Современный цирк

      Жизнь в цирке идёт своим чередом. Гимнасты расхаживают в ярких комбинезонах. Метатель огня полощет горло керосином. Женщина с бородой заплетает косичку на подбородке. Животные мирно проводят время в своих клетках. Ничто не предвещает сегодняшнему началу конца этой прекрасной идиллии.       Гудиня наглаживает ручную волчицу по загривку и напевает песню. — От печали нет толка, ты беги-беги, догоняй меня. Я похожа на во-олка… — Заткнись! — отзывается шатающийся Чекушкин и швыряет в фокусницу пустую бутылку. К счастью он промахивается, — мне тошно от твоего пения! Ты отвлекаешь меня от сочинения… — Рэпа про рак мозга? — предполагает Аса Синова. Тифлинг всё это время стояла рядом и тягала тяжёлые гири, на которых даже не выгравирован вес, настолько они неприподъёмные. Для кого-либо, кроме Асы Синовой, разумеется.       Гудиня, как и часть присутствующей труппы, смеётся. — Чего-о? — оскорблённо протягивает гном и готовится к удару. — Ну, у тебя просто прича такая… — неловко отзывается тифлинг. Она явно хотела припугнуть гнома или хотя бы оскорбить, что что-то пошло не по плану. — Репа какая-то… рак… Несёшь околесицу! Заткнись и ты! Иди слонов выжимай… — А ты чё распизделся? — слышится за спинами героев строгий бас, — Ты тут не начальник. Я начальник. — заявляет Брудер Шафт и встаёт в позу рядом со своей командой, — идите-ка все сюда.       И шпрехшталмейстер делится с Гудиней, Асой Синовой и Чекушкиным своим планом.       Они расположились на земле под боковым шатром. Клубы дыма витают над ними. — Хороший план, — мечтательно протягивает Аса Синова и выпускает дым из приоткрытых губ.       Команда солидарно покачивает головами. — А делать-то чё будем? — вступает Чекушкин, которого план почти не берёт, из-за алкогольной зависимости.       Брудер Шафт берётся за ум. Он переворачивается со спины на живот, подгибает ноги в коленях и виляя ими, начинает рассказывать, что придумал.       Исходя из задумки шпрехшталмейстера, Аса Синова должна была выступать первой. За ней следом фокусы Гудини. Потом по плану вступил бы Чекушкин. И во время его клоунады и песнопений, Аса Синова и Гудиня, как самая сильная и самая мудрая в отряде и напали бы на свиту Колдуна. — А что? Звучит очень современно, — отзывается Гудиня, — Pussy power! — кричит она с задором, подняв руку вверх. Из её волшебных пальцев вылетают розовые искорки.       Из соседнего шатра-зоопарка кошки отзываются мяуканьем. — Слушайте, я сильная и независимая, — Аса Синова поднимает вверх указательный палец и качает головой влево и вправо, — женщина тифлинг, я уверена, что план супер-пупер, всё будет чики-пуки, нам пора тудым-сюдым.       Гудиня неуверенно смотрит на подругу. — Был бы такой покладистый Чекушкин, — реагирует в затянувшуюся паузу Брудер, — цены бы нашему отряду не было.       Чекушкин с оскорблённым видом вскакивает с земли. — А тебе нравятся непокорные! Не отнекивайся!       Остаток команды пребывает в некотором шоке. Они видят россыпь укусов и засосов на теле Чекушкина, который только что сорвал с себя рубашку. — Он мной всю ночь так командовал, что сегодня сесть больно! — безропотно заявляет поэт, расставив руки и сокрушённо опустив голову. — Какой у нас современный цирк, мне нравится, — отзывается Гудиня и слегка хлопает в ладоши.       Тем временем, замершая тифлинг, очевидно в расстроенных чувствах борется с желанием убежать. Она вскидывает сильную мускулистую руку и впечатывает её в темечко гнома. Чекушкин слегка подгибается под ударом. У него лёгкое головокружение, но он не ранен. И, видимо поэтому, начинает готовится к атаке. — Блять, вы серьёзно? — прикрикивает Брудер. — Нам надо сбежать от колдуна. Если вы щас перепиздитесь, бежать будет некому нахуй! Собрались, блять. У нас выступление вот-вот!       Почему-то команда безоговорочно солидарно подчиняется. Видимо Брудер прирождённый риторик. Гудиня, по его просьбе, проверяет зал, выглянув из-за шторы шатра. Она объявляет команде, что зал полон гостями, а колдун сидит в своей ложе. Более того, его окружает всего два охранника.        Хлопнув Асу по заднице, Брудер подтолкнул её в сторону центрального шатра, после чего пошёл за ней, для объявления начала.