Подъем

Кабинет Шестого Хокаге был погружен в тишину. За окном давно погасли огни Конохи, но Какаши всё ещё сидел за столом, уткнувшись в бесконечные отчёты. Глаз болел от усталости, но он привык игнорировать такие мелочи. Дверь приоткрылась без стука. — Если ты рухнешь замертво через неделю, Конохе понадобится новый Хокаге, — раздался сухой голос. Какаши лениво поднял голову. Шизуне стояла на пороге, держа в руках не только папку с документами, но и небольшой контейнер. — А, это ты… — пробормотал он. - Опаздываешь. Обычно приходишь в восемь. Шизуне слегка приподняла бровь. — Ты следил за моим расписанием? — Просто в девять закрывается додзё Гай. Значит, ты задержалась в госпитале. Она молча поставила перед ним контейнер. Внутри дымилась горячая похлёбка. — Ешь. Иначе завтра у тебя начнётся желудочное кровотечение, и я лично буду вводить тебе зонд. Какаши усмехнулся под маской. — Страшно. Он повернулся вполоборота, снял маску и начал есть. Шизуне сделала вид, что изучает документы, но краем глаза заметила, как его плечи постепенно расслабились. *** Так началось их странное ритуальное танго. Шизуне стала появляться в его кабинете почти каждую ночь — то с отчётами, то с лекарствами, то просто с чашкой чая. Какаши никогда не спрашивал, зачем она это делает. Но однажды оставил на её столе редкое лекарственное растение с короткой запиской: *Для эксперимента. Не отравлено.* Шизуне фыркнула, но спрятала цветок в один из своих справочников. *** Однажды она застала его спящим за столом. Лицо, обычно скрытое маской, было беззащитным и уставшим. Шизуне на секунду замерла, затем накинула на него своё хаори и тихо вышла. На следующий день Какаши появился в госпитале. — Ты забыла это у меня, — сказал он, протягивая аккуратно сложенную ткань. Шизуне взяла хаори, проверяя карманы. — Не украл ничего? — Только пару болеутоляющих. — Значит, завтра придётся принести ещё. Они переглянулись. Оба поняли — это уже не просто формальность. *** А потом были войны, потерянные друзья, ночи у мемориального камня. И тихие разговоры в полумраке кабинета, когда слова становились не нужны. Возможно, однажды он снимет маску не только для того, чтобы поесть. А она перестанет прикрываться колкостями. Но пока им хватало и этого — тени и света, переплетающихся в тихом танце двух одиноких душ.