часть 3

Несмотря на неприлично маленькое количество времени, выделенное на обдумку меню, уже к вечеру Виктор Петрович кинул ручку в подставку для письменных принадлежностей и направился к Галановой. Полностью игнорируя доброжелательные (нет) приветствия сотрудников, Баринов шел по третьему этажу. «Строят мне тут рожи. Они и есть фарисейство. Иисус про таких говорил: гробы крашеные, наполненные червями» Он досконально знал свой последующий путь до нужной точки. От начала до конца. И буквально через считанные секунды сталкивается с деревянной, на которой жирным золотым шрифтом с красной гравировкой красовались цифры: 311 Мужчина точно надеялся на аккомпанемент вроде «содержимого в бокале». Если уж его надежды не опровергнет свод как таковых принципов, то терять абсолютно нечего. Сжав руку до побеления костяшек, его пястье издало звук синкопированного постукивания. Его позывной был тут же в ответе за громким: -Войдите! Под сверлящим аквамариновым взглядом Баринов быстро прошел в номер через узкое пересечение между шкафчиком и парчовым диваном. Брюнетка намерено сверлила его силой своего чувственного глазного обилия в надежде ответной переглядки. - Мне, как хозяйке, очень ценно, что мои подчиненные работают в темпе. Безграничная радость при виде вас. Весь контекст ее похвалительного изречения нес за собой твердое: «я соскучилась». В мужчине даже проснулось какое-то менее значимое на фоне всего вала эмоций счастье, которое породило его скромную улыбку в аккомпанементе: - Сказано-сделано. Рад не менее, что наконец обстоятельства даровали возможностью ввести коррективы и запрятать изъяны. Дальше уже с благоприятным настроем рушить отель будем. Разумеется, сейчас ему нужна конкретика. Виктор получил от Эли одобряющий жест, что сопутствует: «присаживайся». Баринов обошелся отмашкой, продолжив стоять и внимательно изучая каждое перемещение рук Элеоноры. До этого момента он 25 лет не ловил факт очарования ее банальных действий, но донельзя кокетливых. Томные мысли прервал голос, что будто с языка снял: -Не хочешь выпить? Умела Галанова выдавить свой голосок на более соблазнительный тембр. Да и выдавливать не нужно, все само бьет горячим источников. И уж зная своего оппонента не несколько мгновений, мужчина представлял перед собой дорогую бутылку Sovinion blan, что могла успокоить внутреннее цунами, ведь за ними неумолимо возрастает убийственная волна. Волна, что разобьет все в щепки. Минута. Галанова, обхватив своим пястьем горлышко бутылки приобретает заурядную ухмылку, что стало эфемерной провокацией ступора мужчины. Он чувствовал, что изобилие всего лишнего сегодня будет снято с его губ. Возможно и за счет «неудачной компании». Он почти 30 лет не ловил себя на рассуждении о тепле ее рук и слов, что сопутствуют сладостным ощущениям. Акцентировал внимание на тонких длинных пальцах с изумительно-статичным маникюром, которые перебирали странички нового меню. Как назвать это чувство? Под каким эдаким предлогом оно вдруг зародилось, если дума о том, что нежность взглядов может перейти в иные ласки-было как и для Баринова, так и для Элеоноры самой настоящей стоп-темой.