на этот раз были наручники и маска. Кент, трус, вернулся в здание после того, как передал Томми.
Томми удивился, когда Отец Ворон приказал Мисс Мускул снять с него наручники, но, с другой стороны, он должен был знать, что Томми не в том состоянии, чтобы сражаться с ним. Томми и Призрак однажды сыграли вничью в довольно паршивую ночь. Сегодняшний день был в 5000 раз паршивее. Отец Ворон уничтожил бы его в мгновение ока.
И Томми… пришлось пойти с ним домой. Ура.
Томми очень неохотно сел в машину, но был остановлен, когда Отец Ворон настоял на том, чтобы он пристегнулся «для безопасности». Томми не мог понять, было ли это из-за того, что Отец Ворон был законопослушным придурком, или из-за того, что он получил подробный отчёт о травмах Томми.
В любом случае, ремень безопасности отстегнулся, как только герой отвернулся.
Томми ожидал, что неловкое молчание в машине продлится всю дорогу до места назначения, но как только они выехали с парковки, Призраку пришлось повернуться к нему с лёгкой улыбкой на лице.
— Я Уилбур, — сказал он с такой теплотой, что немного растопил лёд, который Томми изо всех сил старался накопить вокруг своего сердца после первой встречи с Отцом Вороном.
Это было опасно.
Потому что, хотя Уилбур и был готов в мелочах противостоять Отцу Ворону, например, насмехаясь над его выбором радиостанции и называя Томми его имя без разрешения (Фил: Томми решил, что ему это не нравится), он также быстро понял, что Отец Ворон он предан.
На самом деле Томми не потребовалось много времени, чтобы понять, в какую ситуацию он только что попал. Уилбур жил с Отцом Вороном, и брат Уилбура тоже жил с ними, а это означало, что они жили вместе не только во время дежурства суперзлодеев. Учитывая их возраст и непринуждённое общение, Томми быстро предположил, что они были если не биологическими/юридическими, то родственными. Это ухудшало шансы Томми вбить между ними клин.
Боже, он надеялся, что этот парень Техно не был Деймосом. Если бы они подъехали к новой тюрьме Томми, а Деймос сидел бы на диване, Томми бы просто упал и умер от стресса.
В конце концов они подъехали к неприметному жилому району, и Отец Ворон загнал машину в гараж.
— Ты отстегнул ремень во время поездки? — спросил герой, как только открыл дверь, чтобы выпустить Томми.
— Только один раз мы остановились, — солгал Томми. Он не думал, что Отец Ворон купится на это.
— Просто, — процедил герой. — выходи из машины.
Страх расцвёл в животе Томми, как ядовитые бабочки, которые пытались выбраться наружу через его горло. Отец Ворон был не очень высоким, но это не имело значения, когда Томми сидел, загнанный в угол, и прекрасно понимал, что не сможет дать отпор.
Он проглотил ком в горле и заставил себя встать, выпрямившись во весь рост и расправив плечи, даже если это причиняло боль. Отец Ворон даже не отреагировал на его угрозу.
Возможно, для него это даже не было таковым.
В гараже была дверь, которая вела прямо на кухню. Идеально, если вы приводите домой заложника и не хотите, чтобы вас видели соседи.
— Мы дома, — сказал Отец Ворон, и если Томми ещё не понимал, как сильно герой его презирает, то контраст между его тоном, когда он обращался к Томми, и тоном, которым он говорил с остальными, был очевиден.
Томми посмотрел мимо крылатого героя в то, что, по-видимому, было гостиной. Человек, к которому обращался Отец Ворон, был мужчиной, вероятно, примерно того же возраста, что и Уилбур, хотя было трудно сказать наверняка, потому что большая часть его лица была прижата к дивану. У него были длинные и взъерошенные волосы, окрашенные в розовый цвет, как у Деймоса, но далеко не такие аккуратные и опрятные, как у героя. На нём были очки в толстой оправе, и, казалось, его не беспокоило, что он вдавливает их в диван. Его ноги были запутаны в розовом пушистом одеяле с сердечками, а рядом с ним стояла чашка из Старбакса.
Ух ты.
Призрак был крутым братом?
— Ты принёс головную боль с собой, — сухо сказал сидящий на диване ботаник, предположительно Техно.
— Эй! — воскликнул Томми, удивлённый внезапной атакой. — Сучка! Да пошел ты! Кто ты такой, чёрт возьми? Ублюдок.
Техно покосился на Томми из-под очков. — Ты не думал о ксанаксе?
Томми понятия не имел, что это значит, но по саркастичному тону догадался, что это не комплимент.
— Я не знаю, что это за хрень, — сказал Томми. — Но пошёл ты.
— ... или сделать укол от бешенства.
— Да пошёл ты, придурок. Я тебе ничего не сделал, а ты стоишь здесь! Из всех людей на свете…
Но как раз в тот момент, когда Томми собирался выплеснуть всё своё раздражение на (в основном) невинную вечеринку, из-за спины Техно высунулась голова.
— "Собака", — пронеслось у него в голове, и это было так, так глупо по-детски. Томми совершенно забыл, что его только что затащили в дом супергероя, а потом несправедливо оскорбили перед лицом такого очаровательного щенка.
— Это Флоф, — сказал голос, и, о, какое милое имя. — Хочешь его погладить?
И Томми, конечно, так и сделал.
За исключением.
В последний раз, когда он прикасался к собаке, он был… он был.
Он загнал эти мысли в маленькую коробочку в своей голове, стерев с лица все эмоции, пока их не заметили.
Судя по всему, Томми не успел вовремя взять себя в руки, потому что Техно, похоже, что-то заметил. — Ты можешь его погладить. Правда, — сказал Техно, казалось, смутившись, почти шокированный.
Томми только покачал головой и отвернулся.
Он был благодарен Отцу Ворону за то, что тот вмешался и сказал Техно "нет".
— Думаю, мне стоит показать Томми, где он будет жить, — сказал герой Техно и Уилбуру.
Томми не мог не удивиться тому, что он остановился в комнате наверху. Это больше походило на сырой подвал. Хотя, если честно, наверху было ненамного лучше.
Он смотрел, как Отец Ворон поднимается по лестнице впереди него. Томми остановился внизу.
Какая-то его часть, та, что была ещё ребёнком, сжимающим в руках мерч рюкзак Отца Ворона, подумала, что, может быть, это ошибка и мужчина не подумал как следует. Но когда Отец Ворон повернулся, чтобы посмотреть на него с верхней ступеньки, и увидел, что Томми стоит внизу, взгляд мужчины стал жёстким. Он приподнял бровь, не отводя взгляда.
Ладно, так вот в какую игру они играли, да?
Прекрасно.
Томми постарался придать своему лицу нейтральное выражение. После того, как он немного посидел в машине, у него сильнее заныли бока и рёбра, а ожоги под одеждой причиняли постоянную острую боль.
Он сделал первый шаг и почувствовал, как что-то хрустнуло в его лодыжке. На мгновение его зрение заволокла тьма, сузившаяся до одной точки глаза Отца Ворона.
Он сделал еще один шаг.
Он сказал себе, что бывало и похуже, и, вероятно, это было правдой. Может быть. Но, по крайней мере, у Дрима был одноэтажный дом.
Желание исцелиться терзало его, запертое за наручником, и только усиливало общий дискомфорт Томми. Несмотря на все свои тренировки, он не знал, смог бы он удержаться от исцеления, если бы не наручник, плотно обхвативший его запястье.
Он знал, что, вероятно, с каждым шагом по лестнице он причиняет себе всё больший вред, но изо всех сил старался не обращать на это внимания.
Вообще-то, нет, поправился он. Он не причинял себе ещё больше вреда. Это делал Отец Ворон.
Это было всего 12 шагов, но Томми чувствовал, как его сердце готово выпрыгнуть из груди от напряжения, и изо всех сил старался не дышать глубоко. Он не мог показать свою слабость.
— Пошёл ты, — процедил Томми сквозь зубы, когда ему удалось подняться по лестнице.
Глаза Отца Ворона скользнули по нему без всякого сочувствия.
— Твоя комната прямо здесь, — голос героя доносился до Томми сквозь звон в ушах. Он указал на дверь, и Томми подумал, что это, наверное, шкаф. — Ванная комната в конце справа, — продолжал объяснять Отец Ворон. — Две другие двери это комнаты Техно и Уилбура. Если тебе что-то понадобится, постучи в их двери или спустись в мою комнату.
Томми усмехнулся. — Да, я уверен, что они бы помогли мне.
— Что ты сказал? — Резко спросил Отец-Ворон.
— Я сказал, — процедил Томми сквозь стиснутые зубы, глядя ему в глаза. — Я обязательно спрошу их, нужна ли мне помощь, чтобы спуститься по этой чёртовой лестнице.
Отец Ворон изучал его полсекунды. — Никто не собирается сбрасывать тебя с лестницы, Томми. — И твёрдая убеждённость в его голосе разожгла в груди Томми ярость сильнее, чем ожоги на бёдрах. О, ему не нравилась эта игра.
— Конечно, ведь вы милые и добрые супергерои, которые не собираются причинять мне вред.
— Мы этого не сделаем.
Томми чертовски ненавидел его.
— Убирайся.
Отец Ворон ещё немного посмотрел на него, а затем отвернулся. Он передал рюкзак, который нёс, Томми, и тот, нахмурившись, выхватил его у него.
— Ужин в 6, — сказал Отец Ворон, наблюдая, как Томми открывает дверь и заглядывает внутрь. Хм, это была настоящая спальня, вероятно, гостевая. — Я зайду за тобой. Тебе что-нибудь нужно сейчас?
— Можно мне пароль от Wi-Fi? — спросил Томми, думая о планшете в рюкзаке, который он держал в руках. Они никак не могли заблокировать на нём Дискорд, но он должен был попытаться.
Когда он посмотрел на Отца Ворона, тот лишь насмешливо приподнял бровь.
— Да, — пробормотал Томми, — Пошёл на хрен. — Он с удовлетворением захлопнул дверь спальни.
Когда дверь захлопнулась, Томми наконец-то остался один, впервые с тех пор, как Тартар загнал его в угол. Ему хватило ума не рухнуть на пол, и вместо этого он заставил себя пройти несколько шагов вглубь комнаты. Он бросил рюкзак и рухнул на кровать.
Он дышал через нос, пока боль не охватила его целиком. Его тело кричало и вопило, становясь ещё злее, когда он лёг.
Кровать была на удивление удобной, и на ней лежало больше подушек, чем нужно было кому-либо. Ему удалось сесть и подложить одну из подушек под раненую ногу. Вторую он положил себе на лицо.
Он давно научился никогда не плакать на глазах у других. Он также научился, когда никого не было рядом, делать так, чтобы никто не слышал.
На следующее утро Отец Ворон разбудил его ровно в 6 утра, как и положено этому чёртовому ублюдку.
— Да пошёл ты, — вырвалось у Томми ещё до того, как он окончательно проснулся. Он сонно посмотрел на часы, чтобы узнать время. (Он заметил, что успел вздремнуть всего час.) — Придурок, — простонал Томми.
Накануне вечером Томми в буквальном смысле стащили (спустили) вниз на ужин, и в итоге он немного поспал на их диване, но после того, как Отец Ворон заставил его подняться по лестнице, чтобы лечь спать, он почти не отдыхал.
Время от времени он ненадолго засыпал, но потом во сне переворачивался и просыпался на час или около того.
— Занятия в школе начинаются только в 7:30 утра, — попытался возразить Томми.
— Лично, — сказал Отец Ворон. — Твоя первая онлайн-регистрация в 7:00 утра, и тебе нужно время, чтобы одеться и поесть.
Томми задумался на полсекунды, прежде чем накрыть лицо подушкой. — К чёрту всё это дерьмо, нет, не хочу.
— Томми. — В голосе Отца Ворона прозвучала предупреждающая нотка, от которой Томми на секунду замер. Он прижал подушку к груди и лишь потом ответил.
— Соси, герой курятник.
Последовала пауза. — У тебя занятия в школе. — Тон героя был сдержанным.
— Ты, блядь, уже это говорил.
— Ты будешь заниматься уроками.
Томми закрыл глаза и крепче прижал подушку к груди. Его рёбра протестовали.
— Тебе повезёт, если я не приду на твои похороны к концу недели, старик, — прорычал Томми в ответ.
— Ты что, только что угрожал убить меня в моем собственном доме? — Спросил Отец Ворон. Боже, как бы Томми хотелось, чтобы его голос звучал хоть немного испуганно. Томми даже показалось бы, что он сердится. Вместо этого его голос звучал раздраженно. По крайней мере, если бы он был зол, Томми понял бы, что достал его. У Томми был бы некоторый контроль. Герой, просто слегка раздраженный им, подчеркивал, насколько, как они оба знали, он бессилен в этой ситуации.
Томми не ответил, и Кроуфэзер ударил кулаком в дверь. — Томми.
Томми съежился.
— Отвали, — сказал он, натягивая простыню на голову. Только после этого он понял, что прячется под одеялом, как испуганный ребёнок, прячущийся от монстра под кроватью. Его щёки горели, хотя его никто не видел.
Отец Ворон не «отвалил». Спор продолжался за дверью.
Боже, Томми так устал.
В конце концов Отцу Ворону надоел этот спор. — Если ты не выйдешь из этой комнаты, я возьму ключ, войду туда и сам тебя выведу.
Томми скрипнул зубами, но понял, что угроза серьёзная. — Чёрт с тобой, — наконец согласился он. — Дай мне время одеться.
— Я встречу тебя внизу, — и Томми ненавидел самодовольство в голосе этого человека. — Если ты не спустишься через пять минут, я поднимусь сам.
Пять минут на то, чтобы одеться и спуститься вниз в его состоянии. Должно быть, он шутит.
Но по его тону было ясно, что это не так. Совсем не так.
— Сучка, — сплюнул Томми. Он заставил себя сесть, и его тело тут же запротестовало. Ему не хотелось вставать.
В уголках его глаз выступили слёзы разочарования, но он подавил желание дать им волю.
Он встанет, у него не было выбора.
Он спал в одежде, в которой был накануне, но знал, что Отец Ворон не потерпит, если он не переоденется, поэтому изо всех сил старался положить рюкзак на кровать, не навредив себе ещё больше (в основном ему это не удавалось).
Он разделся так быстро, как только мог, опираясь на кровать, когда это было возможно. Часть повязки, которую он наложил на ожог, очевидно, соскользнула, и часть раны прилипла к внутренней стороне джинсов. Кусочек кожи оторвался вместе с тканью.
Когда джинсы наконец были сняты, он тяжело прислонился к кровати, почувствовав головокружение.
У него не было ничего, чем можно было бы перевязать раны, поэтому он как можно лучше перевязал ожог и надел новые штаны, самые свободные из тех, что ему выдали.
Толстовку и футболку было снять легче, но ненамного. Он был рад, что кто-то положил ему толстовку на молнии, потому что не знал, смог бы он надеть что-то другое.
К тому времени, как он спустился по лестнице, он чувствовал себя полумёртвым, но он был внизу, как и просили. Он не обратил внимания на Уилбура, Техно и Отца Ворона на кухне и рухнул на их диван.
— Ты собираешься зайти сюда и позавтракать? — спросил герой, когда Томми промедлил.
И, чёрт возьми, он действительно хотел есть, но его тело гудело от боли, и он помнил, какой пыткой было сидеть на их жёстких стульях прошлой ночью. Сейчас он не мог этого сделать.
— Нет, — сказал Томми.
На кухне о чём-то перешёптывались, возможно, о нём, а может, и нет, но, к счастью, никто не пытался заставить его сесть за стол.
В конце концов, семья из трёх человек закончила завтракать, и Томми услышал звон тарелок, когда Техно мыл посуду, а остальные двое несколько минут разговаривали за кофе.
Уилбур заглянул в гостиную, чтобы попрощаться с Томми перед тем, как они с Техно отправились на работу. Томми ответил ворчанием, но втайне оценил этот жест.
Он на самом деле не хотел, чтобы Уилбур (или даже Техно, если уж на то пошло) уходил, и нахмурился, услышав, как за ними закрылась дверь. Конечно, они не помогли бы ему и не стали бы помогать, но в его пустом желудке всё равно заурчало, когда он понял, что остался наедине с героем.
Он услышал движение на кухне, тихий стук, когда Отец Ворон что-то положил в раковину. Затем послышались мучительно медленные шаги, волоски на затылке Томми встали дыбом от предвкушения.
Их взгляды встретились, когда Отец Ворон, наконец, вошел в гостиную.
— Время уроков, — просто сказал он. Должно быть, его взгляд упал на планшет, который Томми прижимал к груди, потому что он кивнул на него. — Можно посмотреть? — Если он и собирался заставить Томми подняться и спуститься по лестнице, что Томми только что предотвратил, то не подал виду.
Томми ненавидел эти интеллектуальные игры.
Неужели герои действительно заставляли его ходить в школу, мучая его? Судя по объяснению Отца Ворона, что учителя дали ему кучу заданий онлайн и что он будет проверять, выполняет ли их Томми, ответ был очевиден.
И они говорили, что злодеи - это зло.
К счастью, школа никогда не была настолько ужасной для Томми, по крайней мере, в том, что касалось учёбы. (Учителя обычно его ненавидели, а другие дети были разными.) Если бы герой не заставлял его вставать в 6 утра и если бы он мог найти удобное положение для работы, ему бы, возможно, понравилась онлайн-школа.
Тем не менее, он изо всех сил изображал недовольство, вздыхая и охая, чтобы Отец Ворон думал, что ему это на 100% не нравится. Он хотел, чтобы герой думал, что его маленькие психологические игры работают.
Кстати, об играх разума.
— Почему бы тебе не сесть за стол и не заняться своей работой? — почти небрежно спросил Отец Ворон, когда Томми немного поработал на диване.
О, да пошёл он к чёрту. Вопрос прозвучал довольно невинно, но по сути он просто сказал: "Эй, приятель, хочешь помучиться ради моего развлечения?"
— Соси, — выплюнул Томми.
— Томми, — вздохнул Отец Ворон, и это прозвучало так, будто усталый родитель вздыхает, когда его непутёвый ребёнок в пятый раз за неделю рисует Пикассо из пюре для детского питания.
Да пошёл он к чёрту. Томми не собирался играть в эту игру. Если герой хотел, чтобы он сидел на стуле и мучился, решая математические задачи, ему пришлось бы физически заставить Томми сесть и привязать его.
— Чёрт, тащи меня туда, — бросил вызов Томми, глядя ему прямо в глаза. Глаза Отца Ворона злобно сверкнули, но Томми не отвёл взгляд. Он хотел дать понять, что Томми не позволит так с собой обращаться. Если он хочет, чтобы Томми сидел за этим столом, ему придётся испачкать руки не только через посредника.
Подумав, что его сообщение было воспринято должным образом, Томми вернулся к своей работе.
— Это было простое предложение, — тон Отца Ворона был мягким и ровным, и Томми подумал, что, возможно, победил. Совсем чуть-чуть. — Не нужно так враждебно на это реагировать.
Может быть, и нет.
— Я бы переломал тебе все кости, — сказал Томми, окутывая себя аурой Кошмара, словно плащом, — если бы у меня были мои силы прямо сейчас.
— Этого достаточно. Ты не смеешь угрожать людям в этом доме, — сказал Отец Ворон, явно разозлённый. Хорошо.
— Или что, мистер Милый и Добрый Супергерой? Собираешься меня ударить? — насмехался Томми. Он уже отказывался это делать всего несколько минут назад, больше заинтересованный в продолжении своей безумной игры. Даже если бы он решил сорваться и наброситься на Томми прямо сейчас, это всё равно было бы победой. Томми сделал паузу, наблюдая за ним. Он всё ещё выглядел злым, но не похоже было, что он собирается нападать. Томми насмехался над трусом. — Я не играю в игры.
К огромному удовольствию Томми, Отец Ворон сдался и позволил Томми немного поработать в тишине. Томми намеренно работал гораздо медленнее, чем обычно, просто чтобы посмотреть, что скажет герой, когда проверит, что сделал Томми.
Судя по тому, что он, казалось, был вполне доволен тем, что Томми сделал за первый час, его оценка академических способностей Томми была явно заниженной.
Через несколько часов Томми почувствовал себя лучше (ну, настолько лучше, насколько это было возможно в данных обстоятельствах). Сегодня он выигрывал в этой маленькой дурацкой игре. К чёрту старшего.
Выполнение минимального объёма школьных заданий также дало Томми время подумать. Он честно не знал, сможет ли выжить в этом доме. У него даже не было антибиотиков или чистых бинтов. Он задавался вопросом, не хотят ли герои убить его, и всё это было просто приятным, долгим, мучительным наказанием.
Если бы это было так, Томми пришлось бы отказаться. Но он не мог сделать это самостоятельно. Ему нужна была помощь извне. В частности, ему нужно было связаться с Таббо и/или Ранбу.
Он взглянул на Отца Ворона, пока тот смотрел в сторону.
Герой был... стар.
Хм.
Помня об этом, Томми начал чередовать выполнение реальных заданий с написанием нескольких текстовых документов. В конце концов, они с Таббо не просто так назвали свою группу в Дискорд «Исторический проект».
У него было несколько старых исторических документов, сохранённых на планшете, а также презентация в PowerPoint. Он прокрутил каждую из них до конца и начал печатать часть объяснения того, что случилось с Томми, где, по его мнению, он находился во время поездки на машине и что ему было нужно. Затем он сделал весь текст в нижней части белым. Он старался, чтобы количество слов не увеличивалось, при необходимости перенося одно-два предложения в другой старый документ.
Он не мог не улыбнуться победоносной улыбкой, когда всё получилось идеально.
О, Томми выигрывал эту игру.
Конечно, именно тогда наступило время обеда.
— Обед готов на кухне, — сказал Отец Ворон, небрежно прислонившись к дверному проёму и внимательно наблюдая за ним.
— ...Я хочу поесть здесь, — сказал Томми.
Отец Ворон приподнял бровь, и Томми почувствовал, как у него засосало под ложечкой. — Нет.
— Да.
— Ты не будешь есть на моём диване, — бесстрастно сказал герой. — Если хочешь есть, ешь за кухонным столом.
Он больше ничего не сказал. Он просто повернулся, чтобы пойти на кухню.
Черт.
Томми выиграл битву, но не выиграл войну. Он умирал от голода, потому что не позавтракал, и точно знал, что это не разовая просьба. Он будет есть за столом или вообще не будет есть.
Он так сильно ненавидел Отца Ворона.
Тот уже небрежно жевал свой сэндвич, когда Томми вошёл на кухню.
Томми стиснул зубы, но неохотно сел на стул напротив Отца Ворона. Из-за того, что стул заставлял его ноги и низ живота соприкасаться, боль усилилась, а жёсткая спинка ударяла по синякам, когда он на неё опирался. Но если бы он попытался сесть прямо, то, скорее всего, его вырвало бы ребрышками.
Отец Ворон с жестоким интересом наблюдал, как Томми откусывает первый кусочек приготовленного им сэндвича. Томми содрогнулся.
— Как идёт выполнение домашнего задания? — То, как небрежно он это сказал, ещё больше разозлило Томми.
Он не ответил. Вместо этого он решил, что единственное, что ему остаётся, это быстро поесть, чтобы как можно скорее покончить с этим мучением. Он запихнул еду в рот, совершенно не заботясь о манерах за столом, если он и вызывал отвращение у Отца Ворона, то это было лишь бонусом.
— Притормози, — приказал герой, и Томми увидел, как краснеет. Он уже заставил его сесть здесь, а теперь хотел, чтобы Томми притормозил и страдал подольше. К чёрту это. Остальная еда того не стоила.
Он столкнул тарелку со стола, и она с приятным звуком разбилась. Клубника весело покатилась по полу.
— Для этого не было никаких причин! — сказал герой, на мгновение поддавшись гневу. — "Да!" — подумал Томми.
Это была победа.
Ему казалось неправильным оставлять мужчину за спиной, но именно это Томми и сделал, покинув стол и кухню, чтобы вернуться в гостиную.
Отец Ворон не сразу последовал за ним, так что казалось, что они зашли в тупик.
Не зная, чем ещё заняться, Томми открыл учебник по английскому. Он слышал, как Отец Ворон немного побродил по кухне, и изо всех сил старался не обращать внимания на неприятное чувство, что кто-то, желающий ему зла, находится поблизости, но вне поля его зрения.
В конце концов герой вернулся в гостиную и начал работать за своим компьютером.
Томми не знал, сколько ему ждать. Он только что разозлил этого человека, но, по крайней мере, тот остыл и мог заняться своей работой. Томми решил порыбачить.
— Ты знаешь, что такое Дискорд, старик? — спросил Томми.
— Кажется, я где-то слышал об этом. А что?
Томми внимательно посмотрел на него. — Это приложение для обмена файлами.
По его лицу нельзя было понять, что он знает, что Томми приукрашивает правду. — ...Хорошо?
— Мне нужно твое разрешение, чтобы перекинуть файлы в нем.
— Мне сказали, что у тебя есть доступ ко всем нужным вам сайтам. — В его тоне было немного подозрительности, но он не стал сразу же отчитывать Томми за то, что тот делал. Старик не знал, что такое Дискорд. Томми мог провернуть это.
— Да, ну, — сказал Томми, изображая безразличие. — Мне технически это не нужно для моих собственных дел, но я занимался групповым проектом по истории до всей этой ерунды. Он должен быть готов на следующей неделе, и я хотел отправить моим друзьям все имеющиеся у меня файлы, чтобы они не облажались. — В конце он пожал плечами, как будто это не имело для него значения.
Отец Ворон несколько мгновений обдумывал его слова, прежде чем, похоже, решил, что ложь Томми правдоподобна. — Хорошо, но я буду наблюдать за тобой, пока ты им пользуешься.
Это, конечно, было то, к чему Томми готовился всё утро. — Конечно, как скажешь, — сказал он, закатывая глаза, как будто его раздражало недоверие к такой глупости.
Отец Ворон вышел в другую комнату с планшетом Томми, и Томми с замиранием сердца ждал, что он сделает: действительно ли воспользуется им или сначала погуглит.
Он вернулся и передал планшет Томми с уже открытым Дискордом. Томми ввёл знакомое имя пользователя и пароль (слава богу, Таббо заставил его избавиться от никнейма @Wifehaver много лет назад), и вот он, их Дискорд канал. Ни Таббо, ни Ранбу не было в сети, так как был учебный день, но они, вероятно, проверят его, когда смогут, учитывая, что они видели новости и знали, что с ним что-то случилось.
Он увидел много сообщений в чате «Идеи» (который они использовали вместо общего чата для общения) и держался от него подальше. Вместо этого он начал загружать отредактированные файлы в «Файлы проекта», а Отец Ворон всё это время внимательно наблюдал за ним.
Затем он быстро напечатал сообщение в общем чате, указав на файлы, и вышел из системы, прежде чем Отец Ворон успел заставить его показать что-то ещё.
— Доволен? — Спросил Томми, взглянув на него.
Он утвердительно хмыкнул и, к удивлению Томми, не сразу взял планшет, чтобы снова заблокировать Дискорд. — Что ещё тебе надо сделать?
Подождите, он действительно был?… он действительно не собирался повторно блокировать Дискорд? Неужели он не понимал, что только потому, что Томми вышел из чего-то, не означает, что он никогда не сможет войти в систему снова?
Гребаный счет.
Он с радостью позволил Отцу Ворону просмотреть выполненные им задания. Казалось, он был доволен и снова оставил Томми в покое.
Томми изо всех сил старался не ухмыляться, когда через несколько минут снова вошёл в Дискорд.
Он внутренне поморщился, увидев все эти безумные сообщения в чате «Идеи», и решил не читать их, чтобы не сойти с ума. Вместо этого он отправил свои собственные сообщения.
— Оказывается, Герой член № 1 недостаточно умён, чтобы снова заблокировать Дискорд, так что…
— [Я жив. Все еще прочитайте то, что есть в документах.]
Затем он вернулся к своим школьным делам, чтобы не выделяться. Он закрыл Дискорд на случай, если Отец Ворон снова решит проверить его успехи, но снова открыл его после выполнения задания.
Он не смог сдержать улыбку, когда прочитал сообщение от Таббо.
— [Томми, какого чёрта! Где ты был? Придурок!]
Между временем отправки этого сообщения и следующего был 5-минутный промежуток. Томми предположил, что он прочитал файлы.
— [В дерьме чувак.]
Томми взглянул на Отца Ворона, который, казалось, был поглощен собственным дерьмом.
— [Герои решили, что я должен обучаться в онлайн-школе.
—[Гребаные придурки],
последовал мгновенный ответ.
— [Шутит над ними. Теперь у меня Дискорд.]
— [правда]
Но Таббо все еще печатал.
— [Я принесу тебе кое-что после школы. Я напишу тебе, хорошо?]
— [Ладно. Пойду притворюсь, что делаю уроки. Придурок проверяет каждый час, чтобы убедиться, что я работаю.]
Тогда Томми закрыл Дискорд.
Ровно в 14:50 Отец Ворон в последний раз взял его планшет, чтобы проверить, что он сделал за день. Он вернул планшет сыну. — Ладно, на сегодня с учёбой покончено.
— Я буду наверху, — немедленно сообщил ему Томми, садясь.
— Техно и Уил должны вернуться домой около половины шестого, — сказал Отец Ворон, глядя в спину уходящему Томми. — После этого мы закажем пиццу.
— Как скажешь, — ответил Томми, слишком занятый мысленной подготовкой к подъёму по ступенькам, чтобы отвечать.
Подняться по ступенькам было не намного легче, чем накануне вечером, но, по крайней мере, Отец Ворон не наблюдал за ним. Ему удалось подняться по ступенькам и добраться до кровати, на которой он не смог уснуть прошлой ночью.
Он снова открыл Дискорд. Ранбу наконец-то появился в сети, когда закончились занятия в школе, и отправил несколько сообщений с облегчением, что Томми в порядке. Судя по всему, он уже собирался забрать Таббо и отправиться в ближайший CVS. Он попросил рассказать подробнее о том, какие именно травмы получил Томми, и Томми описал их как можно лучше.
Томми доверял Ранбу и знал, что тот сделает всё возможное, чтобы достать ему то, что нужно.
— [Я собираюсь отключить звук в Дискорде и вздремнуть, потому что не спал прошлой ночью. Пиши, если я тебе понадоблюсь.]
Написал Томми. Затем он засунул планшет в щель между кроватью и стеной и лёг на кровать.
Он так устал, что ему действительно удалось заснуть, хотя это был не самый спокойный сон. Он понял, что в этом доме он слишком параноидален, и просыпался всякий раз, когда слышал, как Отец Ворон шумит внизу. Конечно, каждый раз, когда он так делал, он ударялся о стену или тёр ожоги.
Таббо и Ранбу потребовалось около часа, чтобы найти то, что им было нужно. Он уже проснулся, когда услышал сигнал Дискорда.
— [Я почти уверен, что мы нашли твой дом. Кто должен быть там я или Ранбу?]
— [Не знаю, есть ли у них щит или что-то в этом роде. Наверное, это должен быть ты,]
Ответил Томми.
Таббо в ответ поднял большой палец.
— [В какой комнате?]
Томми потянулся к ночному столику и трижды включил и выключил лампу.
— [Увидел].
Томми закрыл глаза, но не переставал прислушиваться. Он услышал тихое жужжание, которое становилось всё ближе и ближе, и открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Таббо появляется из ниоткуда, но Томми знал, что произошло на самом деле. Он превратился в пчелу снаружи, нашёл маленькую щель, чтобы проникнуть внутрь, и превратился обратно.
— Привет, — тихо сказал Томми.
— Привет, Томми, — сказал Таббо, но не стал тратить время на приветствие и сразу снял рюкзак со спины. Таббо не изменился с тех пор как тот Кент отправил с Отцом Вороном.
— Вот, — сказал он, вкладывая в руку Томми четыре таблетки и бутылку с водой.
Томми мгновенно проглотил таблетки, не уверенный и безразличный к тому, что это такое.
“Мы начинаем сверху или снизу?” Спросил Таббо.
“ У тебя есть крем от ожогов?
“Ага”.
“ Тогда снизу.
Томми не особо нравилось, что Таббо пришлось помогать ему снимать джинсы, но он знал, что нужно сделать это быстро. Они не могли рисковать и попасться.
Это также означало, что у них не было времени, чтобы обезболивающие подействовали. Томми сдерживался, чтобы не шипеть от боли, пока Таббо втирал в раны какой-то дезинфицирующий крем от ожогов.
— Тебе повезло, что он ещё не заражён, — сказал Таббо.
— Дрим дал мне несколько таблеток антибиотиков, и это было не так давно.
— Как мило с его стороны, — пробормотал Таббо, не отрываясь от работы. Таббо, вероятно, раньше не видел таких сильных ожогов, но он довольно хорошо справлялся с ожогами, учитывая аллергию Ранбу.
Он обернул ожоги стерильной марлей, а затем перевязал лодыжку Томми.
Честно говоря, с верхней частью тела Томми ничего нельзя было сделать, кроме как зашить несколько порезов. Конечно, он мог проткнуть лёгкое сломанным ребром, если неправильно повернётся, но с этим ничего нельзя было поделать.
Когда он закончил, Таббо сел на край кровати и осторожно коснулся рукой того единственного места на руке Томми, которое не было в синяках.
Томми позволил себе это на несколько мгновений, а затем сказал: «Иди. Для меня будет лучше, если у тебя будет возможность сделать это снова».
Таббо кивнул. — По крайней мере, постарайся не быть таким уж придурком, чтобы не злить их.
— Я не дурак, — сказал Томми, ничего не обещая, и Таббо соскользнул с кровати. Он взял рюкзак, который Кент дал Томми, а тот, с медикаментами, оставил на полу.
“ Спорный вопрос, ” сказал Таббо, надевая рюкзак.
Затем он стал уменьшаться, и рюкзак уменьшался вместе с ним.
Томми начал чувствовать, как действует лекарство. Или это был просто эффект плацебо.
Фил сказал, что Техно и Уилбур вернутся домой в 5:30, поэтому Томми поставил будильник на 5:15, а потом снова откинулся на подушки и заснул.
Томми решил, что с обезболивающими подниматься по лестнице стало не так тяжело. Всё равно было хреново, потому что лодыжка грозила подвести его, но, по крайней мере, боль была приглушённой. Всё было приглушённым.
Томми стоило титанических усилий встать с постели после дневного сна, но он справился и спустился по лестнице.
Уилбур и Техно уже были дома, но было ясно, что они только что пришли, потому что Уилбур всё ещё держал в руках своё пальто, а Техно был в обуви. Они разговаривали с Отцом Вороном о… чём-то. Томми не мог заставить себя прислушаться к теме разговора.
Техно сел в кресло, и его собака забралась к нему на колени, но Отец Ворон и Уилбур всё ещё стояли наполовину в кухне, наполовину в гостиной. Томми не обратил на них внимания и сел на диван.
По-видимому, присутствие Томми в поле зрения было приглашением к общению, потому что Уилбур почти сразу же сел рядом с Томми.
Или Томми моргнул и случайно вздремнул, сам того не осознавая.
Томми настороженно посмотрел на Уилбура, но тот лишь добродушно улыбнулся ему.
— Ну, как прошёл твой день? — спросил он, и Томми, честно говоря, не почувствовал в его тоне ничего насмешливого или неискреннего, но это всё равно был тупой чёртов вопрос.
— Отвратительно, — честно ответил он.
— Да, школа иногда отстой.
Из-за недостатка сна (даже после дневного сна) и лекарств в его организме Томми был слишком уставшим, чтобы должным образом отреагировать на происходящее.
— М-м-м, — промычал он, чтобы его не обвинили в игнорировании.
— Я всегда ненавидел математику. Не особо возражал против истории.
— ... Угу.
— А как насчет тебя?
Черт, это был прямой вопрос.
— Я хорошо разбираюсь в математике, — устало сказал Томми, а затем почувствовал необходимость добавить (учитывая его текущую успеваемость по этому предмету), — когда у меня есть на это время.
— О чем ты сейчас узнаешь?
На самом деле Томми не знал, что сейчас проходят на уроке, потому что он, наверное, отставал примерно на месяц, поэтому ответил на тему, над которой работал в тот день. — Тригонометрические тождества, — сказал он, — и всякое такое.
Ему казалось, что он немного парит в воздухе, а голос Уилбура доносился словно из другой комнаты, а не с другой стороны дивана. — Фу. Я их ненавидел.
— М-м-м. — Он задумался, не заметят ли они, что он засыпает, если он наклонится в их сторону с поднятым капюшоном.
— Что, черт возьми, вообще такое косинус?
— Ммм, соотношение. Окружность. Угол.
— Я даже не знаю, что это значит.
— Какую часть? — Спросил Томми.
— И какая разница, — продолжил Уилбур, не отвечая, — если я могу нарисовать треугольник в круге?
— Потому что, — Томми попытался подумать и сдался. — Не знаю.
— Именно. — К счастью, затем он пустился в долгие разглагольствования о своём бывшем учителе математики, и Томми оставалось только тупо смотреть в пол и издавать невнятные звуки в знак согласия.
Из-за наркотиков было трудно общаться. Почему люди принимали наркотики на вечеринках? Должно быть, из-за этого вечеринки были скучными.
Отец Ворон был тем, кто наконец прервал разглагольствования Уилбура и спросил о пицце.
— Техно попросил добавить грибы. Кто, чёрт возьми, попросил добавить грибы в пиццу?
— Хм-м-м, — задумчиво протянул Уилбур, стоявший рядом с ним. — Вегетарианская пицца? А ты, Томми? — спросил он, к удивлению Томми, совершенно искренне. Томми был пленником. Неужели они собирались забрать его заказ на пиццу? — Что ты любишь?
Вот только прямо на слове «что» Томми внезапно почувствовал острую жгучую боль, пробившуюся сквозь туман обезболивающих. Его и без того потрёпанные рёбра заныли, когда Уилбур ткнул его локтем в бок. Перед глазами Томми всё поплыло, и несколько секунд он слышал только громкий звон.
— "Чёрт", — подумал он. Вот так он и умер, зарезанный локтем взрослого мужчины, который не знал, что такое круг.
— …Убери локоть! — услышал он, когда звон в ушах постепенно стих.
— Прости. Чёрт, прости, я забыл, — говорил Уилбур. Он был дальше, чем раньше, заметил Томми, когда к нему вернулось зрение.
Томми уставился на него, пытаясь прийти в себя. Мужчина выглядел искренне виноватым и извиняющимся.
Никто уже давно не извинялся перед Томми искренне. Эта мысль возникла в каком-то отдалённом уголке мозга Томми, в то время как всё его существо было сосредоточено на физической боли.
Он медленно выдохнул, когда боль начала отступать под действием обезболивающих.
— С О-овощами тоже вкусно, — выдавил он.
— Я тоже возьму мясное, — через мгновение заключил Отец Ворон. Томми чуть не закатил глаза от того, насколько беззаботно он это произнёс. — Итальянскую говядину?
~~~
Вечер с пиццей был адом даже с обезболивающими. На кухонном стуле по-прежнему было неудобно сидеть, но, помимо этого, ужин был просто… неловким. Уилбур был тише, чем обычно, а Техно большую часть времени тайком давал собаке кусочки сыра и говядины. Кроуфэзер весь ужин выглядел так, будто у него запор.
Томми успел съесть два куска пиццы, прежде чем попросил разрешения выйти из-за стола. Отец Ворон отпустил его, напомнив, что на следующий день у него снова занятия. Придурок.
Во время той поездки наверх он впервые заметил фотографию (или, может быть, реалистичную картину), висевшую на лестничной площадке на полпути наверх. Он не был на сто процентов уверен, что именно привлекло его внимание.
На картине была изображена женщина, которая смотрела прямо перед собой, как будто прямо на Томми. Он остановился и какое-то время смотрел на неё. Ему почти показалось, что женщина слегка наклонила голову, словно в любопытстве, и он почувствовал холодок на спине.
— "Должно быть, Таббо дал мне какие-то чертовски сильные обезболивающие", — решил Томми, прежде чем продолжить подниматься по лестнице.
Добравшись до спальни, он быстро проверил Дискорд и отправил сообщение Таббо и Ранбу, что он всё ещё жив. Затем он попытался заснуть.
~~~
Следующий день начался так же, как и первый. Отец Ворон разбудил его в 6 утра, несмотря на то, что Томми ругался на него. Они немного поспорили, прежде чем Томми сдался и оделся.
Ожоги почему-то болели сильнее, чем до лечения, кожа по краям за ночь начала неприятно затвердевать. Ему было трудно сгибать колени.
Томми принял прописанные ему антибиотики, но пока ограничился только одной таблеткой от боли. Если сегодня будет такая же битва характеров, как и вчера, он не сможет всё время клевать носом.
Он надел чистую толстовку с капюшоном и джинсы. У него быстро заканчивалась чистая одежда, потому что Кент, похоже, положил ему только две смены одежды, а Томми не подумал попросить Таббо и Ранбу положить ему что-нибудь ещё.
Скоро ему придётся попросить у Отца Ворна разрешения стирать в его стиральной машине. Это казалось… странным.
Томми снова остановился на лестничной площадке и несколько мгновений моргал, глядя на картину на стене. Он мог поклясться, что прошлой ночью она выглядела немного иначе. Кажется, женщина была в другой позе, и, возможно, на ней была другая одежда. Должно быть, наркотики действительно помутили ему разум.
Ей всё ещё казалось, что она наблюдает за ним так же пристально, как он наблюдает за ней.
Он продолжил спускаться по лестнице.
Большую часть дня Томми и Отец Ворон сражались друг с другом, но Томми всё же удалось поднять вопрос об одежде. Отец Ворон предложил ему взять два комплекта одежды и согласился постирать то, что было у Томми.
Томми решил, что не хочет переодеваться в чистую одежду, пока от него воняет, поэтому после того, как Отец Ворон закончил принудительную школьную неделю, он решил принять душ. Наверное, ему стоило сделать это ещё три дня назад, но у него не хватило смелости. Наверное, от него уже воняло.
Он принял столько обезболивающих, сколько смог, не убив почки, взял рюкзак с медикаментами и один из двух чистых комплектов одежды и заперся в ванной.
Мыться было совсем неприятно. Ему пришлось снять все повязки, которые Таббо наложил накануне вечером, и он поморщился, увидев плачевное состояние своих ног. В душе он не мог наклониться, чтобы как следует помыться, а вода, попадая на открытые раны, вызывала боль, поэтому ему пришлось поэкспериментировать с позой и методами мытья.
Он не совсем понимал, сколько времени провёл в душе, но знал, что вода остыла задолго до того, как он закончил, а его здоровая лодыжка болела от того, что он перенёс на неё весь свой вес (он не решился сесть в душе, как бы заманчиво это ни было, потому что не знал, как потом встанет).
Почувствовав себя почти чистым, он с трудом выбрался из ванны, дошёл до унитаза и завернулся в полотенце.
Затем он занялся лечением своих ран. Ему повезло, что он так много знал об уходе за ранами, учитывая, что он был целителем, но между тем, как он лечил Ранбу, и тем, что ему приходилось временно залечивать себя, когда Дрим не позволял ему исцелять, он довольно хорошо в этом разбирался. Но это всё равно было не весело.
Одежда, которую герой одолжил ему, состояла из толстовки с капюшоном, которая была ему немного великовата, и, к счастью, свободных спортивных штанов. Ему наконец удалось закончить и он пытался мысленно убедить себя встать, чтобы запереться в гостевой комнате, где он жил, пока его не позвали ужинать, но тут раздался громкий стук в дверь.
Томми вздрогнул от резкого звука, по которому сразу понял, что стучавший был раздражён.
— Техно, — заскулил голос. — Выходи из этой чёртовой ванной. Ты там уже целую вечность. — Когда Томми не ответил, он постучал снова. — Ну же, — пожаловался он.
Томми молча заставил себя подняться на ноги и подошёл к двери ванной. Он распахнул её и застал Уилбура с поднятым кулаком, который собирался постучать.
Уилбур удивленно заморгал, увидев его, и медленно опустил руку.
— О, — сказал он, — э-э, прости. Я думал, ты Техно.
— Я понял это по тому, как ты выкрикивал его имя через дверь, — сухо сказал Томми.
— Да, — сказал Уилбур. — Это, знаешь ли, отношения с братьями и сестрами, все такое.
— Я был единственным ребенком, а потом сиротой, — напомнил ему Томми.
— Ох, — сказал Уилбур, проведя рукой по волосам. — Значит, никто из твоих приёмных братьев и сестёр никогда не чувствовал себя настоящим?
Томми ненадолго задумался. — Одного, — признал он, — но он был скорее из тех, кто подбрасывает тебе орешки под дверь, чтобы ты не голодал, пока тебя наказали, а не из тех, кто жалуется на расписание в туалете
— ..Ах.
Он выглядел чертовски неловко, и Томми искренне это ценил. Он не вёл себя так, будто всё это было нормально, будто это была какая-то дурацкая ситуация в приёмной семье, в которой оказался Томми. Это дерьмо было странным.
— Кстати, я сожалею, — сказал Уилбур, когда Томми слишком долго молчал, прежде чем заговорить снова.
Томми удивленно уставился на него. — За что? — спросил он.
— За то, что, — он слегка пошевелил рукой, указывая на свой локоть, — вчера вечером я ударил тебя локтем. Я не думал.
— О, — сказал Томми. — Э-э, я имею в виду, что ты уже извинился в тот раз.
— Конечно, — сказал Уилбур, слегка пожав плечами, — но ты же знаешь.
Томми не мог не почувствовать лёгкое волнение от этого взаимодействия. — Всё в порядке, чувак, — сказал Томми, отмахиваясь. — Это был несчастный случай.
— Ага.
— В любом случае, я полагаю, тебе действительно нужно было в туалет, а не просто чтобы поиздеваться над братом.
— О, да. Да, я знаю, — сказал Уилбур.
Томми кивнул и отошел от двери ванной в коридор.
— Увидимся за ужином, — сказал Уилбур.
— Ага, пока, — сказал Томми, поворачиваясь к комнате для гостей.
Краем глаза он заметил, как что-то шевельнулось, и в замешательстве обернулся. Там никого не было, но Томми почувствовал, как у него на затылке встали дыбом волосы. Уилбур уже был в ванной.
Он медленно развернулся и побрёл обратно в спальню для гостей, чувствуя на себе пристальные взгляды, пока не закрыл за собой дверь.
Остальная часть недели тянулась мучительно медленно. Отец Ворон всегда будил его и заставлял делать уроки. По крайней мере раз в день он пытался усадить Томми за стол и заставить его работать с приторно-сладким выражением на лице. Он заставлял Томми сидеть за столом во время каждого приёма пищи.
Таббо однажды пополнил его запасы медикаментов, потому что они оба не хотели, чтобы у него было слишком много на случай, если его поймают, но они также не хотели, чтобы Таббо поймали из-за того, что он слишком часто вламывался.
Несмотря на то, что Таббо и Ранбу поклялись, что не давали ему ничего, что могло бы вызвать галлюцинации или паранойю, Томми довольно часто видел… странные вещи. Должно быть, у него была какая-то странная реакция, потому что раз или два за ночь он просыпался и видел, как из зеркала в спальне на него смотрят глаза.
Накануне вечером он зашёл так далеко, что завесил зеркало, но всё равно не мог избавиться от ощущения, что за ним наблюдают. К счастью, к утру это ощущение прошло, и Томми удалось поспать около часа, прежде чем Отец Ворон разбудил его.
И потом, леди на фотографии на лестнице не было.
Он простоял там добрых пять минут, глядя на пустую раму и моргая, словно это могло волшебным образом вернуть её.
— Что за чёрт? — спросил он в пустоту. Ответа не последовало; почему-то это напугало его больше, чем если бы ему ответил бесплотный голос.
Не зная, что делать с новой информацией, которую, возможно, придумал его лишившийся сна, одурманенный наркотиками разум, он развернулся и продолжил спускаться по ступенькам.
— Хочешь позавтракать? — предложил Отец Ворон, сидя за обеденным столом, а Томми сразу же направился к своему привычному месту на диване.
Томми чувствовал себя отвратительно из-за недосыпа и не думал, что сможет сидеть за столом, поэтому в пятый раз за эту неделю ответил «нет».
Он рассеянно слушал, как трое домочадцев заканчивают завтракать, и успел немного вздремнуть, прежде чем его глаза распахнулись, когда он услышал, как в комнату входит Отец Ворон.
— Техно будет наблюдать за тобой сегодня, — сообщил ему герой без особой торжественности. Томми посмотрел на него, а затем мимо него на Техно, стоявшего позади.
— Конечно, — сказал он. — Как скажешь.
Он задавался вопросом, почему произошли эти изменения. Он надеялся, что Отцу Ворону просто нужно было заняться какой-то героической работой, не связанной с поимкой суперзлодея, или ему просто нужно было отдохнуть от пыток.
Был и другой вариант: Отец Ворон уходил, потому что хотел сохранить свои руки чистыми, а Техно получил приказ выбить из Томми всё дерьмо. Возможно, они беспокоились, что он начал слишком быстро восстанавливаться.
Техно был определённо в хорошей физической форме. Когда он не лежал на диване, накрывшись одеялами с дурацкими узорами, и не щурился на него сквозь очки, он был явно в отличной форме. Но в то же время он буквально держал в руках собаку. Трудно было испугаться человека, прижимающего к груди комок шерсти.
— В холодильнике есть всё необходимое для запечённого картофеля с начинкой, — продолжил герой. — Я оставил на холодильнике номера телефонов экстренных служб на случай, если что-то пойдёт не так.
— У меня есть номер твоего телефона, Фил.
— Да, но на случай, если я не отвечу, есть несколько вариантов. Я планирую всегда носить с собой телефон, но всё же.
Томми увидел, как Техно закатил глаза, но Отец Ворон, похоже, этого не заметил.
— Я могу справиться с ребенком, — сказал Техно.
Томми оскорбленно уставился на него. — Сука!
Техно лишь приподнял бровь. — Ты буквально ребёнок, — заметил он, и хотя технически это было правдой, он всё же был…
— Гребаная сука.
Техно, казалось, не обращал внимания на то, что Томми обзывал его. На самом деле он вообще не замечал Томми. Вместо этого он почти вытолкал Отца Ворона за дверь.
Как только Томми услышал, что дверь гаража открылась и снова закрылась, Техно вернулся в гостиную. Только тогда мужчина встретился с ним взглядом.
— Сука, — снова попытался Томми.
Техно лишь безразлично пожал плечами и прошёл мимо Томми к ближайшему креслу.
Что ж, ладно, он мог игнорировать Томми, если хотел. Это определённо было лучше, чем то внимание, которое Отец Ворон уделял ему каждый день.
Томми взял свой планшет и начал просматривать задания, которые ему нужно было выполнить сегодня, чувствуя, что у него совершенно нет желания выполнять хоть одно из них. В конце концов он решил начать с математики.
Фу. Он так чертовски устал. Ему совсем не хотелось делать домашнее задание сегодня. Он чувствовал, как всё больше и больше нервничает, пытаясь решить несколько задач и допуская глупые ошибки, из-за которых ему приходилось решать задачи заново.
Он понял, что неправильно прибавил во второй строке своих вычислений, и в раздражении напряг мышцы. Ой, от этого у него заныло в животе.
— Тебе, типа, нужна подушка или что-то в этом роде? — спросил Техно, заставив Томми удивлённо посмотреть на него. Техно наблюдал за ним и неловко поморщился, когда Томми встретился с ним взглядом. — Тебе, наверное, не удобно так лежать, — пробормотал он.
Томми с подозрением уставился на него. Если бы это исходило от Отца Ворона, Томми решил бы, что за его предложением что-то кроется, но он не был уверен насчёт Техно. — "Наверное, это какая-то игра", — мрачно подумал он, но решил пока не реагировать.
— Ты собираешься заставить меня тоже сидеть за столом и работать? — спросил он резким тоном.
— Мне всё равно, где ты работаешь, — заявил Техно. — Я здесь только для того, чтобы ты остался в этом доме. Мне плевать на твой средний балл.
— А что, если я вообще не буду работать? — бросил вызов Томми.
— Делай, что хочешь, — сказал мужчина, пожимая плечами.
— ...Правда? — спросил Томми, стараясь, чтобы его тон был нейтральным, а не полным надежды.
— Да, — небрежно подтвердил Техно. Он действительно говорил так, будто ему всё равно.
Вероятно, это была просто апатия. В то время как Отец Ворон был заинтересован в том, чтобы мучить Томми, а Уилбур, казалось, не хотел принимать в этом участия, Техно, похоже, было всё равно, что так или иначе происходит с Томми. Ему было всё равно, и, вероятно, он не хотел иметь дело с мелкими бунтарскими выходками Томми против Отца Ворона.
Томми бы это принял.
— Круто, — сказал он, изо всех сил стараясь не показывать, что его это не волнует, и, возможно, немного не преуспев в этом. — Тогда я не буду этого делать.
— Хорошо, — ответил Техно.
— Ладно. — Он положил планшет экраном вниз на стол рядом с собой и откинулся на спинку дивана. Он задумался на мгновение, а затем неуверенно посмотрел на Техно. — Подушка всё ещё актуальна?
Техно не ответил вслух, но встал. Томми проследил взглядом, как он подошёл к шкафу в коридоре и взял подушку. Он бросил её Томми, когда проходил мимо, и она приземлилась рядом с ногой Томми.
Томми схватил подушку и подложил её под голову. Это всё ещё было не самое удобное положение, но подушка помогала. К тому же диван был удобным.
Он ненадолго закрыл глаза, позволяя усталости охватить его. Технически Техно был врагом, так что ему действительно не стоило спать с ним в одной комнате. Однако Техно был апатичным врагом, а Томми так, так сильно устал…
~~~
Он проснулся от шума на кухне. Взглянув на часы, он понял, что проспал почти пять часов.
Черт.
Он рассеянно слушал, как Техно ходит по кухне, в течение нескольких минут, прежде чем мужчина снова заглянул в гостиную.
— Хочешь пообедать? — спросил он, увидев, что Томми проснулся.
Словно в ожидании сигнала, Томми почувствовал, как голод сжимает его желудок. И всё же… — Можно мне здесь поесть?
Техно заколебался, слегка нахмурившись и пристально глядя на него. — Если, — медленно произнёс он, — мы оба пообещаем не говорить Филу, что я позволил тебе поесть на его диване.
Хм. Неужели Отец Ворон не просто придирался к Томми из-за еды за столом?
Томми кивнул, и Техно кивнул в ответ. Затем он спросил, что Томми хочет на гарнир, и вернулся на кухню.
Томми не думал, что Отец Ворон может вести себя по-доброму с людьми, которых он не уполномочен пытать, но Техно, похоже, всерьёз решил, что Томми не должен есть на диване, и не только ради Томми. Он посмотрел на Техно, когда тот снова сел в кресло со своей тарелкой.
— "Может быть, Техно… мог бы стать союзником," — неуверенно подумал он. Это был бы не первый раз, когда он подружился бы с другим приёмным ребёнком в доме ради собственного выживания, хотя сейчас ситуация была совсем другой.
Томми обдумывал эту идею, пока ел картошку. На заднем плане тихо бубнил телевизор, который включил Техно.
После обеда он немного посмотрел телевизор вместе с Техно, а потом ненадолго задремал. Однако он уже не так сильно устал, поэтому проспал не так долго.
На самом деле, он наблюдал за Техно больше, чем за телешоу. Он понял, что на самом деле мало что знает о Техно. Он даже не знал, был ли этот человек супергероем, как его брат и отец. Он почти каждое утро ходил на работу с Уилбуром, но это не означало, что они работали в одном месте. Или, может, и работали, но Техно вроде не был героем.
В конце концов Техно, казалось, заметил его пристальный взгляд, его глаза то и дело перебегали с Томми на что-то другое, прежде чем он наконец посмотрел на него по-настоящему.
— У тебя есть способности? — Спросил Томми.
Техно мгновение рассматривал его, прежде чем ответить. — Да, — сказал он.
— А какая? — спросил Томми.
Техно едва заметно ухмыльнулся. — Скажем так, если ты собираешься сбежать, подожди, пока за тобой не будет наблюдать Уилбур.
Это заставило Томми задуматься. Он, казалось, был уверен в этом, и, честно говоря, без своих способностей и будучи раненым, Техно, вероятно, смог бы одолеть Томми одной рукой.
— Я не поэтому спрашиваю, — сказал он Техно, не желая, чтобы тот подумал, что он пытается сбежать от него и в итоге его изобьют.
— Конечно, — сказал Техно, явно не веря ему, но Томми не уловил в его голосе и намёка на агрессию.
— Мне просто было любопытно, — настаивал Томми.
— Просто интересуюсь тем, что может помочь тебе выбраться из дома? — спросил он, приподняв бровь. — Хочешь узнать пароль от сигнализации, пока мы не дома?
Томми прищурился, глядя на него. — Что ж, я бы не отказался.
К удивлению Томми, Техно слегка улыбнулся в ответ, и Томми почувствовал, как расслабляется на диване. Он не до конца доверял Техно, но тот не был таким уж сукиным сыном. По крайней мере, когда Отца Ворона не было рядом.
Он доверял ему, по крайней мере, настолько, чтобы задать вопрос, который уже давно не давал ему покоя (каламбур).
— В вашем доме водятся привидения? — Спросил Томми.
Техно посмотрел на него и, казалось, не был удивлён вопросом, как Томми ожидал от большинства людей. — Почему ты спрашиваешь? — спросил он, и Томми стал ещё более подозрительным.
— Ну, во-первых, — сказал Томми, внимательно наблюдая за реакцией Техно, — на лестнице стоит чёртова фотография какой-то дамы, и её взгляд следит за мной. — Он посмотрел на лестницу, но с того места, где сидел, видел только тень от рамки с фотографией. — А сегодня утром, клянусь, её даже не было на фотографии.
— О, — сказал Техно, словно отмахиваясь от объяснений Томми. — Это просто жена Фила.
— Хорошо? — сказал Томми. Техно ничего не объяснил. — То, что это её фотография, не объясняет, почему она чёрт возьми исчезла!
— Она просто, — сказал Техно, пожимая плечами, — делает это.
— ...Она умерла? — спросил Томми. — Она умерла и теперь бродит по твоему чёртовому дому? Конечно, жена Отца Ворона будет, чёрт возьми, преследовать его и всех несчастных суперзлодеев, запертых в его доме, после своей смерти. Конечно. Ты рассказал об этом социальным службам? — спросил Томми, чувствуя лёгкую истерику из-за того, что Техно подробно объяснил, что Томми действительно преследовал призрак, который не давал ему спать последние несколько ночей. — Не то чтобы они не селили меня в дома пострашнее.
— Зависит от того, что ты подразумеваешь под «мёртвым», — сказал Техно с задумчивым выражением лица.
Что, блядь, такое?
— Я удивлён, что она оставила фотографию на сегодня, — продолжил он в замешательстве. — Обычно она оставляет дома хотя бы часть себя. — Он раздражённо покачал головой. — Я даже не хочу знать, чем они с Филом сейчас занимаются.
— Черт возьми, что это значит?
— Еще какие-нибудь вопросы?
— У вас в доме, чёрт возьми, водятся привидения! Постойте…Так вот почему в ту первую ночь включился телевизор? — Он даже не подумал об этом. Он просто решил, что у кого-то из них на кухне есть запасной пульт или что-то в этом роде.
— Ага.
— Блядь, — сказал Томми. — Жуткое дерьмо!
— Она милая, — заявил Техно, как будто он грёбаный извращенец.
— У Отца Ворона есть жена-призрак. — Томми не знал, как справиться с этим дерьмом. Чёрт возьми. Томми преследовала жена-призрак героя! Если бы он не думал, что этот дом может стать ещё более жутким, чем он есть…
Техно вернулся к просмотру телевизора, как будто ничего не случилось, а Томми в конце концов взял свой планшет, игнорируя всё, что связано со школой, чтобы зайти в Дискорд.
— [Меня преследует ПРИЗРАК жены Отца Ворона!]
Ответ пришёл не сразу, потому что Таббо ещё был в школе и ему пришлось спрятать телефон, но он ответил довольно быстро.
— [...Сколько обезболивающих таблеток ты принял, Томми?]
— [Этого недостаточно, Таббо. Этого черта недостаточно чтобы вызвали галлюцинации. Не для этого.]
— [И ты принимал антибиотики?]
— [У тебя температура?] — Вмешался Ранбу.
— Это не грёбаная галлюцинация, вызванная инфекцией. Она наблюдала за мной в зеркале!
— ...Я зайду к тебе после школы, — сказал Таббо.
— Нет, ты не понимаешь, — напечатал Томми. — Один из них буквально только что подтвердил это. В их доме водятся привидения!
— [...Все равно собираюсь прийти проведать тебя,] — сказал Таббо.
— Хорошо, — сказал Томми, — но ты должен быть осторожен. Я не знаю, доносчик ли этот призрак.
Остаток дня он провёл, пытаясь убедить Таббо и Ранбу, что он не сумасшедший, пока Техно отвлекался на просмотр телевизора.
В конце концов Таббо и Ранбу официально закончили школу и Таббо сказал, что скоро придет, поэтому Томми спросил у Техно, можно ли ему подняться наверх.
Поднимаясь по лестнице, он с подозрением посмотрел на фотографию, но в кадре по-прежнему никого не было. Значит ли это, что призрака здесь нет? Он надеялся, что да.
Он подождал, пока Ранбу заберёт Таббо, а затем, пока они оба пойдут за медикаментами, которые принесут ему. Он опустошил рюкзак, который они принесли в прошлый раз, и наполнил его пустыми упаковками из-под медикаментов.
Затем он поправил одеяло, которым раньше накрыл зеркало. Но это не особо помогло. Как избавиться от призрака?
В комнате было две лампы, обе на тумбочках по разные стороны кровати. Он взял одну и оттащил в самый тёмный угол комнаты, поставил на стул и включил. Он решил, что оставит её включённой на ночь. Он не был уверен, поможет это или нет, но ему не придётся вглядываться в тёмный угол, гадая, не тень ли это.
На самом деле, он мог бы просто оставить включённым верхний свет, пока… пытался уснуть.
— Что ты делаешь? — шепотом спросил Таббо, напугав Томми.
Томми в тот момент держал в руках вторую лампу, планируя поставить её в другой угол, так как верхний свет был направлен на кровать.
— Проверяю, чтобы вся комната была освещена, — сказал Томми.
— Почему?
— У тебя есть идея получше, как прогнать призрака из моей комнаты?
Таббо долго смотрел на две лампы и зеркало, накрытое одеялом.
— Почему бы тебе не прилечь, Томми?
— Это не инфекция, Таббо, — сказал Томми, скрестив руки на груди, — и это не от обезболивающего.
— Хорошо, но я все равно буду чувствовать себя лучше, если ты...
И вот тогда дверь открылась.
— Привет? —Растерянно произнес Техно.
— Пока.
— Чёрт, — прошипел Томми. По его глазам было видно, что Таббо думает о том же, что и он сам. Таббо бросился к окну, хотя Томми не был в восторге от этого поступка. Ему пришлось бы пролезть мимо Техно, чтобы сбежать. Но разве это было хуже, чем просто застрять с ним?
Но это не имело значения, потому что Техно налетел, как ястреб, хватающий форель в реке, и буквально подхватил Таббо.
Томми почувствовал, как его охватывает паника, и Таббо тоже выглядел напуганным.
— Успокойся, — рявкнул Техно, и нет. Ни за что. Томми не собирался успокаиваться.
— Отпусти его! — закричал Томми, подавляя панику и страх гневом.
— Никто не пострадает, если мы все просто расслабимся на секунду, — сказал Техно.
О, да, чертовски вероятно. Но опять же, что Томми вообще мог сделать в такой ситуации?
Техно на мгновение встретился с ним взглядом, а затем осторожно поставил Таббо на землю, но прежде чем отпустить его, забрал из рук сумку.
— Видишь, у нас все хорошо. Просто расслабься.
Таббо поспешно отступил, когда его отпустили, но, поскольку он был зажат между Техно и кроватью, ему некуда было идти.
Томми на мгновение уставился на Техно. Может, у него получится. Техно был… Техно был, наверное, разумным. Он был снисходителен. Он позволил Томми прогулять школу и сегодня поесть на диване.
Всё, что нужно было сделать Томми, это отвлечь Таббо от Техно на достаточно долгое время, чтобы Таббо смог выбраться. После этого Томми умер (если не в буквальном смысле, то, вероятно, он хотел бы, чтобы это было так), но поскольку здесь был только Техно, у них был шанс вытащить Таббо.
— Ладно, — сказал Техно после минутного молчания. — Что здесь происходит? — Когда они не ответили сразу, Техно потряс красным рюкзаком, который забрал у Таббо. — Что в сумке?
Томми просто нахмурился, глядя на него. Он сомневался, что это был настоящий вопрос. В любом случае он собирался заглянуть в сумку.
— Хорошо, — сказал Техно через мгновение. Он расстегнул молнию на сумке и заглянул внутрь. Он сделал паузу, и на его лице появилось растерянное выражение. — Медицинские принадлежности? — спросил он почти удивлённо.
Томми понятия не имел, что его смущало. Если бы он собирался пронести что-то в их дом, то очевидным выбором были бы медикаменты.
Техно ещё несколько секунд смотрел на содержимое сумки, прежде чем поднять взгляд на Томми. — Ты ранен?
Томми ухмыльнулся ему в ответ. — Как будто ты не знаешь.
Техно просто медленно моргнул, глядя на него, как особенно глупый кот.
— Разве ты не видел, как меня вырубили в новостях, когда меня привезли? — нетерпеливо спросил Томми. Какого чёрта он притворяется? Томми был измотан всем этим.
— Но у тебя есть целительные способности?
Томми усмехнулся и помахал рукой. — Не то чтобы у меня было разрешение использовать их прямо сейчас, не так ли?
Техно прищурился, глядя на него. — Даже если они не хотели, чтобы ты использовал свои силы, у них всё равно есть целители, — сказал он. — Кто-то должен был позаботиться о твоём лечении, прежде чем отправлять тебя к нам.
— Да, ну, это не то, что меня убьёт, — сказал он, пытаясь отмахнуться. — Наверное. "Естественные последствия" моих действий и всё такое.
Но Техно просто смотрел на него, и замешательство сменилось чем-то другим, возможно, чувством, похожим на дискомфорт.
— Ты не знал? — спросил Томми.
Не разрывая зрительного контакта, Техно потянулся за телефоном и набрал номер. — Возвращайся домой, — вот и всё, что он сказал, прежде чем повесить трубку.
— Кто это был? — Спросил Томми.
— Фил, — ответил Техно, засовывая телефон обратно в карман.
Томми почувствовал, как его нос сморщился от отвращения. — Тебе не нужно было его звать.
— Да, я так и сделал, — сказал Техно, обводя взглядом комнату. — Это ситуация связана и с Филом.
Томми стиснул зубы и закатил глаза.
— Итак, где ты ранен?
Томми не ответил, свирепо глядя на него.
— Я видел аптечку, и ты признал, что ранен. Где? — Его тон отличался от того, к которому Томми привык за время общения с Техно. Томми почувствовал себя неуютно, но не отступил.
Томми медленно разжал челюсти. — Почти везде, чёрт возьми, — сказал Томми. — Ну, везде, где можно надеть одежду. — Он указал на себя.
— Покажи мне.
— Да пошёл ты, чувак, — сказал Томми, скрестив руки на груди. — Это не твоё дело.
— Сейчас это моё дело, — твёрдо сказал Техно. — Сними толстовку.
— Нет.
— Томми, — и Томми остановился не столько из-за властности в его голосе, сколько из-за контраста между его нынешним тоном и всеми остальными, которые он слышал от него раньше. Когда маленький Томми разговаривал с ним, он был либо расслаблен, либо безразличен. Сейчас он был ни тем, ни другим.
Томми сглотнул. Техно, наверное, мог бы и сам снять с Томми футболку, если бы до этого дошло.
— Отлично, — ответил Томми. — Как скажешь.
Снимать толстовку было так же трудно, как и всю неделю, но ещё более унизительно делать это на глазах у всех. Техно предложил помощь, но Томми рявкнул на него, чтобы тот держался подальше.
— Ну что, доволен? — спросил он, швырнув в Техно злополучную одежду, как только ему удалось её снять.
Техно посмотрел на него. — Нет, — просто сказал он.
Его верхняя часть тела выглядела неплохо по сравнению с остальным телом, покрытым синяками и порезами. Он чувствовал, как Техно осматривает его раны, и с каждой секундой молчания Томми становилось всё не по себе.
— Его ноги, — сказал Таббо, и Томми тут же бросил на него сердитый взгляд.
— Заткнись, Таббо, — прошипел он.
— Что? — Спросил Техно.
— Его ногам хуже. Они обожжены.
Техно выжидающе посмотрела на него.
— Я не собираюсь раздеваться до трусов перед тобой.
Техно хмыкнул и сделал шаг к шкафу, в который у Томми не было сил заглянуть. — Переоденься в это, — сказал он, бросая ему пару чёрных спортивных шорт.
Томми поджал губы. — Только если ты развернёшься, — сказал он.
— Только если твой друг все еще будет в поле моего зрения.
Черт возьми.
— Прекрасно.
Он быстро переоделся в шорты, пока Техно не отвёл взгляд от Таббо.
Томми швырнул джинсы в угол комнаты, чуть не задев лампу, которую он поставил туда раньше, когда закончил. — Ну вот, — сказал он. — Я переоделся. Доволен?
Техно снова повернулся и на секунду окинул взглядом обнажённые (кроме бинтов) ноги Томми, прежде чем снова посмотреть ему в лицо. — Не особо, — сказал он.
— Ну и пошел ты тоже.
— У тебя забинтована лодыжка, — заметил Техно.
— И что?
— Ты должен вот так стоять на забинтовоной ноге?
— А ты должен вести себя как стерва?
Техно мгновение рассматривал его, а затем указал на кровать. — Садись.
В его тоне не было места для возражений, но Томми всё равно упрямо сказал. — Нет.
— Ложись на кровать, или я положу тебя туда, Томми.
Томми уставился на него, не двигаясь, но как только Техно сделал шаг в его сторону, он сдался. — Ладно, — выплюнул он.
Он сел на кровать.
— Подними ногу, — сказал Техно, бросая на кровать подушку. Томми сердито посмотрел на него, но забрался на кровать, положил раненую лодыжку на подушку и откинулся назад. Он настороженно наблюдал за Техно, пока тот приближался к кровати. Он увидел, как одна из рук мужчины начала подниматься, и мгновенно убрал ноги.
— Тронь меня и умрешь, — прошипел он, и Техно остановился.
— Я бы хотел заглянуть под бинты.
Томми принял облик Кошмара и посмотрел на Техно глазами, которые могли бы убить, если бы Томми обладал его способностями. — Умри.
Техно посмотрел ему прямо в глаза. Через мгновение он наклонил голову. — Ты позволишь своему другу снять их?
Томми почувствовал себя опустошённым, когда взглянул на Таббо. — Хорошо.
Итак, Таббо подошёл и осторожно снял бинты с ног Томми, чтобы Техно мог изучить повреждения с таким выражением лица, что Томми заёрзал.
— Откуда у тебя эти ожоги?
— Огонь.
Техно закатил глаза, услышав ответ. — По крайней мере, раны не заражены, — заметил он.
— Я не дурак.
Глаза Техно встретились с его глазами. — Спорно.
Ладно, с Томми было достаточно.
— Не надо, — предупредил Техно, когда Томми попытался спустить ноги с кровати. Томми невольно замер. — Тебе нужно держать ногу приподнятой.
— Наверное, сейчас это уже не имеет никакого значения, — сказал Томми.
— Это определенно имеет.
Томми только нахмурился и начал садиться.
— Томми. — Это заставило его снова замереть на мгновение.
— Да пошёл ты, чувак, — сказал Томми после паузы, продолжая попытки сесть. Техно поднял руку, преграждая ему путь. Ему оставалось только толкнуть руку или лечь обратно. Томми в итоге лёг обратно.
— Тебе не нужно нянчиться с тобой, — сказал он, — или что бы ты там ни делал.
— Просто оставайся внизу, пока не вернется Фил.
Томми нахмурился, вспомнив, что он вызвал Отца Ворона, чтобы тот разобрался с ним, и просто держал его на месте. Он не был уверен, что именно - гнев или страх сдавило ему горло. Он просто знал, что не собирается просто лежать здесь, как хороший маленький пленник, пока не приедет герой.
— Нет.
Как оказалось, встать с кровати было непростой задачей, когда над ним нависал Техно. Техно был неподвижен. Он полностью игнорировал все очень убедительные доводы Томми о том, что ему нужно встать, и не обращал внимания на все угрозы. Всякий раз, когда Томми расстраивался и пытался снова встать, его заставляли лечь обратно. Хотя физическая сила, которую использовал на нём Техно, была мягкой, она была безжалостной, и Томми всегда снова оказывался на спине.
— Может, перестанешь пытаться встать? — спросил Техно, снова толкая Томми обратно на кровать. Он казался измотанным.
Хорошо! Так и должно быть! Пошел он!
— Я, — снова попытался объяснить Томми, — уже больше недели передвигаюсь с этим дерьмом.
— И в этом проблема. Ты видишь, в чём проблема. — Техно отпустил Томми, чтобы указать на его ноги.
Томми уставился на него, излучая всю силу своей воли. — Сучка, — сказал он, пытаясь воспользоваться возможностью и сесть. Техно не позволил ему этого, оттолкнув его пальцем в лоб.
— Ложись, Томми.
Томми оскалился на него. Желание укусить становилось сильнее с каждой секундой. Словно прочитав его мысли, Техно повернул руку так, что Томми было практически невозможно дотянуться до неё ртом.
Почти.
Но прежде чем Томми успел сообразить, как повернуться, чтобы укусить как следует, раздался другой голос, принадлежавший тому, кого он хотел укусить даже больше, чем Техно.
— Что случилось? — спросил он. Его голос звучал раздражённо. Томми очень хотелось, чтобы Техно ему не звонил.
Техно отпустил его, чтобы полностью повернуться к Вороньему Отцу.
— Парень обгорел до чёртиков и весь в синяках. У меня такое чувство, что у него, наверное, сломаны рёбра, но он не говорит. И что-то не так с его лодыжкой, думаю, она просто вывихнута.
— Как всё это произошло? — спросил Отец Ворон, и Томми не мог не почувствовать крайнее раздражение из-за этого и из-за того, что здесь происходит какая-то новая дурацкая игра.
— Что вы имеете в виду, говоря, как это случилось? Вы что, все такие тупые?! — огрызнулся он. Неужели они только что назвали его тупым? Что это было?
— Очевидно, его в таком состоянии поймали и передали нам.
— ...Что?! — И Отец Ворон действительно казался встревоженным или, по крайней мере, сбитым с толку. Он отвернулся от Техно и хмуро посмотрел на Томми. — Я этого не знал, — сказал он, и затем наступила пауза. — я не знал что ты ранен. — При этих словах Томми скривил лицо. — Это я видел.
И технически это было правдой. Томми мог бы ему поверить, если бы был идиотом.
— Ты вообще не вел себя оскорбленным.
По его мнению, Томми вёл себя так, будто был чем-то обижен. Это было единственное, о чём он думал всё время, пока жил здесь.
— Он их прятал, — сказал Техно, и эта чёртова наглость. Чёрт с ним. — В какой-то момент его другу удалось пронести ему медикаменты. Там были сильные обезболивающие, которые помогли, и, насколько я заметил, у него нет инстинкта самосохранения.
— У меня достаточно инстинкта самосохранения, — мрачно пробормотал Томми.
— Что? — спросил Отец ворон, и Томми злобно посмотрел на него.
Томми удалось вырваться из объятий Техно и слезть с кровати прежде, чем Техно успел отреагировать. — Я сказал, что у меня достаточно инстинкта самосохранения, — сказал Томми. — И я ни хрена не прятал. Думаешь, им удалось затащить меня в штаб героев без применения силы? Ты либо лжешь, либо гребаный идиот.
— Твои способности это манипулирование материей. Ты можешь исцелять себя, — сказал он так, будто это что-то значило в нынешней ситуации Томми.
— Да, придурок? — Томми вскинул руки, демонстрируя подавление силы.
Подавитель энергии, над которым в настоящее время полностью контролировал Отец Ворон.
— Никто не хотел дать мне хотя бы пять минут с моими способностями.
— Это не по протоколу. Они всегда позволяют людям с целительскими способностями исцелять после того, как их зарегистрируют, или ставят их в очередь к целителю. Мы не оставляем людей с травмами.
Забавно. Отлично. Значит, Томми был особенным? Убийцы и главари мафии получали приятные визиты в больницу, чёртов Кент.
— Да, но меня же не посадили, верно? — заметил Томми. — Меня вернули в приёмную семью.
— Я всё равно был уверен, что они позволят тебе исцелиться в какой-то момент в течение дня, — сказал Отец Ворон и замолчал. — Прости.
— Ага, — усмехнулся Томми. — Конечно.
— Я. Я всё исправлю и позабочусь о том, чтобы это больше не повторилось, — и чёрт возьми, если это не было похоже на слова Отца Ворона. Чёрт возьми, если эти слова не были тем, что Томми хотел услышать в каждый из своих самых мрачных дней. Чёрт возьми, если мужчина, который говорит их сейчас, не был тем, от кого он хотел их услышать.
Черт, если бы слова не были чертовски бессмысленными.
— Ах да, и что ты собираешься с этим делать? — Спросил Томми, делая шаг к нему, сам того не желая. — Ты собираешься отключить браслет? Позволишь мне воспользоваться своими способностями?
Даже в самых смелых мечтах Томми не мог представить, что это действительно произойдёт. Он даже не был уверен, что это не ложь, а просто тщательно продуманная игра. Даже если бы он говорил правду и не знал, Томми в лучшем случае подумал бы, что ему стоит обратиться к врачу. Кроуфэзер не снимет подавительную манжету. Это был факт.
И всё же, когда он схватил Томми за запястье, он не сжал его достаточно сильно, чтобы сломать или оставить синяк. Он даже не потянул его за собой.
Он расстегнул наручник.
У Томми было около двух ударов сердца, чтобы испытать самый большой сюрприз в своей жизни.
А потом, несмотря на то, что он так долго и упорно тренировался, чтобы не использовать свои целительские способности непроизвольно, его тело послало его куда подальше и полностью отключилось.
После этого жизнь превратилась в размытое пятно. Томми казалось, что он слышит, как люди говорят с ним или вокруг него; иногда ему казалось, что они произносят его имя. У него было смутное ощущение, что его трогают, несут куда-то, но он не знал куда.
Он знал, что мог бы понять, что происходит, если бы хорошенько подумал, но это потребовало бы слишком больших усилий. В короткие моменты просветления он улавливал вспышки цветов и звуков, но не обращал на них внимания.
Ему было холодно и голодно, но в то же время ему предлагали тепло и еду. Он был в агонии, но чувствовал себя лучше, чем за последние несколько дней. Он устал, да, он очень, очень устал.
Он позволил себе плыть по течению.
~~~
Когда он впервые по-настоящему проснулся, было темно. Свет исходил только от телевизора и тусклой лампы. Томми не мог понять, где он находится, но он лежал на чём-то мягком. Что-то лёгкое, но очень тёплое укрывало его, но Томми всё равно было холодно.
Его глаза следили за мерцающими тенями, отбрасываемыми телевизором на потолок.
Он чувствовал себя странно: у него немного болело всё тело (хотя это было терпимо), в горле пересохло, и ему казалось, что он не ел несколько недель.
Когда он повернул голову, чтобы осмотреть остальную часть комнаты, то постепенно понял, что узнал это место, хотя никогда раньше не видел его в темноте.
Он также узнал человека, сидевшего рядом с ним.
Отец Ворон явно не собирался засыпать в таком положении, и Томми был уверен, что если он хоть немного задышит слишком громко, мужчина тут же проснётся. Мужчина сидел на полу рядом с диваном, но в какой-то момент его повело в сторону. Теперь его голова опасно балансировала на подушке дивана, ближайшей к голове Томми.
Томми уставился на мужчину, гадая, который сейчас час. Сколько времени прошло с тех пор, как Отец Ворон вернулся домой? Тогда был полдень, а сейчас явно середина ночи.
На колени Отца Ворона было накинуто одеяло, но Томми видел, что он был одет так же, как и когда уходил из дома. Прошло не так много времени.
Ребра Томми даже не хрустнули, когда он вдохнул. Это было неожиданное, но приятное открытие. Ожоги на его ногах всё ещё болели, как и лодыжка, но состояние улучшилось.
Отсутствие металлического браслета на его запястье казалось более тяжёлым, чем его присутствие.
Эти герои были глупы. Томми был опасным преступником, суперзлодеем, а Отец Ворон спал прямо здесь. Томми мог напасть на него и сбежать прямо сейчас. Кроуфэзеру повезло, что Томми не хотелось этого делать прямо сейчас, подумал Томми, пристально глядя на спящее лицо героя.
В таком виде мужчина выглядел глупо, решил Томми. Его щека скользила по подушке дивана, отчего лицо странно вытягивалось, а по подбородку стекала слюна.
Отец Ворон не выглядел как всемогущий супергерой. Он просто выглядел как обычный парень.
Телевизор резко замигал, издав резкий звук помех, прежде чем вернуться к тому, что показывал до этого. Спящий мужчина вздрогнул от громкого звука и резко сел, слегка остекленевшим взглядом уставившись в экран.
— О, — сказал он, проморгавшись и посмотрев на Томми. — Ты проснулся.
— ... Ага.
— Ты хочешь курицу?
Курица? Желудок Томми сжался от голода при мысли о еде. Казалось, он угрожал перевариться, если Томми не успокоит его чем-нибудь другим. Поэтому он кивнул.
Фил кивнул в ответ и поднялся на ноги.
— Я принесу, — сказал он, но остановился, чтобы взять со стола рядом с головой Томми чашку, — и ещё один стакан воды.
Он поплелся на кухню, а Томми повернулся к телевизору. Изображение на мгновение замерцало под взглядом Томми.
— Нет, — сказал он. — Я слишком устал, чтобы с этим возиться. — Он закрыл глаза и не открывал их, пока Фил не вернулся с кухни с едой и водой.
Наевшись досыта, он снова надолго перестал думать.
~~~
Время, которое он проводил без сна, растягивалось, а времени между приступами становилось всё меньше. В конце концов, он научился исцеляться, не отключая полностью свой мозг, а потом внезапно понял, что исцелять уже нечего.
К концу он был измотан и, хотя уже не находился в восстановительной коме, обнаружил, что много спит.
Когда он проснулся в следующий понедельник около полудня, он всё ещё чувствовал лёгкую усталость, но при этом мог бодрствовать несколько часов.
— Привет, — поздоровался Уилбур, заметив движение Томми.
— Доброе утро, — ответил Томми, полностью сев и поджав под себя ноги.
Уилбур криво улыбнулся. — Вообще-то сейчас час дня.
Томми пожал плечами. — Сегодня достаточно светло.
— Э-э, да.
Томми протёр глаза и посмотрел на Уилбура. — Мне нужен кофеин. Принеси мне колу.
Уилбур рассмеялся. — Кому-то стало лучше, — сказал он. С этими словами он встал и направился на кухню.
Томми чувствовал себя лучше. На самом деле, он чувствовал себя прекрасно, лучше, чем когда-либо за долгое время, если не считать усталости. Глядя на себя, он подумал, что его тело, возможно, даже прибавило пару килограммов. Неужели его целительные силы решили, что к чёрту всё, и вылечили его от недоедания? Раньше такого не случалось, но, честно говоря, никто не кормил его буквально с ложечки, как Фил, Техно и Уилбур в последние несколько дней. Дико.
— Вот, — сказал Уилбур, возвращаясь. На этот раз он протянул Томми целую банку колы вместо того, чтобы налить её в стакан и дать ему трубочку, как он делал это три раза до этого.
— Спасибо, — сказал Томми.
Уилбур улыбнулся ему. — Ты собираешься ещё немного поспать? — спросил он, взглянув на то, как сидит Томми.
— Да, — сказал Томми. — Кажется, теперь я в порядке.
— Это хорошо, — сказал Уилбур с облегчённой улыбкой. Он сел на другой конец дивана, поджав одну ногу под себя, а другую оставив на полу.
Томми открыл язычок, чтобы сделать глоток кока-колы.
— Хочешь посмотреть фильм? — Спросил Уилбур.
— Конечно, — согласился Томми. — Что?
— Ну, на днях мы смотрели «Шрека 2». Как насчёт…
— Пошел ты.
Губы Уилбура дрогнули. — «Шрек 4«, — сказал он, — я собирался сказать «Шрек 4».
— Конечно, — сказал Томми, закатывая глаза.
— Это было саркастическое «конечно» или «конечно», что мы можем посмотреть «Шрека 4»?
— Просто поставь фильм.
Уилбур рассмеялся, но все же включил фильм.
Они смотрели начало фильма в дружеской тишине, но визуальная шутка на экране заставила Томми вздрогнуть, когда изображение неожиданно сдвинулось. Это напомнило ему движущиеся фотографии и сбои в работе телевизоров, которые будили спящих героев.
— Итак... — Сказал Томми после нескольких секунд раздумий.
Уилбур переключил свое внимание с экрана на Томми.
— О предполагаемой призрачной жене Фила...
— О, ты знаком с Кристин! — весело сказал Уилбур, как будто это был обычный ответ.
— Не совсем, — нерешительно сказал Томми, — но я думаю, что она меня знает.
— Что ты имеешь в виду?
— Я почти уверена, что она преследует меня с тех пор, как я сюда попал. Стоит ли мне беспокоиться по этому поводу?
Уилбур отмахнулся от его опасений. — Вовсе нет. Ей, наверное, просто любопытно.
— Она ходила за мной по пятам и наблюдала за мной в зеркалах, на фотографиях и в телевизорах.
— Хм, — сказал Уилбур, наклонив голову. — Значит, ты ей нравишься.
— Это значит, что я ей нравлюсь? — спросил Томми. У него не сложилось такого впечатления, глядя в злобные глаза, уставившиеся на него из темноты.
— Да, — сказал Уилбур. — Она похожа на ворчливую старую кошку. То, что она не просто игнорирует тебя, это хорошо. Обычно она прячется, когда у нас гости. А иногда те, кто ей не нравится, уходят с царапинами на лице.
— Да, так мне намного лучше. — Теперь Томми представлял, как призрак сидит в углу его комнаты и ждёт подходящего момента, чтобы наброситься на него.
— Очевидно, ты ей нравишься, — сказал Уилбур. — Если бы не нравился, ты бы знал: физически, умственно и духовно.
Томми подумал, что Уилбур, вероятно, считает это полезным замечанием. — Она сейчас здесь? — спросил он. Он огляделся, словно ожидал увидеть призрак, маячащий в углу.
— Э-э, в основном нет, — сказал Уилбур. Затем, когда Томми посмотрел на него, он объяснил: — Она может разделять своё сознание между несколькими местами и обычно так и делает в случае чрезвычайной ситуации, но в основном она сосредотачивается на чём-то одном за раз. Это как если бы она смотрела фильм на ноутбуке, но рядом лежал бы её телефон. Если на экране телефона появится уведомление, она заметит, но в остальном она не обращает внимания.
Томми не знал, стоит ли ему радоваться тому, что она, вероятно, не слышала этого разговора, или расстраиваться из-за того, что она осознаёт происходящее.
— Остынь, — сказал Уилбур. — Она безобидна.
— За исключением случайных побоев, — напомнил Томми.
— Эх, они это заслужили.
— "А суперзлодей нет?" — подумал Томми, но ничего не сказал. Вместо этого он пристально посмотрел на Уилбура.
— Она бы разозлилась на тебя, если бы я сказал ей, что ты сравнил её с ворчливой старой кошкой?
Уилбур хмуро посмотрел на него. — Не надо.
— Принесет ли она мне очки брауни с призраком?
— Даже не смей.
— Я больше боюсь призрака, чем тебя, Уилбур, — сказал Томми.
— Я поставлю весь оставшийся ящик кока-колы в твоей комнате, если ты пообещаешь не говорить ей об этом.
— Договорились, — тут же отозвался Томми.
~~~
В тот вечер вместо того, чтобы готовить самим, Фил и Техно принесли еду. Они купили Томми два сэндвича с курицей, которые были вкуснее, чем пара сэндвичей с курицей, и заказали чипсы. Он задумался, было ли то место, куда они ходили за едой, настолько хорошим или он просто проголодался после выздоровления.
Ужин теперь казался ещё более неловким, чем тогда, когда Томми думал, что они его ненавидят.
...Ну, он всё ещё думал, что они, скорее всего, ненавидят его, по крайней мере, Фил. Томми был суперзлодеем, а Фил был героем, так что, несмотря на то, что Фил позволил ему исцелить себя, они, вероятно, всё ещё не были друзьями...
Фил обычно пытался что-то говорить на этих ужинах. Конечно, может, он и не пытался заговорить с Томми после первых нескольких вечеров, но он всегда пытался о чём-то поговорить с Уилбуром и Техно. Но сегодня он, похоже, не знал, что сказать, и это сделало всё ещё более неловким.
Уилбур попробовал пару раз, но если он и делал что-то помимо просмотра «Шрека 4» с Томми, то не упоминал об этом, да и сказать о «Шреке 4» было особо нечего. Конечно, это был не «Шрек 3», но и не «Шрек 2». Кроме того, судя по их реакции, Фил и Техно уже посмотрели его.
Техно… ну, Техно был обычным для Техно, но это не помогало справиться с неловким молчанием.
В какой-то момент Томми нарушил молчание и рассказал Филу о письме, которое он получил из школы. Фил заверил его, что это не проблема, и на этом разговор закончился, потому что Томми не смог придумать, как продолжить обсуждение.
Уилбур и Техно быстро поели, вероятно, с единственной целью - поскорее уйти, и в итоге исчезли ещё до того, как Томми доел свой второй сэндвич с курицей. Это, конечно, оставило Томми наедине с Филом. Они с Филом не оставались наедине с тех пор, как произошёл тот случай.
Они ещё несколько мгновений молчали. — Ты, э-э, хочешь ещё? — наконец спросил Фил, указывая на пакет, в котором, как знал Томми, был дополнительный заказ картошки фри и ещё один сэндвич.
Томми покачал головой. — Теперь мне нужно нормальное количество еды. Ещё один сон, и я думаю, что буду в порядке, — объяснил он.
— Это хорошо, — сказал Фил, слегка постукивая ногтями по столу. Ещё несколько дней назад это раздражало Томми, но теперь он просто нервничал. — Мне придётся снова надеть наручники, — сказал Фил. В его голосе слышалось почти извинение, и Томми честно не мог понять, искренен он или нет.
— Я… понял, — сказал Томми. Он уже давно ждал этого разговора. Нет, на самом деле он вообще не ожидал разговора. — На самом деле я удивлён, что ты так долго ждал.
Фил слегка нахмурился, снова постукивая пальцами по столу. Томми отвернулся от него, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом. — Я хотел убедиться, что ты полностью выздоровел, прежде чем говорить с тобой.
— Не о чем говорить, Большой человек, я понимаю, — и он действительно понимал. В основном. Ему не очень-то нравилась мысль о том, что его силы снова будут заперты. Исцелился он или нет, но он был в уязвимом положении с человеком, которому возможно доверял настолько, чтобы не мучить его в буквальном смысле, но не настолько, чтобы доверять ему полностью. Однако у Томми не было выбора. Ему повезло, что они позволили ему отдохнуть так долго.
— ...Я заключу с тобой сделку.
Он не ожидал, что разговор примет такое направление. Томми настороженно посмотрел на него. Теперь его взгляд был пристальным, в то время как во время ужина и в начале этого разговора он был неловким и рассеянным. От этого пристального взгляда у Томми засосало под ложечкой.
— Какая сделка? — спросил он.
Фил на мгновение замолчал, наклонил голову, словно что-то его заинтересовало, но не стал задавать вопросов.
— Я могу изменить настройки наручников. Я готов сделать так, чтобы у тебя был доступ к твоим способностям, пока ты находишься в доме.
Он был кем? Ни за что. — Сколько стоит? — спросил он.
— Бесплатно. Считайте это извинением за то, что я не знал о твоем состоянии, пока ты находился под моей опекой. — Он сказал это как-то странно небрежно, словно это ничего не значило, но его тон стал твёрже, когда он продолжил. — Но если ты попытаетешься использовать свои силы против кого-либо в этом доме или за его пределами или если ты попытаешься уйти без разрешения, твои силы будут немедленно заблокированы.
Какого чёрта? Нет, но на самом деле какого чёрта. Томми буквально не мог в это поверить. Это было глупо со стороны Фила. Томми мог и воспользовался бы любой возможностью сбежать, как только она представилась бы. Но это была не совсем возможность. Они бы мгновенно поймали его, если бы он попытался уйти, это точно, а даже если бы и нет, он был бы без своих способностей. Он никак не смог бы снять наручники уровня героя до того, как его нашли бы.
И всё же это была возможность, которая могла стать реальной в будущем; Томми ухватился бы за неё.
— Правда? — спросил он.
— Да.
Томми постарался, чтобы на его лице не было и тени улыбки. — Я могу это сделать, — солгал он.
— Тогда ладно. — Фил положил на стол наручники. Несмотря на то, что он знал, что выбора нет и что добровольно надеть их будет лучше для него в долгосрочной перспективе, он всё равно колебался. По крайней мере, Фил не торопил его. Он был терпелив.
В конце концов Томми решил сорвать пластырь и надеть подавитель. Он закрепился на его запястье, и Томми почувствовал лёгкое покалывание, но его силы по-прежнему свободно текли сквозь него. Подавитель был определённо активирован, но Фил, как и обещал, изменил настройки.
Томми не мог не почувствовать лёгкое тепло при этой мысли.
Дурак.
В ту ночь он лег спать с улыбкой.
Следующие несколько дней были странными. Они с Филом вернулись к привычному распорядку. Томми по-прежнему просыпался чертовски рано, и Фил весь день наблюдал, как он делает уроки. Если не считать отсутствия физической боли и крайней неловкости, всё было как обычно.
Фил, похоже, взял за привычку навязчиво кормить Томми, пока тот выздоравливал. Он постоянно угощал Томми небольшими перекусами в течение дня (не то чтобы Томми жаловался).
Техно больше не наблюдал за ним после того случая с исцелением, но Томми то и дело ловил его на том, что он смотрит на него. Он не был уверен, было ли это более или менее жутко, но мужчина даже не притворялся, что не смотрит, когда Томми ловил его на этом. У него также появилась новая привычка в отношении Томми. Он просто подходил и… клал свою собаку на Томми, прежде чем уйти. Что… ну… собачка была милой и всё такое, но Томми не знал, что с этим делать.
Уилбур стал ещё добрее, чем был раньше. Он навещал Томми хотя бы раз в день и позволял ему выбирать фильм, который они будут смотреть вечером. Он также тайком угощал Томми. Однако это была вредная еда, а не полезные перекусы, которые давал ему Фил.
А потом появился призрак.
Томми не был уверен, было ли это из-за того, что он не сошёл с ума и знал, что там был призрак; из-за того, что он стал более внимательным после выздоровления; или из-за того, что эта Кристин просто решила усилить свои потусторонние игры, но теперь он замечал её ещё чаще.
Сначала он старался вести себя как можно вежливее. Он не хотел злить призрака, который его преследовал, но через какое-то время привык к тому, что она постоянно жужжит вокруг него, как надоедливая муха.
Чаще всего она появлялась посреди ночи. Томми думал, что ей, наверное, просто скучно, но от этого не становилось легче спать, когда она нависала над ним в каком-то другом измерении.
— Убирайся! — кричал он зеркалу (которое он открыл, чтобы лучше общаться с призраком), когда её присутствие будило его, пробуждая в нём инстинкт самосохранения. — Твой муж будит меня на рассвете! Я пытаюсь уснуть! — Обычно он подкреплял эти заявления тем, что бросал в зеркало подушку. Обычно это срабатывало, но обычно он делал это трижды за ночь.
Днём и вечером её присутствие было более незаметным, и он научился использовать фотографию с привидениями, чтобы понять, насколько сильно они будут его преследовать в тот или иной момент. Чем больше было видно её лицо, тем сильнее она присутствовала в доме, а когда она поворачивала голову так, что оказывалась в профиль, её почти не было. (Он заметил, что Техно, Уилбур и Фил часто поглядывают на фотографию, и решил, что это распространённая тактика.)
Она не любила проводить время в доме в дневное время. Томми заметил, что она следовала за теми, кто выходил из дома, и лишь изредка заглядывала внутрь. По вечерам, когда все были дома, она всегда была рядом, но не докучала. Самое большее, что она делала, это пассивно-агрессивно переключала каналы на телевизоре, если ей не нравилось то, что кто-то смотрел.
Они с Томми поспорили о том, что классические чёрно-белые вестерны не лучший вид фильмов, каким бы древним он ни был, а Томми хотел посмотреть мультфильмы. (Пока они спорили, Уилбур украл пульт, чтобы включить какой-то странный документальный фильм о велосипедах, и его сбросили с дивана. Томми помог бы ей, но ему не разрешалось применять физическую силу к членам семьи.)
Сегодня призрак по какой-то причине бродил по дому, что можно было понять по тому, как телевизор переключал каналы без чьего-либо участия, а Томми иногда слышал, как Фил разговаривает с воздухом в другой комнате.
Томми почти не обращал на неё внимания, небрежно поедая яблоки, которые Фил нарезал для него в тот день, и тихо проклиная домашнее задание по испанскому.
— Да пошел ты, сослагательное наклонение, — пробормотал он.
Он вздрогнул, когда экран на мгновение размылся. Пульсирующая красная линия пересекла слово, которое он только что написал, и (предположительно) правильный ответ был записан сбоку аккуратным почерком.
Томми уставился на него.
— Нет, — сказал он, сразу же запаниковав. — Ни в коем случае. Убери свой планшет.
Несмотря на то, что он не мог видеть призрака, он чувствовал, что она остановилась, словно задумавшись, но затем её зловещее присутствие исчезло.
Томми выдохнул с облегчением. Теперь это было опасное новое поведение с её стороны. Он старался не заходить в Дискорд до конца дня, особенно когда чувствовал, как она сверлит его взглядом с фотографии с привидениями.
В тот день он сделал больше домашних заданий, чем обычно, и Фил отпустил его с уроков на полчаса раньше. Когда он поднимался по лестнице, Кристин отвернулась и смотрела направо. Это придало ему уверенности, и он открыл Дискорд, когда вернулся в свою комнату.
Первое сообщение, которое он увидел, заставило его задуматься. Оно было от Таббо 3 часа назад.
— Кто, черт возьми, такая @kristin?
Сообщение перед этим было просто "кристин только что перешла на сервер".
— Чёрт, — выругался он вслух. И тут же почувствовал, как по рукам побежали мурашки.
Несмотря на то, что звук в Дискорд на его планшете был выключен по понятным причинам, звук уведомления Дискорда громко раздался в комнате, когда пришло сообщение.
— Привет, Томми. — Несмотря на то, что он только читал эти слова, он слышал их слегка удивлённый и любопытный тон у себя в голове.
Томми пришлось подавить в себе желание швырнуть планшет и закричать во всё горло. Он видел достаточно фильмов ужасов, чтобы понимать, что планшет, скорее всего, всё равно будет передавать её сообщения, даже если он его сломает, а он не хотел предупреждать Фила. Он сглотнул и напечатал ответное сообщение.
— [Жена-призрак Отца Ворона, убирайся с моего личного сервера Дискорд!
— «…» на экране, пока он ждал её ответа, было как оголённый провод для его нервной системы. Она заставила его слишком долго ждать, чтобы ответить «нет».
— [Пошла ты.]
— [Значит, так ты связываешься со своими друзьями?]
Слова были на экране перед ним, но казалось, что они доносятся откуда-то сзади, шепчут ему в ухо. Он напрягся и вскинул голову.
Он взглянул в зеркало и увидел себя сидящим на кровати; размытая фигура в чёрном плаще сидела на кровати позади него.
Несмотря на то, что он точно знал, что происходит, человеческий инстинкт заставил его вскрикнуть, бросить планшет (к счастью, на кровать) и вскочить с кровати. Он оказался на полу, прижавшись спиной к стене и широко раскрыв глаза, уставился на кровать. Разумеется, там ничего не было.
Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы успокоиться. Он чувствовал, как его сдавливает гнетущее присутствие; оно было насмешливым. — Это было чертовски не смешно, — резко сказал он.
Снова раздался сигнал уведомления в Дискорд, но Томми не мог пошевелить онемевшими конечностями, чтобы ответить. Вместо этого он со всей злостью, на которую был способен, уставился на кровать. Воздух вокруг него казался густым.
Напряжение в комнате немного спало, когда раздался стук в дверь.
— Томми? — позвал Фил через дверь. — Ты в порядке?
— Да, — отозвался Томми. — Я просто споткнулся. — А потом прошептал, зная, что она его слышит. — Не ябедничай, жена-призрак.
— Ты ранен?
Томми закатил глаза. — Даже если бы это было так, — сказал он. — Я бы уже исцелился.
Фил на мгновение замер. В этот момент планшет на кровати начал медленно парить в воздухе. Чёрт возьми.
— Что ж, дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.
— Да, конечно, — сказал Томми, отвлекаясь на планшет, который неумолимо приближался к нему. — Я сделаю.
— Хорошо, — ответил Фил, и Томми услышал, как он отошёл от двери, а планшет упал ему на колени.
— А почему бы мне не настучать? — вырвалось у него.
— Я же не сделал с ним ничего плохого, верно? — спросил он, не утруждая себя набором текста. — Я использовал его только для того, чтобы сообщить друзьям, что я жив, и попросить медикаменты.
Снова раздался сигнал уведомления Дискорд, но ему не нужно было читать сообщение. Оно уже было у него в голове.
— [А теперь?]
— А теперь, — нерешительно сказал Томми. Последние несколько дней Фил был добр к нему. Томми смог исцелиться. Ему давали еду и разрешали смотреть телевизор, но мысль о том, что его отключат от Дискорда, всё равно вызывала у него панику. Даже с Дримом он никогда по-настоящему не был отрезан от мира. Даже когда его наказывали, у него был Ранбу, и Ранбу был готов передавать сообщения Таббо. — Я просто… это для моей же безопасности, хорошо? Я знаю, что ты не понимаешь. Он твой муж, а ещё ты призрак, но мне просто нужно это.
На этот раз «…» звучало не так пугающе. Казалось, она просто обдумывает это.
— [Дайте мне права модератора.]
Томми не сомневался, что она сможет получить права модератора, учитывая, что ей вообще удалось присоединиться.
Томми все равно горячо кивнул и тут же углубился в настройки.
— Вот, — сказал Томми, поворачивая экран к себе, как будто она уже не была внутри, на экране и вокруг него.
Было ещё одно последнее сообщение. — [Хорошо.] — Затем присутствие исчезло.
~~~
Когда Таббо и Ранбу вышли из школы 15 минут спустя и спросили, что, чёрт возьми, это были за случайные, в основном односторонние сообщения, Томми не знал, как объяснить.
Он просто напечатал — [Призрачная жена] — и оставил все как есть.
Томми никогда раньше не оставался наедине с Техно и Уилбуром. Фил обычно дежурил в тюрьме днём. Иногда Техно или Уилбур подменяли его, но всегда только один из них. А вечером всегда дежурили все трое.
Он заметил, что без Фила отношения между Техно и Уилбуром изменились. Всё стало более непринуждённым, и, хотя в обычный день они постоянно подкалывали друг друга, отсутствие Фила привело к обострению отношений.
Они довольно часто ссорились, но в основном это было тепло и непринуждённо. У них явно было много общих шуток, в которые Томми не был посвящён. Обычно из-за этого Томми чувствовал себя не в своей тарелке, но Уилбур постоянно вовлекал его в разговор. В основном он пытался заставить Томми вместе с ним задирать Техно.
Техно, похоже, не возражал и, казалось, воспринимал издевательства Уилбура как повод для своего сухого юмора. Время от времени он ненавязчиво пытался перетянуть Томми на свою сторону в этом беззаботном словесном конфликте; иногда Томми позволял ему это.
Теперь Томми чувствовал себя более расслабленно, чем когда-либо в этом доме. Разговор шёл легко, когда он был его частью, и когда он просто слушал.
Каким-то образом они оказались за кухонным столом и играли в Уно во время одного из «пятиминутных» перерывов Томми на учёбу. Это продолжалось два часа.
Он сидел рядом с Уилбуром, а Техно напротив них. Флоф мирно лежал на полу и слушал их спор. Время от времени он вставал, чтобы попить воды из своей миски, а потом возвращался и мирно дремал у ног своего хозяина.
Томми не мог не улыбнуться, когда Техно стал объяснять, почему Томми не может играть в ту дурацкую телефонную игру, в которую хотел играть Уилбур. Фил, очевидно, разозлился бы на них за то, что они дали суперзлодею доступ к функции чата. Это было по-настоящему забавно, и Томми не мог не почувствовать определённую гордость за то, что обвёл всех вокруг пальца с этим Дискордом (кроме, конечно, призрака).
— Я не собираюсь присоединяться к вашей дурацкой команде супергероев-загадочников, — лениво сказал им Томми, пока они спорили из-за игры Уно. Уилбур повернулся к нему с выражением одновременно тёплым и озорным.
— Это не просто супергерои, — пропел он и улыбнулся, когда Томми поднял на него взгляд. — Кошмар - игровой персонаж.
— Ты шутишь, — но он явно не шутил.
Это… ну, это заставило Томми задуматься. Он был в видеоигре? Даже если это была просто какая-то глупая игра-головоломка, это было… это было так круто. Он сразу же вспомнил видеоигру Отец Ворон, в которую когда-то играл. Однажды он спрятал её после того, как сбежал от плохих приёмных родителей, зная, что, если его поймают, у него отберут всё, что есть. Она была в старом жестяном контейнере и закопана в парке, если только кто-нибудь не наткнулся на неё. У него так и не было возможности вернуться за ним, но он был рад, что оно, скорее всего, в безопасности.
Тот факт, что в игре был он, даже если он был злодеем, был глупой детской мечтой, ставшей явью, и он внезапно почувствовал себя гораздо более вовлечённым в разговор, чем раньше.
— Они включили его в список в прошлом месяце, — сказал Уилбур, сверкая глазами. Это объясняло, почему он не слышал об этом. В последнее время у него не было доступа к интернету в доме Дрима, а потом… ну, это.
Томми не мог сдержать восторга.
Сейчас ему действительно хотелось поиграть в их дурацкую игру.
— Если мы внезапно добавим случайного человека в нашу закрытую команду, — напомнил Техно, — и он сразу же выберет Кошмара своим основным персонажем, Фил сразу поймёт, что произошло.
Томми нахмурился. Его логика была здравой, но пошел он.
— Хорошая мысль. — Было ясно, что Уилбур не считает это хорошей мыслью. Он повернулся к Томми с хитрой ухмылкой. — Как насчёт этого, Томми. Если ты пообещаешь играть за Призрака, я переключусь на Кошмара, и тогда ты сможешь смотреть, как он сражается, и Фил ничего не заподозрит.
— Договорились!
— Вы двое думаете, что у Фила умственные способности как у кокоса? — на лице Техно было такое выражение, что Томми захотелось хихикнуть. — Или у вас двоих вместе умственные способности как у кокоса?
— Ты просто кокосовый орех!
Техно, похоже, воспринял ответное оскорбление Томми как шутку, потому что он закатил глаза.
— Поскольку у Уилбура всё ещё больше дюжины карт, а ты только что показал нам всё, что у тебя есть, — невозмутимо сказал Техно, и, о боже, Томми только что выложил свои карты на всеобщее обозрение. — Думаю, мы можем объявить меня победителем прямо сейчас.
Томми собирался протестовать против этой вопиющей несправедливости. Так что, если у Техно осталось всего 2 карты?!
Однако Уилбур сказал. — Отлично! — и собрал разбросанные карты Томми. Он бросил на Томми быстрый тайный взгляд, который сказал Томми всё, что ему нужно было знать. — Мы можем начать игру ради пари.
— Фил бы сразу понял, — заметил Техно, наблюдая, как Уилбур хватает все карты.
Уилбур начал лениво тасовать колоду, впечатляя Томми своим умением тасовать карты. — Не знаю, в чём проблема, — мило сказал Уилбур. — Если ты действительно так хорош, как говоришь, это не будет проблемой.
Томми наблюдал за лицом Техно. Уголок его рта дёргался, пока Уилбур невинно улыбался ему, продолжая тасовать колоду.
Чёрт возьми. Эта сука собиралась клюнуть на это, не так ли?
— Хорошо, но только потому, что я знаю, что выиграю, — согласился Техно. Уилбур и так широко улыбался, но от этих слов его улыбка стала ещё шире.
— Фантастика, — сказал Уилбур с усмешкой. — Домашние правила.
Техно слегка нахмурился. — Это всегда было домашним правилом, — сказал он.
— Ммм, просто напоминаю тебе, — сказал Уилбур.
— Какие у вас домашние правила? — Спросил Томми.
— Ну, это скорее домашнее правило, — сказал Уилбур. — Это не обман.
Томми покачал головой. — Ничего? — спросил он.
— Нет, — ответил Уилбур.
— А как насчет моего телекинеза?
— О, использование наших способностей — это не обман, — сказал Уилбур. — Разве не так, Техно?
— Так и есть, — ровно сказал Техно.
Томми не знал, звучит ли это весело или ужасно. Он даже не знал, в чём заключаются способности Техно. Томми посмотрел на него, гадая, не собирается ли он это выяснить.
— И не забывай, что мы с Томми на одной стороне, — сказал Уилбур.
— Я в курсе, — ровным голосом ответил Техно.
— Тогда ладно, давайте начнём. Уилбур начал раздавать каждому по семь карт.
~~~
К концу игры Томми всё ещё не знал, какие способности есть у Техно, но они явно были... какими-то. Несмотря на то, что Уилбур каждые несколько минут становился бестелесным, чтобы взглянуть на карты Техно, а Томми использовал телекинез, чтобы перетасовать колоду в свою пользу, Техно удавалось продержаться очень долго. Битва была долгой и изнурительной. Техно слишком хорошо умел прижимать свои карты рубашкой вверх к столу, прежде чем Уилбур успевал их разглядеть, и он не раз опускал руку на карту, которая медленно скользила по столу. Томми был очень впечатлён. И немного напуган. Какого чёрта?
Они, конечно, всё равно победили. В конце концов Уилбур и Томми научились играть в команде, а Техно был всего лишь смертным. Он мог выбирать, защищать свои карты или колоду, но не то и другое одновременно. В итоге Уилбур с удовольствием сбросил свою последнюю карту. У Техно в тот момент на руках было всего 2 карты. У Томми их было около дюжины, так как он был живым щитом для любых атак Техно.
— Тебе в лицо! — Уилбур ликовал.
— Я тебя ненавижу, — безучастно сказал Техно, но в воздухе всё ещё витала лёгкость, от которой Томми хотелось хихикать.
— Вот тебе и все твое гребаное мастерство!
Техно бросил Уилбуру в лицо одну из своих оставшихся карт.
— А теперь Томми будет играть в Героический квест!
— Это все равно не очень хорошая идея — сказал Техно.
— Такова была сделка, так что тебе больше нечего сказать! — сказал Уилбур.
— Фил нас убьёт, — пробормотал Техно. Томми было всё равно, какие неприятности они могут навлечь на себя из-за Фила. Пока он мог увидеть себя в действии в видеоигре, он был готов пожертвовать ими обоими.
Уилбур взял планшет и оставил Томми с Техно, а сам пошёл искать спрятанный где-то в доме код, который позволит им скачать приложение Героический квест.
— Не будь таким самодовольным, — проворчал Техно, бросая в его сторону карту, но она не попала в него, а просто остановилась в нескольких сантиметрах от его руки.
— Я не самодовольный, — самодовольно сказал Томми.
Техно закатил глаза. — Вот почему мой лучший друг - собака. — Он ткнул Флофа ногой, и пёс поднял голову. Он тихо гавкнул и лизнул штанину Техно, прежде чем снова опустить голову. Техно слегка улыбнулся с мягким выражением лица, и Томми решил, что ему всё равно, какие у Техно способности. Он всё равно не боялся этого ботаника-идиота.
Уилбур быстро вернулся, приложение уже загрузилось на три четверти, и они оказались в гостиной. Техно дулся из-за проигрыша, сидя в кресле, пока Уилбур учил Томми играть в эту игру.
Это была довольно стандартная игра-головоломка, как и предсказывал Томми. В механике не было ничего интересного. Единственной новинкой было то, что в игре было несколько известных героев, злодеев и линчевателей, за которых можно было играть. У всех них были разные характеристики, в общих чертах основанные на их способностях, и это было круто, но Томми был уверен, что новизна со временем сойдёт на нет, и пользователи получат просто ещё одну игру-головоломку. Тем не менее, ему не терпелось попробовать себя в роли игрока.
Уилбур позволил ему сыграть за Кошмара в обучающем режиме. Его особая способность заключалась в том, что он мог выбрать область на доске, и случайным образом взрывалось от одного до всех блоков. Это была немного хаотичная способность, но крутая. Кроме того, Томми не взрывал ничего в реальной жизни, так что он не понимал, в чём дело. Может, он не взрывал блоки, а просто убирал их с доски? В любом случае, он был просто рад, что участвует в этом.
— У него есть и другие способности, когда ты повысишь его уровень, — сказал Уилбур, — но тебе придётся подождать, пока я не смогу повысить уровень Кошмара на своём аккаунте.
Он заставил Томми выбрать Призрака в качестве своего первого персонажа, как только тот прошёл обучение и начал повышать уровень персонажей. Уилбур, очевидно, играл уже давно, поэтому знал все хитрости и помог Томми быстро повысить уровень.
Если честно, способности Призрака были немного скучными. Первая способность, которую ты получал до повышения уровня, позволяла тебе переключать по два блока за раз. Честно говоря… это больше подходило способностям Томми, чем Призрака. В любом случае, Томми участвовал в этом не для того, чтобы выиграть дурацкий чемпионат по головоломкам. Он участвовал в этом, чтобы увидеть, как Уилбур повышает уровень Кошмара. И, может быть, немного позлить Фила, потому что это было бы забавно.
Пока Уилбур не помогал Томми, он работал над тем, чтобы повысить уровень Кошмара настолько, чтобы тот мог стать его основным персонажем. Учитывая, что Уилбур был довольно высокого уровня и никогда раньше не играл с Кошмаром, ему потребовалось бы время, чтобы довести его до уровня, необходимого для участия в обычных соревнованиях Уилбура, но Уилбур показывал ему каждую новую способность, которую он получал по мере повышения уровня. Томми не видел чёткой связи между набором его способностей в игре и набором его способностей в реальной жизни, но не придавал этому значения.
Когда Томми удалось достичь 6-го уровня, он получил возможность присоединяться к командам. Уилбур забрал у него планшет, чтобы ввести код, и вернул его с открытой страницей команды.
Томми лениво просмотрел статистику команды. В ней было 3 (теперь 4) человека, и все, кроме Томми, были высокого уровня. У всех были имена, которые представляли собой их обычные гражданские имена плюс пара цифр. (Потому что они были отстойными.) Уилбур был самым высоким по уровню — 210. Техно отставал совсем немного — 202, а Фил был всего лишь на 192-м уровне. Томми закатил глаза, когда увидел, что их команда называется «SBI». Однако… какая-то тихая тайная часть его души не могла не почувствовать искру восторга от того, что он только что присоединился к команде супергероев Отца Ворона. (даже если это была всего лишь какая-то дурацкая игра-головоломка, и в ней участвовали только двое настоящих членов SBI). Он загнал этот тихий голосок ещё глубже в своё подсознание.
— Ты назвал свою игровую команду супергероев в честь своей реальной команды супергероев. Это так глупо, — сказал он с презрением в голосе.
— Это не глупо, — оскорбленно ответил Уилбур.
Томми показал ему язык. — Это слишком!
Уилбур прищурился, глядя на него. — Говорит ребёнок-гремлин, который назвал себя ОбладательЖены69.
Губы Томми дрогнули. — ОбладательЖены69 - это почтенная фамилия, которая передавалась по наследству в моей семье на протяжении многих поколений, — заявил он, изо всех сил стараясь говорить как богатый высокомерный придурок, несмотря на то, что на самом деле он говорил. — Мой прадедушка, ОбладательЖены66, был дантистом!
Уилбур слегка фыркнул. — Я уверен.
Томми спрятал улыбку и вернулся к списку команд. Он нажал на Уилбура, чтобы увидеть, что тот, как и обещал, сменил свою основную команду на «Кошмар». Пару секунд он развлекался, нажимая на экран, чтобы «Кошмар» выполнял одну из трёх анимаций в режиме ожидания. Чертовски круто.
Затем он нажал на профиль Фила. Его основным персонажем, по-видимому, был Деймос, что было логично. Если вы выбираете свою команду супергероев (и не хотите брать Отца Ворона), Деймос - очевидный кандидат (при условии, что он не сможет/не захочет убить вас на месте). Фил не мог взять Отца Ворона, не показавшись при этом полным придурком, так что Деймос был лучшим вариантом. Вероятно, именно поэтому Фил выбрал его для своей команды супергероев и в реальной жизни.
Однако, когда он нажал на профиль Техно, его нос сморщился от отвращения.
— Ты играешь за Отца-ворона? — с отвращением спросил он у Техно, игнорируя тот факт, что пару недель назад Томми сам бы выбрал эту роль. Честно говоря, в то время он не жил в доме этого человека. У Техно не было оправданий такому глупому поведению.
— Да, — ответил Техно, казалось, не обращая внимания на своё поведение и обвиняющий тон Томми.
— Неудачник.
— Почему это делает меня неудачником? — спросил Техно, нахмурившись.
Томми довольно подробно объяснил ему, почему его поведение неприемлемо и глупо. — По крайней мере, Фил играет крутого парня, как Деймос.
— А Деймос крутой? — с любопытством спросил Техно. Томми задумался, встречался ли Техно с ним. Уилбур точно встречался. Они были в одной команде, но Томми не был уверен насчёт Техно.
Деймос был немного странным супергероем. В отличие от большинства героев, он не был особо общительным. Он появлялся на публике по минимуму и, честно говоря, казалось, что он больше заинтересован в насилии и хаосе, которые ему разрешалось устраивать, чем в героизме. Большинство людей были убеждены, что герои терпят его только потому, что он в мгновение ока превратится в злодея, если они этого не сделают. Никто этого не хотел.
Люди были удивлены, когда его включили в команду Отца Ворона, ведь Отец Ворон был олицетворением идеального супергероя, но общественность пришла к выводу, что это было сделано намеренно. Отец Ворон был единственным, кто мог справиться с таким, как Деймос.
Томми действительно уважал Деймоса и считал его довольно крутым... на расстоянии. Как злодея… ну, он слышал одну или две страшилки, все они были туманными и жестокими. Он не хотел столкнуться с этим парнем в темном переулке… или на хорошо освещенной улице перед камерами новостей, если честно.
Конечно, Томми не собирался говорить Техно и Уилбуру, что он боится Деймоса. Томми был бесстрашным злодеем, так что это было бы неуместно.
— Он чертовски крут. Он единственный приемлемый супергерой из всех. — Вот, это прозвучало как мнение злодея.
— Но не такой крутой, как Призрак, — сказал Уилбур, и когда Томми повернулся к нему, тот, чёрт возьми, надулся.
— Он намного круче Призрака, — заявил Томми, довольный тем, что это утверждение одновременно скрывало его страх перед Деймосом и высмеивало Уилбура.
— Возьми свои слова обратно, — сказал Уилбур, указывая на него пальцем. — Все любят Призрака!
Томми ухмыльнулся ему. — Дети любят Призрака, но только потому, что он не такой пугающий, как Деймос. Людям кому нравится Деймос имеют хороший вкус — Он видел, что выводит Уилбура из себя, и получал от этого огромное удовольствие. — Ты просто пушистый талисман, чтобы взрослые футболисты не пугали маленьких детей
Вместо того чтобы разозлиться ещё сильнее, Уилбур сделал паузу и расплылся в глупой ухмылке, из-за которой Томми сразу же занял оборонительную позицию. — Ну же, Томми, — проворковал он. — Ты ещё ребёнок.
Этот крысиный ублюдок.
— Я не ребенок!
— Томми любит Призрака, потому что он маленький мальчик, который боится Деймоса, — насмешливо пропел Уилбур, и будь он проклят за то, что немного приукрасил правду.
— Я суперзлодей. Я бы без зазрения совести столкнул Призрака с крыши, — прошипел Томми, но угроза явно не подействовала. Это лишь позабавило Уилбура.
Он не упомянул о происшествии в гараже вслух, но его взгляд говорил об этом. — Угу. Я тебе полностью верю.
— Ублюдок, — сплюнул Томми. — Полный придурок. Не думай, что раз ты купил мне сегодня утром ещё одну колу, то ты в безопасности. Я могу швырять тебя, как тряпичную куклу.
— О да, тогда сделай это, — сказал Уилбур. — У тебя есть силы в доме. Или ты трусишь?
Его выражение лица было слишком самодовольным, чтобы Томми мог это стерпеть, и он прибегнул к лексике, которую выучил у каждого придурка-приёмного родителя, сводного брата и школьного хулигана, чтобы объяснить Уилбуру, какой он невыносимый придурок.
Вместо того чтобы должным образом восхититься красноречием Томми, Уилбур просто расхохотался.
— Где и когда, черт возьми, ты выучил эти слова?
В основном он выучил их, пока из него выбивали дерьмо. — Я знаю их, потому что я круче тебя, — сказал Томми.
— Ах да, только по-настоящему крутые люди используют такие фразы, как «дважды наложил в крысиную задницу».
Томми помолчал. — Разве... разве я это сказал?
— Ты это сделал.
— ... Возможно, я перепутал несколько слов.
— Конечно, Томми.
— Да пошёл ты, — сказал Томми, скорчив ему рожу. Уилбур ответил тем же, и Томми отвернулся от него, снова уставившись на статистику всех игроков в Героическом квесте.
~~~
Техно пришлось уйти чуть позже, и Уилбур согласился заказать на обед «Макдоналдс».
Он обнаружил, что игра-головоломка странным образом затягивает, и это было непросто, поскольку у Призрака было мало сил. Он продолжил играть во время обеда и, поскольку Уилбур не слишком внимательно следил за ним, каждые несколько минут быстро проверял Discord.
К тому времени, как он закончил обедать, он уже был на 10-м уровне, хотя, судя по всему, после 10-го уровня повышать уровень стало немного сложнее, так что ему пришлось потрудиться.
Он всё ещё жевал горсть картошки фри, когда мельком заглянул в Дискорд и увидел на главной странице сообщение от Ранбу: — [Синий - Н]
За время, проведённое вместе с Дримом, Томми и Ранбу придумали множество кодовых слов и фраз, и в конце концов они рассказали Таббо почти все из них. Большинство кодов были связаны с тем, какие у кого-то были травмы. «Синий» был очень специфическим кодом. Это был ожог от воды.
Это было всего одно слово, и Томми увидел его лишь мельком, прежде чем сразу же выйти из Дискорда, но он почти видел, как дрожали руки Ранбу, когда тот печатал его.
Он просил о помощи, Томми знал это. Вот что означало «Н». Это был код, обозначающий конкретное место, где они договорились встретиться. Он был ранен и, вероятно, нервничал. Томми понятия не имел, насколько всё плохо. Он также знал, что у Таббо был сложный экзамен по истории и он не сможет зайти в Дискорд как минимум 90 минут.
Он колебался полсекунды, но только полсекунды. Если бы его поймали, у него были бы большие неприятности, но это ничем не отличалось от того, что было раньше. Это ничем не отличалось от того случая, когда Ранбу вырыл яму, в которую должен был упасть Томми.
Томми демонстративно выключил свой планшет и зевнул. Уилбур бросил на него короткий взгляд.
— Не возражаешь, если я немного вздремну? — небрежно спросил он. — Я мало спал прошлой ночью.
Уилбур моргнул, словно слегка озадаченный, но затем пожал плечами. — Да, конечно, — сказал он.
— Круто. Увидимся, — ответил Томми, поворачиваясь, чтобы подняться по лестнице. Он старался не торопиться. На фотографии Кристин стояла на лестничной площадке, но была отвернута, как будто смотрела куда-то влево. Хорошо. Если он будет осторожен и не поднимет шум, она не заметит.
Томми подошёл к двери спальни, в которой он жил, открыл и закрыл её на глазах у Уилбура. Затем он ускорил шаг и бесшумно двинулся по коридору. Из спальни Томми было нелегко выбраться. Они поставили сигнализацию на его окно, а также пару замков. Однако он сомневался, что они сделали то же самое для себя. Была вероятность, что Уилбур пойдёт в свою комнату, поэтому Томми прокрался в комнату Техно, стараясь тихо закрыть за собой дверь.
Томми никогда раньше не был в комнате Техно, но он не слишком удивился её содержимому, зная, конечно, что Техноблейд был ботаником. У него были полки и полки с книгами, а также несколько плакатов, которые варьировались от довольно крутых постеров из фильмов и комиксов до неуместного гигантского колеса эмоций над столом. На столе были разбросаны ручки, а на спинке стула висела чёрная толстовка, но в остальном комната была очень чистой.
Посмотрев на толстовку, а затем на свою довольно яркую рубашку, Томми схватил толстовку и натянул её через голову по пути к окну.
Он выглянул в окно и с радостью обнаружил, что до дерева легко добраться. Он уже много раз выбирался из дома незамеченным, так что спуститься будет несложно даже без его способностей.
Он внимательно осмотрел окно с внешней стороны на предмет каких-либо признаков сигнализации, но ничего не обнаружил. Окно даже не было заперто, а легко открывалось.
Либо они были идиотами, либо Томми был таким же.
Сделав глубокий вдох, он подтянулся на подоконник и выскользнул наружу, ухватившись за ближайшую ветку дерева. Как только его запястье покинуло пределы дома, он почувствовал, как активируется сдерживающая манжета. Его силы иссякли. Это было знакомое ощущение, но он не позволил ему отвлечь себя.
Он спустился с дерева и перепрыгнул на землю. Он огляделся, но не увидел никого, кто мог бы его заметить, поэтому натянул капюшон и небрежно пошёл по тротуару.
Он постарался запомнить их улицу, так как в лучшем случае он должен был добраться до Ранбу, помочь ему и вернуться до того, как кто-нибудь заметит пропажу.
Они жили в хорошем районе, отметил он. В конце улицы был небольшой продуктовый магазин и несколько дворов с собаками, которые грелись на солнце, пока их хозяева были на работе. Он подумал, что в какой-то момент своей жизни он жил в нескольких кварталах отсюда, но в том доме ему нечасто разрешали выходить на улицу, так что он не был уверен на сто процентов.
По крайней мере, он относительно хорошо представлял, где находится и где расположен центр города. Даже если башня героя не была видна вдалеке, в юности он немало времени провёл, бродя по городу.
Он заставил себя сосредоточиться на запоминании точного маршрута, по которому шёл, чтобы заглушить панику, которая сжимала его сердце.
Это был не первый раз, когда он бросил вызов приёмной семье и сбежал, рискуя быть возвращённым в их дом с криками и руганью. Некоторые из этих случаев закончились для него очень плохо, а некоторые - ничем.
Если его поймают, это закончится ужасно, и хотя он логически понимал, что они на самом деле не хотели причинить ему вред, что это была ошибка, какая-то его часть не могла не испытывать страх, как в тот раз, когда он впервые сбежал из дома, где его избивали.
Наверное, это ирония судьбы, что он направляется прямо к башне героев, подумал он, ведь сейчас он убегает от героев, но, с другой стороны, где лучше прятаться от героев, как не у них под носом. Это было бы последнее место, где они стали бы искать его, если бы начали поиски.
Томми знал, что в жилом комплексе с низким доходом, где он остановился, втайне от всех жили герои. Один из друзей Дрима прожил здесь пару лет, и это время совпало с пребыванием Ранбу и Томми у Дрима. Они оба знали код от здания и поделились им с Таббо.
Удивительно, но уставшие герои, которые были слишком новичками, чтобы знать всех своих коллег, не заподозрили никого из тех, кто знал код и ходил по их жилому комплексу так, будто был там своим.
Томми спустился по лестнице, неловко улыбнувшись девушке, которая поднималась с корзиной для белья. Она даже не взглянула на него, и он продолжил свой путь в прачечную.
В дальнем конце комнаты был шкаф с табличкой «Только для обслуживающего персонала». Томми оглядел комнату, чтобы убедиться, что она пуста, а затем постучал в дверь их тайным способом.
Он услышал, как Ранбу пригласил его войти, и быстро шагнул внутрь, закрыв за собой дверь.
Ранбу, казалось, был шокирован, почти в панике, увидев его. — Что ты здесь делаешь? — спросил он.
— После того случая они расслабились, — заверил Томми. — Я сказал, что вздремну, и выбрался из окна их спальни.
— У тебя могут быть большие неприятности.
Это было правдой, но Томми отмахнулся от его беспокойства как ради себя, так и ради Ранбу. — Что нового? — спросил он, пытаясь и не сумев придать своему голосу дерзкие нотки.
Ранбу наблюдал за ним широко раскрытыми глазами, пока тот ходил по комнате в поисках аптечки, которую они спрятали здесь несколько месяцев назад. Томми заметил, что Ранбу слегка дрожит и бледен. Судя по тому, как он прижимал колени к груди и по лёгкому оцепенению в глазах, у него, вероятно, была паническая атака, и он только что вышел из неё. Томми чувствовал себя виноватым из-за того, что не смог прийти сюда раньше.
Однако, несмотря на собственные проблемы, Ранбу, казалось, больше беспокоился о Томми.
— Настоящие неприятности, — сказал Ранбу, заламывая руки и морщась, когда случайно задел один из ожогов.
— Что нового? — Снова спросил Томми.
— Тебе не следовало...
— Таббо не может прийти, поэтому я здесь, — сказал Томми, не оставляя места для возражений. Это было меньшее, что он мог сделать. Ранбу сделал бы то же самое для него. Ранбу сделал бы то же самое для него. — Покажи мне.
Ранбу показал ему, и Томми не смог сдержать гримасу при виде ран, особенно вспомнив о своих недавних ожогах.
Лёгкая дрожь Ранбу начала проходить, пока Томми осторожно обрабатывал его раны. Ранбу, как правило, впадал в ступор или ужасно тревожился, когда получал такие травмы. Томми просто был рядом и помогал ему, и это помогало Ранбу успокоиться. Когда он приходил в себя и возвращался на землю, Томми понимал, что рискнул не зря.
— Она не… Она не хотела, — казалось, что Ранбу пытается убедить в этом скорее себя, чем Томми, и это немного разбило Томми сердце, потому что мама Ранбу действительно не хотела. Она очень, очень старалась и очень его любила. Томми не мог в этом усомниться, но даже если Ранбу знал это, после жизни с приёмными родителями, которые действительно хотели причинить ему боль, он иногда сомневался. Обычно всего на минуту, и он обычно чувствовал себя виноватым из-за этого, но не мог удержаться.
— Я знаю, что она этого не хотела, — твёрдо, но мягко согласился Томми. — Что случилось?
Ранбу, казалось, потребовалось какое-то время, чтобы собраться с мыслями и ответить. — Она заснула в ванной. Пришлось вытаскивать её. — Он немного успокоился, вспоминая об этом, рассказывая об этом. Она ничего ему не сделала. Это была её вина, но не её умысел. Она была больна. Она не должна была заботиться о нём, не должна была ухаживать за ним, по крайней мере, не одна. Но для них не было лучшего выбора, и все они это знали.
— С ней все в порядке? — Спросил Томми.
Ранбу кивнул. Томми видел, что он действительно успокаивается, потому что в его глазах появилось другое беспокойство. — Я скоро вернусь. На самом деле, мне не стоило оставлять её одну.
— Ты правильно сделал, что пришёл сюда, — сказал Томми. Ранбу очень нуждался в этом. — Она 20 минут побудет одна.
— Именно так я и подумал, когда она сказала, что собирается принять душ, — проворчал Ранбу скорее себе, чем Томми. Что ж, по крайней мере, он чувствовал себя лучше.
Томми закончил латать его.
— Тебе не следовало приходить, — снова сказал Ранбу, на этот раз чуть твёрже, чем раньше. — Тебе действительно не следовало рисковать собой ради меня.
Томми сардонически ухмыльнулся ему. Лицемер. — Всё в порядке, — сказал он.
— Что, если они поймут, что тебя нет? — Это был вопрос, о котором Томми старался не думать. Он почувствовал, как у него скрутило живот.
— Они не узнают. Я вернусь к ним, и никто никогда не узнает. — Он надеялся. — Учитывая, какие они, даже если бы они догадались, они бы, скорее всего, просто арестовали меня. — Это прозвучало как ложь даже для его собственных ушей, но он надеялся, что для Ранбу это не так. — Учитывая, что я уже арестован…
Ранбу долго смотрел на него. Томми гадал, что он видит. — Тебе лучше поскорее вернуться.
Томми кивнул. — Я так и сделаю.
— Спасибо, что пришёл, — сказал Рэнбу, и в его взгляде было столько нежности, что Томми захотелось его ударить. — Тебе не стоило приходить, но спасибо.
— Да какая разница, — сказал Томми, решительно отводя от него взгляд. — Ты сучка, знаешь ли?
— Ты, конечно, говорил мне это достаточно раз, — сказал Ранбу с улыбкой в голосе. Затем он сделал паузу, прежде чем продолжить. — Будь осторожен.
Томми оглянулся на него, чтобы сказать: — Ты тоже.
С этими словами Ранбу телепортировался, оставив Томми одного в шкафу.
Томми сразу же приступил к работе. Теперь, когда Ранбу ушёл, нельзя было терять ни минуты. Он рассеянно разложил все медицинские принадлежности по местам, а затем встал.
— Ладно, — сказал он себе, медленно выдохнув. — Нужно просто вернуться вовремя.
— Я бы не торопился, — сказал голос. Предложение начиналось как шёпот ветра, но к концу стало отчётливым, как тело Уилбура материлизуется.
Томми никогда раньше по-настоящему не боялся Уилбура. Он был наименее пугающим членом SBI, способным скорее избегать, чем применять насилие. До того, как Томми стал злодеем, он никогда не обращал на него особого внимания. Когда они встретились как злодей и герой, Призрачный Котёл был порядочным, более чем порядочным, и Томми это ценил. Даже когда Томми впервые попал в плен и думал, что всё это просто игра, он всегда чувствовал искреннюю доброту этого человека.
Но в тот момент Томми был один, без своих способностей. Уилбур явно последовал за ним сюда, а не нашёл его, а это означало, что он знал гораздо больше, чем Томми был готов рассказать. Томми был буквально сбежавшим заключённым. Как тюремный надзиратель Томми, Уилбур имел право злиться.
Томми выразил все эти мысли и чувства одним словом: — Ублюдок.
— Я не знаю, почему ты удивлен, — сказал Уилбур с насмешливой небрежностью. — Это моя работа - следить за тобой, и ты знаешь, что я могу становиться бестелесным.
Томми ненавидел, когда взрослые вели себя спокойно после того, как поймали его на плохом поведении.
— Ты не можешь злиться на меня за то, что я последовал за тобой, — продолжил Уилбур, когда Томми не ответил достаточно быстро. — Ты правда думал, что наша система безопасности не настроена и на наши окна?
Томми надеялся, что это не так. — Пошел ты.
Уилбур снисходительно приподнял бровь, глядя на Томми, и Томми стиснул зубы. — Кто твой друг? — спросил он.
Томми напрягся. Он не жалел о том, что пришёл на помощь Ранбу, даже после того, как их поймали. Попадать в неприятности и вытаскивать друг друга из них стало их традицией, но он не думал, что из-за него поймали и Ранбу.
Жизнь Ранбу с его мамой была в лучшем случае шаткой. Одна-единственная вещь, которая могла всё испортить. Ранбу могли бросить обратно к акулам, может быть, даже к Дриму. — Ничего не скажешь? — спросил Уилбур.
— ...Нет.
Уилбур поджал губы и, казалось, ждал, что Томми сдастся и всё ему расскажет. Он ждал бы вечно.
Несколько секунд они смотрели вниз.
— И что теперь? — Наконец спросил Томми.
Несколько секунд Уилбур задумчиво смотрел на него, и Томми ждал вердикта.
— Через дорогу есть кафе-мороженое.
— ...Что?
Уилбур пожал плечами, по-прежнему сохраняя непринуждённую позу, но Томми не понимал, в какую игру он сейчас играет. — В кафе мороженого, — сказал он. На этот раз он произнёс слова чуть медленнее, как будто Томми был тупым, а не Уилбур. — Хочешь пойти со мной?
— Ты… предлагаешь мне купить мороженое? — озадаченно спросил Томми. На мгновение он забыл о том, что ситуация его пугает.
— Ну, в общем, да.
Томми уставился на него. — Почему?
— Ты не хочешь мороженого? — Спросил Уилбур.
Томми замешкался, не зная, что сказать. В конце концов он неуверенно произнёс. — Хорошо.
— Круто, — сказал Уилбур, поворачиваясь к нему спиной. На этот раз он открыл дверь и вышел, вместо того чтобы вести себя как грубая бестелесная стерва.
Томми последовал за ним в прачечную, чувствуя себя не в своей тарелке.
Даже в лучших домах подобные вещи происходили по определённому сценарию, и Уилбур не следовал привычному сценарию. Это почему-то пугало сильнее, чем если бы мужчина просто начал кричать на него или вытащил из шкафа за волосы.
Уилбур вывел его тем же путём, что и Томми. Они увидели трёх человек. Двое из них были слишком заняты своими делами, чтобы заметить их, но один, похоже, узнал Уилбура. Они остановились и пару секунд смотрели на него. К счастью, они не стали спрашивать, почему Уилбур здесь, и вскоре пошли дальше.
Уилбур придержал для него дверь, когда они выходили из жилого комплекса, и внезапно Томми оказался впереди, а не позади.
Ему не нравилось, что этот человек стоит у него за спиной.
К счастью, это длилось недолго, потому что Томми понятия не имел, куда они идут, и Уилбуру пришлось направлять его. Они шли рядом в напряжённом молчании (по крайней мере, напряжённом со стороны Томми. Он не знал, о чём думает Уилбур).
Кафе мороженого находился не прямо через дорогу. Он был примерно в квартале от нас (в квартале ближе к башне героев) и через дорогу. Здание было выкрашено в белый цвет, что подчёркивало многоцветный пастельный логотип. Фасад магазина был в основном занят огромным окном, через которое хорошо было видно, что внутри. Кафе выглядел старомодным, как будто его не ремонтировали с 50-х годов, хотя всё было в хорошем состоянии.
Когда Уилбур толкнул дверь, над ней звякнул колокольчик, и на Томми повеяло прохладным воздухом.
Старик за прилавком весело поздоровался с ними, но Томми не мог понять, знаком ли он с Уилбуром или просто слишком дружелюбен с посетителями.
Томми наблюдал за Уилбуром, который задумчиво рассматривал ассортимент мороженого. Казалось, он принимал самое важное решение в своей жизни, а не просто выбирал то, что исчезнет через пять минут.
А потом он выбрал гребаную ваниль.
Честно говоря, это была французская ваниль, но всё же. Что было не так с-
— И все, что он захочет, — говорил Уилбур.
Черт.
Не желая быть тем, кто долго не может принять решение, хотя у них уже было достаточно времени, Томми наугад указал на самое привлекательное на вид мороженое в витрине: ярко-красное.
Старик улыбнулся ему и схватил ложку.
Уилбур заплатил за обоих (что было хорошо, потому что кошелёк Томми, скорее всего, всё ещё лежал на кухонном столе Дрима), и мужчина протянул им рожки с мороженым.
В это время дня, сразу после обеда и до того, как все возвращались с работы или из школы, в магазине почти никого не было. Уилбур подвёл его к столику, стоявшему дальше всего от немногочисленных посетителей и от стойки, за которой стоял владелец. Томми сел на ярко-зелёный стул, а Уилбур сел напротив него на ярко-розовый.
Томми продолжал наблюдать за Уилбуром, ожидая, что тот что-нибудь сделает, но Уилбур, казалось, был доволен тем, что просто ест мороженое.
Томми не понимал, что происходит. Поведение Уилбура сбило его с толку, и он не знал, что делать. Пока они сидели в тишине, его охватило беспокойство. Он изо всех сил старался отогнать его, но оно всё равно не давало ему покоя.
Побег из дома не мог остаться безнаказанным, особенно учитывая, что по закону они были обязаны держать его под стражей.
Хотя сводить его за мороженым до того, как наступят последствия, было странно.
— Тебе, наверное, стоит это съесть, — наконец прервал молчание Уилбур.
Томми моргнул и понял, что его рука медленно краснеет от того мороженого, которое он ел. Томми перевёл взгляд с рожка с мороженым на Уилбура.
— Он тает, — услужливо подсказал Уилбур, и лёгкий намёк на сарказм напомнил ему о том, как он в тот же день играл в «Уно» и мучил Техно только для того, чтобы Томми мог поиграть в дурацкую головоломку.
Теперь все было по-другому, но Томми понял намек.
— Спасибо за информацию, придурок, — сухо сказал он.
Он быстро понял, что тающее мороженое — это действительно проблема. Ему не следовало так долго им пренебрегать. Он обнаружил, что это было малиновое мороженое, когда пытался исправить свой промах.
— Он в безопасности? — внезапно спросил Уилбур, когда язык Томми полностью вывалился изо рта.
— А?
— Парень, с которым ты ходил встречаться, — сказал Уилбур.
Томми закрыл рот и посмотрел на него.
Должно быть, он что-то прочитал на лице Томми, потому что поднял руку, в которой не было рожка с мороженым, в знак капитуляции.
— Я не буду давить. Я просто хочу убедиться, что ему не грозит непосредственная опасность.
Томми не доверял этой реплике, исходящей от любого взрослого, не говоря уже о герое.
— Он. В порядке.
Уилбур, похоже, не был в этом уверен. — Это были довольно серьёзные ожоги, чтобы быть «в порядке», — серьёзно сказал он. После этого он сделал долгую паузу и почти заговорщически понизил голос: — Если кто-то причиняет ему боль…
— Никто не причиняет ему вреда, — перебил Томми.
— Звучало так, будто кто-то мог это сделать, — ответил Уилбур, и Томми мог понять, почему он так подумал. Мама Рэнбу иногда причиняла ему вред, причинила ему вред сегодня, но она не причиняла ему боль.
— Дело не в этом. Его мама не такая. Она просто… забывчивая.
— Забывчивая? — переспросил Уилбур, слишком заинтересованно, по мнению Томми.
— Это побочный эффект её способностей, — объяснил он, стараясь не говорить слишком много. — Она путается в мыслях. Иногда забывает, где находится и что происходит. Обычно это не страшно, но у него аллергия на воду. Сегодня у неё случился приступ в ванной.
— Он единственный, кто о ней заботится? — спросил он с очень взрослым выражением лица, которое говорило. "Я собираюсь разрушить твою жизнь».
— Он справится с этим, — настаивал Томми.
— Есть ресурсы, доступные для...
— Нет. — Уилбур удивлённо моргнул, услышав резкий тон Томми. — Она уже пыталась, и они просто забрали его, вместо того чтобы помочь ей поправиться. Нам едва удалось вернуть его ей. Ты не испортишь им всё. — Томми опустил взгляд на стол перед собой. — По крайней мере, она хочет о нём заботиться.
Уилбур снова засомневался. — Но если он пострадает… — он замолчал.
Томми не мог не почувствовать лёгкое мрачное веселье при этом. — Думаешь, это было больно? — спросил он. — Я видел, как ему было больно. Я лечил его от гораздо более серьёзных ран, чем случайный ожог, прежде чем его мама смогла вернуть себе опеку. — Томми посмотрел на него. — Это не было больно. Даже если и было, то не нарочно, чего я не могу сказать о том, где он был раньше.
Уилбур, казалось, собирался продолжить спор, и Томми приготовился к этому, но вместо этого он сказал: — Хорошо.
Томми растерянно уставился на него.
— Прекрасно, — сказал Уилбур, пожимая плечами.
— Нормально?
— Мне это не нравится. Мне не нравится, что ребёнок и мать так страдают, — ответил Уилбур, — но если ты говоришь, что так будет лучше, я тебе поверю.
Томми не знал, может ли он в это поверить. Он даже не знал, что это значит. Значит ли это, что он не будет настаивать прямо сейчас? Расскажет ли он об этом Филу или своим друзьям-героям позже? Томми не был уверен.
— Правда? — Спросил Томми.
— Просто, — Уилбур сделал паузу, слегка нахмурившись. — Если когда-нибудь станет совсем плохо, я помогу, если ты попросишь, и я позабочусь о том, чтобы это не было похоже на то, что случилось в прошлый раз.
Это было не первое искреннее обещание, которое Томми получил от героя. Он попытался понять, в чём могут быть подвохи. Очевидных он не нашёл. — Ну и герой, — сухо сказал он, пытаясь показать, что на самом деле не верит словам Уилбура.
Уилбур слегка наклонил голову, выражая свой скептицизм.
Томми молча продолжил есть мороженое, всё ещё прокручивая в голове их разговор.
— Кстати, — сказал Уилбур через несколько секунд, прерывая размышления Томми. — Как, чёрт возьми, ты общался со своими друзьями из нашего дома? — Он, как ни странно, не казался злым, скорее расстроенным, как когда Техно выиграл первую пару партий в «Уно» в тот день. — Это уже второй раз!
— Я никому не скажу.
— Это из-за планшета? — Томми сохранял невозмутимое выражение лица. — Фил проверил все программы на твоём планшете, чтобы убедиться, что на нём нет ничего запрещённого. Это не может быть из-за планшета.
— Дело не в планшете, — нагло соврал Томми, — и я не виноват, что вы все такие глупые. Если вы ещё не поняли, то и не поймёте.
— ... Дашь мне подсказку?
— Нет.
Уилбур поджал губы. — Что ж, — неохотно сказал он, — думаю, раз ты до сих пор использовал его только в экстренных случаях, я позволю тебе сохранить свой секрет.
— Пусть, — усмехнулся Томми, но он знал, что это своего рода «позволение». Он мог бы быть ещё большим ублюдком, если бы захотел.
— Заткнись, мелкий гремлин, — нахмурившись, сказал Уилбур. — Тебе повезло, что я не расскажу Филу об этой маленькой вылазке.
Томми показалось, что его мозг перезагрузился. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать эти слова. — Ты… ты не скажешь Филу?
Уилбур небрежно пожал плечами. — Не похоже, что ты сбежал, чтобы ограбить банк или что-то в этом роде. Не думаю, что ему нужно это знать.
Всё, что Уилбур сделал за последние 20 минут, бесконечно смущало Томми, но это заявление потрясло его до глубины души.
— Я... — заикнулся Томми. — Э-э, спасибо.
— Не упоминай об этом. Серьезно. Не надо.
Томми не смог сдержать улыбку. Да, он бы не хотел, чтобы это каким-то образом дошло до Фила, окажись он на месте Уилбура. Если, конечно, Уилбур говорит правду.
Но опять же, зачем ему было придумывать эту ложь? Томми даже не рассматривал такую возможность. Он бы понял, если бы Уилбур рассказал Филу. Честно говоря… он должен был рассказать Филу. Объективно.
Это было ... хорошо, что он этого не сделал.
— А теперь доешь мороженое, — сказал Уилбур, когда Томми слишком долго пристально смотрел на него. — Если мы вернёмся слишком поздно, не важно, скажу я ему или нет.
— Верно. Да. — Это было хорошее замечание. Томми сосредоточился на том, чтобы как можно быстрее доесть мороженое, не заморозив мозги, пока Уилбур доедал свой рожок.
Когда они встали, чтобы уйти, Томми сделал шаг к входной двери, но Уилбур остановил его. — Давай выйдем через заднюю дверь, — предложил он.
— ...Почему? — Спросил Томми.
— Сейчас увидишь, — сказал Уилбур, подводя его к задней двери.
Однако, когда они вышли из магазина, Томми увидел лишь небольшой переулок, в котором, похоже, не было никаких тайных проходов, кроме как к фасаду магазина.
Томми повернулся, чтобы посмотреть на человека, который притащил его сюда.
Уилбур улыбнулся, увидев, что Томми это не впечатлило. — Я подумал, что мы могли бы использовать мои способности, чтобы быстрее добраться до дома, — объяснил Уилбур. Однако на самом деле это ничего не объясняло.
— Как ты, будучи бестелесным, можешь помочь мне вернуться в твой дом? — спросил его Томми.
— Честно говоря, я становлюсь бестелесным, это немного не то, что я имел в виду, — сказал Уилбур, прежде чем объяснить, что его способности больше связаны с перемещением между измерениями, чем с бестелесностью, что стало для Томми чертовски неожиданной новостью.
Ему нужно было переоценить, насколько могущественным, по его мнению, был Уилбур.
— Я могу взять кого-нибудь с собой, если захочу. Я постоянно так делаю с Филом и Техно.
— Почему бы просто не прогуляться? — Спросил Томми.
— Это быстрее и веселее, — сказал Уилбур. — Но тебе придётся держать меня за руку.
По его выражению лица Томми понял, что он немного настороженно отнёсся к этому предложению, что было справедливо, учитывая, сколько раз он видел, как Томми вздрагивал от прикосновений до и после исцеления. На самом деле, Томми подумал, что этим утром ему было бы неловко от такого предложения, и искренне удивился, что этот дискомфорт в какой-то момент исчез, уступив место другой эмоции, которую он не мог определить.
— Фу, — сказал он, чтобы сохранить лицо, — но да, конечно. Почему бы и нет?
Уилбур с улыбкой протянул руку, и Томми без колебаний взял её. Затем он увидел, как Уилбур потянулся вперёд и положил свободную руку на стену рядом с ним. Томми заметил, что его рука коснулась одного из ярко-синих воздушных шаров, нарисованных на стене.
— Готов? — Спросил Уилбур.
Томми кивнул, и тут всё поплыло перед глазами. Ему показалось, что он падает или, точнее, что гравитация перестала существовать и теперь он парит в воздухе, не имея возможности спуститься.
На мгновение это показалось ему ужасным, но затем он почувствовал, как его тянет вперёд. Рука Уилбура в его руке была единственным, что ещё ощущалось как настоящее; она тянула его вперёд.
Томми не был уверен, закрыты у него глаза или открыты, но он был уверен, что в любом случае это не имело значения. То, что он видел, было почти таким же, как меняющиеся цветные фигуры, которые иногда видишь, когда закрываешь глаза, но гораздо более яркими. Он не мог сосредоточиться ни на одной из них; стоило ему попытаться, как они исчезали из поля зрения.
Если бы он был в этом месте один, ему было бы страшно, но рука Уилбура была тёплой и служила якорем в мире, где нет ни верха, ни низа. Он чувствовал, что его куда-то тянет. Он знал, что может доверять Уилбуру и что тот вытащит его, если понадобится.
Это знание позволило ему увидеть всё это, оценить прекрасные цвета, кружащиеся вокруг него, и невесомость. Это было потрясающе.
Он вздрогнул, когда последний рывок выдернул его из этого мира. Он не знал, как долго они там пробыли, но, поскольку Уилбур сказал, что путешествие будет быстрым, вряд ли оно длилось долго.
К его удивлению, он по-прежнему чувствовал себя так, будто идёт по воздуху, хотя и ощущал, как гравитация снова начинает тянуть его вниз. Не помогало и то, что он почувствовал облегчение, когда его способности вернулись, как только он оказался в их доме. Краски всё ещё были в поле его зрения, они тускнели и медленно исчезали, но всё ещё были там.
— Ты в порядке? — спросил голос, и Томми повернул к нему голову.
— Это было чертовски круто, чувак, — сказал он, не зная, как ещё выразить свои чувства.
— Рад, что тебе понравилось, — тепло сказал голос, и это, конечно же, был Уилбур.
Прямоугольник стены исчез, и Томми понял, что по крайней мере часть цвета была настоящей, а не просто остаточным изображением мира, по которому они шли, чтобы попасть сюда. Они стояли в полностью синей комнате.
— Что это за комната? Почему она вся синяя?
— Синий - самый простой цвет для поиска и перемещения. С ним легче вернуться домой.
Даже войдя в комнату Уилбура, Томми не смог полностью вернуться на землю, хотя и почувствовал, что это немного заземляет его. Он погрузился в по-прежнему яркое и тёплое чувство.
— Ты в порядке? — спросил его Уилбур, и в его голосе звучала неподдельная обеспокоенность. Было приятно, что кто-то искренне беспокоится о Томми без задних мыслей.
— Да, — сказал Томми. — Я в порядке. Я просто…
Он не знал, как закончить это предложение. Он давно не чувствовал себя так. Он был счастлив, но это было нечто большее. Он думал, что чувствует себя… в безопасности. Он не думал, что когда-либо чувствовал себя по-настоящему в безопасности.
— ...Если я могу помочь, просто дайте мне знать, — говорил Уилбур.
Томми посмотрел на него, и да, Уилбур действительно мог ему помочь.
Томми обнял его.
Уилбуру потребовалось некоторое время, чтобы обнять его в ответ, но когда он это сделал, Томми почувствовал, что расслабляется. Сильные чувства не исчезли, но улеглись внутри него.
В голосе Уилбура, когда он заговорил в следующий раз, слышалось удивление. — Ты светишься!
Моргнув, Томми отстранился и посмотрел на себя. Он сразу же заметил голубое сияние, исходящее от его рук. — О, — тихо сказал он, чувствуя комок в горле. — Я уже давно не мог этого делать.
— Что это? — Спросил Уилбур.
Томми взглянул на него и увидел, что сияние стало ярче. — Дай мне что-нибудь, — попросил он. — Что-нибудь ненужное. Что-нибудь, что тебе безразлично.
Уилбур, казалось, был озадачен просьбой, но всё же повернулся, чтобы найти что-то на своём столе. Он протянул Томми скомканный листок бумаги.
Томми взял его в руки и сосредоточился. Он давно не пользовался этой силой, да и тогда применял её редко, но она легко вернулась к нему. Он не совсем понимал, что делает, просто позволяя чувствам вести его.
Когда он разжал ладонь, там оказался маленький брелок, похожий на те, что он заметил на пробковой доске над столом Уилбура. Он был в форме мороженого, и он поймал себя на том, что улыбается.
— Держи, — гордо сказал Томми, протягивая его Уилбуру.
Уилбур осторожно взял его у него из рук.
Он долго молчал, прежде чем откашляться. — Это мороженое, — наконец сказал он.
— Вообще-то, это брелок, — сказал Томми, поддразнивая её. — Просто он в форме мороженого.
Уилбур бросил на него равнодушный взгляд и сжал в руке брелок. — Спасибо, — сказал он. Томми не понял, благодарили ли его за информацию с сарказмом или искренне за подарок. Томми подумал, что Уилбур, возможно, пытался сделать первое, но промахнулся и в итоге сделал второе.
Томми улыбнулся ему. — Не за что. Уилбур, казалось, тоже не был уверен, отвечает ли Томми на его саркастическое или искреннее «спасибо».
Уилбур просто покачал головой. — Ладно, — сказал он. — Теперь, когда мы дома, Фил должен был узнать о взломе, когда ты выходил из дома.
Томми застонал, и ощущение лёгкости немного померкло от этой реальности.
— Итак, мы должны прояснить нашу историю.
Томми никогда раньше не оказывался в такой ситуации. Он никогда не объединялся с приёмным братом или сестрой против приёмных родителей, особенно если это был постоянный ребёнок. Даже с Рэнбу они понимали, что не будут пытаться обмануть Дрима друг за друга, если будут доказательства. Они просто подбирали их потом. Так что у него никогда не было опыта «рассказывать всё как есть».
— Э-э, ладно. Каким образом?
— Мы просто скажем ему, что тревогу вызвала не ты, а что-то другое.
— Например, что?
— Мы скажем, что енот забрался в комнату Техно, а не из неё.
— Енот.
Уилбур слегка ухмыльнулся. — В каждой лжи есть доля правды.
— Сучка, — небрежно прокомментировал Томми. — Разве можно поверить, что енот пробрался в запертую комнату Техно?
Уилбур пожал плечами. — Я заметил, что готовность отца принять ложь зависит не столько от того, насколько она правдоподобна, сколько от того, насколько мы едины. Если он не может ничего доказать, он не может нас наказать.
— Э-э... —Сказал Томми. Его личный жизненный опыт свидетельствовал об обратном. Даже когда он говорил правду, взрослые не часто ему верили.
— Это сработает, — заверил Уилбур, взмахнув рукой в воздухе.
— Если ты… так говоришь, — сказал Томми. Он не верил в это, но других идей у него не было.
— Но мы должны вести себя непринуждённо, как будто всё это время не делали ничего плохого. Так что, хочешь посмотреть фильм?
Томми (ну, на самом деле, возможно, им обоим) вот-вот запретят смотреть телевизор до конца жизни, так что он мог бы и сам. — Да, конечно.
К удивлению Томми, Фил сдулся, как мокрая салфетка. Он явно знал, что они лгут про енота. Он даже уличил их во лжи, но Уилбур удвоил усилия, как собака, которая схватила кусок стейка и теперь прячется под столом. Томми последовал его примеру, и Фил… просто сдался.
Даже когда Техно указал на красный язык Томми, их не поймали. Фил просто лёг спать.
— Как, чёрт возьми, это вообще сработало? — спросил Томми Уилбура вполголоса, когда убедился, что Фил действительно ушёл.
— Я же тебе говорил, — сказал Уилбур. Он легонько толкнул Томми локтем в бок, и они оба на мгновение замолчали, прежде чем Томми закатил глаза.
— Чертовы привилегии для биологических детей, — сказал он, качая головой.
— Я не биологический ребенок, — сказал Уилбур.
Томми повернулся и посмотрел на него. — Правда? — удивлённо спросил он.
— Не-а, — сказал Уилбур. — Фил подобрал меня, когда мне было два года. Буквально. Он спасал меня от взрыва.
— А твои биологические родители?
— Мама умерла за несколько месяцев до этого. Папа погиб при взрыве. — Он неловко замолчал на секунду. — Технически отец устроил взрыв.
— ... А, — сказал Томми.
Уилбур небрежно пожал плечами. — Я мало что о них помню, — сказал он. — О том, что я помню, я рассказывал на протяжении всей своей детской терапии.
Томми ковырял ворсинку с дивана. — Мне было шесть — сказал он. — Я даже не знаю, как она умерла. Мне даже пару недель не говорили. Всего один день я была дома, а на следующий уже жила в интернате. Я ее помню. Ну, типа того.
— Я не уверен, что хуже, — признался Уилбур.
— Да, — сказал Томми. — Я тоже. Он с любопытством посмотрел на него. — А Техно?
— Тоже приёмный. Ему было 9, и Фил тоже нашёл его во время своей геройской работы, — ответил Уилбур. — Его, э-э, биологическая мать всё ещё жива. Они иногда разговаривают по телефону, но буквально не могут находиться в одной комнате.
Томми одарил его растерянным взглядом.
— Проблема с электричеством, — коротко объяснил Уилбур. Это явно была не его история. Для Томми этого было достаточно.
— Итак, — сказал Томми. — Из этой истории я понял, что Отец Ворон никогда не спал и никогда не сможет переспать с женщиной из плоти и крови.
Телевизор угрожающе затрещал, и Томми закатил глаза.
— О, тише, жена-призрак, — сказал он. — Ты только подтверждаешь мою точку зрения.
Уилбур смеялся, но Томми не мог понять, над чем именно.
После этого они снова сосредоточились на фильме, хотя мысли Томми начали блуждать.
Он всё ещё чувствовал, как его способности к трансмутации гудят под кожей, готовые к использованию. Теперь, когда он полностью успокоился, а они успешно солгали Филу, в его голове появилось место для других мыслей.
Пока они продолжали смотреть «Вверх», он понял, что ему только что вручили пропуск на выход из тюрьмы.
Трансфигурация считалась очень мощным навыком, и не зря. Способность превращать материю в любую форму, какую он пожелает, была невероятно полезным преимуществом в его нынешней ситуации.
И Уилбур ничего не сказал Филу.
Замок на наручниках Томми был стандартным. Он был устойчив к большинству способностей, но не ко всем. Для некоторых способностей, обычно ментальных или метафизических, его было недостаточно. Он не мог остановить такие вещи, как поверхностное чтение мыслей, эмпатию, воскрешение или предсказание. Существовали разные типы наручников или методы подавления этих способностей, когда это было необходимо.
Стандартная манжета могла подавлять способности к трансмутации так же, как и телекинез или исцеление. Но в этом-то и дело. Манжета не подавляла его способности, по крайней мере, в этом доме.
Исцеление не могло избавиться от наручников, а если бы он попытался уничтожить их с помощью телекинеза, сработала бы система безопасности и всё заблокировалось. Даже если бы он попытался превратить наручники во что-то другое с помощью своих способностей к трансмутации, сработала бы система безопасности, прежде чем Томми смог бы их снять.
На самом деле, если открыть манжету чем-то, кроме специального ключа, предназначенного именно для этой манжеты, сработает защита.
Кроме того, если защита была привязана к Филу ДНК-связью. Только Фил мог открыть наручники даже с помощью ключа. Чтобы это сработало, он должен был держать ключ в руках, а он был чёртовым Отцом Вороном, так что удачи вам в попытках заставить его открыть что-то, чего он не хочет.
Вот только это было не совсем так. В подобных вещах всегда есть небольшие лазейки. Все знали историю о побеге из тюрьмы в 1983 году, когда заключённые использовали отрубленную руку охранника, чтобы открыть несколько наручников и камер, запертых на ДНК. Конечно, это был крайний случай, и с тех пор технология была усовершенствована. (К тому же, опять же, удачи вам в поисках руки Отца Ворона.)
Тем не менее, даже с учётом повышенной безопасности, достаточно было получить образец ДНК человека, имеющего разрешение на разблокировку, и точную копию ключа.
Обычно это было практически невозможно сделать так, чтобы человек, у которого был ключ, не узнал об этом.
Кроме того, трансмогрификация могла творить странные вещи. Люди инсценировали свою смерть с помощью трансмогрификации, просто создавая достаточно крови из того, что было вокруг них, чтобы герои и полиция пришли к выводу, что они мертвы. Были даже случаи, когда люди создавали целые конечности, хотя точность была неидеальной для чего-то настолько сложного, и иллюзия разрушалась при осмотре судмедэкспертом.
Однако вам не нужна была идеальная конечность, чтобы обмануть систему безопасности наручников.
Предположим, что кто-то с трансмогрификацией получил достаточно ДНК, чтобы создать шаблон для размножения. Предположим, что эта ДНК принадлежала кому-то, на ком была надета сдерживающая манжета. Предположим, что человек с трансмогрификацией хоть раз видел, как закрывается ключ, пусть даже на мгновение.
Ну, тогда манжета может просто оторваться.
Конечно, Томми никогда не создавал человеческие клетки. Если бы он это сделал, то, возможно, смог бы создать клетки из слюны на стенках кофейной кружки или из пота, небрежно вытертого полотенцем. Но Томми нужна была как минимум хорошая порция ДНК. И ему нужно было получить эту ДНК так, чтобы Фил не заметил.
И тут появился сюжет об уборке ванной комнаты.
~~~
Чувак, Уилбур был прав. Фил так легко сдался под давлением. Томми нужно было всего лишь прибраться в ванной наверху и притвориться виноватым, и он тут же убедил себя, что Томми пытается раскаяться или что-то в этом роде.
Шутка была за ним. Томми Иннит никогда бы не стал добровольно выполнять работу по дому, если бы это не было связано с гнусными целями.
Фил, дурак, согласился позволить Томми прибраться в его ванной при условии, что он останется и будет наблюдать (но будет ли он наблюдать за своей расчёской? Судя по всему, нет).
Однако замечательный, надёжный план Томми слегка изменился, когда он увидел чёртову спальню в стиле «Отца-ворона», в которой, по-видимому, спал Фил. Вот вам и эгомания. (Даже если он отрицал, что хотел этого.)
Томми мог выкроить немного времени в своём очень плотном графике, чтобы безжалостно высмеивать Фила. Это не имело никакого отношения к часам Crowfather в идеальном состоянии, которые он увидел в углу. Вообще никакого.
...Чёрт, кое-что из этого было потрясающим. Только кое-что. Большая часть была просто глупым мусором, который он презирал за то, что Фил вообще его купил.
Потом он увидел болванчиков.
О, эти болваны.
Они должны быть глупыми, но Томми не мог не любить болванчиков.
— У тебя даже есть болванчик 2005 года с золотыми крыльями, — сказал Томми, искренне восхищаясь. Он видел такие только на фотографиях в интернете. — Их сделали всего 10 штук, и ни один из них не был продан изначально, их просто раздавали в качестве подарков, но в 2019 году один из них ушёл за 35 тысяч.
— Правда? — спросил Фил, стоявший неподалёку. Казалось, его почти возмутила цена. И это было справедливо, ведь люди продавали его лицо. — Зачем я вообще работаю?
Томми с ухмылкой посмотрел на него. Трудно было представить, что мужчина, стоявший перед ним в домашних тапочках, это тот самый человек, которого люди изображали в костюме супергероя. И всё же это был он.
— Тебе стоит бросить это, — сказал Томми скорее в шутку, чем всерьёз. — Стань плохим, как все крутые ребята. Если ты отпустишь меня сейчас, я даже позволю тебе быть моим приспешником.
Фил сморщил нос, но в то же время слегка ухмыльнулся. — Я так не думаю.
Томми посмотрел на него и вдруг вспомнил, зачем он здесь. Он не ожидал, что Фил отпустит его, но, чёрт возьми, это было бы забавно.
С другой стороны, разве не было бы смешнее, если бы он не отпустил Томми, но Томми всё равно ушёл?
Сегодня Кошмар собирался победить Отца-Ворона, и, хотя он знал, что не стоит считать цыплят, пока они не вылупились, он не мог не порадоваться этому заранее.
— Ты уверен? — спросил Томми, сверкая глазами. — Это предложение очень ограничено по времени.
— Я уверен. Я не герой ради зарплаты.
Этот ответ одновременно и разозлил Томми (потому что он был слишком претенциозным), и был именно тем, что юный Томми хотел бы услышать от него. — Это так по-отцовски, — презрительно сказал он.
Фил хмыкнул и снова посмотрел на коробку с бобовыми, задумавшись.
— Ты хочешь?
Томми был сбит с толку. — Что?
Фил мотнул головой в сторону кейса. — Этот дурацкий болванчик. Он мне не нужен, так что можешь забрать, если хочешь.
И внезапно Томми перестал чувствовать себя Кошмаром. И Фил перестал чувствовать себя Отцом Вороном, или, точнее, он чувствовал себя Отцом Вороном. Он просто не чувствовал себя тем Отцом-Вороном, которого Томми сделал своим врагом, когда они встретились, тем, кого он презирал как очередного глупого героя. Вместо этого он чувствовал себя Отцом Вороном из детства Томми.
И это было совершенно глупо. Это была просто безделушка. Она ничего не значила. Она ничего не значила для Фила.
Значило ли это что-нибудь для Томми?
— Я… — выдавил из себя Томми, отчаянно пытаясь что-то сказать. — Я думал, ты морально не готов избавляться от этого хлама, потому что всё это "подарки".
Фил небрежно пожал плечами, но в его глазах было что-то еще. Знал ли он? Томми задумался. Знал ли он, что это значит.… что бы это значило для Томми помоложе. — Я бы не стал ничего из этого выбрасывать, но все будет по-другому, если я отдам это кому-то другому
— Я немедленно продам это за тысячи и тысячи долларов, если ты отдадишь мне это, — сказал Томми.
Фил слегка улыбнулся, и в его улыбке было что-то тёплое, что напомнило Томми о вчерашнем дне, об играх в «Уно» и рожках с мороженым. — Конечно, Томми. Это значит «да»?
Да. Но Томми не мог выговорить это слово, поэтому просто кивнул.
Фил встал и взял ключ с комода, прежде чем открыть футляр. Томми следил за его руками, пока Фил доставал из футляра болванчика с опечаткой.
Он протянул её Томми, и тот молча взял. Голова фигурки покачивалась взад-вперёд, как у болванчиков. Золотые крылья были красивыми, даже если они были сделаны из пластика, и фигурка улыбалась ему, хотя её голова почти не переставала двигаться.
Он не знал, как долго сидел, уставившись на маленький предмет в своей руке.
— Может, тебе стоит поставить это в своей комнате, — наконец мягко предложил Фил.
Да, подумал Томми. Верно. Он должен поставить его в своей комнате.
Он поднялся на ноги, поспешно вышел из комнаты и поднялся по лестнице в спальню, в которой жил.
Он осторожно открыл дверь рукой, в которой не было куклы. Он огляделся в поисках места, куда можно было бы поставить фигурку. Ему не хотелось засовывать её в сумку или куда-то ещё, а плоских поверхностей было не так много, поэтому он поставил её на комод.
Он заметил, что его отражение в зеркале делает что-то странное, и осторожно поставил куклу на пол.
Он вскинул глаза. — Не смей, чёрт возьми, смеяться, жена-призрак, — сказал он, прищурившись.
Он не мог слышать ее, но она определенно смеялась.
Он проигнорировал ее и еще одно долгое мгновение смотрел на болванчика.
Что-то дрогнуло у него в груди, когда его голова закачалась взад-вперед.
— Это нечестно, — выдохнул он.
Фил назвал эту комнату его, и он внезапно осознал это, как будто кто-то вылил ему на голову ведро ледяной воды. Но это было не так.
Если бы кто-то из его приёмных родителей в прошлом назвал комнату, в которой ему разрешали спать, его комнатой, это стало бы поводом для очень серьёзных размышлений. Это была не обычная ситуация с приёмными родителями, но всё равно у него внутри всё перевернулось от чего-то не совсем плохого.
Однако он был заключённым, заключённым, который в буквальном смысле оказался в центре заговора с целью побега. Он должен был схватить Фила за волосы и убраться отсюда к чёртовой матери.
Болванчик обвиняюще покачал головой.
Ни в коем случае.
Ему было всё равно, что Уилбур был милым, а Техно спокойным, и что Фил подарил ему болванчика. Это был не тот сценарий, в котором его усыновили бы. Наручники на его запястье ясно давали это понять.
Но…
Что, если он осуществит весь свой план, кроме последнего шага. Причешись, придумай ключ, сделай ключ, но потом просто не уходи.
Это была глупая идея. Его могли поймать, и тогда всё началось бы сначала, а даже если бы его не поймали, ситуация была нестабильной.
Если он сделал это по тем причинам, по которым собирался это сделать, то сознательно и эмоционально вложился в ситуацию, которая рано или поздно должна была развалиться.
Нет.
К черту Фила.
К черту Отца Ворона.
К черту этого болванчика.
Он собирался пойти прибраться в гребаной ванной и убраться отсюда.
Он спустился обратно по лестнице, отведя плечо назад.
Он убирался в ванной у Фила, а Фил даже не присматривал за ним. В основном он оставался в спальне и иногда болтал с Томми о разных вещах.
Томми легко ухватил приличную прядь волос мужчины. Либо ему нужно было чаще чистить расчёску, либо он лысел.
Идеально. План Томми сработал идеально. Фил даже не стал жаловаться, когда Томми сказал, что собирается немного побыть в спальне, раз сегодня не учебный день.
Он избегал смотреть в глаза болванчику и призраку.
— Не ябедничай, — мрачно пробормотал он ей. Она, казалось, была просто удивлена, но это не имело значения.
Он уйдёт отсюда задолго до того, как Фил позовёт его к ужину.
Фил приготовил на ужин домашние пироги с курицей. Томми был рад, что решил остаться до тех пор, пока герои не уснут, и это давало ему больше шансов на побег. К тому же с его стороны было очень подло выставлять их всех дураками. Он перехитрил их всех! По сути, он был свободен, а они ничего не заподозрили. 1000 баллов за Кошмара!
~~~
Ладно, он всё-таки остался на завтрак, но только потому, что Уилбур вёл себя странно и уныло и попросил Томми потусоваться в его комнате после ужина. Он сыграл Томми несколько своих песен, и не успели они оглянуться, как наступила полночь. И, конечно, Томми не мог уйти, когда уже наступило утро, к тому же он не знал, сколько времени Уилбуру понадобится, чтобы заснуть после того, как он покинет свою комнату. Днём у него будет достаточно времени, чтобы сбежать. В любом случае, за ним следил Техно, а не Фил.
~~~
Ладно, Фил вернулся домой до того, как Томми сбежал, но, честно говоря, Техно решил познакомить его с «Аватаром: Легенда об Аанге», о котором он слышал, но никогда не видел, и он не мог уйти посреди просмотра.
~~~
Конечно, это означало, что ему пришлось остаться на следующий день, чтобы понять, что произошло во втором сезоне «Аватара». Потом в третьем. Потом ему пришлось поделиться своими мыслями с Техно. Потом вмешался Уилбур и выдал худшие реплики в мире.
~~~
А потом, что ж, прошло 72 часа.
~~~
— Я такой идиот, — сказал он себе в зеркале. Лицо Кристин слегка расплывалось перед его глазами.
— Да, да, смейся, — сказал он. — Я всё равно победил твоего мужа, даже если он ещё этого не знает.
Казалось, ее это только позабавило, и он застонал.
Что с ним не так? Он знал, что в какой-то момент всё пойдёт наперекосяк. Другого выхода не было!
И все же он остался и в ту ночь.
~~~
Первый признак того, что всё идёт не так, как ожидалось, появился через неделю после того, как Томми украл волосы Фила.
Они все начали вести себя странно.
Всё началось с того, что однажды утром Уилбур разбудил его. Обычно эту обязанность выполнял Фил, но в то утро Уилбур постучал в его дверь в 6 утра.
— Завтрак будет готов через 5 минут, — крикнул он через дверь.
— Фу, — сказал Томми. Он достаточно проснулся, чтобы заметить отклонение от обычного утреннего распорядка, но недостаточно, чтобы обратить на это внимание.
На что он обратил внимание, так это на то, что Уилбур стоял у его двери, когда он открыл её несколько минут спустя. Томми подумал, что если бы это было несколько недель назад, он бы испугался присутствия этого человека. Но он уже начал привыкать к тому, что его пугают отражения в зеркалах и углы, поэтому никак не отреагировал.
— Э-э, — сказал Томми, протирая глаза. — В чём дело?
— Просто веду тебя вниз позавтракать.
Томми приподнял бровь. — Хочешь верь, хочешь нет, но теперь я знаю дорогу.
Уилбур лишь пожал плечами. — Да, я знаю, — ответил он и больше ничего не сказал, чтобы объяснить своё поведение.
Тогда Томми начал смотреть на него более скептически. Томми заметил, что он был напряжён, как будто готовился к драке или чему-то подобному. Он улыбнулся Томми, когда заметил его взгляд, но улыбка казалась натянутой.
— Тогда почему ты стоишь здесь? — Спросил Томми.
— Без причины, — ответил Уилбур. — Просто хотел пройтись с тобой.
— Почему сегодня все по-другому? — Спросил Томми.
— Это не так, — сказал Уилбур немного слишком быстро.
— ... Конечно.
Однако, несмотря на настойчивые заверения Уилбура, что он здесь для того, чтобы отвести Томми вниз к завтраку, он не сдвинулся с места.
— Верно, — сказал Томми, делая шаг вперёд. Они столкнулись плечами, когда Томми обошёл его и направился к лестнице.
— Ты хорошо спал? — Спросил Уилбур, следуя за ним.
Томми остановился на верхней ступеньке и оглянулся на него. — Да, — медленно сказал он. — Я хорошо спал.
— Хорошо. Это хорошо.
Томми скрестил руки на груди. — Ты странно себя ведешь.
— Что-что? — переспросил Уилбур, моргая. — Нет, не так.
— Это, пожалуй, самый странный разговор, который у нас когда-либо был, — сказал Томми. — И мы познакомились, когда ты купил кока-колу суперзлодею.
— Я не веду себя странно, — сказал Уилбур. — Мы просто обмениваемся любезностями. Как нормальные люди.
— Да. Это обычный разговор, — невозмутимо сказал Томми. — Наверху вашей лестницы.
— Ты единственный, кто перестал ходить.
— А-а-а, я пойду дальше, — сказал Томми, качая головой и поворачиваясь к Уилбуру спиной, чтобы спуститься по ступенькам. По пути он взглянул на фотографию Кристин и коротко помахал ей, прежде чем продолжить путь.
Фил уже был на кухне и готовил завтрак; он не отреагировал на их приход. Томми сел в кресло, в котором обычно сидел, и с удивлением увидел, как Уилбур протягивает к нему руку. Уилбур научился хорошо рассчитывать движения, когда пытался прикоснуться к Томми, чтобы не напугать его, но Томми всё равно вздрогнул от прикосновения Уилбура, когда тот взъерошил ему волосы.
Томми поднял взгляд и посмотрел в глаза Уилбуру. Его взгляд был мягким и тёплым, но в нём было что-то такое, что заставило Томми насторожиться.
Мгновение прошло, но Томми чувствовал себя очень неуютно.
И подозрительный.
Фил поприветствовал его как обычно, когда обернулся и увидел его между партиями бекона.
Слишком нормально.
Томми налил себе стакан сока, переводя взгляд с одного на другого, но не мог понять, что у них на уме, кроме… ничего.
Затем в комнату вошел Техно, держа Флофа на руках.
Ах, чёрт возьми. Да, какая-то чушь творилась. Это было написано на лице Техно. Томми почувствовал, что немного паникует. Это было тревожно похоже на то утро, когда социальный работник забирал тебя из школы.
Техно посмотрела на него, а затем поспешно отвел взгляд.
ЧЕРТ.
Герои наконец-то решили, что с ним делать? Его собирались отдать под суд? Его собирались посадить в тюрьму?
Он решил, что не собирается садиться в тюрьму. Он сунул руку в карман, где лежали волосы Фила, и сжал их в кулаке. Он видел ключ в своём воображении, но как раз перед тем, как он собрался нажать на спусковой крючок и сделать его, Уилбур вернулся от холодильника и протянул ему колу.
— Кока-колу на завтрак? — Неодобрительно спросил Фил.
— Слишком поздно, — сказал Томми, взяв колу обеими руками и сделав глоток.
Фил выглядел невероятно разочарованным. Томми почти забыл на мгновение, что он точно отправится в тюрьму до конца своих дней, пока снова не взглянул на лицо Техно.
Правильно…
К сожалению, все сейчас сидели за столом, так что ему придётся подождать другого удобного случая, чтобы сбежать.
Однако, к его удивлению, Уилбур и Фил просто… ушли на работу, даже не попытавшись взять его с собой. Уилбур снова взъерошил ему волосы, а потом оставил его наедине с Техно, как будто это был обычный чёртов день.
Вот только это был не обычный чёртов день, потому что Техно буквально обливался потом.
Томми набросился на него. Он был лёгкой мишенью, потому что явно не умел лгать, но в то же время… Томми не был уверен, что сможет заставить его сказать правду.
— Они оставили посуду немытой, — заметил он. Техно перевёл взгляд на них, а затем снова на Томми. Томми дал ему добрых 30 секунд, чтобы что-то сказать, прежде чем продолжить. — Фил никогда не оставляет посуду немытой.
— Это моя работа - выполнять их сегодня, — быстро сказал Техно.
— Нет, чёрт возьми, это не так, — подумал Томми. Сегодня был день Уилбура. — …Конечно.
— В любом случае...
Ага. Да, приятель?
— Я думал о просмотре фильма сегодня. Хочешь присоединиться?
— Что? Почему?
Техно пожал плечами, и его голос дрогнул, когда он сказал: — Просто захотелось.
Томми приподнял бровь. — Разве я не должен делать домашнее задание?
Техно моргнул, глядя на него. — Ты хочешь сделать домашнее задание?
Хорошее замечание. — Ну. Я имею в виду. Нет.
— Отлично, — Техно хлопнул в ладоши, что было совсем не похоже на него, судя по тому, что Томми видел до сих пор. — Иди выбери что-нибудь, пока я мою посуду. Он резко отвернулся к раковине.
Томми несколько мгновений смотрел на него, а затем молча повернулся и вышел из комнаты.
Томми прошёл мимо гостиной и поднялся по лестнице на площадку. Теперь Кристин смотрела не прямо перед собой, а влево, что означало, что она была больше сосредоточена на том, что делали Фил и/или Уилбур.
— Кристин, — сказал он, обращаясь к фотографии, ровным тоном. — Я не зарезал твоего мужа во сне, хотя мог бы попытаться, так что будь со мной честна. Я как-то облажался сегодня?
Он никогда раньше не видел, чтобы фотография двигалась. Он видел только результат её движения. Сегодня Кристин медленно повернула голову и посмотрела на него.
Что-то тёплое коснулось его лица, как будто над головой только что включили обогреватель.
— Ты обещаешь? — спросил он.
Тепло просто обвилось вокруг его руки, как особенно лёгкая змея.
— Хорошо, — сказал Томми, — но лучше тебе не лгать мне.
Она смотрела на него еще мгновение, прежде чем снова отвернуться.
Томми застонал, чувствуя, как от нервов у него сводит живот, но всё равно спустился в гостиную. Флоф уже был в гостиной и стоял рядом с диваном, словно ожидая его.
— Привет, приятель, — тихо сказал Томми. — Хочешь посидеть со мной на диване?
Флоф, казалось, понял этот вопрос (или, по крайней мере, слово «диван»), потому что запрыгнул на диван, виляя хвостом. Томми улыбнулся и сел рядом с ним. Собака тут же положила голову на колено Томми, и Томми почувствовал боль в груди.
Он включил «В поисках Немо», лениво почесывая собаку за ухом.
Техно вошёл в комнату чуть позже, всё ещё ведя себя довольно странно. Когда Томми прямо спросил его, он признал, что сегодня герои что-то сделали со злодеем, но не ответил, кто этот злодей. Это было чертовски подозрительно, но Томми понял, что больше ничего от него не добьётся, поэтому оставил фильм включённым.
Примерно в середине фильма Томми пришло в голову, что они смотрят его, вероятно, для того, чтобы отвлечь его от обычного телевидения. Томми смотрел то на экран, то на Техно, который продолжал пялиться в свой телефон, словно ожидая обновления.
Когда до конца фильма оставалось около 30 минут, Томми начал притворяться, что устал. Когда пошли титры, он положил голову на подушку у подлокотника дивана.
— Что ж, это был хороший фильм, — прокомментировал Техно.
— М-м-м, — уклончиво ответил Томми.
— Я, пожалуй, пойду приму душ.
— Угу.
Голос Техно звучал немного удивлённо, а значит, план Томми сработал.
— Собираешься приступить к домашнему заданию?
— Конечно, чувак, — ответил Томми, сильнее уткнувшись лицом в подушку и закрыв глаза.
— Э, неважно, — сказал Техно и вышел из комнаты.
Томми подождал, пока не услышал, как наверху включили душ, затем выскочил, слегка напугав Флофа, и сразу переключился на новости.
Сначала не было абсолютно ничего. Просто пара человек болтала о всяких пустяках. Это продолжалось около 5 минут, и Томми уже подумывал о том, чтобы выключить телевизор и, как он и предполагал, попытаться взломать ноутбук Техно, чтобы выяснить, что происходит, когда на экране появилось предупреждение. Ведущие новостей замолчали, чтобы объявить о срочных новостях.
Бывший супергерой Дрим был лишён своего титула и взят под стражу по неизвестным причинам.
Срань господня. Они знали.
И, судя по всему, героям в целом не понравилось то, что задумал Дрим. Хм.
Все утро внезапно обрело смысл, особенно то, как вел себя Уилбур.
Он знал.
При этой мысли ему показалось, что по его венам пробежал лед.
Томми никогда не хотел, чтобы это произошло.
В новостях переключились на прямую трансляцию боя, и Уилбур в образе Призрака сражался с Дримом. Отца Ворона нигде не было видно, как и других героев. Томми предположил, что Дриму удалось сбежать, а Уилбур, как самый быстрый герой, отправился за ним.
Он наблюдал, как Дрим разбивает окно небоскрёба на миллион осколков и стреляет ими в Призрака.
Призраку удалось ускользнуть от них, став бестелесным, и Томми внезапно почувствовал себя невероятно злым.
Он не знал, откуда взялись эти эмоции, кроме как из самых глубин его души. Он чувствовал, как они прорываются сквозь него, словно вулкан, покрывшийся коркой, который снова начинает извергаться.
Как он посмел, чёрт возьми? Уилбур был хорошим. Гораздо лучше, чем он. И… и Дрим годами угрожал ему, что расскажет о нём героям, но теперь герои знали о нём и о том, что он злодей, и просто… позволили ему бродить по их дому, кормили его и… и позволили ему исцелиться, когда Дрим не смог.
Дрим, чёрт возьми… он полностью убедил Томми, что он лучший вариант. Что он единственный, кому не всё равно и кому всегда будет не всё равно.
Но на самом деле все, что он сделал, - это испортил Томми жизнь.
И теперь эта сучка швыряет фонарный столб в гребаного Призрака?
Он не знал, как долго Техно будет в душе, поэтому взбежал по ступенькам. Кристин уже не было на картине, так что она не заметит. Он подумал было пойти в свою комнату, но это было бы первое место, где его стали бы искать, поэтому вместо этого он заперся в спальне Уилбура.
Он достал волосы из кармана и взял стопку чистых листов со стола Уилбура. Он сделал глубокий вдох. Ему пришлось перебороть гнев, чтобы приступить к трансмутации, но когда он закончил, его руки горели синим пламенем с такой силой, что это было почти слишком для той работы, которую ему нужно было сделать.
Он попытался немного ослабить свою силу, сосредоточившись на том, чего именно он хотел.
Он услышал, как выключился душ, но не отвлекался. У него оставалось несколько минут.
Он прислушивался одним ухом к Техно, пока искал Томми. Он закончил как раз вовремя, чтобы Техно постучал в дверь снаружи.
— Томми, — сказал он.
Теперь, когда работа была сделана, Томми больше не мог сдерживать панику. Он возился с идеально сделанным ключом, торопясь отпереть наручники.
Что-то ударилось в дверь один раз, второй, а затем дерево треснуло под ногой Техно.
Но было уже слишком поздно. Томми удалось вставить ключ в замок в нужный момент. Замок щёлкнул, и наручники упали на пол.
Они долго смотрели друг на друга широко раскрытыми от удивления глазами.
— Итак... — Сказал Техно. — Как это произошло?
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!