часть первая и последняя

      Лаборатория, которую Герта выделила Жуань Мэй, была столь же холодна и неприступна, как и её хозяйка. Полумрак разрывало лишь ритмичное, как пульс, мигание сигнализации. Безупречная чистота, ряды рассортированных бумаг и выверенное расположение инструментов — единственное, что одобрял здесь Веритас Рацио.              В последнее время доктор стал частым гостем в обители тихого ужаса. Поводом стало успешное возвращение к жизни лисицы с Сяньчжоу Лофу руками Жуань Мэй. В отсутствие гения Рацио подолгу стоял у сложного инкубатора, наблюдая, как за стеклом шевелится воскрешенное создание.              Однако настоящей загадкой был не этот биологический триумф. Веритас наблюдал за Жуань Мэй достаточно долго, чтобы уяснить: подобное она не совершила бы «просто так». Судьба лисицы вряд ли могла всерьёз заинтересовать гения, помешанного на Эонах. Мысленно проиграв ситуацию десятки раз — с гипсовой головой и без — Рацио пришёл к выводу: это была сделка. Дело пахло серьёзной аферой, требовавшей его личного вмешательства. Как и всегда.              Сегодня, согласно расписанию, Жуань Мэй не должно было быть в лаборатории. Полная свобода действий. И всë же Рацио передвигался аккуратными шагами, словно зверëк, на которого в любой момент набросится хищник. Воздух был неподвижным и спëртым. Веритас замер, прислушиваясь. Тишина, нарушаемая только гулом систем жизнеобеспечения.              А потом отдалённый, едва уловимый шорох. Как будто что-то маленькое и проворное скребётся о стену. Рацио замер, повернув голову на звук. Шорох повторился, стал чуть отчётливее. Сердце Веритаса, уже застучавшее чаще, сделало в груди тревожный перекат.              Рацио, крадучись, двинулся на звук, прижимаясь к стене. Шорох превратился в отчётливое царапанье, а затем — в ритмичный, механический скрежет. Пальцы Веритаса непроизвольно сжались в кулаки. Разум лихорадочно перебирал варианты: неисправный сервопривод, вышедший из строя модуль… или нечто органическое?              Веритас заглянул за угол, готовый к худшему.              Прямо перед ним, уткнувшись в плинтус, деловито жужжал дискообразный дроид-уборщик. Одна из его боковых щёток зацепилась за кабель, и он, безуспешно пытаясь ехать вперёд, монотонно долбился в стену.              Несколько секунд Рацио просто стоял и смотрел, пока его разум перезагружался, с трудом сводя воедино ожидаемый ужас и столь банальную реальность. Острая волна адреналина, не нашедшая выхода, отхлынула, оставив после себя лишь пустоту и лёгкую дурноту. Сердце, пропустив пару ударов, принялось стучать с новой силой, но теперь уже от стыда и раздражения.              «Соберись», — сурово приказал себе Рацио, отшагивая от дроида.              Полчаса пролетели за проверкой полок, склянок и бумажек — всë, как обычно. Ничего подозрительного. С лицом, выражающим невероятное недовольство, Веритас снял и отряхнул одноразовые перчатки, подходя к массивному смотровому стеклу.              Взгляд его скользнул вниз, на нижний ярус. Туда, где призрачная подсветка выхватывала из тьмы арену, на которой на считанные секунды обретали подобие жизни самые причудливые твари. И тут же его острый глаз уловил кое-что новое. У обычно пустой стены теперь стоял массивный чëрный ящик. Его-то Рацио ещë не осмотрел. Не теряя ни секунды, он устремился к лифту.              Таинственный ящик оказался вытянутым сундуком, достаточно вместительным, чтобы скрыть нечто крупное. Вместо замочной скважины над ручкой мерцала панель для кода. Веритас скептически хмыкнул и опустился на колени. Он попробовал ввести несколько логичных комбинаций, но панель лишь безучастно мигнула. Только тогда Рацио заметил: сундук и так был приоткрыт.              Сменив перчатки на свежую пару, он кончиками пальцев коснулся ручки, ожидая подвоха. Ничего. Ободрённый Рацио крепче ухватился за неё и потянул на себя. Крышка с глухим скрежетом поддалась, но в тот же миг ручка ожила. Острые, как шипы, иглы с щелчком выскочили из её основания, пронзив перчатки и впившись в пальцы. Веритас резко зашипел от боли и рефлекторно дёрнулся, но иглы держали его в стальной хватке, не позволяя отпустить ручку.              Спустя несколько секунд, словно насытившись, механизм щёлкнул, и иглы втянулись обратно. Рацио отпрянул от сундука, как обожжённый, судорожно оглядываясь в ожидании следующей угрозы. Снова тишина. Единственным свидетельством случившегося были боль в пальцах и алые пятна, проступившие сквозь перчатки. В шкафу наверху была аптечка. Но сейчас не до этого.              Отыскав в углу веник, Рацио просунул его черенок под ручку. Щелчок не заставил себя долго ждать, и пластик жалобно затрещал, сминаясь под стальными иглами, зато на этот раз ладони Рацио остались невредимыми. Наконец-то он распахнул крышку.              И застыл.              В глубине узкого ящика лежали скрюченные толстые ветки. Сделав шаг ближе и убедившись в отсутствии движения, Рацио склонился ниже, всматриваясь. И тогда сердце его пропустило удар. Это не были ветки, а лапы. Острые, костлявые, покрытые панцирем. А у дальней стенки сундука, тускло поблёскивая, лежал обрубок малинового жала. Омерзение и неверие разлились по телу Веритаса и скрутились узлом в животе.              Рацио захлопал себя по карманам, нащупывая корпус телефона. Поднять, навести объектив, щёлкнуть — и достаточно на сегодня лаборатории. Но едва пальцы сомкнулись на гаджете, нижний ярус пронзил посторонний шум. В который идиотский раз за этот день.              Только теперь это был явно не дроид-пылесос. Металлические ворота, из-за которых Жуань выпускала своих созданий, взвыли под гулким ударом. Жужжание приборов сменилось звуком, похожим на шелест крыльев. Глаза Рацио расширились в немом ужасе.              Веритас рванулся к лифту и ударил по кнопке. Та мигнула и погасла, не отвечая. Отключена. Кабина, некогда спустившая Рацио, и вовсе оказалась на верхнем ярусе.              Под удары и скрежет металла Рацио вжался во внешнюю стену лифта, оглядывая этаж в поиске потенциального оружия или укрытия. Сердце колотилось в горле вместе с мучительной догадкой. Взгляд Веритаса метнулся вверх к огромному смотровому окну. Конечно, конечно же там стояла она.              За толстым стеклом, в обрамлении приглушëнного света, была Жуань Мэй. В одной руке она держала планшет, палец другой был поднесён к губам. Учёная, поглощённая зрелищем эксперимента.              Металлические ворота распахнулись и на ярусе появилось огромное чудище, напоминающие смесь жука и осьминога. Монструозное, бочкообразное тело, покрытое поблёскивающим хитином цвета запёкшейся крови, венчала голова с серповидными челюстями. А из-под них, словно волнуясь в невидимом течении, свисали щупальца, сжимавшиейся с влажным чавканьем.              Тварь на секунду замерла в проёме, оценивая обстановку фасеточными глазами, мерцающими тусклым светом. Затем пружинящим толчком она вскочила на ближайшую стену, её острые лапки впились в металл, словно в мягкое масло. Чудище сидело там совершенно неподвижно, а затем пророкотало и медленно поползло по стене прямо в сторону Веритаса.              — Мисс Жуань Мэй! — воскликнул он, добровольно себя выдавая. — Остановите его!              Учёная не удостоила его даже взглядом. Естественно, чудище было выпущено неслучайно.              — Вы понимаете, какие последствия на себя навлекаете? — со смесью отчаяния и укора крикнул Рацио.              — Вы хотели видеть, над чем я работаю, — прозвучал мягкий голос. Слова Жуань Мэй сливались с мерными ударами лапок о металл. Выдержав паузу, она добавила: — Но, вполне вероятно, Вы этого не запомните.              Рацио шумно выдохнул и посмотрел на свои окровавленные пальцы. Конечно. Эта психопатка не могла всего на всего поцарапать — надо было отравить. Спасибо, если Веритас выберется отсюда живым.              — Как давно Вам известно обо мне? Спросите себя, появился ли за это время у Вас хотя бы намëк на новые проблемы, — голос Рацио дрогнул. Неожиданность происходившего выбивала всякую почву из-под его ног.              — Доктор, мне искренне жаль доставлять Вам неудобства. И, должна признать, Ваша проницательность меня приятно удивила, — Жуань сделала пару шагов к стеклу и успокаивающе добавила: — Я гарантирую, что с Вами не произойдëт ничего непоправимого.              — Да какие к чëрту гарантии, — прошипел Рацио, уставившись на жука, — больная.              Как назло, эта тварь не думала растворяться. Она лишь ползла всё ближе, нарушая все привычные временные рамки жизни экспериментов Жуань Мэй.              Учëная наконец с интересом всмотрелась в ничтожную фигурку самого Рацио, и в этот же миг приближавшееся чудище исчезло со стены. Раздался грохот, от которого содрогнулся пол. Что-то твёрдое и неумолимое стукнуло Рацио в грудь. Все звуки мира слились в один удар о собственные рëбра, смешанный с яростным стрекотом.              — Что оно творит?! — голос Веритаса сорвался на истошный крик, когда липкие щупальца обвили его бёдра, разрывая, пачкая ткань одежды и прилипая к коже.              — Брачный период, — её голос прозвучал по-лекционному спокойно. Одна из костей Рацио хрустнула. Жуань принялась выписывать что-то стилусом, задумчиво добавляя:       — Агрессия в его поведении неожиданно превалирует.              Мускулы Рацио бессмысленно напрягались; он бился за свободу лишь для того, чтобы в следующие секунды его кожу рассекали сухие острые лапы. Щупальца не отставали и, цепляясь, отслаивали верхние слои кожи. Обрывками белой плёнки она оставалась на присосках, скатывалась и пачкалась о новые ранки.              Стянутый щупальцами, словно жгутами, Рацио захрипел, животный страх колотился в его ушах набатом. Краткий стон вырвался из горла, когда чудище проткнуло его ногу, впиваясь сухими лапами для опоры. Липкая кровь пропитывала клочья брюк, оставшихся на его ногах, а из старых ран медленно сочилась сукровица.              На глазах непроизвольно выступили слëзы, и он взглянул на Жуань Мэй. Та перестала что-либо записывать и внимательно наблюдала за происходившим. За самим Рацио. Веритас заметил мягкую улыбку, тронувшую её губы, стоило ему повернуть к Жуань голову. И всë же расстояние не позволило ему увидеть ещë одной детали. Нежной светлой груди, двигающейся в такт слегка сбившемуся дыханию.              Не в силах держаться, Веритас зажмурился. Зловоние исходило из челюсти жука волнами, вызывая у Рацио тошноту. Щупальца сильнее сдавила живот — горький желудочный сок и слюна выплеснулись на одну из лап твари. Одна из её тонких конечностей тут же потянулась к рвоте и, мерзко хлюпая, принялась втирать её в свою и без того скользкую кожу.              Эластичная и тонкая, эта щупальца с лёгкостью проскользнула в кольцо из других и влажно поползла по торсу Рацио. Прикосновение к свежим ранам заставляло Веритаса дрожать и мучительно стонать. Прохладная конечность дотянулась до паха и настойчиво о него потёрлась. Рацио шумно выдохнул, сквозь агонию ощущая прилив стыдливого, предательского возбуждения.              Словно почуяв это, жук на мгновение угомонился. Веритас обессиленно повернул голову, пытаясь понять, что послужило чудищу сигналом замереть. Тварь завибрировала, и из еë раскрытых челюстей вырвалась струйка теплого, пахучего секрета, капнувшая Рацио на шею.              В отчаянии он поднял взгляд на Жуань Мэй. Закусывая край стилуса, она с полуулыбкой наклонила голову, словно забавляясь.              Тонкая щупальца поползла дальше, под разорванную ткань, к анусу. Веритас обреченно вздохнул и прикрыл веки. Разума на прелюдии чудищу не хватало, и оно бесцеремонно и мокро толкнулось внутрь.              И даже эта миниатюрная щупальца оказалась слишком большой. Рацио стонал, чувствуя, как его собственные мышцы судорожно сжимаются, провоцируя у твари напор. Ткани его тела трескались и кровоточили. Веритас никогда в жизни не испытывал подобной боли. Чавкая в крови, рвоте и гадкой слизи щупальца двигалась внутри Рацио всë глубже, выворачивая его наизнанку. Мышцы живота сжимались, стараясь еë вытолкнуть, и этим заставляли Веритаса срываться на крик. Внутри что-то поддалось и порвалось, а вслед за этим по внутренней поверхности его бёдер потекла свежая струйка тëплой крови.              Чудище урчало, его тело вибрировало, сжимая Веритаса с такой силой, что с каждой секундой дышать и двигаться становилось всё невозможнее. Как с этим разложением собственной плоти невозможно было сдержать и подступающий оргазм. Щупальца живо двигалась по члену Рацио, заставляя подëргиваться. Касание разгорячённых венок отзывалось болью и наслаждением. Со звонким пульсом в висках Веритас перепачкал щупальца спермой.              — Всего пять минут тридцать семь секунд, — прозвучал мягкий слегка разочарованный шёпот. — Кто бы мог подумать, доктор.              Останавливаться жук не собирался. Только спустя вечность Рацио устало ощутил, как внутри него затихает инородная плоть. Чудище замерло — и вновь зарокотало, разевая серповидные челюсти. На лицо Веритаса упала очередная капля слюны. Мысль пронеслась до смешного равнодушно: теперь тварь решила откусить ему голову.              В последнем порыве Веритас рванулся, пытаясь выскользнуть из ослабевших щупалец, и с размаху ударил кулаком по приблизившейся хитиновой морде. Удар был безнадёжен, но… жук лопнул.              Полупрозрачная жидкость брызнула во все стороны, заливая пол. Веритас с коротким надорванным стоном рухнул в одну из луж, чувствуя, как по измождённому телу растекается тупая пустота.              Измазанный в крови, поту и собственной сперме, Веритас судорожно отполз в сторону и уткнулся лицом в вязкую слизь. С его фиолетовых волос тянулись блестящие нити слюней. Тело била мелкая дрожь, взгляд застыл на пятне перед ним. Мысли в голове едва шевелились. Больно. Страшно. Мокро. Домой.              Веритас нахмурился, ощущая, как суть произошедшего ускользает, словно песок сквозь пальцы. Он со стоном перевернулся на спину и уставился в потолок. В лаборатории никого не было. Тревога ударила в его зубы, когда Веритас осознал, что больше не понимает, что только что случилось.              Чёртово Общество Гениев. Видимо, на Рацио напали, и… Острая, зудящая боль кольнула в израненном заду. Веритас просунул в него трясущуюся ладонь, и та тут же окрасилась ярко-алым цветом. Рацио с трудом привстал на локтях. Как он сможет подняться в таком состоянии?              Над ухом что-то дзынькнуло. Раздались кошачьи шаги. Рацио дëрнулся, поворачивая голову к источнику звука, с паникой понимая, что к нему приближаются бирюзовые туфли. Этого ещё не хватало. Веритас рывком перевернулся на живот, прижимая к полу свой оголëнный пах.              — Кто здесь? — обеспокоенно произнесла Жуань Мэй и на секунду остановилась. — Ах, доктор Рацио! Что произошло?              Будь Веритас в трезвом уме, он бы заметил, что учёная назвала его по имени. Жуань поспешно села на корточки и встревоженно вздохнула. Чувствительного плеча коснулась бархатная перчатка, и Рацио сжался.              — Не подходите, — прохрипел он, жалко отползая в луже подальше. Он не помнил. Он не помнил, не помнил, что произошло. Но мысль, что нельзя подпускать Жуань близко, гудела в сознании.              — Вам нужна помощь, позвольте, — со смесью назидания и сочувствия произнесла она. — Не брыкайтесь, в таком состоянии Вы не уйдëте далеко.              Рацио, загнанно дыша, поднял на Жуань Мэй злобный взгляд. Учёная встала и скорым шагом подошла к стенке, пригоняя к безвольному Веритасу каталку. Элегантное нажатие на кнопку — и механизм с жужжанием опустил твëрдую поверхность к самому полу, позволяя Рацио и без поднятия очутиться на ней. Веритас шипел и мычал, пока Жуань помогала его разодранному телу переместиться.              — Нападения на лабораторию носят всë более зверский характер, — спокойно цокнула она языком. — Мне очень жаль, что так вышло. В моей ответственности позаботиться о Вашем восстановлении.              Рацио зажмурился. Позаботиться. Всепоглощающая беспомощность.              Жуань как ни в чем не бывало положила рядом с телом Веритаса планшет.              — Что Вы помните? — голос Жуань эхом прозвучал в ушах Рацио.              Ничего.              Он слабо помотал головой.              Рацио не видел, как Жуань Мэй кивнула и, закрепив тело Веритаса, заскользила стилусом по экрану планшета.              «Препарат M-Δ начинает действовать в течение десяти минут.       Недочëт: Испытуемый смог меня узнать»              По краям заметок красовались причудливые узоры, не свойственные другим страницам. И разбросанные отдельные буквы. Всë говорило о том, что учëная пребывала в особенном вдохновении.              «п о п а л с я»