Часть 1

В пустых коридорах императорского дворца было темно и тихо, и только шорох полы плаща выдавал осторожные шаги Тисс. Редкие стражники без вопросов пропускали новоявленную эсшайскую летунью, что было ей весьма на руку, ведь прямо сейчас она даже самой себе не смогла бы объяснить свой побег из покоев. Серебряный глаз луны внезапно вынырнул из-за облаков, и холодный свет лёг под ноги эльфийке. Тисс ускорила шаг. С тех пор как она рассталась с Нариальмом, Тисс не находила себе места. Она никогда не считала себя излишне эмоциональной, более того, эмоции только вредили на занятиях или в бою, но ворох новых чувств захлестнул её с головой, едва эльфийка осталась наедине с собой. Ша’арнез сказал бы, что это часть адаптации, что она в самом начале пути, но Тисс не решилась бы побеспокоить его среди ночи только для того, чтобы тот её успокоил. Стены роскошных покоев давили на плечи, и даже после того, как Брунга расстегнула последний крючок её корсета, дышать не становилось легче. Тисс смыла тёплой розовой водой дневную пыль и расплела перед сном косы, хотя сна не было ни в одном глазу. Огоньки свечей трещали так громко, а смысл стихов Гриаран, которые она взяла с собой в постель, то коварно ускользал, то врывался пронзительной трелью в самое сердце беспокойной эльфийки. Конечно же, стихи те были о любви: о том, что Тисс всегда было так сложно понять. Когда она была одинока, всё казалось намного проще. Жизнь была понятной, а чувства — предсказуемы. Тисс раздражённо отбросила томик в сторону и возвела глаза к потолку. «Они сами дали мне дракона, а теперь не пускают его в гнездо! Невыносимые имперцы. Какие ещё доказательства им нужны?!» На глаза навернулись гневные слёзы. Тисс скинула с себя одеяло, решительно встала и высунулась по пояс в окно в погоне за свежим ночным воздухом. Холодный камень впитывал жар её кожи и отдавал свой вековой холод, но всё было напрасно. Ночь была тихой, и эта тишина отозвалась немым упрёком той буре, что бесновалась в душе у Тисс. Эльфийка сделала несколько глубоких вдохов и уселась на подушки, что устилали широкий подоконник, яростно смахнула не успевшие даже собраться слезинки, будто уничтожая все следы своей слабости. «Это всё Нариальм, это его тревога, не моя», — повторяла Тисс про себя, пытаясь сосредоточиться на приятном аромате цветов за окном и отделить свои чувства от чувств дракона. Легче не стало, ведь это означало, что с Нариальмом что-то не так. Тисс распахнула глаза и чуть не взвыла от поглощающего её одиночества. Как жаль, что Ша’арнез ещё не научил её контролировать дракона внутри себя. Не успел? Или не ожидал, что ей будет так тяжело? «Он, наверное, считает меня бесчувственной колодой», — горько усмехнулась Тисс и отвернулась от окна. «Кэльм ауи». Всего два простых слова, и Нариальм прилетел бы за ней хоть на край света, и она — за ним. Тисс одними губами повторила заклинание, не решаясь придать ему силу. Может, эти противоречивые чувства, что разрывают её этой ночью, и есть его зов? Или же он спокойно посапывает где-то в уютной пещере, а Тисс всё это придумала, уставшая от груза своей новой ноши и шипящих клубком змей интриг? К горлу тошнотворно подступила паника. Как мало она знала о драконах. Гримуары подробно описывали строение их тела, длину размаха крыльев и ежедневный рацион, но что творится у них в голове, способны ли они глубоко переживать и передавать чувства своему эльфу — это каждый летун должен был познать сам. Тисс не могла позвать Нариальма, не могла поговорить с Ша’арнезом, даже взять свои чувства под контроль — с чем она прекрасно справлялась всю свою жизнь! — получалось из рук вон плохо. Эльфийка быстро отыскала платье, которое может застегнуть без помощи служанок, накинула поверх тёмный плащ. Даже не собрав волосы, Тисс тихонько открыла дверь и поспешила в гнездо. Где-то там ей чудились ответы, которых было не прочесть ни в одном гримуаре. «Если драконица меня не загрызёт, конечно. А если и да, с Ша’арнеза станется…» Путь был неблизким, и эльфийка надеялась, что чувство опасности ночной вылазки и прохладный воздух приведут её мысли в порядок. Она бесшумно петляла по коридорам и лестницам, которые не до конца успела запомнить. Кто-то из стражников предложил её проводить, но Тисс ухитрилась ловко отказаться, сославшись на свой страх и риск на принцессу, и вышла в сад. Он встретил её роем светлячков, что подсвечивали каменные дорожки, и их отсветы красиво сливались с лунными бликами. Волшебство, да и только, но Тисс не остановилась, чтобы оценить эту красоту. Разве что взгляд зацепился за очередную статую полуголой неизвестной эльфийки. Тисс уже видела целый ансамбль статуй на личном приёме у императора Ро’од, и больше не питала иллюзий, что повсеместная нагота обусловлена местными веяниями искусства, то была чистой воды похоть имперцев. Тисс брезгливо скривила губы. «В Ардзанге относятся к женщинам с куда более должным уважением, хотя это тоже территория империи. Неудивительно, впрочем, с учётом особенностей их традиций», — подумалось Тисс, но мысли её не задержались, ведь до гнезда было уже рукой подать. Тисс подошла к огромным воротам и прислушалась. Тишина. Она на мгновенье удивилась, что гнездо никто не охраняет, но быстро поняла, что драконы сами себе стража, главное не забыть запереть ворота. «Кажется, в последний раз здесь ночевала только драконица со Генэша. Надеюсь, больше никто не прилетел…» — с опаской подумала Тисс. — «Вот бы не разбудить, а то костей не соберу, и никто ведь не узнает, где их искать». Эльфийка засомневалась, вмиг осознав всю глупость своей затеи. Её привели сюда исключительно эмоции и тоска по Нариальму. Тисс опёрлась спиной о ворота и прислушалась к себе: внутрь к драконице тем не менее тянуло. По-своему она привязалась к ней. Как и к её наезднику, чего греха таить. Тисс толкнула дверцу для эльфов у ворот и сняла со стены факел. В нос ударил такой привычный запах соломы, кожи и металла. Эльфийка застыла, пока глаза привыкали к кромешной темноте вокруг слепящего пятна факела. Вдруг тьма перед ней зашевелилась и фыркнула, а огромные тени угрожающе заскользили по стенам. Перед Тисс зажглись два огромных глаза цвета расплавленного янтаря. Дыхание на миг перехватило от страха. Расчёт на то, что драконица спала, с треском провалился. Эльфийка осторожно оглянулась по сторонам и с облегчением обнаружила, что других драконов здесь нет. Жёлтые глаза продолжали напряжённо наблюдать за гостьей. «Ох, боги, о чём я только думала!.. Так, тихо, не двигайся, не бойся, она должна меня помнить…» Некоторое время Тисс неподвижно стояла, вцепившись пальцами в факел, как не двигалась и даже не моргала драконица перед ней. Решившись, эльфийка сделала несколько шагов в сторону и закрепила факел на стену, чтобы не раздражать драконицу ярким светом. Та моргнула и отвернула рогатую морду, будто потеряв к Тисс всякий интерес. Но прежде чем девушка облегчённо выдохнула, драконица ударила хвостом о стену раз, другой и низко зарычала. Тисс отступила на шаг и снова застыла, прислушиваясь. — Тише, дорогая, тише… Давай мы не будем ругаться? Если хочешь, я уйду… Драконица снова устремила свой взгляд на непрошеную гостью и склонила набок голову, точно любопытствуя. Тисс сделала еще шаг назад, и тут зрачки животного угрожающе сузились, а морда подалась вперед. Она тихонько зароптала. — Мне остаться?.. — неуверенно спросила Тисс. Ответа не последовало. Эльфийка нервно вздохнула и, молясь всем богам, что правильно поняла недовольство драконицы, медленно села на камни, подобрала под себя колени. Драконица опустила голову на соломенную подстилку и как будто расслабленно прикрыла веки. Не до конца, ей тоже не спалось в эту ночь. Тисс молчала, осторожно наблюдая. Казалось, драконица дышала неровно, будто сдерживала себя, изредка издавая утробные звуки. Тисс видела, как её блестящая чешуя переливалась в неверном свете факела, точно дорогая парча. Внезапно хвост её зашевелился и словно хлыст снова ударился о стену. Она тряхнула головой и снова уставилась на эльфийку перед собой. — Прости, я не знаю твоего имени… — решила попытать счастья Тисс, ведь в прошлый раз, когда она заговорила, она немного успокоилась. — Твой наездник не сказал мне. Не знаю, почему… Надеюсь, я не оскорбляю его, придя сюда среди ночи… Две огненные горизонтальные щелки глаз стали едва видны, но Тисс не покидало ощущение, что драконица тем не менее внимательно за ней следит. И внимательно слушает. Совсем как Ша'арнез. Эльфийка улыбнулась. — Я всего лишь хочу научиться понимать вас, узнать получше, если позволишь. Мне не дают увидеть своего дракона. Не понимаю, где чьи чувства, всё смешалось… Тисс не знала, понимает ли её драконица, и с кем она вообще разговаривает: с ней, сама с собой или, может, и вовсе с Ша'арнезом. Эльфийка не была уверена, что хочет предстать перед ним такой уязвимой и несобранной, и вряд ли бы решилась излить душу в его присутствии. Драконица снова зашевелилась. Кажется, ей не нравилось, когда Тисс замолкала. Или же голос эльфийки отвлекал её от собственных тревог, не дававших ей уснуть. Тисс хотелось сейчас просто помолчать рядом с ней, привести в порядок собственные мысли, но приходилось снова подыскивать слова. — Почему ты не спишь, что тебя тревожит? И что тревожит Нариальма? Спит ли сейчас твой летун?.. Эльфийка медленно придвинулась к морде драконицы, не переставая следить за её глазами. Но та слушала её голос и, казалось, дышала более ровно. Тисс осторожно протянула руку к её морде. Сердце заколотилось в предвкушении, а по спине пробежали мурашки. — Я никогда не причиню вреда. Мне так хорошо с вами, спокойно… Пальцы Тисс медленно коснулись морды, и её тут же окутало горячее и мягкое дыхание драконицы. Ладонь скользнула по теплой, словно нагретой солнцем, чешуе, ощущая под пальцами каждую неровность, каждую тонкую грань. И в этот момент что-то внутри Тисс перевернулось — страх окончательно растаял, оставив вместо себя восторг и огромную, щемящую нежность. Она разливалась в груди, как цунами, рвалась наружу, перехватила дыхание. Смеющиеся светлые глаза вдруг оказались напротив, и она рассмеялась в ответ. Если бы только могла, Тисс отдала бы всю свою нежность до капли. Драконица чуть ткнулась мордой в её крошечную ладонь, отвечая эльфийке на её ласку. — Тисс?.. — услышала эльфийка тихий голос Ша’арнеза за своей спиной. Она быстро отняла от драконицы руку и обернулась, словно застигнутая на месте преступления. Две пары глаз вперились в нового гостя. — Вы в порядке? Тень тревоги легла на лицо Ша'арнеза. Он переводил взгляд с Тисс на драконицу и обратно. Но, словно спохватившись, он подошёл к девушке и подал руку, чтобы помочь ей подняться. Тисс даже не отряхнула плащ от соломы. Наваждение ещё не до конца рассеялось, когда эльфийка ощутила укол вины за то, что ворвалась без спроса в личное пространство Ша'арнеза, прекрасно ощущая на себе, насколько интимна связь наездника и его дракона. Тисс прочистила горло. — Прежде всего я прошу прощения за это вторжение. Мне… не спалось. Тисс подняла глаза на Ша'арнеза и с удивлением отметила, что скулы его пошли красными пятнами. Она чувствовала, что сама выглядит весьма экстравагантно: лицо пылало, глаза были на мокром месте, а распущенные волосы наверняка растрёпаны ночным ветром. Поймав её взгляд, Ша'арнез будто невзначай повернулся спиной к факелу. — Честно говоря, я не совсем в порядке. Не хотела тревожить вас среди ночи, ну и… У вас, наверное, много вопросов. — На самом деле, не так уж много. Вы не ранены? — Я цела, но она ударилась о стену несколько раз, когда я пришла. Вы поэтому здесь, тоже почувствовали что-то неладное? Ша'арнез окинул эльфийку задумчивым взглядом, нахмурился и подошёл к своей драконице, предварительно сняв со стены факел. Он обошёл её по кругу, насколько это было возможно, осмотрел хвост и чешую. — Она очень чувствительная и в последнее время сильно нервничает. Даже вот разбудила меня. — Ша'арнез, не найдя повреждений, ласково погладил животное по длинной шее. — Я пока не могу понять, почему. Вы очень рисковали, Тисс, придя сюда в одиночку. Большая удача, что она не напала на вас в таком состоянии. — Мне кажется, тут нечто большее, чем простая удача. Посмотрите, ей намного лучше с тех пор, как мы с ней пообщались. Ей я нравлюсь больше, чем вам, лорд. Тисс посмотрела прямо на летуна, но тот отвёл глаза и сменил тему. — Вы искали моей помощи? Что-то случилось? — Я не знаю… Чувствую себя странно. Не могу понять, где кончаюсь я, а где начинается Нариальм. Вы ведь проснулись сегодня из-за тревоги вашей драконицы. Я же не нахожу себе места. — Ваша связь с драконом только формируется, неудивительно, что пока вам сложно контролировать своё состояние. — Я знала, что вы это скажете. — И тем не менее всё равно хотели это услышать лично посреди ночи? Уголок его губ приподнялся, как всякий раз, когда он подтрунивал над ней, но тотчас стал серьёзным, когда эльфийка даже не улыбнулась в ответ. Драконица утробно заворчала в глубине гнезда. Засыпать она явно не собиралась и внимательно слушала голоса летунов. — Мне нужна помощь, это невыносимо… — Разумеется, я помогу вам, Тисс. Признаться, я наблюдал за вами и опасался, что гордость не позволит вам говорить прямо о своём состоянии. Эльфийка нервно теребила пальцами завязки плаща, так недостойно высокой аристократки, хотя манеры сейчас заботили её едва ли не в последнюю очередь. Она обернулась на любопытную морду драконицы, и сердце снова защемило от тревоги и тоски. — Прошу, увезите меня отсюда, Ша’арнез. Хотя бы на час. Мне тошно здесь. Усилием воли её голос не дрогнул, но звенел как струна, натянутая до предела. — Считаю своим долгом напомнить, что сейчас ночь. Лететь сложнее, приземляться опасно, а во дворце могут возникнуть вопросы, — начал было со Генэш, но, взглянув в лицо Тисс, лишь вздохнул. — Ладно, если спросят, скажем, что это была тренировка в ночных условиях… У меня есть идея. Ша'арнез лукаво улыбнулся драконице и добавил: — Будешь купаться? Драконица мгновенно пришла в радостное возбуждение, едва не завиляв хвостом от восторга. Тисс улыбнулась, глядя в загоревшиеся живым огнём глаза. — Ей прогулка тоже пойдёт на пользу. Ша'арнез лишь покачал головой. В четыре руки они быстро подготовили амуницию к полёту, закрепили двойное седло. Драконица фыркнула, когда последний ремень лёг на свое место, и подняла облако пыли с каменного пола гнезда. Ша’арнез раскрыл ворота, отточенным до совершенства движением забрался в седло. «Мне ещё сто лет учиться, чтобы уметь также», — с тоской подумала Тисс, вспомнив свой позорный перформанс спуска с Нариальма перед парой сотен воинов Ро’од и Эсшая. Толчок, мощный взмах крыльев — и редкие огни столицы стали стремительно теряться внизу, а ночь разверзлась перед глазами колючим океаном звезд. Холодный воздух обжигал щёки, а ветер путался в распущенных волосах эльфийки. Всё внутри горело: от пьянящей скорости, от свободы, от тепла спины Ша’арнеза, к которой Тисс невольно прижалась. Полет занял не больше получаса. Совсем скоро со Генэш отдал команду, и драконица начала снижаться, описывая неторопливые широкие круги над лесом. Наездник обернулся к Тисс и молча указал ей на небольшую поляну, которую с одной стороны омывало блестящее в свете луны озеро. Его поверхность была до того безмятежной, что с высоты казалось, будто какой-то великан обронил здесь свое огромное зеркало. Драконица плавно приземлилась точно на поляне и сложила крылья. Ша’арнез спрыгнул первым и подал руку Тисс, после чего они так же слаженно раскрепили седло. Животное нетерпеливо переступало с лапы на лапу, но без разрешения своего летуна не двигалась с места. — Давай, девочка, можешь нырять, — тепло сказал Ша’арнез и похлопал драконицу по шее и начал отступать назад. Ту дважды уговаривать не пришлось, и она с разбега влетела в темную гладь озера, подняв целый водопад брызг. Тисс проворно укрылась плащом, и капли забарабанили по плотной ткани. Она рассмеялась — так легко и звонко, как не смеялась уже давно, и обернулась на Ша’арнеза. Тот скрестил руки на груди и с теплотой смотрел на свою резвящуюся драконицу. — Она обожает это место. Впрочем, как и любое другое, где есть водоём. Драконица вынырнула на середине озера, фыркнула, и снова ушла под воду, оставив на поверхности большие расходящиеся круги. Стало тихо, и только лес в вышине шептался кронами, а ветерок нежно гладил траву. Тисс расстелила свой плащ недалеко от берега, так, чтобы места хватило на двоих, и с наслаждением вытянула ноги. — Присоединяйтесь, лорд, — сказала Тисс и указала на место рядом с собой. Тот присел и откинулся на локти. Его длинные волосы соскользнули с плеч и легли на траву. — Вам лучше? — учтиво спросил Ша’арнез. — Да, спасибо вам. Простите, что вела себя столь несдержанно. Вы и так уделяете столько времени моему обучению. — Ничего необычного с вами не случилось, Тисс. Вы злитесь, что Нариальма не пускают в столицу, и я понимаю вас. Поначалу даже короткая разлука переносится тяжело. Многие наездники проходят через это. — Но не все? Ша’арнез сорвал травинку и покрутил её в пальцах, задумчиво глядя то на неё, то на свою плескающуюся драконицу. — Насколько я могу судить из бесед с другими летунами, не все. Не каждый может похвастаться прочной эмоциональной связью со своим драконом, особенно мужчины. Многие и вовсе видят в них только… — Ша'арнез помолчал, подбирая слова. — Средство. Капиталовложение. Транспорт. Военное орудие, которое до́лжно содержать в порядке, чтобы оно выполняло свою задачу. — Убивать эсшайцев. — Или защищать ро’одцев, Тисс. К сожалению, чаще всего это две стороны одной медали. Тисс молчала, и в этой тишине звучало больше, чем во всех её гневных и громких выпадах. За последние недели ей пришлось многое переосмыслить. Легко было ненавидеть имперцев, пока они были для неё обезличенной массой. Пока она, сидя в безопасности и роскоши королевского дворца, спокойно училась магии и так наивно мечтала отомстить. Мечтала убивать. Теперь остриё гнева как будто притупилось, и на её плечах оказался тяжелый груз, сплетённый из сомнений, противоречий и щедро приправленный раздражением. Неутешительных мыслей, что она и Нариальм лишь разменная монета в игре императора и противостоящего ему короля. Игре, в которой может и не быть победителей. — Я ненавижу эту войну, — тихо, но твёрдо сказала Тисс. Глядя на то и дело выныривающую из озера драконицу, что беззаботно глотала рыбу, мысль о войне и роли драконов в ней стала до боли отвратительной. Тисс глубоко вдохнула, вбирая в себя пахнущий хвоей сырой воздух, и расслабила пальцы, что сжались было в кулак. Ша’арнез молча наблюдал за ней, давая эльфийке время. Когда он наконец заговорил, в его словах не было пустых обещаний или неуместных утешений. — Вы становитесь сильнее и мудрее, леди. Но некоторым ранам не затянуться. Тисс легла на спину и заглянула в ночное небо, которое медленно, но неотвратимо, начинало светлеть. Трава приятно шуршала под спиной, а полумесяц светил прямо над головой, будто хотел присмотреть за ночными гостями в лесу. Земля даже ночью сохранила тепло жаркого дня, так что при желании эльфийка могла уснуть прямо здесь, под мерный плеск воды и уханье ночных птиц. В безопасности. — Выходит, ваша связь сильна, лорд? Тисс даже не думала, что такое возможно, чтобы наездник учуял тревогу своего дракона даже сквозь сон, но вспомнила свои невесть откуда взявшиеся слёзы, когда просила Нариальма улететь. Ведь она ненароком повторила тогда последние слова убитого ею летуна. Сердце сжалось от нового осознания. Ей не было жаль лорда, напавшего на неё, но поняла, как это могло ранить Нариальма. — Да, вы правы. И прежде чем учиться контролировать себя и дракона, нужно научиться разделять ваши и его эмоции. Инстинкты, если хотите. Мы говорили об этом в теории, что до практики... Что привело вас ночью в гнездо? Тисс закрыла глаза, прислушиваясь к себе. К Нариальму. Вместе с надвигающимся заревом рассвета, её эмоции словно начали обретать границы, становиться более чёткими. А может, то была заслуга всегда спокойного и готового помочь Ша’арнеза рядом. — Я чувствовала скорбь. Горе… — проговорила Тисс, подбирая слова. — Одиночество, от которого некуда деться. Пальцы эльфийки впились в траву. — Ещё… тесноту, будто вокруг смыкаются стены. Тревогу — удавкой на шее. — Нариальм совсем недавно потерял своего наездника. Если они были близки, ему понадобится время, чтобы пережить утрату и вновь привязаться к кому-то. Вы можете лишь быть рядом, — мягко сказал Ша’арнез. Тисс открыла веки, уловила его внимательный взгляд на своём лице. За обычной сдержанностью скрывались теплота и искренняя забота, и на этот раз со Генэш не отвёл глаз, позволил ей их рассмотреть. Лунный свет струился по бархатной коже его лица и затерялся в серебре волос. — Сейчас непростое время для вас обоих, — продолжил Ша’арнез и сделал паузу. В его глазах собрались лучики-предвестники улыбки. — Вы тонко чувствуете, Тисс, и когда вы преодолеете трудности, ваша связь будет приносить вам гораздо больше радости. «Радости…» — повторила про себя Тисс. Он не говорил о силе или о преимуществах в бою. Именно «радость», казалось бы, такое странное слово для воина, имперского наездника. Оно теплом разлилось по сердцу эльфийки. Она только училась любить кого-то, быть не одинокой в огромном и некогда пустом мире. Внезапно шум со стороны озера стал громче. Драконица с недовольным рёвом вынырнула у самого берега и затрясла головой, словно пытаясь что-то с себя сбросить. Ша’арнез присмотрелся и тихо выругался: — Проклятие… Опять кто-то рыболовные сети оставил. Со Генэш едва нахмурился и поднялся на ноги. — Вам нужна помощь? — уточнила Тисс, но Ша’арнез жестом попросил её оставаться на месте. — Не беспокойтесь, такое случается уже не в первый раз. Местные отнюдь не дураки. Озеро глубокое и чистое, рыбы много, потому любят здесь порыбачить. А я предварительно забыл проверить… Ша’арнез снял сапоги и кожаную куртку, закатал рукава своей белой рубахи. Забрал нож из седельной сумки и поспешил к своей недовольной напарнице. Тисс осталась на берегу наблюдать, чуть посмеиваясь. Обычно такая невозмутимая и грозная, сейчас драконица напоминала рассерженную кошку, попавшую в западню. С её шеи свисали клочья порванной сети. — Тише, девочка моя, перестань вертеться… — его голос звучал спокойно, но Тисс уловила в нём раздражённые нотки. Эльф аккуратно подошёл ближе, оказавшись в воде почти по пояс, и драконица тотчас ударом крыла окатила Ша’арнеза водой. Мокрая рубашка моментально прилипла к телу. Тисс прыснула от смеха. — Вам точно не нужна помощь, лорд? — весело спросила эльфийка. Ша’арнез лишь покачал головой и, не удержавшись, спрятал улыбку. Он принялся ловко разрезать узлы сети, пока драконица соизволила его послушать и опустила шею. — Оставлять сети вообще-то запрещено специальным указом, — проворчал со Генэш, — но кто ж хочет сидеть часами с удочкой… — В следующий раз стоит оставить табличку: «Осторожно, драконы. И их злые наездники», — пошутила Тисс. Со Генэш смерил её красноречивым взглядом, отчего Тисс развеселилась ещё больше. — Или вообще запретить тут рыбачить… Ша’арнез ворчал, но злости в его голосе не было. Он время от времени поглаживал морду драконицы, успокаивая, и продолжал аккуратно орудовать ножом, чтобы не дай боги не задеть чешую. Над лесом уже появилась красная полоса рассвета, а месяц совсем растратил свой холодный свет. Тисс улыбалась, провожала эту полную противоречий ночь, но встречать новый день пока не была готова. Новый день — новые поручения и интриги, о которых совершенно не хотелось задумываться, пока в первых сполохах рассвета так красиво сияла кожа Ша’арнеза, покрытая бисером воды. Тисс наблюдала за ним, затаив дыхание. Его губы шевелились, выговаривая что-то драконице, вокруг глаз собрались морщинки, а в мокрых волосах смешно запуталась ряска. «Я нравлюсь ей больше, чем вам», — Тисс вдруг вспомнила свои слова, в шутку брошенные в гнезде, и красные пятна на скулах Ша'арнеза. «Боги, какая же я дура…» Внезапная догадка вышибла из груди Тисс воздух, ведь существовала всего одна причина, почему чужая разъярённая драконица не напала на неё, а она сама сквозь ночь спешила в гнездо, чтобы увидеться с ней. Эльфийка порывисто встала, подошла к кромке озера. Ша'арнез удивлённо взглянул в её широко раскрытые глаза. Тисс решительно сделала шаг вперёд, прямо в воду. Каждая секунда промедления казалась ей фатальной, непоправимой ошибкой. Подол платья мгновенно стал тяжёлым, напитавшись влагой, но Тисс продолжала упрямо идти вперёд. Ша’арнез сделал несколько шагов навстречу, чтобы невысокая эльфийка не провалилась под воду по самую грудь. — Ещё я чувствую любовь… Такую большую, она больше, чем я… Чем я могу нести в одиночку… Слова вырвались из груди Тисс на одном дыхании, словно слишком долго оставались взаперти далеко в глубине её души. Драконица внезапно издала странный звук — не рык и не урчание, будто что-то скрипуче-мелодичное, и тряхнула головой, скидывая с себя остатки разрезанной сети. Поднявшаяся волна толкнула эльфийку под дых, и Ша’арнез ухватил её за руку, не давая той потерять равновесие. Он не спешил отпускать её маленькую, но такую сильную ладонь. Опустил глаза на тонкие пальцы и нежно, едва касаясь, погладил её запястье. Такая удивительная, смелая чужеземка стоит по пояс в воде рядом с ним… — Так разделите её со мной, — сказал Ша’арнез, чуть сжав её ладонь в своей. Его дыхание замедлилось, стало глубже, а глаза наконец встретились с её, что светились невероятной нежностью. Губы тронула улыбка. Его мягкий тихий голос едва не оторвал Тисс от земли, и губы её приоткрылись. Тишина зарождающегося утра обступила их, окутала лёгкой дымкой над озером, и даже драконица не стала нарушать этот покой и снова нырнула. Время, вода и даже воздух — всё вокруг замерло, остановилось, кроме большого пальца, что мягко гладил её запястье. Тисс перехватила его ладонь, поднялась на носочки и неуверенно коснулась губ Ша’арнеза. В самый уголок, потом в другой, и тут с них сорвался едва слышный стон. Тисс едва не задохнулась от безумного вихря чувств, хотя в её руках был единственный эльф в этой проклятой империи, рядом с которым она могла дышать. Она обхватила руками его талию и притянула к себе, почти касаясь животом его горячей кожи через мокрую рубаху. — Тисс… — прошептал Ша’арнез в её губы и сомкнул вокруг тонкой фигуры эльфийки руки. Его дыхание обожгло кожу, было так близко, на расстоянии волоса. На его ресницах застыли капельки воды, а мокрые волосы не могли скрыть ни дюйма его взволнованного лица. Весь перед ней, как на ладони. Руки эльфийки заскользили вверх по его телу, и мышцы напряглись под её пальцами. Кожа покрылась колючими мурашками. Она смотрела прямо в глаза Ша’арнеза, не давая возможности отвести взгляд. Смотрела, как они темнеют, словно гладь воды перед грозой. — Вы дрожите, — прошептала Тисс. — Это от холода, — солгал Ша’арнез, но его предательски выдали уголки губ. — Враньё. Тисс с наслаждением провела большим пальцем по его нижней губе, то ли дразня, то ли оттягивая момент, когда вопьётся в них своими губами. Или ей безумно нравилось смотреть, как эльф сходит с ума от истомы и ожидания. Его губы приоткрылись от её прикосновений. Ресницы Ша’арнеза дрогнули, прежде чем он закрыл глаза, не вынося больше этой пытки, и Тисс обхватила руками его лицо, погружаясь в медленный, тягучий поцелуй. Со Генэш бережно, но крепко прижал её к себе ещё ближе, зарылся пальцами в длинные волосы. Тисс прикусила его нижнюю губу и со стоном выдохнула, когда его пальцы прошлись вдоль позвоночника, а ладонь легла на заднюю поверхность шеи. Он бы ни за что не дал ей разорвать этот поцелуй, и язык Тисс проник внутрь, переплетая их разом, чётко определяя свои намерения. Воздуха становилось всё меньше… — Вы на вкус как озеро… — прошептала Тисс сквозь поцелуй. Он поймал её за подбородок, а она — его нижнюю губу. Подушечки пальцев рисовали узоры на его шее. Ворот рубахи был так близко, и Тисс не удержалась… — Пустите, — со смехом сказала эльфийка. — Я больше не хочу без вас… Тисс коснулась губами почти у самого его уха. Спустилась поцелуями к шее, повторяя путь своих рук. Его тонкие ключицы безумно манили, очерченные промокшей рубахой. Тисс сомкнула пальцы в его мокрых волосах и чуть потянула назад, полностью открыв его шею. Оставила лёгкий поцелуй в ямке между ключиц у самой шнуровки... — Докажите… — Мы всё ещё стоим посреди озера, — теплая улыбка Ша’арнеза коснулась её щеки. — Ну и чёрт с ним… Но тут Ша’арнез подхватил её за бёдра, приподнял и зашагал к берегу. Вода зашумела, водопадом стекая с её юбки, но тот лишь прижал её ближе. Тисс охнула и от неожиданности вцепилась в его плечи, но тут же рассмеялась. — Не вертитесь, пожалуйста, леди, — сказал Ша’арнез и широкими шагами направился на сушу. — Вы сумасшедший! — Это я-то сумасшедший? Эльф аккуратно поставил её на землю, но кольцо его рук так и не разомкнулось. Тисс прошептала заклинание и приложила ладони к его груди. Магия заструилась между ними, тепло быстро наполнило её тело. Она поспешила поделиться им с Ша’арнезом, и его рубаха быстро просохла прямо на нём. Тисс поправила ворот, вытащила из его волос ряску, пропустила спутавшиеся серебристые пряди между пальцев… — Немного магии, чтобы вы не простудились. — Лучший драконий наездник, простудившийся из-за ночного купания? Какой позор. Вы меня спасли. Тисс прикусила губу, пряча улыбку. — Приму ваш поцелуй в качестве благодарности, — сказала эльфийка, и от вновь зажегшихся красных пятен на его скулах в животе у неё что-то ёкнуло. Ша’арнез наклонился к её губам, и этот поцелуй был уже совсем другим, наполненный покоем, нежностью и обещанием. Его руки заскользили по её гибкой спине, а дыхание давно смешалось в одно. Драконица тем временем решила, что с неё хватит, и с шумом и брызгами вышла на берег. Всем телом отряхнулась от воды и нетерпеливо заревела. Её рогатая морда нависла прямо над ними. — Что это с ней? — спросила Тисс, на мгновение оторвавшись от губ летуна. — Ничего, она просто ревнует… — Так может, нам стоит?.. — Тисс повернулась и бросила взгляд на драконицу. — Ничего нам не стоит, — перебил её Ша’арнез. Он не дал эльфийке надолго отвлечься, и его пальцы мягко вернули её лицо к себе. Красный рассвет предвещал сильный ветер, Тисс уже чувствовала, как его потоки зарождаются где-то высоко в небе. Может, они пригонят кучевые облака, чтобы те столкнулись, чтобы хлынул дождь и загремела гроза. Тисс хотелось расправить крылья и окунуться в стихию, такую мощную, непредсказуемую. Почувствовать себя свободной. Эльфийка закрыла глаза, позволяя ветру себя обнимать, а Ша’арнезу — держать. Их утро только-только начиналось.