Глава 3. Эхо минувших дней

В ресторан Ева решает надеть бордовое шелковое платье на тонких бретелях и черный пиджак, небольшая сумка умещает в себя телефон, ключи от квартиры и косметичку. Ехать она решает на такси, не захотев менять каблуки на балетки для удобного вождения. Сборы проходят удивительно спокойно, ее даже отпускает оставшееся после готзала напряжение, поэтому к ресторану она приезжает с легкими эмоциями. Дима ждет ее перед входом, не боясь встретить фанатов. Пышный букет красных роз в его руках еще больше поднимает настроение Еве, и она улыбается в ответ Матвееву, когда он вручает цветы ей и коротко целует девушку в уголок губ. — Выглядишь, как и всегда, прекрасно, — Дима окидывает ее восхищенным взглядом и открывает для Евы дверь. — Не устану повторять, что я чертовски скучал по тебе. — Я тоже скучала по тебе, — решает немного порадовать его Ева и, покрепче ухватив букет, проходит в ресторан, не обращая внимания на довольную усмешку Димы. Их провожают за один из столиков, приносят меню и вазу для цветов, которая вместе с букетом закрывает от них половину зала ресторана, поэтому Матвеев садится рядом с Евой на один из мягких диванов. Заказ они делают почти сразу: паста, сырная тарелка и красное вино. Официант оставляет их, и Ева поворачивается к Диме, тот почти сразу зеркалит ее позу и улыбается. — Какой же ты довольный, аж противно, — Ева кривит губы и смеется, когда Матвеев улыбается еще шире. — Ты чертовски права, я очень доволен сейчас, но буду еще довольнее, если ты позволишь выложить наше фото, — он вопросительно смотрит на Еву и достает телефон из кармана брюк. — Решил не скрываться, как раньше? — Это однозначно удивляет ее. За время рядом с ним Ева привыкла, что они даже в рестораны ходили редко, проводя время в квартирах друг друга. Но тогда еще была Астрид, в основном из-за нее у Евы даже не осталось их совместных фотографий. — Не хочу этого больше, — твердо говорит Дима, и внутри у Сени разливается удивительное тепло. Это оказывается потрясающе приятно, когда тебе больше не придется быть на позиции любовницы. Она мягко улыбается, пока Дима ждет ее решения, и кивает на его телефон, соглашаясь не только на фото, но в глубине души и на все, что он захочет. Улыбнувшись, Матвеев обнимает ее за плечи и притягивает ближе к себе. Он делает несколько кадров, потом Ева забирает телефон и снимает их переплетенные в замок руки на фоне красных роз. Это чертовски приятно — просто дурачится с ним, украсив чужую щеку темно-красными следами губ. Неизменная улыбка Димы накрывает Еву забытым умиротворением, и она крепче сжимает чужую руку в своей, откладывая телефон на стол. — Я правда скучала по тебе. — Я знаю, Сень, — он прижимает ее ближе к себе, целуя в висок. На душе у Евы образуется удивительный штиль, ей хочется остаться в этом моменте и больше никогда не отпускать Диму, но если что-то и изменится, Ева, конечно, уйдет первой. Официант приносит их заказ, и во время ужина Дима рассказывает ей про прошлую Битву Сильнейших, тактично обходя стороной Китай и Астрид. Ева делится своей жизнью во Франции, коротко упоминает Краснова, и Дима тут же спрашивает: — Ты из-за него решила вернуться? — он пристально смотрит на нее, дожидаясь ответа. — Отчасти, — говорит Ева, не поясняя. Прошлую Битву Сильнейших она смотрела урывками только из-за матери, которая была в курсе про их отношения с Димой и хотела, чтобы Сеня обдумала возможность возвращения в Россию. Тогда они знатно поругались, вспоминать о Матвееве ей не хотелось, но мама была слишком настойчивой, поэтому к моменту приглашения на съемки Ева немного отошла. Постарался еще и Артем, конечно. На кураже от Синей руки ему, безусловно, хотелось, чтобы Ева была рядом в Битве Сильнейших. — Извини, — Дима мягко улыбается, откидываясь на спинку дивана и сжимая руку Евы своей. Вино делает его еще более расслабленным, ласковым и тактильным. Ей казалось, что с возрастом это изменится, но что-то остается прежним. Они разговаривают еще около часа, за окнами ресторана опускается сумрак и зажигаются уличные фонари. Ей не хочется заканчивать этот вечер, но завтра съемки готзала, поэтому они неторопливо закругляются. Дима оплачивает счет, подхватывает букет, чтобы Ева лишний раз не напрягалась, и придерживает для нее дверь ресторана. Остановившись возле одной из лавочек, он опускает на нее букет и протягивает Еве пачку сигарет. — Чувствую, что тебе прям хочется, — он улыбается, когда девушка забирает ее со смешком. Пока она неторопливо закуривает, Дима вызывает такси. — Поедем ко мне? Можешь не отвечать вслух, но взгляни мне в глаза. Он с облегчением улыбается, когда Ева не отводит темных глаз, и их застилает лишь выдыхаемый ей дым. — Мне завтра на съемки, — все же добавляет она, когда Дима убирает телефон и закуривает сам. — Отвезу тебя, без проблем, — он пожимает плечами и гладит Еву свободной рукой по щеке. Нежность в его взгляде заставляет дрогнуть даже ее сердце, и уголки губ уже болят от количества улыбок за этот вечер. Чужая квартира встречает Еву полумраком и непередаваемым запахом Димы, который она спустя столько лет все равно помнит до единой ноты. Матвеев включает свет, опускает букет на пол и присаживается на одно колено, помогая Еве расстегнуть тонкий ремешок на туфлях. Удивительная чуткость и все эти мелочи возвращают ее в прошлое, и Еве кажется, сейчас она проснется в своей квартире в Лионе, заплаканная после очередного сна и разбитая финалом. Она ласково гладит его по голове, лишь бы заземлиться этим прикосновением и не выпасть из реальности. Чужие волосы все такие же мягкие, пусть и окрашены в черный. Дима посылает ей улыбку и поднимется с колен, забирая у Евы пиджак. — Проходи, я пока цветы поставлю в воду, — он гладит ее по спине и подталкивает в сторону гостиной. Ева устраивается на диване и проверяет поставленный на беззвучный телефон. Несколько сообщений от Артема разной степени настойчивости интересуются, где она находится. Ева отправляет ему: «Встретимся завтра», почти сразу оно оказывается прочитано, но Артем больше ничего не пишет. Сообщение от Олега она открыть не успевает, возвращается Дима с бутылкой вина и двумя бокалами. — Решил споить меня? — Ева смеется, забирая у него бокалы, пока Дима наполняет их красным вином. — Если бы это было возможно, все равно бы не стал, — он улыбается, ставя бутылку на столик, и садится рядом с Евой, сразу обнимая ее за талию. Передав ему один бокал, она устраивает голову на чужом плече и отпивает вина. С Димой приятно сидеть и в тишине, сейчас ей хочется только поцелуй, о чем Ева сразу же и говорит: — Собираешься меня поцеловать? — она приподнимает голову, ловя чужой взгляд. Дима улыбается от претензии в ее голосе и, не заставляя ждать, наклоняется, накрывая губы Евы своими. Он неторопливо целует ее, пальцами крепче сжимая чужую талию. Губы у Димы все такие же мягкие, но движения уже гораздо увереннее. На миг отстранившись, он убирает бокалы на стол и притягивает Еву ближе. Перекинув ногу через мужские бедра, она устраивается на его коленях, и Дима окидывает ее голодным взглядом. Узкое платье собралось на упругих бедрах, и Матвеев тут же оглаживает ладонями открывшиеся ноги, вновь накрывая губы Евы своими. Обняв его за шею, она зарывается пальцами в темные волосы, сжимая те у корней. Дима приглушенно стонет ей в губы, за ягодицы притягивая девушку вплотную. Прижавшись промежностью к чужому паху, Ева слегка трется о мужские бедра, и Дима впивается напряженными пальцами в ее ягодицы сильнее. Оторвавшись от ее губ, он спускается поцелуями на шею, пока девушка подрагивающими пальцами расстегивает его рубашку. — Скучал, как же я скучал, ты просто не представляешь, — лихорадочно шепчет Дима в ее шею, задирая платье по бедрам выше и снимая его с девушки, откидывает то в сторону. Оторвавшись от нее, он рассматривает Еву словно впервые. Скользит почерневшим взглядом от таких же темных глаз вниз по шее с уже появившимися следами от его губ, почти ощутимой лаской проходится по мягкой груди со светлыми сосками, затвердевшими от возбуждения. Опускает взгляд ниже по небольшому животику до промежности, скрытой красными кружевными стрингами. — Хватит уже просто смотреть, — нетерпение в голосе Евы заставляет его улыбнуться, и он помогает ей наконец разобраться с пуговицами на рубашке, сразу откидывая ту к платью. Сам расстегивает ширинку брюк, и Ева тут же скользит ладонью под ткань, высвобождая член, оглаживает ладонью по всей длине, пока Дима заглушает стон в ее шее. Стринги в мужских пальцах упорно не хотят рваться, только больно впиваются в ладонь и заставляют Еву засмеяться. Дима в отместку кусает ее за плечо, когда девушка помогает их снять. — Думал, получится круто, — он извиняюще оглаживает ладонями женские ягодицы. — Купишь новые, эти ты однозначно растянул, — Ева улыбается, накрывая губы Димы своими и тут же прикусывая нижнюю. Прижав девушку ближе, Матвеев скользит пальцами между чужих ног, ласкает промежность и влажными пальцами оглаживает губы. Ева стонет в поцелуй, когда он проникает в нее двумя пальцами, свободной рукой притягивая ее ближе. — Хватит уже, — Ева отрывается от него, приподнимается и рукой направляет член внутрь. Дима демонстративно облизывает влажные пальцы и смеется, когда она со стоном нетерпеливо насаживается до конца. Сминая руками женские бедра, он прижимает Еву к себе, накрывая губами один сосок. Тут же кусает, когда в волосы впиваются напряженные пальцы, а ногти слегка царапают кожу головы. Приятная наполненность заставляет ее помедлить, прежде чем двигаться, и Ева коротко стонет, когда Дима сам подается бедрами вверх и вскидывает на нее взгляд. Ласково оглаживает языком сосок и, подхватив девушку под бедра, кладет ее на диван, начиная двигаться. Ева обнимает его за талию, прижимает ближе, глуша стоны в поцелуях. Уверенность Димы наконец позволяет ей отпустить себя полностью и не сдерживаться: Ева впивается ногтями в мужскую спину на особо приятных движениях чужих бедер. В низу живота завязывается напряженный узел, и когда Дима ласкает пальцами клитор, Ева коротко вздрагивает, обхватывая парня ногами и не позволяя отстранится. Через несколько движений он стонет в ее шею, кусает и кончает глубоко внутри. Ева обнимает его, не давая подняться еще пару минут, приятная тяжесть чужого тела всегда ей нравилась. Немного отдышавшись, Дима все же ложится рядом, за талию притягивая Сеню ближе, чтобы та не упала с узкого дивана. Повернувшись лицом к нему, Ева рассматривает новые татуировки на чужом теле, лениво поглаживая ладонью мужское плечо. Дима наблюдает за ней молча, по взгляду о чем-то напряженно думает, и она не мешает. — Я люблю тебя, Сеня, — через несколько мгновений удивительно серьезно произносит Дима, и Ева теряется, замирая. Она могла предположить многое, но подобного не ждала. Он ласково гладит ее по щеке и продолжает: — Не отвечай пока, просто подумай о нашем возможном будущем. Поддавшись вперед, Ева затыкает его поцелуем, и Дима сразу отвечает. Губами она чувствует чужую улыбку и отстраняется со смешком. — Да, Матвеев, удивил, конечно. — Да ладно тебе, дома посмеешься, — Дима улыбается, садясь на диване. — В душ сейчас или утром пойдешь? — Утром схожу. — Вот и славно, — он поднимается и подхватывает Еву на руки, относя в спальню. — Ладно, это удивило меня больше, подкачался ты здорово, конечно, — говорит Ева, схватившись за чужие плечи. Дима довольно улыбается в ответ, опуская ее на кровать. — Старался, Сень. Ночь встречает Еву очередным видением с дочерью. В этот раз на том же ромашковом поле стоит колыбель с младенцем, девочка совсем малышка. Сеня берет ее на руки и садится прямо на поле. Светлые глаза дочери наблюдают за ней с интересом, и она тут же подает голос. Ева улыбается, качая дочь на руках. Немного смущает изменившейся с темного цвет глаз у малышки, но даже если она не будет похожа на Сеню, ее любовь к дочери не изменится. — Евгения, Женечка, — неосознанно произносит Ева и понимает, что именно так бы и назвала свою дочь. Малышка улыбается ей и смеется. Наполненный умиротворением сон впервые не оставляет на ее глазах слез поутру. Лишь надрывающийся будильник на телефоне, оставленном в соседней комнате, заставляет поморщиться, пока Ева идет за ним и выключает. Пока Дима спит, Сеня принимает душ и, надев белье и мужскую футболку, готовит завтрак. Запах кофе приманивает из спальни Матвеева. — Доброе утро, — он лениво целует Еву в макушку, скользнув ладонью под свою же футболку, оглаживает ее живот и отстраняется, позволяя ей развернуться от плиты. — Доброе, садись, мне еще нужно заехать к себе за вещами, — Ева коротко целует его в щеку и наливает в кружку кофе. Пока Дима завтракает и принимает душ, она наносит легкий макияж, старательно замазывает стойким тональником следы на шее и натягивает помятое со вчера платье. До ее квартиры они доезжают даже без пробок, Ева берет одно из многочисленных черных платьев в пол, и еще через час они добираются до особняка Стахеева. — Пошли, хоть с Олегом поздороваюсь, — Дима улыбается, открывая для Евы дверь и забирая из ее рук сумку с вещами. Он провожает ее до гримерки, по пути им попадаются только работники и Ангелина с Ольгой. Изосимова демонстративно обходит Еву стороной, Дима остается с Якубович, пока Сеня у себя надевает бархатное платье в пол с двумя разрезами на бедрах и глубоким декольте. Когда Ева возвращается, Дима уже общается с Олегом. — Привет, — Шепс улыбается и тянется ее обнять, но Матвеев оттесняет его плечом и демонстративно поправляет на Еве юбку от платья. Олег наблюдает за этим со сложным выражением лица, но молчит. — Спасибо, я пойду к визажистам, напишу, как освобожусь, — Ева обнимает Диму на прощание и оставляет парней одних. Ей поправляют макияж и отпускают в готзал, где на подоконнике сидит Череватый, а напротив зеркала общаются Виктория и Ольга. Ева садится рядом с Владом, наблюдая за женщинами. — Привет, — она кидает взгляд на задумчивого Череватого, и тот кивает в ответ. — Хорошо выглядишь, — произносит Влад через пару мгновений, и Ева благодарно улыбается. — Не хочешь помочь мне на днях с одним ритуалом? — Помочь целому Череватому? — Ева негромко смеется. — Конечно, как я теперь могу отказать. — Да просто хочу попробовать кое-что новое, — он коротко улыбается. — Тогда напишу, обсудим. В зал входят братья Шепс, Левин и Артем, который сразу направляется к ним, найдя взглядом Еву. — Привет, — он обнимает ее за плечи и морщится. — Пахнешь чернухой и морозом, — Артем недовольно ведет плечами, садясь рядом с Евой. Череватый наблюдает за этим с нескрываемым интересом и сам будто принюхивается. — Потом, — коротко отвечает Ева, и Артем больше ни о чем не спрашивает, пока они все ждут Изосимову. Вход в готзал снимают со второго раза, в первый бесятина решает погасить свет у нескольких ламп, и техники тратят время на его возвращение. По итогу Ева стоит последней после Череватого. — Добрый вечер, уважаемые экстрасенсы! — в зал проходит Башаров. На его традиционную речь Ева не обращает внимания, больше ее интересует оценка телезрителей для Артема. Олег, любимчик публики, получает 7,5 баллов, и это уже настраивает Еву на напряженный лад. Влад рядом бросает на нее взгляд и почти неслышно шепчет: «Не волнуйся». Ева посылает ему благодарную улыбку. Балл Ангелины в 6,8 оставляет внутри Евы каплю удовлетворения. Чувство ревности за Артема и желание возмездия наконец отступают. Разница в 0,1 балла у Артема и Олега возвращает Еву в несчастный финал двадцатой Битвы, и она усилием отбрасывает воспоминания. Артем расстраивается, но не показывает этого. Стоя слишком далеко от него, Ева может лишь энергетически поддержать его. — Я объявляю второй раунд Битвы Сильнейших. В борьбу вступают две очаровательные ведьмы и легендарный чернокнижник: Виктория Райдос, Ольга Якубович и Влад Череватый, — произносит Марат. Через пару мгновений объявляют перерыв, и пока готовят технику к съемке проходки на улице, экстрасенсы разбредаются по особняку. Артем с Евой выходят покурить с другой стороны от фанатов. — Так где ты была вчера? Я приезжал вечером, тебя не было, — Артем вопросительно смотрит на нее, пока они закуривают. Ева отводит взгляд и спокойно отвечает: — С Матвеевым, — она выдыхает дым, и тот закрывает неоднозначное выражение лица Краснова. Ответить он не успевает, на крыльцо выходит одна из работниц и обращается к Еве: — Евсения, там курьер с цветами, ждет уже минут десять. Удивление с лица Ева стирает быстро, делает последнюю затяжку и выкидывает окурок. — Я сейчас, — она бросает на Артема взгляд и идет за девушкой к парадному входу в особняк. На ступенях ее действительно ждет курьер с корзиной пышных белых роз. Расписавшись о получении, Ева находит записку в цветах: «Лучшей чернокнижнице». Подписи нет, но она и так понимает, от кого это. Оставив корзину на ступенях, Сеня решает подойти к фанатам, которые все это время наблюдают за ней с восторгом. Сделав несколько фото и приняв подарки, она с цветами возвращается в гримерку, а потом к Артему. — От Матвеева подарочек? — спрашивает Краснов, заглядывает в чужие глаза и хмыкает. — И ты так легко решишь все вернуть? — он усмехается, когда Ева морщится. — За пробу денег не берут, — коротко бросает Ева и уходит в общую гримерную. Больше они с Артемом сегодня не разговаривают, даже когда заканчиваются сьемки, Ева одна выходит из особняка, держа в руках корзину с цветами, свою сумку и пакет с подарками от фанатов. Настроения у нее нет, сигарет с собой тоже. Кое-как поставив все на крыльцо черного входа, она устало вздыхает и достает телефон из сумки, когда открывается дверь и выходит Череватый. — Ну ты при полном параде, — он останавливается напротив, окидывает взглядом цветы, шею с начинающим стираться тональником и вскидывает брови. — Подвезти тебя? — Если тебе не сложно, то было бы прекрасно, — Ева вымученно улыбается, и Влад подхватывает все ее вещи, оставляет в багажнике машины, пока она садится внутрь. — Насчет ритуала. После испытания вернусь и тогда уже решим, — говорит Влад, выезжая с территории особняка, и Ева согласно кивает. Слишком уставшая, за дорогой она не следит, коротко отписывается Диме: «Еду домой, спасибо за цветы», и даже ненадолго засыпает. Влад будит ее во дворе дома, аккуратно поглаживая по плечу. Рука у него все такая же теплая, и Ева неосознанно улыбается. — Спасибо, что довез. — Пошли, донесу твою клумбу на выносе, — он коротко усмехается и помогает Еве занести корзину и подарки в квартиру. — Может кофе? А то тебе еще до дома ехать, — предлагает Ева, когда Влад ставит ее вещи на пол и окидывает взглядом чужую квартиру. Размышляет он недолго и, улыбаясь, отвечает: — Можно. Пока Ева делает кофе, Влад садится за барную стойку. — Почему студия, если у тебя есть ребенок? — Эту я покупала еще до его рождения, да и жила тут в основном во время двадцатой Битвы и вот сейчас, — Ева ставит перед ним кружку и достает из шкафа конфеты с печеньем. — А остальное время где жила? — Влад благодарно кивает и отпивает кофе. — С матерью в Сибири, хотела уехать учиться, купила эту квартиру, но с учебой не особо пошло. Потом беременной вернулась к маме, а после Битвы уехала во Францию к отцу, — неторопливо рассказывает Ева. — В Сибири? Я думал, ты в целом родом из Франции, — Влад удивленно смотрит на нее, скручивая пальцами фантик от конфеты. — Нет, — Ева смеется, — первый раз увидела Францию уже после Битвы. Моя мама родом из Сибири, с отцом она познакомилась на Олимпиаде восьмидесятых в Москве, через двенадцать лет появилась я, а еще через пять они развелись, и папа вернулся в Лион. — Вот как, интересно, — говорит Влад, но тактично не выспрашивает подробности. — Ладно, пора ехать, — он улыбается, поднимаясь со стула. — Спасибо за кофе. — Не за что, обращайся, — Ева улыбается в ответ, провожая Череватого до двери. — До встречи. Они коротко обнимаются на прощание, и Влад уходит, кинув с усмешкой: «Пока».