1 мая. Каждый день Юэ Цинъюань жалел, что когда-то согласился нянчить этот детский сад...

      — Ясно, — произносит Мобэй-цзюнь со своим неизменным ледяным выражением лица. — Это проклятье спадёт через луну. Необходимо только подождать.       Юэ Цинъюань пытается благосклонно улыбнуться, но выходит жалко.       Потому что шёл только седьмой день, как проклятье пало на Лордов Цанцюн, а он уже хотел сдаться и пойти просить пощады у Хозяина Дворца Хуаньхуа.       (По слухам, у него было бесчисленное количество отпрысков, и он умел с ними обращаться.)       Мобэй некоторое время наблюдает за тем, как Шан Цинхуа, вместе с детским обликом получивший детский же разум, с неутомимым рвением пытается изучить мир и забраться то на подоконник, то на шкаф.       Это было бы мило и забавно, за одним исключением — на Юэ Цинъюане висели объевшаяся вишни и потому капризная пятилетка-Цинци, не получивший свою порцию вишни и потому обиженно насупленный и готовый заплакать пятилетка-Цинфан, за руку держался тихий (и слямзивший с кухни пирожки уже без вишни, но с яблоками) пятилетка-Цинцю, а пятилетку-Цинвэя приходилось держать другой рукой.       (Просто потому, что Вэй Цинвэй в столь малом возрасте категорически не мог сдержать свои порывы любопытства и пытался проверить крепость всей мебели с помощью гвоздика.)       — Ясно, — повторяет Мобэй и, посадив набегавшегося Цинхуа Главе Школы на плечи, удаляется.       Юэ Цинъюань очень жалеет, что у него нет дополнительных конечностей, чтобы держать всю свою боевую семью, а точнее — поголовно всех детей за руки.       …Потому что оставшийся на миг без присмотра Цингэ разбивает вазу.       Третью за утро.       …Юэ Цинъюань справедливо опасается, что, когда проклятье с его боевых братьев спадёт, на Цюндин не останется ни целой посуды, ни предметов, которые Цинвэй не поцарапал гвоздиком.