Тихая ревность

Вечер в «Ичираку» был шумным, тёплым и пахнущим вкуснейшей лапшой. За длинным столом разместилась разношёрстная компания: Наруто, Сакура, Саске, Какаши, Ино, Шикамару и Чоджи. Атмосфера была на удивление домашней, несмотря на то, что некоторые её участники ещё не до конца стряхнули с себя пыль и усталость недавней миссии. Наруто, уже успевший проглотить две порции мисо-рамена, размахивал палочками, с воодушевлением продолжая свой рассказ. —...а этот тип, такой здоровенный, даттебайо! С мечом вот эдаким! — он размашисто показал руками размеры воображаемого клинка. — И он как кинет на меня, а я ему — хоп! — Наруто ловко изобразил уворот, едва не опрокинув свою чашку. — И потом бабах ему! Прямо так, с разворота! А там их ещё штук десять было, но я их всех... э-э-э... — Наруто, не преувеличивай, — лениво, не глядя на него, вставил Какаши, увлечённо читая свою книгу над тарелкой. — Их было трое. И меч был стандартного размера. Наруто надулся. —Ну, Какаши-сенсей! Ты всё портишь! А в общем-то, мы их победили, даттебайо! И деревню спасли! Чоджи, громко чавкая и засовывая в рот очередную порцию лапши, с интересом спросил: —А правда, что там были призраки? Шепотки всякие? — Да не было там никаких призраков, — на этот раз в разговор вступил Саске. Его голос был тихим, но ясным, и он на мгновение заставил всех замолчать. — Это были жители, которых заставили изображать мёртвых. Элементарная тактика запугивания. Ино, сидевшая рядом с Сакурой и до этого с интересом слушавшая, повернулась к Саске. —А тебе, Саске-кун, не было сложно? Всё-таки, такая миссия... на грани выживания. Саске медленно перевёл на неё свой чёрный, бездонный взгляд. Он не моргнул. —Нет, — был его лаконичный ответ. Больше он не стал ничего добавлять, отведя взгляд в сторону и сделав глоток зелёного чая. Его отстранённость висела в воздухе невидимой, но прочной стеной. В этот момент Шикамару, лениво протянув Сакуре меню, нарушил неловкую паузу. —Сакура, заказывай первая, а то эти обжоры всё сметут. — Он кивнул на Наруто и Чоджи, которые уже вовсю осваивали новые порции. — Тренировки с Госпожой Пятой, наверное, выматывают? Приятно видеть, что ты не истлела от скуки с этими недотепами. — Он произнёс это с своей характерной, лёгкой, дружеской ухмылкой. Сакура рассмеялась, принимая меню. —Спасибо, Шикамару. Выматывают, да. Но это того стоит. Ино тут же оживилась, повернувшись к подруге. —А правда, Сакура, как тренировки? Говорят, ты теперь валуны в пыль превращаешь одним мизинцем! — Ну, не совсем мизинцем, — смущённо покраснела Сакура, но в её глазах вспыхнула искорка гордости. — Но да, прогресс есть. Цунаде-сама говорит, что... Она не успела закончить. Наруто, который в этот момент облокотился о её плечо, тыча пальцем в сторону Шикамару, перебил её. —Эй, это кого ты недотепами назвал, а? Я тебе покажу недотепу! Ино залилась звонким смехом, глядя на возмущённую гримасу Наруто. Сакура тоже не удержалась и фыркнула, отталкивая Наруто от себя, но беззлобно. —Да успокойся ты, дурак. И вот в этот самый момент, сквозь общий смех и шум, Саске, сидевший напротив, поднял взгляд. Он видел, как Наруто беспрепятственно вторгается в её личное пространство, облокачивается на неё, ведёт себя с той фамильярной грубоватой нежностью, на которую у него одного была привилегия. Он видел, как Сакура отталкивает его, но в её глазах нет того прежнего, восторженного сияния, что было раньше, когда она смотрела на него, Саске. Теперь в них было спокойное, почти сестринское снисхождение. И самое ужасное — её смех. Лёгкий, равный, естественный. Она смеялась так, как никогда не смеялась с ним. Она стала центром этой маленькой вселенной, солнцем, вокруг которого вращались все эти планеты — болтливый Наруто, хитрая Ино, ленивый Шикамару. И она делала это без малейших усилий, просто будучи собой. Той новой, уверенной в себе Сакурой, которую он всё ещё до конца не понимал. Чёрная, едкая волна поднялась у него где-то глубоко внутри. Это было не просто раздражение. Это была ревность. Острая, несправедливая и оттого ещё более ядовитая. Его пальцы непроизвольно сжались вокруг чашки с чаем так, что костяшки побелели. Ему хотелось встать, оттащить этого рыжего идиота от неё и... и что? Сказать что? Он не имел на это никакого права. И это бессилие обжигало изнутри сильнее любого огненного джутсу. Вечер тянулся. Разговоры текли своим чередом. Наруто продолжал свои байки, Чоджи заказывал ещё порции, Шикамару что-то лениво философствовал, Ино перешёптывалась с Сакурой, а Какаши так и не оторвался от своей книги. Саске сидел, отстранённо наблюдая за общением товарищей. Его чёрные глаза скользили по лицам собравшихся, но всегда возвращались к ней. К Сакуре. Он видел, как Наруто, с своей привычной бесцеремонностью, облокотился на её плечо. Видел, как Сакура, смеясь, отталкивала его, но в её глазах не было прежнего восторга. Была какая-то новая, спокойная уверенность. И этот смех... Звонкий, искренний. Внезапно в груди у него что-то ёкнуло. Тупая, ноющая боль, которую он не мог объяснить. «Что это? Почему мне... не по себе?» — пронеслось в голове. Его пальцы непроизвольно сжали кружку с чаем. В голове мелькнула странная мысль: оттащить этого болтливого блондина подальше от неё. Он заставил себя расслабить пальцы. «Глупости. Это не имеет значения», — попытался он убедить себя. Но почему-то смотреть на это стало невыносимо. Он сидел, погружённый в свои мысли, изредка вставляя короткие реплики. Он наблюдал. Он видел каждую её улыбку, каждый взгляд, отданный кому-то другому. И с каждым таким моментом странное чувство в его груди становилось всё сильнее. Наконец, трапеза подошла к концу. Расплачивались, как и угрожал Какаши, сообща, но большую часть суммы всё же скинулись на Наруто в качестве «штрафа за чрезмерный шум». Компания вывалилась на ночную улицу. Воздух был прохладным и свежим после душного, наполненного паром от лапши заведения. — Ну что, разбегаемся? — потянулся Шикамару. — Как же это всё утомительно. — Ага! — козырнул Наруто. — Завтра опять на задание, даттебайо! Сакура-чан, Саске, Какаши-сенсей, до завтра! Ино обняла Сакуру на прощание. —Позвони завтра, расскажешь всё, что не успела! Компания стала расходиться в разные стороны. Сакура, помахав им на прощание, развернулась и пошла в сторону своего дома. Улицы были пустынны и тихи, освещённые лишь тусклыми фонарями, отбрасывающими длинные, зыбкие тени. После шума и тепла «Ичираку» ночная прохлада и безмолвие показались ей особенно глубокими. Она шла, засунув руки в карманы куртки, и думала о прошедшем дне. О тренировке, о Цунаде, о смехе друзей. На душе было спокойно и хорошо. Она уже почти подошла к своему дому, как вдруг её слух, обострённый годами тренировок, уловил едва различимый звук. Не шаги. Скорее, шорох. Тихий, как скольжение ткани о камень, но абсолютно чёткий в окружающей тишине. Она замерла на месте. Все её чувства мгновенно обострились. Сердце забилось чуть быстрее. «Кот? Или...» Медленно, очень медленно, она повернулась. В нескольких метрах от неё, в глубокой тени между двумя домами, стояла высокая, прямая фигура. Свет фонаря не достигал её, оставляя лицо и одежду скрытыми во мраке. Но силуэт, поза, сама аура безмолвной угрозы, исходившая от этого незнакомца, были ей до боли знакомы. Это был саске