Глава 1. Неудачное возвращение. pt 1

Ева вошла в дом, и ее тут же обдало волной обманчивого покоя. Теплый свет рассеивал полумрак, но эта приветливость казалась фальшивой. Тишина, слишком густая и долгая, давила на нее. Не было слышно ни звонкого смеха Дженны, ни привычных шагов по дому – лишь зловещая пустота. Бросив сумку в коридоре, Ева пошла на кухню, привлеченная странными, прерывистыми звуками. За кухонным островом, словно забытый реквизит из кошмарного спектакля, лежал Джонатан, один из родственников Гилбертов. Его лицо исказила гримаса боли, а на полу расплывалось багровое пятно. Белое полотенце, которым он судорожно прижимал рану, уже промокло насквозь. Рядом валялся кухонный нож с окровавленным лезвием. – Ева?.. – прохрипел он, словно во сне. – Джонатан? – прошептала она, не понимая происходящего. Его губы шевелились, пытаясь что-то сказать. Дрожащими руками Ева схватила телефон. – Алло, скорая помощь! Мне нужна скорая помощь! Дом 2104 по Мейн-стрит! – Сзади… – прошептал Джонатан, с трудом выговаривая слова. – Что? – Сзади! – выкрикнул он, и в его взгляде отразился животный ужас. Мгновенно напрягшись, Ева обернулась, хотя в глубине души понимала абсурдность происходящего. Пусто. Лишь выброс адреналина заставил ее дрожать, как осенний лист на ветру. Отбросив косуху, она подняла окровавленный нож, словно это могло ее защитить, и бесшумно двинулась вглубь дома, одержимая страхом и решимостью найти то, что скрывалось в тени. Каждая комната была покрыта толстым слоем пыли – свидетельством долгого отсутствия жизни. Включенный свет, словно насмешка, лишь подчеркивал заброшенность. Ева чувствовала себя чужой в собственном доме, ощущая ледяное прикосновение страха на своей коже. В ее руке кухонный нож казался бесполезным куском металла, но она сжимала его крепче, надеясь, что он сможет отпугнуть хотя бы часть того ужаса, который сковал ее. В спальне, среди хаоса разбросанных вещей, валялся ее телефон – выключенный. Это стало последней каплей, переполнившей чашу ее страха. Ева вернулась на кухню, методично осматривая каждый шкафчик, каждый темный угол, и в каждом из них она видела лишь отражение своей собственной паники. Именно тогда, когда она заглядывала в темный угол под лестницей, она услышала это – едва различимый, скользящий скрежет. Она резко обернулась, но увидела лишь игру теней. Медленно, стараясь не издавать ни звука, она направилась в коридор, где до нее доносились слабые стоны Джонатана. И тогда она увидела его. Или, вернее, увидела лишь его тень. Мелькнувший силуэт за дверью, мгновение, словно кадр из кошмарного фильма, а затем тихий щелчок захлопнувшейся двери, вернувший ее в реальность. – Елена? Джереми? – в голосе Евы прозвучала отчаянная надежда, смешанная со страхом. Она бросилась к лестнице и, не раздумывая, побежала на второй этаж. Приоткрыв дверь в комнату Джереми, она замерла. Елена в панике пыталась разбудить брата. Казалось, она пережила тот же кошмар, что и Ева, и ее испуг был почти осязаемым. – Джереми, – шептала Елена, тряся брата за плечи. – Джереми, проснись, пожалуйста! – Рядом с кроватью валялись пустые блистеры от таблеток. – Ева? – пробормотал Джереми, открывая глаза. Елена обернулась и застыла в изумлении. Перед ней стояла ее старшая сестра, изменившаяся, повзрослевшая, но все еще такая знакомая. Ее зеленые глаза, словно два драгоценных камня, выделялись на бледном лице. Черная водолазка подчеркивала ее худощавую фигуру, а длинные темные волосы, собранные в строгий хвост, открывали высокие скулы и изящный подбородок. Ее образ, одновременно грубый и женственный, притягивал взгляд. – О Боже мой, Ева, – прошептала Елена, и бросилась обнимать сестру, которая машинально выронила окровавленный нож. Объятия сестры были лихорадочными, тело дрожало от страха и, возможно, от радости неожиданной встречи. Закончив обниматься, Ева тут же бросилась к Джереми, обеспокоенно осматривая его бледное лицо, откидывая с его лба темные пряди. В его глазах она увидела испуг, а он ощутил ее тревогу. – Что… что случилось, Джереми? – спросила Ева дрожащим голосом. – Что ты натворил? Отвечай! – Анна дала мне свою кровь… а потом я выпил таблетки, чтобы умереть, – признался он, как маленький провинившийся ребенок. – Но зачем? – выдохнула Ева, присев перед ним на колени. — Чтобы стать вампиром, — закончил Джереми, словно это объясняло все. Елена тут же засуетилась, набирая номер в телефоне. Безумие. В голове Евы прозвучало сухое заключение. Страх за Джереми, обычно глубоко запрятанный, попытался вырваться наружу, но она подавила его. Нельзя поддаваться эмоциям. Сейчас нужно действовать рационально. Она медленно поднялась, и подошла к брату. Прижав его к себе, она ощутила его дрожь. Он цеплялся за нее, словно тонущий за соломинку. — Мой глупый, упрямый мальчик. – с горечью подумала Ева. Вслух же произнесла почти с усмешкой: — Мой глупый братец. Звуки скорой помощи, доносившиеся снизу, раздражали. Джонатана увезли, и вместе с ним - часть правды. На лестнице появились Стефан и Елена. Ева видела растерянность в глазах сестры, ее хаотичные движения. Но ее внимание было приковано к Стефану Сальваторе. Высокий, красивый, он казался слишком идеальным, чтобы быть правдой. В его глазах плескалась древняя мудрость, совершенно не сочетающаяся с его юной внешностью. Опасность. Ева чувствовала ее нутром. Она была обучена распознавать ложь, и что-то в этом парне казалось ей неискренним. — Он вроде такой же, как и ты, но что мне делать? — услышала она взволнованный голос Елены. — Мне позвать врача? Ева молча наблюдала за Стефаном. Он смотрел на Джереми с какой-то странной смесью сочувствия и... интереса? — Нет, он в порядке, — заявил Стефан. Его голос был ровным, но Ева почувствовала фальшь. — В смысле я не вампир? — с разочарованием спросил Джереми. — Черт... Он совсем не понимает, во что ввязался. – с горечью подумала Ева, глядя на брата. — Не говори так, — одернула его Елена. — Джереми, зачем тебе это? Ева отошла в тень. Она привыкла быть наблюдателем, особенно рядом с Еленой и Джереми, с их вечными драмами. Но сейчас ей нужно было оставаться незамеченной, чтобы лучше понять происходящее. Она чувствовала, что надвигается буря, и ее близкие находятся в самом ее эпицентре. Стефан бросил на нее мимолетный взгляд и протянул руку. — Стефан Сальваторе, — представился он с вежливой улыбкой. — Много про вас слышала, — ответила она, пожав его руку. — Ева Гилберт. — Вы старшая сестра Елены, верно? — и, получив утвердительный кивок, добавил: — Она мало о вас рассказывала. — Мисс Гилберт, — услышала она голос офицера полиции. — Да, сейчас иду, — обратилась Ева. — Тебе тоже нужно в больницу, — она попутно слышала, как парень её сестры сказал ей это. — Но.. — сказала она в ответ. — Вы можете идти, — отпускал их Джереми, — Мне не нужна нянька! — Ну уж нет, ещё как нужна, — заявила Елена. — Прошу идите, — с какой-то искренностью попросил братец, только вот его взгляд устремился на старшую Гилберт, — Только, Ева, — он дождался её взгляда, — Не уходи навсегда, ладно? — Конечно, Джереми, — лёгкая улыбка появилась на лице девушки. И стоило только Еве ступить за порог дома, как её охватило нечто большее, чем просто злость. Ярость, холодная и расчетливая, текла по венам, не лишая сил, а наоборот, заостряя чувства. Она чувствовала себя пружиной, готовой сорваться. В машине Елены, Ева смотрела в зеркало заднего вида, буравя взглядом сестру. Елена избегала её взгляда, явно что-то скрывая. — Что я пропустила? — Ева нарушила тишину резким голосом, наблюдая, как Елена отводит глаза. — Я серьёзно, Елена. Мне звонит шериф Форбс и говорит, что ты в опасности. — Пальцы Евы побелели, сжимая руль. — Я в безопасности, — упрямо повторила Елена. — Да? — в голосе Евы прозвучала сталь. — Стоило мне переступить порог, и что я вижу? Зарезанного родсвенничка и Джереми, который мечтает стать вампиром, — она сделала паузу, вкладывая в слова все свое презрение. — Вампиром, чёрт возьми! — Это была… непростая неделя, — пробормотала Елена, осекаясь, когда Ева закатила глаза. — Ты читала мои письма? — Читала. Каждое. — Пообещай, что поверишь каждому моему слову, — взмолилась Елена. — Обещаю, — отрезала Ева. — Джона зарезала Кэтрин, которая вернулась в город, — вмешался Стефан, прежде чем Елена успела подобрать слова. — Ты же знаешь, верно? Ева молча кивнула, её взгляд метался между ними через зеркало. — Кэтрин – та самая «драгоценная пассия» твоего братца, Стефан? — спросила Ева, наблюдая, как Стефан нервничает. — Расслабься, у меня есть связи в архивах. Я умею пользоваться информацией. — Ева – следователь, — пояснила Елена, пытаясь успокоить своего парня. — Я рада, что ты вернулась… Ева лишь коротко кивнула в ответ. — Даже страшно представить, что здесь творилось в моё отсутствие, — сухо сказала Ева. — И это я ещё Дженну не видела. Она прикусила губу, заметив, как взгляд Елены наполняется жалостью. Жалость – единственное, что Ева Гилберт презирала. Она считала это проявлением слабости. — И как давно вы живете в Мистик-Фоллс, Стефан? — спросила Ева, проигнорировав укоризненный взгляд сестры. — Да ладно тебе, — выдохнула она. — В любом случае, я уважаю выбор Елены. — С моего рождения, — ответил Стефан. — С 1846 года. — Впечатляет, — протянула Ева. — Вы отлично сохранились. — Она криво усмехнулась. — Поделитесь секретом? Клянусь, это останется между нами. — Она подняла мизинец в знак клятвы, заметив слабую улыбку Стефана. — Ты отлично сдружишься с Деймоном, — внезапно заявил Стефан. — С этим гаденышем? Сомневаюсь, — отрезала Ева. Машина плавно остановилась на парковке больницы. Троица вошла в стерильное и тихое помещение, залитое резким белым светом. Еве и Стефану оставалось лишь следовать за Еленой, которая вела их к палате Кэролайн. Ещё недавно Ева чувствовала ответственность за этих девчонок, а теперь они уже почти выпускницы школы. У палаты сидели Бонни и Мэтт. Бонни, с поникшим видом, нервно озиралась. — Бонни, — обратилась Елена, подходя к ней. — Как Кэролайн? Когда Елена обняла подругу, Ева, стоявшая рядом со Стефаном, скрестила руки на груди, как будто возводя барьер. В глазах Бонни отразилось изумление, когда Ева обняла её с непривычной теплотой. — Ева, — прошептала Бонни с удивлением. — Ты вернулась! — Как же я скучала, Бон-бон, — улыбнулась Ева, крепко обнимая подругу. Радость Бонни быстро угасла, когда она вспомнила причину их встречи. — Ей плохо. Врачи не знают, выживет ли она, — сказала Бонни. Ева лишь бросила взгляд на Кэролайн через жалюзи. Бледная и без сознания, она лежала под мерное пиканье аппаратов. — Мне нужно отойти, ладно? — бросила Ева, и покинула собравшихся у палаты Форбс.