Часть 1

Гарганта разверзается, вибрирующий, хрипящий звук рвущейся материи пронзает воздух, очерчивая неестественность происходящего действа для самого мироздания. Пространство сипит и визжит, но разрывается, не будучи в силах противостоять идущей сквозь него чистой силе. Знакомый белый силуэт пробивается сквозь черноту. Запятнанный. Она даже не обращает внимания на остальных членов группы: сразу заметно, кому досталось больше, сразу видно, кто вытащил всю вылазку на себе. Черная кровь замарала белую истерзанную ткань, сквозь порванные рукава отчетливо видно всё еще напряженные из-за боя мышцы. Орихиме оповестили сегодня о ее предстоящих обязанностях. Согласно приказу, должен был состояться еще один поход на Каракуру и на случай тяжелых ранений Айзен велел заняться лечением группы по возвращению. Предыдущего врача, если такой термин был уместен, по дурости уничтожил Ямми, а новый еще не освоил методику пришивания отрубленных конечностей. Подробностей вылазки не сообщалось. Иноуэ изо всех сил старалась не подавать виду, но история с гибелью предыдущей целительницы заставила ее побледнеть, а когда владыка Лас Ночес очертил, что ее бессменный сопровождающий, стоявший за ее спиной, тоже будет участвовать, девушка и вовсе морально приготовилась к худшему. Впервые за все время пребывания в замке ей предстояло остаться под незнакомым присмотром и было страшно попасться под чью-то грубую прихоть. Один только вид некоторых членов Эспады не знаменовал ничего кроме невообразимых издевательств. Убивать - запрещено, но есть участи и страшнее смерти. Когда оказалось, что ее доверят женщине, Харрибел, Орихиме выдохнула с нескрываемым облегчением. Они ожидали на небольшой печаной дюне, под солнечным куполом. Битва явно была серьезной, с капитанами отрядов, не иначе. Плащ Улькиорры был весь в небольших разрезах, словно в него разом всадили залп мельчайших осколков. Орихиме, подняв полы юбки и хакама для удобства, тут же спешно направилась к нему. В ответ зеленые глаза глянули на нее с непониманием. - Знатно тебя, потрепало, Улькиорра. Не очень то на тебя похоже. - говорит Тия спокойным голосом без упрека. Три девушки из группы понуро глянули в пол в ответ на это замечание, чувствуя упрек в свою сторону, а затем молча направились к своей командующей: на них, в отличие от арранкара Эспады, не было ни царапины. - Благодарю, что пронаблюдал за моими подопечными. - Трес продолжила свою речь благодарностью. - Похоже в серьезный бой им соваться рановато. Я поработаю над этим. Орихиме, не подавая вида, слушала разговор, продолжая осматривать без спроса тело арранкара. Контекст в точности дал понять: фрассьоны Харрибел попали под "обстрел", но были спасены. Все 10 членов группы благополучно вернулись живыми, очевидно благодаря кому. - Всем фрассьонам обратиться за исцелением к госпоже Иноуэ в случае необходимости и затем вернуться к хозяевам незамедлительно. - Тиа раздала инструкции. - В течение пяти часов предоставить подробный отчет о итогах вылазки. Однако все проходят мимо. Улькиорра намеревается сделать шаг вперед, но Орихиме удерживает его за рукав. - Мне не требуется исцеление. - сухо отвечает он. - Данные ранения затянутся самостоятельно в течение нескольких часов или быстрее. Но женщина непоколебима: - Это все равно дольше, чем если я исцелю их прямо сейчас. Улькиорра не подает вида о том, что порезы затягиваются немногим дольше обычного: оцарапавшие его осколки были заряжены достаточно сильной духовной энергией и та замедлила регенерацию. - Порезы незначительны. Не трать силы попусту, женщина. - Я настаиваю. - она хмурится. Мелкие рваные росчерки безо всяких следов осколков. - Похоже на подчерк капитана Хитсугаи. Порезы от лепестков господина Бьякуи были бы более ровными... - девушка бормочет под нос, не замечая, что говорит вслух. - Никто из твоих былых товарищей сегодня не сгинул, если ты тщетно печешься об этом. Целью вылазки не числилось убийство. - арранкар кидает упрек с оттенком то ли наглости, то ли горечи, но его собеседница игнорирует провокацию. Ей не впервой. - Я отрицаю. Золотой купол покрывает грудь пустого. К своему удивлению Орихиме обнаруживает, что под рваными дырами на рукавах нет ран. Кровь есть, но порезов нет. Про торс сказать то же она не могла: белая кожа была покрыта мелкими ссадинами. Странно. Однако под тёплым свечением они моментально исчезают и размышления по теме теряют смысл. Белые одежды начали возвращаться в опрятное состояние следом. Резкий треск. Бледная рука разбив купол и пройдя через него, словно тонкую ледяную корку, хватает девичье запястье. - Что ты делаешь?  - Чиню одежду, зачем создавать портнихам лишнюю рабо... - Я не об этом. - мужской голос перебивает ее. Орихиме замирает в непонимании. Только звук падающих и растворяющихся золотых осколков тихо нарушает возникшее напряжение. - Что это за ощущение? Что ты сделала со мной секунду назад? - Ощущение? - девушка начинает нервничать. Белые длинные пальцы прижимают хрупкую ладонь к мужской груди, туда, где должно быть сердце. Между двоими почти не остается расстояния. На твердой как камень обнаженной коже чернеет татуировка, частично прикрытая тканью, но Орихиме старается не замечать ее. Ей не хочется словить дополнительную претензию за лишнее любопытство. - Я... Я не знаю, но я клянусь, что ничего такого не делала. - голос Иноуэ чуть дрожит. - Что за ощущение появилось? Боль? Жжение? - Я не знаю. - лицо Улькиорры выражает смешанный спектр, змеевидные зрачки на секунду глянули вникуда, вовнутрь. Всё что он может - это видеть, слышать, ощущать текстуру предметов осязанием и управлять телом. Даже понятие жжения для него лишь слово за неведомостью чувства тепла или холода. Об остальном спектре возможностей он поверхностно осведомлен с описаний. Возникшее - чуждо его привычной природе, не похоже ни на что из знакомого. - Может я вылечила что-то давно поломанное и стало чувствоваться хорошо? - рыжеволосая девушка слабо улыбается, искренне надеясь, что впервые за долгое время сделала что-то положительное. - Для меня норма - ничего не чувствовать. - черные брови то ли нахмурены в недовольстве, то ли равнодушны. Вне зависимости от расклада, Иноуэ освобождается из плотной холодной хватки и делает шаг назад. Она сдерживает желание тихо выдохнуть. Навряд ли арранкар нанес бы ей вред, ослушавшись приказа владыки, однако было в его несдержанном прикосновении что-то иное, не схожее с угрозой, но не менее будоражащее. - Мои силы имеют интуитивный характер. - отвечает пленница, поправляя рукав. - У меня есть смутный образ в голове о том, как должно быть, по нему всё и строится. Но я не всегда всё знаю хорошо и что-то может перепутаться. - серые глаза потупились в пол. - Обычно те, кого я лечу сами говорят мне. Если получится дать мне точное название появившегося чувства, тогда я смогу попытаться вернуть всё как было. У людей и шинигами тела похожие, но пустые... очень разные. Что у тебя в груди может болеть, Улькиорра-кун? Арранкар где-то на протяжении 10 секунд стоит недвижимо, глядя на нее, как статуя и затем направляется вперед медленной поступью. - Иди за мной, женщина, нужно сопроводить тебя в место твоего содержания. - девушка послушно выполняет указание, догоняя спешными вязнущими в песке шажками. - Может быть оно само пройдет? - ей очень не хочется думать, что она где-то напортачила. Улькиорра в ответ только пытается застегнуть воротник, лишь чтобы обнаружить, что тот безнадежно порван и никак не сойдется. Орихиме кажется, что его ладонь на секунду снова задержалась в сердечной области. - Если от этого чувства очень хочется избавиться, съежиться - то скорее всего это действительно боль. - Иноуэ пытается расшифровать невербальные сигналы в жестах арранкара. Зеленый глаз смотрит на нее из-за плеча. - Я разберусь. Они идут неспешно, почти молча, за вычетом ее попыток завести беседу и Орихиме очень рада этому: свет даже искуственного солнца вызывал у нее радость. Она так рада, что никто не погиб сегодня. *** Когда женщина лечила его, он наблюдал за ее сосредоточенным лицом. Она не замечает этого за собой, но ее взгляд практически всегда избегает контакта: потуплен и направлен не на собеседника, опасливо, неуверенно елозит по сторонам. Однако стоит кому-либо к ней обратиться, как, сделав едва заметный глубокий вдох, она собирает всю свою решимость, чтобы ответить лаконично, так, как нужно по ситуации. Рыжие ресницы поблескивали золотом от света сотворенного ею купола. Пухлая губа чуть прикушена в сосредоточении. Тонкие брови приблизились друг к другу, в выражении, которое люди назвали бы жалостливым, сочувствующим. Сочувствие? К нему? Зачем? Она хочет видеть его невредимым? Серые глаза всё таки украдкой глянули на его лицо. В груди внезапно что-то разлилось, забурлило, будто пузырьки при начале кипения. Чувство было чуждым. Чуждое нужно устранить. Он пробил сияющий щит будто тонкий сахарный леденец и перехватил хрупкую руку в озадаченности новым состоянием. Он предполагал, что состояние возникло из-за действий женщины. Но бурление в крови не унялось даже после существенного дистанцирования от нее. Сегодня оно усилилось, когда во время обеда женщина приветственно произнесла его имя. Жилы как будто чем-то разъедало, но видимых повреждений не наблюдалось. Через некоторое время он подмечает у себя стремление к желанию возобновить, усилить ощущение. Не ради исследования. Оно превратилось в стимул. Улькиорра не идет на диагностику к Заэльапорро. Октаве не следует совать в это свой нос, он может усугубить проблему излишним вниманием. *** Во время очередного визита женщина  дает ему пролистать художественную книгу, в которой детально описываются человеческие взаимоотношения, в обеспокоенной надежде обнаружить и уточнить искомое. Ее небольшие руки спешно перелистывают страницы, а пальцы указывают на отдельные очерченные в тексте ситуации. Сюжет рассказывает о больнице. Пациенты жалуются медику на разные недуги, хватаясь за разные части тела. Книга вызывает у него слабый интерес. Вместо этого фокус его смещается на женщину, снова. Она села рядом с ним на диван и он может чувствовать ее запах. Желание зарыться носом в рыжую копну волос точит разум и его приходится подавить. - Улькиорра-кун, всё хорошо?- она замечает, что арранкар замер и забылся. Ответ уже есть в его голове. Улькиорра не глуп и описание подобных вещей ему более чем знакомо и ясно, он не раз видел подобное у других индивидуумов. Точная привязка к стимулу лишь подтвердила его догадки. В груди ноет. И ноет приятно. Хочется еще. Окаймленные зеленым зрачки смотрят женщине прямо в глаза, не моргая. Она не воспринимает его так же, как других индивидуумов. Не чувствует в пристальном взгляде угрозы. Присматривается, тщетно пытаясь рассмотреть на его лице какие-либо признаки мимики. - Если ты мне не расскажешь, понять будет сложно. - пленница чуть сдвинула брови, обозначая своё огорчение и бессилие помочь без детального описания. - В крови бурлит. - Улькиорра лаконично произносит. - Бурлит? - женщина не успела толком задуматься, как ее собеседник тут же встал и направился к выходу. Однако что-то цепляется за одежду и останавливает его на полпути. Тонкие пальцы ухватили его за край рукава. - Куда ты, Улькиорра-кун? -Просто Улькиорра. - он снова поправляет ее человечное обращение. Женщина обеспокоенно смотрит на него. Ей не безразлична судьба надзирателя, пусть даже лишь по причине того, что он приставлен к ней в качестве защиты. У сердца начинает кипеть недопустимо сильно. Он чувствует, как из дыры в его груди льётся кровь. - Мы ведь еще так и не разобрались, а вдруг это что-то серьезное? - продолжает женщина и затем замирает, заметив. - Улькиорра-кун, у тебя... кровь пошла! - не думая ни секунды, она хватается за молнию на его жакете, и раскрывает мешающуюся одежду, но попытку призвать целительных помощников из заколок прерывает захват на запястье. Серые глаза смотрят на него с недоумением.  Улькиорра отводит ее руку всторону, отказываясь от лечения. - Убери пятно и на этом всё. - лаконичное требование ограничивающее ее полномочия. - Но... оно же болит? Присядь пожалуйста, ты же ранен! - женщина пытается сдвинуть арранкара в сторону дивана и он где-то несколько секунд стоит как стена... - Я настаиваю! -... а затем перестает сопротивляться, полностью расслабляет тело, поддаваясь, и падает на мягкую поверхность.  Ранее настойчиво пихавшая его к месту отдыха девушка не ожидает внезапного исчезновения опоры и падает прямо сверху на пустого, стукаясь лбом об его костяную маску. - Ай! - закрыв глаза от боли, Орихиме хватается одной рукой за лоб, а другой, оперевшись, пытается подняться. Ее глаза в момент распахиваются от осознания того, что ладонь ее упирается в чужой липкий торс. - Вааай! - девушка чуть не падает на спину в попытке подскочить, но пленницу вовремя удерживают на месте, хватая за предплечье. - Не мельтеши, женщина. Ты чуть не ударилась затылком об пол. - Улькиорра тянет Иноуэ на себя, восстанавлявая ее положение, отчего и без того румяные щёки и вовсе пунцовеют: она сидит на нём будто верхом на лошади. Еле сдерживая дрожь в коленях, Орихиме медленно опускает на пол сзади сначала одну ногу, затем вторую.  Она попыталась не использовать руки в качестве опоры, дабы не ухватиться за что-то лишнее, но это сделало и без того двусмысленную ситуацию только хуже: по ощущениям ее зад проехался по бедрам арранкара. Лишь когда Иноуэ утвердилась в своей позиции, бледные пальцы ее отпустили. Взгляд мельком задел расположенное перед ней полуобнажённое и томное зрелище и серые глаза тут же потупились в пол, от греха подальше.  Кое как выдохнув, она всё таки находит в себе силы вернуть серьёзную настроенность. - Я прошу прощения, я довольно неуклюжая. Перейдем к делу. Что у тебя болит, Улькиорра? - Ничего. Боль мне не ведома. - Это усложняет дело. Как же мне понять, что повредилось, если... - она задумчиво потёрла подбородок. - Пятна, женщина. - он ее перебивает. Убери их. - Но кровь же продолжает течь! - Оно скоро пройдёт. Подай мне любой кусок чистой ткани. - его голос не выражает даже малейшего беспокойства. Орихиме бежит в ванную и возвращается с небольшим полотенцем для рук. Улькиорра молча сворачивает его в рулон, затыкает им источник проблемы и застёгивает воротник. Когда он это делает, Иноуэ всё же успевает зацепить взором угольную цифру 4 на белой груди. - Пятна, женщина. - повторяет арранкар. Постороннее любопытсво ему будет ни к чему, когда он покинет эту комнату. Орихиме вызывает золотой купол, но из-за ее неутихомирившейся лёгкой взволнованноти силы работают медленнее обычного. У нее появляется пространство для беседы. - Значит ты четвертый? - спрашивает она со скромной интонацией. - Да. - он не скрывает. - Извини. - За что? - черная бровь еле заметно поднялась в недоумении. На десяток секунд повисла тишина. Иноуэ собиралась с мыслями. - То что ты присматриваешь за мной, наверное приносит слишком много проблем в плане реакции окружающих. Мне жаль, если это вредит твоему статусу. - девушка поникла. - Следить за кем-то насколько слабым должно быть... унизительно... Арранкар развеял ее сомнения: - Я выполняю приказ господина Айзена. В замке нет никого выше его статуса. - как только пятна на ткани исчезли, эспада поднялся и дополнительно осмотрел одежду, проверяя. - То, что мне доверили столь ответственную задачу, наоборот говорит о высоком доверии владыки. Именно это вызывает негативную реакцию завистников. - Зеленые глаза чуть сщурились. - Некоторые представительницы женского пола смотрят таким образом и в твою сторону. Тебе также следует быть настороже. - завершив свою речь, Улькиорра вернул свой взгляд на собеседницу.  Она задумчиво теребила край своего плаща. - Улькиорра... Почему нужно было украсть именно меня?  - Ты сомневаешься в решении господина Айзена? - Нет... Просто я ведь совершенно бестолковая, ни на что не гожусь. - девушка поникла. - Меня даже до этого в бой велели не пускать. - ее пальцы сжали материю сильнее. - Я лично предложил твою кандидатуру. - сухо произносит мужской голос. Орихиме громко вдохнула от осознания. Она не знала, как ей это трактовать. Улькиорра лично ее выбрал и сам похитил. Почему? Потому что она - самая удобная жертва? Чтобы заманить ее товарищей? Но она не надеялась, что они помчатся ее вызволять. Спросить не хватает решимости. Не понятно, как он отреагирует. Эспада развернулся и молча направился к выходу. *** - Я предлагаю тебе стать моим фрассьоном - ...что? - Иноуэ еле слышно бормочет себе под нос. Услышанное предложение выводит Орихиме из колеи. Полуосознанные надежды на данный исход точили ее разум ранее, ей хотелось, чтобы Улькиорра был ей другом, но, по привычке, идеи эти были отправлены на задворки сознания в раздел наивных глупостей. Жизнь слишком часто обманывала ожидания на положительную развязку и теперь таковая воспринималась исключительно как далёкие от реальности болезные фантазии. - Поскольку защита господина Айзена на тебя более не распространяется, рационально будет найти иные оптимальные условия, до тех пор, пока твои способности не позволят тебе полноценно стоять за себя. - Улькиорра пояснил. - Если ты будешь числиться за мной, низшие аранкары не будут представлять для тебя угрозу. Женщина зря мечется. В текущих условиях ее варианты выбора стоят между жизнью и смертью. Текущий контекст - прямое следствие их предшествующего разговора. Еще минуту назад они рассуждали об отсутствии ее надобности господину Айзену, о страхе, о сердце. Перечисленные темы слились, скомкались в одну, раскрывая своё значение, распускаясь словно странный и гротескный цветок. Орихиме выдыхает, набираясь смелости. - Ты хочешь меня защитить? Измышления над этим вопросом заставляют арранкара задуматься на несколько секунд дольше обычного. - Твои способности требуют более длительного роста, но в них всё еще содержится колоссальный потенциал. Будет расточительно не дать им развития. - Я... Я спросила не об этом. - серые глаза потупились в пол. Женщина начала подозревать истинную причину данной беседы, но тут же отказала себе в собственных предположениях, переходя на сухую логику. Она становится более похожей на него. - Я всё еще нужна тебе, чтобы вылечить то странное ощущение? - даже тон ее необычайно выравнивается. - Я решил, что нет нужды в его устранении. - интонация Улькиорры, напротив, смягчается. В них нет привычной колкости, будто у наточенного спрятанного за пазухой кинжала, выжидающего, когда хозяин нанесет им удар в самую уязвимую точку оппонента. Они диффузируют. Смешиваются. Кватро делает шаг ближе, хотя расстояние между ними и без того невелико. Женщина всё еще ровно стоит на месте, не подавая признаков боязливости. - Оно прошло? - рыжая макушка едва заметно пытливо наклонилась влево. - Напротив. Усилилось. Я разобрался в том, что это за чувство. - зеленые глаза "сверлят" собеседницу.  Ничего не иметь - значит ничего не терять. Но зияющая пустота разобранной головоломки умоляет, чтобы в нее вставили недостающую деталь. Быть ничем и чувствовать "ничто" -  разные вещи. Безумная жажда обладания пересиливает здравый смысл. Быть может, если он признает это ощущение, произнесет его вслух, оно ослабит свои удушающие змеиные кольца. С черных губ сходит слог: - Это страсть. Девушка не дрогнула. Она думает, почему Улькиорра выбрал именно это чувство. Столь жгучее слово он произносит привычно холодно. Но лёд тоже способен обжечь. Где-то за стеной слышится грохот битвы. - У нас мало времени, женщина. Решай, принимаешь ли ты моё предложение. Орихиме помотала головой, и вновь решительно взглянула в глаза пустого: - Ты даешь мне право выбора. Тебе не безразлично моё решение. Значит это не страсть. - она аккуратно, лишь кончиками пальцев касается его груди, зеркально тому, как он сделал это ранее с ней. - Объясни мне, Улькиорра. Я хочу разобраться. Я хочу понять. Бледные пальцы тут же хватают ее кисть, сжимая, но не причиняют боли. Свободной рукой арранкар расстёгивает одежду, показывая, как ноющее отсутствие в его груди вновь начинает изливаться чёрной кровью. - Завидую из-за сердца. Голоден из-за сердца. Жаден из-за сердца. Горд из-за сердца. Ленив из-за сердца. Гневлив из-за сердца. Из-за сердца я страстно желаю всего, что тебя составляет. Бледное лицо Улькиорры так близко, что когда он излагал свои чувства, словно стих или мантру, Иноуэ ощущала на своих щеках дыхание. Никто и никогда не говорил ей ничего подобного. Она мечтала о таких словах. Она мечтала отражаться в чьем-то взгляде. Лучшее, что Иноуэ получала в ответ на свою открытость - дружеское сочувствие и снисхождение.  Но зеленые глаза здесь и сейчас смотрели на нее как на равную. Орихиме аккуратно кладёт свою вторую руку поверх кисти арранкара. Та расслабляется, отвечая, и девушка осторожно переплетает холодные персты со своими. Пустому воздух без надобности, но он делает громкий выдох. Она же, напротив, нуждается в кислороде, но совершенно забыла о дыхании на мгновение. Хочется отвести взгляд. Хочется утонуть в чужом взоре. Тело одновременно застыло в напряжении и тонет в неге. Кровь и бурлит и стынет в жилах. Сердце бешено колотится в груди. С Ичиго такого никогда не было. С Ичиго такого никогда не будет. Осторожно Орихиме касается угольно черных губ своими, лишь на секунду. Она решилась. Это произошло. Суженные зрачки наблюдали за ней моменте, пристально наблюдают и сейчас. Иноуэ кажется, что они едва заметно расширились. - Сделай это еще раз. Не приказ. Просьба. Не распробовал. Впервые ли это для него? Еще один поцелуй. Столь же простой, как и предыдущий. В нём нет ничего лишнего. Простое невинное прикосновение кожи к коже. За стенами вновь слышится отдалённый грохот, но два силуэта в просторном зале он не заботит. Пальцы с черными ногтями вновь держат девичью руку более настойчиво. В третий раз Улькиорра не спрашивает, лишь повторяет за ней, наклонившись. Он отвечает идентично, но его действие чуть более жадное, нетерпеливое, длительное. В отличие от партнёрши, арранкар не смыкает веки. Громкий звук падающих капель. Несколько клякс черной крови пятнают замок из их переплетенных десниц, словно скрепляя тайный договор. Живое чувство, слишком сильное, слишком переполняющее для груди неживого. В касании женщины ощущается пульс сердца, отчаянно бьющегося в своей клети. Еле заметные содрогания передаются сквозь тесный контакт, создают тактильную иллюзию, будто бы ритм этот движется по его собственным сосудам. Женщина права: это не страсть. Примитивные ярлыки поверхностных чувств, которые люди навешивают на свои помыслы, словно бирку на скот, не способны описать в полной мере возникшие узы. Тело клонится к ней так же, как когда-то к роще кварцевых деревьев, отколовших его маску и даровавших свободу первым ощущениям. Из царапин от острых ветвей он начал прорастать в окружающий мир. Но женщина закрыла его раны и идущие из пустоты терзания не нашли иного пути, кроме как начать простираться вовнутрь. Свободная ладонь зарывается в рыжую копну волос. Змеевидные глаза смотрят в сторону. Слух и чутьё пустого тоньше человеческого. Ему точно известно, что грядёт и он этим воспользуется. Потолок проламывается и Куросаки молниеносно влетает в помещение. Он полон гнева и жаждет битвы, но его пыл резко остывает от недоумения, как только он видит неожидаемое им зрелище. Женщина дернулась, реагируя на звук, но крепкие руки не дают ей разорвать поцелуй. С победной едкостью глядя прямо в глаза оппонента, Улькиорра медленно отдаляется от румяного зацелованного лица и поправляет мешающуюся на нём огненную прядь волос. Затем, не выпуская запятнанную ладонь бывшей пленницы, он выступает на шаг вперед, загораживая женщину собой. Всем своим видом белый силуэт сообщает: шинигами явился зря. Рыжеволосый юноша чуть приоткрывает рот, намереваясь что-то сказать, но слова застревают у него в горле. Орихиме тихонько касается плеча Кватро, обращая на себя внимание. Немая просьба - не затевать бой. Просьба совершенно без надобности, потому что в бое нужды нет. Шинигами будет абсолютно нечего сказать и нечего возразить. Вся их группа вторженцев четко по плану шла сюда в первую очередь исключительно для вызволения сперва пленницы, затем для освобождения остальных, угодивших в ловушку. Сейчас основная битва строго по плану перешла в другую локацию и замок им более без надобности. Женщина - одна из них, из обитателей Лас Ночес. Она останется здесь и останется добровольно. Орихиме стыдливо обнимает себя вокруг талии свободной рукой. Она обещала себя Ичиго на несколько жизней вперед. Она променяла его на другого всего за несколько дней.