Настоящее имя Чарли

Прорываясь между тернистым ветвями джунглей, воровка старалась поскорее скрыться с места преступления, украв с собой золотую статуэтку орла, гордясь собой. Между этим она уклонялась от летящих в неё стрел Бо и расставленных по всей территории скрытого храма ловушек, ей нужно было быть ловкой: перепрыгивать через овраги со змеями, проскальзывать над раскачивающимися брёвнами и избегать ядовитых колий. Чарли охватывало незабываемое ощущение опасности, которое в простом цирке, отбирая у людей кошельки, не испытаешь. Опасность, это вторая вещь, после денег, которую она любила. Погоня доставляла ей некое удовольствие, которое её захлёстывало, в момент, когда она убегая от кого-нибудь с награбленным. Её саркастическая ухмылка никогда не спадала с лица во время бега, то и дело увеличиваясь ещё больше во время опасности. И вот перелетая через болото с крокодилами, зацепляясь своими волосами за прочную верёвку, филигранно делая сальто назад и преземляется на другой стороны зловонного места. — Вам бы почистить свои зубки, а то и свою самку отпугнёшь. — насмешливо сказала она поворачиваясь к одному из чешуйчатых показывая ему язык, пока тот агрессивно щёлкал не неё пастью. — Увидимся когда я заберу ещё какую-нибудь блестящую штучку. Развернувшись на носках, воровка побежала дальше, стараясь не стукнутся и не ушибится об ветки и стволы деревьев. Прошло уже двадцать минут беготни, для Чарли казалось что она бежит уже целую вечности. — Я что заблудилась?! — выпалила она всё ещё убегая от хранителя леса. Не собираясь сдаваться она увеличила свою скорость, от чего та перестала видеть куда бежит. Циркачка стала больше спотыкаться, ветки били её по щекам оставляя красные покалывающие следы, а тем временем уже стемнело, невозможно было нормально определить куда бежишь и бежишь ли ты вообще? Но плутовка не собиралась так просто сдаваться, она не уйдёт с пустыми руками, только не сегодня, только не сейчас! Из-за своей не внимательности и невозможности увидеть хоть что-то в этой непроглядной тьме, Чарли наступила ногой на растяжку. Резкий, как щелчок, звук разнёсся над ней, обозначался что механизм сработал, плотное кольцо верёвки обвилось вокруг ног вора, и с силой потянул её вверх подвесив вниз головой и заставив ту выронить сумку со статуэткой. Ошарашенные глаза метались из стороны в сторону, в надежде найти хоть какой-нибудь рычаг, кнопку, или что-то такое, что помогло бы ей выбраться из западни. — Черт. Черт! Черт! — выпалила она тресясь в подвешенном состоянии, в попытках снятся с крюка. — Опять? Сколько раз ты будешь пытаться украсть эту вещь? Из-за деревьев, с шуршанием листвы, начал появлятся широкоплечий силуэт с заряженой стрелой в сторону воровки. Мужчина, в маске орла, чьё лицо было не видно, посмотрел на неё с пренебрежением. — Тебе стоит лучше смотреть под ноги. — убрав лук и начал ослаблять верёвки у сработавшего механизма, что бы опустить девушку на землю, но не дав ей возможности выбраться из них. — Ты уже которые раз попадаешься на одни те же грабли. Нужно учится на своих ошибках. Чарли закатила глаза, сидя и смотря на своего "спасителя", но ей все так же хотелось вырваться из этих пут. — Ну хорошо, хорошо, ты меня поймал — начала она заговаривать зубы, стрельцу в попытках отвлечь его и, спрятанным у неё в рукаве костюма ножиком, пытаться разрезать верёвки. — Что теперь? Вызовишь полицию? Бросишь меня в эту ужасную сырую серую тюрьму, где мне так ужаааасно. Убирая верёвки себе не плечо, и повернув голову в её сторон, он лишь хмыкнкул. — Эти верёвки сделаны из очень прочного материала, даже самурайская катана не сможет их разрезать. Прекратив попытки высвободиться Чарли посмотрела жалобным взглядом на стража джунглей, тот переделывал ловушку, ставя её по другому, в другом месте. — Почему...— не зная с чего начать, Бо, задал ступеньку к разговору. — Почему ты решила уйти? Мы были...как семья. Леон и Нита обожали тебя и относились к тебе как к старшей сестре. Воровка замерла от услышаных слов. Внезапная смена темы и давно угасший фитиль родства заставили её задуматься, что вдруг сподвигло лучника на такой радикальный поворот. Вместо того, что бы как обычно отнести её в полицию он решил с ней поговорить? Чарли задумалась. —...Я...не могу забыть старое...старые привычки, всегда приедаются как паразиты от них невозможно избавится...как бы вы не старались. Вор всегда будет вором, без исключения. Подойдя ближе к ней, Бо внимательно осмотрел её лицо, в попытках найти хоть что-нибудь похожее на подставу. Но не нашёл. Тот опустил голову, после чего посмотрел на неё строгим и вместо с тем, грустным взглядом. — Ты могла остаться, здесь, с нами. Неужели нужно было уходить...Шимель? Глаза Чарли расширились, а с уст сорвался удивлённый вздох. Это имя, её настоящее имя знал только её мастер, тот кто обучил её, тот кто приютил её у себя взяв к себе не только как ученицу, но и как дочь. Чарли — был лишь псевдонимом, который она использовала на публике и использовала как настоящее имя, но, в глубине души, она всё та же. Сирота, воровка, одиночка Шимель. Потерянная, брошенная родителями, оставленная не в самом приюте, а рядом с ним, на остановки автобуса. Было дождливо. Медсестра услышала ели разборчивый детский плач, который, как нарочно, заглушался рёвом ветра и стуком капель о крышу остановки. Взяв малышку на руки и прийдя обратно в здание начала заботится о ней. Годы шли, девочка росла, но в отличие от других детей, была тихой и всегда находилась в сторонке от всех. Ей понравилось плести и шить, она делала много чего: от носков, до игрушек. Шимель наблюдала как детей забирали, одного за другим, оставляя её одну, всё так же делающую поделки, жадно ждавшую что её забирут, к себе в семью. А ей...уже практически четырнадцать. Прошло два года... — Извини, Шимель... — печальным голосом произнесла мисс Джуни глядя на ту, со скорбью. — Наш приют закрывают. Ошарашенными глазами, девочка посмотрела на неё, роняя игрушечного паука из рук, пытаясь хоть что-то произнести она лишь открывает рот, прежде чем появился голос. — Нет! Н-но меня никто не взял! Пожалуйста Мисс Джуни, возьмите меня с собой! — она прижалась всем своим телом, словно не собираясь отпускать из рук её униформу. Слёзы текли, впитываясь в одежду. — Я...я...я буду вам помогать! Обещаю! Я буду хорошей девочкой! Я буду по дому ухаживать, готовить еду, убираться. Пожалуйста... Печально вздохнув, медсестра сняла с себя свою белую шапочку с красным крестом и села на корточки. — Милая...я...у меня и так трое детей и...ты ещё... — повисла тишина, женщина пыталась подобрать подходящие слова, что бы не расстроить девочку. — Я знаю. Тебе будет плохо на улице, а в другом детском доме будет ещё хуже, но я уверена, хоть одна семья тебя возмёт с распростёртыми объятиями. Потянувшись к своему корману, она вынула из него несколько банкнот по двадцать долларов. — Вот. Возьми. Этого...хватит тебе, не на долго. К этому моменту, я надеюсь, у тебя должна появится семья. Пауза. — Завтра приедет автобус. Он следует до Супер сити. Садись не него и поезжай туда. Протянув свою руку к её голове, Джуни убрала прядь длинных волос и вытерла слёзы. — Ты...будешь сильной девочкой? Обещаешь? Шимель шмыгнула носом подбирать с пола паучка и прижимая его к груди, не собираясь отпускать и вытирая влажные дорожки с щёк. — О-обещаю. Медсестра улыбнулась, встала, и повела девочку в комнату, взяв её маленькую ручку. Улыбка сияла на лице, будто прошлого разговора не было. — Молодец, а теперь пойдём. Соберём твои вещи и подготовим тебя к поездке. —... Но никто меня не взял. — возвращаясь из воспоминаний, произнесла Чарли, в связанном виде, смотря на Бо с жалостливым видом ожидая хоть какой-то реакции, но ни следа. Ни один мускул на его лице ни дрогнул. Его взгляд невозможно было почитать. — Деньги кончились. Я стала голодать, еды не было, от слова совсем, и...мне пришлось воровать. Сначала я воровала еду у точно таких же как и я, затем переключилась на магазины и прохожих. А дальше...я перешла на деньги. Мне понравилось воровать. Это стало моим вторым любимым занятием, после шитья. Это ощущение, когда ты получаешь то что тебе нужно незаконным путём, и тебя не поймали, это было просто прекрасно. Сделав небольшой перерыв для лёгких, она продолжила свой рассказ. — Так прошло ещё два года. А потом...я "столкнулась" с необычным прохожим. — Эй?! Аккуратнее надо быть, когда несёшся по улице. — И-извините! Я нечаянно. Шимель прошла несколько метров прежде чем достать незаметно украденный кошелек. Он был большой, словно его разрывало от количества денег внутри, даруя владельцу ощущение несметных богатств. — И так сколько у нас тут... — лёгким движением руки воровка расстегнула молнию на бумажнике, открывая содержимое. Глаза аж загорелись от количества денег внутри. — Ого! Зайдя за угол, Шимель начала считать банкноты. На её лице играла счастливая улыбка победителя. — Двести, триста, четыреста... пятьсот долларов! Этого точно хватит на несколько месяцев. Но пока она считала деньги, ей на глазах попалась интересная вещица, лежавшая в другом отсеке кошелька. Любопытство взяло вверх она потянулась, открывая карман по шире. — А это что? Внутри была сложена карта, а так же прикреплённая к ней, скрепкой, фотография статуэтки золотого орла, с широко расправленными крыльями и гордо поднятой головой. В глазах загорелась идея, как разбогатеть, и эта статуя поможет ей в этом. — Если продать её...я могу забыть о жизне на улице! — завопила она от радости подпрыгивая на ногах. (Тем же вечером) —Так...зачем вы попросили отвести вас в джунгли Уджена? Там же ничего нет. — начал водитель такси мельком поглядывая, через зеркало заднего вида, на престёгнутую девушку. — обычные джунгли рядом с городом, с обычными дикими животным. Знаю это не моё дело, чисто из любопытства. Шимель повернула свою голову от окна и уставилась в зеркало. Водитель, с кудрявыми волосами, снова начал следить за дорогой. — Я...— она хотела сказать так что бы от неё отстали, одновременно с этим не выглядит подозрительной. — ищу семью. Часто, туристы гуляют там, может, кто-нибудь сможет помочь мне... — Ясно. Через несколько часов они приехали на место. Дорога уходила в даль, а с правой стороны виднелись непроглядные рощи. Открыв дверь воровка вышла и смотрела на ужасающие деревья, словно склонившиеся над ней. Большой ком образовался у неё в горел. — Ну, удачи тебе, кроха. Надеюсь ты обретёшь семью. Машина уехала в закат, оставляя девочку, с фонариком, запасом еды и картой, найденной в кошельке. Сжав кулаки, она вошла внутрь убирая с пути ветки, спотыкаясь о кони деревьев и всячески, в темноте, натыкаясь на деревья. Она помнила, что ловушки подстерегают её везде, капканы, на слишком острые что бы просто задержать нарушителя спокойствия, ямы с грязью и сетки , которые выстреливали если заденешь растяжку. — Кажется...я практически здесь. Да, всё сходится! Сокращение должно быть прямо...— взявшись за огромный листок дерева и отодвинула, она закричала. — Тут! Но, вместо ожидаемых сокровищ, была лишь надпись на сером камне: "Попались!" Через долю секунды, сработал механизм, спрятанная под ногами, сетка поймала Шимель подбросив её в воздух, скручивая, предавая форму мешка. — Нет! Нет! Нет! — запаниковала девочка, метаясь по сторонам. — Это всё...было обманкой? — ...Нет не было. — произнёс чей-то басистый голос, показываясь в тени с фонарём в одной руке и луком в другой. Это был мужчина, в шлеме орла, в коричневых простых штанах, а на теле была лишь небольшая жилетка. — Ты просто не там искала. Все думали что именно в этом месте находятся сокровища, но, какой дурак, стал бы прятать их в открытых джунглях, а не где-нибудь, например, в храме? Мужчина замолчал, посмотрев на свою жертву и ножом разрезал верёвку, удерживающую конструкцию и та с грохотом упала. — Ай! — вскрикнула девушка, потирая ушибленное место. — И так, скажите, миледи, где ваши родители и что заставило вас посягнутся на охраняемую реликвию, а? Шимель вставая на ноги, смотрит прямо в суровый взгляд мужчины. Сказать ему правду? Или солгать? Выбор был не очень велик, он либо вызовит полицию и её забирут в детскую колонию, либо просто прогонит её из этого места. — Я...— начала была воровка, опустив свой взгляд сжав кулаки. — Я искала способ разбогатеть. У меня...нет родителей. Мой приют закрыли, я осталась на улице, денег больше не стало. Пришлось воровать...извините меня...я просто...ищую того, кто меня удочерит...или хотя бы приютит на время. Они стояли, друг на против друга, продолжая смотреть, Шимель хотелось по скорее уйти от надвигающихся неприятностей, которы, как она думала, скоро появятся. Мужчина продолжал рассматривать оценивающим взглядом девчёнку, козалось время замедлилось. Его взгляд перемещался по её лицу, детально изучая и запоминая черты. Руки были в ссадинах, светложолтые локоны стали тёмными от долгого не ухода и уличной жизни, под глазами виднелись крупные синяки, а самое главное, на протяжении всего её разговора, она читала и кшляля, видно, что уличная жизнь её не пощадила. Сирота ёрзала на месте, а паника ворзростала с каждым мгновением и словно, по щелчку пальцев, он переместился на одно колено, так что бы их лица были на одном уровне, а потом аккуратно протянул ей руку. — Я вижу людей на сквозь. И ты не лжошь. Я, Бо, ты можешь стать моей ученицей. В этих лесах много ловушек от которых ты можешь пострадать, я предлагаю тебе кров и еду, а ты станешь моим подопечным. Ты согласна? Он смотрел на неё с любопытством и ожидания принятия её решения. Блондинка, ожидала чего угодно, но не этого. Человек, который поймал её в ловушку, предлагает стать её ученицей. Это было на столько абсурдно, но выбора у неё не было. Потянувшись своей хрупкой рукой, она аккуратно ухватилась свой слабой хваткой за его руку, всё так же наблюдая с интересом который никуда не пропал. В углах Бо появилась ели заметная улыбка. Он, практически, всегда был серьёзным и суровым человеком, но в моменты, когда у человека происходит шанс изменить свою жизнь в лучшую сторону, он не может не радоваться. Встав и крепко, но не слишком, повёл её в глубь джунглей. — Я рад что ты согласилась. Ты познакомишься с моими детьми: Леоном и Нитой, они будут рады тебе. —...Я обучал тебя, различным трюкам, помог научится управлять пауками и обучил тонкостям вязания. — хранитель замолчал, его голос был мрачным и жалостливым. — Почему тебе нужно было уйти. Ты не отставила попыток украсть статуэтку. Подойдя ближе к Чарли, он стал развязывать верёвки, вокруг её тела. В его движениях и голосе, не читалось ни злости, ни гнева, лишь печаль, грусть и недопонимание. Высвободившись из тугих плетений, воровка уже хотела поскорее повернутся и уйти, но кое-какая вещь заставила её остоновится на месте. — Давай вернёмся, вместе. В руках, Бо держал игрушечного паучка. Его радужная шерсть давно выцвела, некоторые лапки отпали, оставив только шесть ножек, а на месте пропавшего глаза были надёжно пришиты пару пуговиц, разного размера. Та самая игрушка которая была всё время с Чарли и душевно согревала её, она охраняла спокойствие девочки в самые жуткие моменты жизни Шимель. Когда воровка сбежала, она забыла его у стража джунглей, всё время она хотела его вернуть, но никогда не удавалось, ей нужно было похитить сокровище. — Это...— дрожащими руками, она потянулось к нему, перехватывая игрушку, стараюсь не касается пальцев Бо. — Я...так давно его не видела...ты...ухаживал за ним? Кивок, небольшой знак, которым часто пользовался защитник, не желая портить момент "воссоединения" своими словами. В глазах Шимель начали образовываться слёзы. Это было непривычно для неё, она плакала, в самые трагичные, для неё, моменты: Расставание с мисс Джуни, очередной отказ семьи взять её к себе и времена, когда ей приходилось спать на улице под дождём. — (Что это?! Я плачу? Нет. Почему? Почему это происходит?!) — думала она про себя вытирая капельки солёной воды. Крепко прижимая его к себе, Шимель зажмурилась не давая показать наставнику слёзы, нижняя губа дрожала, а зубы сжались с огромной силой. Бо лишь наблюдал за ней, он протянул руку предлая ей пойти с ним, вернутся к прежней жизни, жизни без воровства и краж. — Пойдём Шимель, Леон и Нита спрашивали меня о тебе... пожалуйста. Чарли смотрела не него заплакаными глазами, не в силах ни подойти, ни уйти, эмоции давили на неё, как тяжёлая наковальня, не давая ей двинутся с места. Внезапно, Бо почувствовал чей-то болезненный укус в шею. Нашупав, он нашёл синего паука. Накотилась внезапная сонливость, а зрение помутнело, он посмотрел на свою ученицу вопросительным взглядом, прежде чем его ноги начали его подводить. — Простите учитель...— вымолвила она, всё так же стоя на том месте, закрывая рот игрушкой. — Я не могу вернутся...после того что пыталась сделать. Ноги стали хрупкими, словно сделаны из ваты и страж повалился на землю. Холодная почва ещё какое-то время держало его в сознании, но не долго. Бо отключился. Страж начал приходить в сознание. Голова болела, пелена сна всё ещё не спала с него, ещё какое-то время, прежде чем, он не протёр глаза и медленно потянулся. Осмотревшись, и поняв, что лежит у себя в комнате, стал недоумевать, но быстро смятение заменилось печалью и осознание того, что встреча с Чарли была реальной. На деревянной тумбочке, рядом с его кроватью, на которой он спал, красовалась золотая статуэтка орла, отполированная до такого блеска, что можно было увидеть собственное отражение, а опустив взгляд, на чёрноый обеский, на котором распологалось золотое животное, была прикреплен небольшой листок, с читаемыми словами, написанные изящным почерком с высохшими каплями. Бо уже знал, что Чарли не вернётся, и, скорее всего, оставит свои попытки кражи. Сняв с чёрной подставки записку он прочитал заветные, три слова, означающие не испровимость её судьбы:"Вор, остаётся вором". Поздним вечером, Чарли сидела на высокоэтажке, на краю здания, наблюдая, как в неоновом городе, внизу, копошились люди и проезжали, по оживлённой трассе, машины. В руках она держала ту самую карту и фотографию, которые всегда брала с собой на вылазку в джунгли. Столько попыток у неё ушло, на то, что бы выкрасть эту статую. Она уже не помнила, сколько именно. Пять? Десять? Пятнадцать? Это уже было не важно для неё. Ей уже не хотелось больше прикасаться к этой проклятой статуи. Стиснув зубы, Чарли начала разрывать карту и фотографию на мелкие кусочки. Гнев бурлил в ней, заставя рвать и так уже крошечные куски бумаги, ещё больше. И, наконец, когда вся макулатура превратилась в мелкую шелуху, воровка бросила их на попутный ветер. Каждая часть стала разлетаться в разные направления: какие-то начали опускаться в подворотни, какие-то падали прямо на шоссе растворяясь в лужах, а некоторые улетали далеко-далеко, в ночную мглу. Когда последний кусок исчез из поля зрения карманицы, новая порция слёз начала образовавыатся у неё в уголках глазах. Сжимая кулаки, она начала рыться в сумке, доставая игрушечного паучка и прижимая его к своей груди с неистовой силой, практически сплющивая его. Она больше не могла скрывать слёзы. Они стали течь всё больше и больше, всхлипы становились не управляемыми, и поэтому, бреж её натуры дал слабину. Шимель начала плакать, уже не скрывая эмоций, её распирало от бури мучений и сожалений которые она испытала. Обычные всхлипы переросли в яростный вопль. Она рвала себе связки, вкладывая все имеющиеся эмоции в этот неистовый крик души. Всё больше и больше ярости выплёскивалось наружу, она больше не хотела быть воровкой, хотелась вернутся к Бо, и к Леону с Нитой, но она не могла. Она уже встала на скользкую дорожку, и не сможет уйти с неё, даже с чей-то помощью. Вопль стал утихать, переходя в заунывный вой одинокого волка, вой который означал смирение со своей судьбой. А слёзы всё продолжали течь с неустанной скоростью. Они текли, и текли...и текли.