+18

...Скорпио нагнал Сэнди быстро, предварительно подперев дверь, окн в этой дурной комнате не было. Девушка забилась в угол, понимая, что она наедине с ним, а с каждой секундой в нем крепнет тот хищнический азарт, перед которым она беззащитна. Она в глупой надежде прикрыла рот так сильно, как могла. Юноша явно нервничал и не был намерен сдаваться,сильно обхватив её сзади руками, вырвав сдавленный вскрик и... Судорожно заводил рукой с кольцом-когтем по её фигуре, срезая пуговицы с одежды. - Лучше не сопротивляйся, моя рыбка, - впечатав её в стену, обжигал он её дыханием и касанием своего обнаженного торса, украшенного черным рисунком, которые люди принимали за тату, и чёрных кудрей, - Твои губки меня так заводят... Продолжая удерживать её одной рукой, другой он с упоением начал стаскивать с неё порванную блузку, жадно наблюдая глазами - руки от лица она убрала, пытаясь его остановить, открывая их... "О, ты меня сводишь ими с ума" - едва не застонал Скорпио, готовый прямо сейчас коснуться этих чуть припухлых чёрных лепестков, контурами напоминающие две створки раковин, двух крошечных скатов, две будоражаще сладкие крупинки... "Да... Я так хочу их..." - вырвалось у него и от нетерпения он тронул своими её, выбившееся из-под белоснежных волос, ушко. Сэнди в невольном сильном ощущении вскрикнула и... Забилась в его руках - он перевернул её к себе и немного стиснул виски, навострив коготь поблизости ее губ. - Тссс, я всего лишь хочу поиграть с ними пальчиками, не дразни меня порезать тебя ненароком - слышала русалка как в тумане голос рыбки-оборотня, краем глаза видя, как он свободной рукой теперь стаскивал с неё юбку. Он не отстанет, пока не овладеет ею - не то угрозой, не то... Какой-то истомой мелькнуло в рассудке у них одновременно. Лунный свет начал освещать предательски проступающие крошечные просачивания капелек переливающихся частиц на её коже, что эйфорией отозвались в молодом, энергичном, но так долго остававшимся без партнёрши,мужском существе. С удовлетворением прислушившийся к нарастающей страсти в нем, он рывком стянул её на пол с остатками одежды и, удерживая бёдрами, ослабив ремень в чёрных джинсах, склонившись над ней, впивался в неё глазами, пальцами с нежной горячей силой трогая, немного зажимая, её губы. Да, наконец, он поймал девушку своего вида (с прочими он не заходил так далеко, просто... до знакомства с ней, редко следил за прохожим незнакомками с чёрными губами, всматривался, что это у них нанесенное, а значит они - люди, и прекращал и думать о них). Ещё, судя по всему, к Сэнди никто до него касался (не считая того человекообразного неуклюжего самца что пробовал зажимать и лез с попытками поцеловать её, как он подсмотрел, и которого потом избил за это до полусмерти) Скорпио в этот миг не помнил ни подвалов мутных клубов с байкерами и готами, ни подтасовки с татуированными панками, ни высматривания на набережных эмо; только натуральные белые, как сияние месяца, волнистые локоны Сэнди, её, настоящие, без перманента, татуажа, помады или прочей чуши, губы цвета глубинных тёмных коралл, припрятанные жабры, несколькими тонкими полосочками украшающие середину прекрасных полужемчужинок груди, ниже живота чешуйчатые узоры, и проступающие все больше, сияющие кремовыми оттенками, крошки, капающие с неё в воду (он не просто так заперся с ней в душевой раздевалки той гребнутой школы, знал, что там чуть вечно наполненные ванночки и сейчас столкнул её в одну из них). Жемчуг! Он тоже ей понравился, просто пугал своим бессознательным пылом, может, подумав это, он начал чувствовать, как его язык наполнился ещё больше секрецией. Инстинктивно понимая, что... Вторую женскую особь своего вида он встретит нескоро, если это вообще случится, да и... Вправду сильно привязавшись, пока был в облике черной бойцовской рыбки с роскошным хвостом, с шипом на конце, портившим товарный вид и потому выброшенной продавцом зоомагазина, к той, что смущённо-отчаянно наконец ослабляла сопротивление, часто дыша и дрожа, притихло прислушивался к себе -... Нет, он не сможет просто так остановиться и быстро насытиться этим мигом. Такая хрупкая, с тоненькой шеей, маленькими формами, такая роскошная по их меркам и... Такая возбуждающая самочка не достанется больше никому и никогда, кроме него! И Скорпио решился, впившись в её губы. Быстро поцеловав, он обвел их языком - воздушные, гладенькие, как облачка крема, его сердце заколотилось, как в сетях, что он узнал ещё мальком, а вкус солёной воды их общей далёкой родины казался самым сладким. Не дав ей опомниться, он проник в них снова, дольше и глубже, посасывая, от его ласк они чуть набухли и сделались ещё более манящими. - Моя нежная - прошептал он постанывающей Сэнди, снова и снова трогая её тело и ротик, водя по нему узоры своим, покусывая и глядя как девушка теперь вся покрылась тоненькими ручейками жемчужин, они стекали по тайным дорожкам её кожи, играя бликами и щекотали их с водой и прибавляя градус их импровизированному интимному свиданию. "Ух, как много!..". - Скорпио приблизил их и, не разбирая размеров и цветов, начал осыпать ими русалку, больше теперь не сдерживаясь и со стоном трогая их языком, выделяя в слюну с избытком ферменты для зарождения мальков, водя по ним губами, с обнажённых шеи, плеч, груди, живота и бёдер, поглаживая их, чтобы удерживать и не потерять ни одну бусинку и ни один сантиметр упоительной трепетавшей от его прикосновений подруги... ... Она тяжело очнулась от беспамятства, от сдавливающего её тела сверху и ощущения ледянящей влаги. Увидев плавающий в луже жемчуг и сжимающего её во сне Скорпио, Сэнди... Не хотела верить, что это произошло с ней, будучи наслышанной о других, и так редких, русалках, которых сдавали за прокорм оборотни-рыбы в такое (рабство до смерти) или отлавливали браконьеры человеческие ювелирам-магнатам ради подобного грязного производства этой драгоценности. "Лучше б ты меня убил, как хотел" - теперь без страха вспоминала его шип у самого её лица. И он, Скорпио, её "живой чёрный цветочек", её "чёрная манюся с крылышками" - такой же мерзкий алчный тип, продавший невинность её губ, она кормила его, задыхавшегося рыбкой в треснутом аквариуме, с рук, поверяла ему одному все мысли, как тихому и чистому другу, он не мог причинить ей... ...Не мог! Она же узнала его глаза в главаре шайки заброшенной школы, что неспроста носил с собой "минералку"цвета водорослей (она тоже её употребляла, именно этот экстракт помогал сохранять мимикрию под людей любому представителю морской мифической фауны) Она легко узнала его драчливые повадки строптивого сиамского петушка в его манере чуть что пререкаться и давать в морду окружавшим его молодцам с такими же чёрными губами, бледной кожей, как у них (были ли они тоже их расы или то все - та непонятная любовь человеков :) к подражанию, понятных им одним, стандартам привлекательности) Да даже если б и нет, он, с первого дня их знакомства в ином обличьи, как-то странно стал засматриваться на неё и часто пересекаться с ней, в сумерках, тенью, на расстоянии, подбрасывая при каждой встрече то лилии, то, самому ему нужную и стоящую все нелегальные заработки на чёрный рынок, смесь преобразования. А один раз, он подарил ей колье с каплями изумительного янтаря кровавого цвета... Она ещё не знала, что это были его слезы, каждый раз, когда он видел долго её с земными парнями (тогда они ещё резко исчезли из ее поля зрения, а после - не приближались к нему и на горизонте). "Самой очаровывающей русалке всех вод Посейдона" подписал он тогда с рисунком открытой ракушки формы сердечка, посередине была... ...Так ненавистная ей теперь бусинка. Какая-то дешёвая шлюха будет потом хвастаться перед подругами в интернете фоточками с ними, чёрными, белыми, розовыми, оранжевыми, кофейными - немыслимыми, настоящими, приятно сверкающими людям, оттенками того, что с ней творили его чёрные губы с языком и руки с шипом на одном из безымянных пальцев. Для той мадамы)) это просто будут безделушки - которые она выпросит у хахаля или родителей, капризно и не озираясь на стоимость (а такие жемчужины гораздо дороже синтетических или обычных, которых природа, уставшая от потребления её неразумным человечеством, дарила все реже и реже), возможно, лишь один раз наденет, чтоб потешить свое самолюбие пару часов новыми серьгами или каффой, ожерельем иль кулоном, кольцом или браслетом,.. потом и вспоминать о них забудет. Ну а янтарь из крови самцов потомков, казавшегося сказкой, но на деле существующего бога морей, и подавно был почти без всякой ценности, по сравнению с этими пленяющими глаз и осязание кругляшками и овальчиками, иногда чуть принимающими очертания то конуса, то куба, то кляксы... Их скупали олигархи на аукционах, им пели оды критики на выставках... ...Для Сэнди же они не значили ничего, кроме того, что они - следы этой ночи со Скорпио (какую говорящую кличку ж дал ему этот алкаш-продавец, с ухмылкой наблюдая, как ни один сородич или просто иной вид петушка любого пола и возраста с размерами не мог пробыть и дня в аквариуме, чтоб не быть им смачно отмутузенным), так же называлась и группа готического рока, неизменно поющая посвящения "отцу нимф и солёным лабиринтам сторожа Нерея" Ее лидер все ещё спал, не выпуская из рук русалку, видимо, провалившись в сон от физической усталости, но помыслами все не оставляя желание её ласкать и говорить потаенные признания ей на ушко (о чем свидетельствовали его движения и неровное дыхание с едва уловимым шепотом).  Её бросило в неприятную дрожь при мысли, что он мог воображать или вспоминать с её участием в этот момент. Сэнди, конечно, мимо своей воли, откликалась на его, так сказать, тесное общение с ней, но... Упорно твердила самой себе, выбираясь тихо из рук, чтоб он, не желая того, не оставил на ней ещё больше ненарочных порезов, что все то - лишь самосохранение, физиология, химия, что угодно... Но не любовь! Нет! Ни у нее, ни, тем более, у него (он все то ради жемчужин и от того, что самки рядом не было долго .. И только!..) ..."Твое мать! Что это?! - заорала внутри себя Сэнди, вдруг... Понимая, что мерное и нарастающее, как по количеству, так и по громкости, мягкое постукивание в некоторых жемчужинках ей не показалось. Присмотревшись, она... Увидела, что Скорпио пролил в воду несчастной ванночки ту самую зелено-коричневую питательную вязь, для формирования и сохранения даже при скрытности жабр (середина спины у "мальчиков" и груди у "девочек"), плавников (у обоих представителей их племени это были выдвигающиеся, на глубине "по пояс", из-под кожи полупрозрачные юбочки-веера, что охватывали бедра и ноги как щупальца у медуз и немного сохращались похожим манером при плавании и прочих всяко-отличительных признаков! Он хотел, чтоб у них было потомство! И так сильно, что ускорил этот процесс с помощью "минералки" (так называли её люди). Нельзя терять время - на следующий день из жемчужин вылупятся разные виды рыбок-оборотней и русалок (в дар от наследственно-дружественной морским божествам цивилизации, не то атлантов, не то Дагона, под воду им "провели" телепатию для обмена опытом и информацией, и потому, даже в полном одиночестве Сэнди все узнала о биологии одних с ней, по её свойствам, созданий). "...Как ты мог!.." - всхлипнула она, подозревая, после продажи жемчужных скорлупок, последует ещё - и их детей впридачу, ресторанам и медикам (пока маленькие, они крайне уязвимы, ведь не сразу даже могут говорить, а вот поддерживать им выживание легко, достаточно давать морской или речной воды). Ничто, после его бандитских выходок, не могло заставить её принять за правду, что он (и в самом деле!) просто и искренне, хотел взять её в жены и воспитывать их мальков, пока ещё есть время (с каждым размножением, по натуре своей, они сильно теряют силы и жизнь, а продолжительность таковой у них и так, по человеческим меркам, очень недолгая)  "Я так люблю тебя.. Моя Сэнди!"- чётко услышала она его сонный голос. "Не верю.. Нет!..  Скорпио, ты меня использовал!" - сорвалась она на визг внутри себя и... Нашарив в только занимавшемся солнечном свете, зеркальце, разбила и с размаху полоснула осколком ему по кончику языка (он как раз приоткрыл губы). Она знала, что сейчас с перепугу он раздерет себе свой рот шипом (а там яд, что, конечно, смешается с, должной хлынуть, кровью, что везде закапает и, попав в воду, потравит плоды в жемчуге, оставляя ошметки янтаря на самой оболочке, делая его нетоварного вида). И сам он больше не сможет ничего сделать своим ртом, кроме как есть. И будет орать от дикой боли, ведь расковыряет себе и клыки, которые тоже служили ему оружием в естественной среде. И долго с муками кататься по отравленной субстанции, обжигая кожу и теряя кусочки плавательного приспособления. В итоге, Он... не умрёт, но не сможет никогда превратиться обратно в... Маленькую красивую бойцовскую рыбку, так коротко, ей одной, гладящим манером подставлявшей когда-то пышные плавники и хвост. Сэнди, не оглядываясь, бежала, выломав его засов и накинув, скинутые им, в пылу погони между партами пустующих классов, его майку (она оказалась ей как раз немного прикрывающая бедра) и кожанную "косуху". ...Она искала только воды, тёмной, холодной и глубокой. Больше она не вернётся ни в мир людей, ни в свое общество, зачем только она вообще услышала мысли той черной рыбки, что ответила ей (это последняя тайна их секретного царства - понимать язык водоплавающих творений любого класса). Она хочет унести её с собой в тишину подводного мрака, подальше от тех глубин, где волны разметали её дневники и фотографии со Скорпио (их все ещё слабо касался лунный свет точно отблеск жемчуга)... ____ - Змея, что ты сделала с моим сыном?! Ну попадись мне только - придушу, мразь! - на все четыре стены - в пустоту - одно эхо, ярости,.. Матери, спевшившей так быстро, как только могла, из дальней подсобки школы, где жила, на помощь уж переставшему кричать Скорпио (Водная полуженщина-полузмея, терпя грузный и малоподвижный медленный хвост, давно перестала закупать себе и принимать, как она это называла, "оборотное зелье", чтобы экономить средства и давать его лишь её приёмному ребёнку).  - Успокойтесь, госпожа НагАйн. - сжались в комок запыхавшиеся от бега на её крик... Те самые немногочисленные молодцы (люди легко приняли б их за обычную стайку готов) из свиты черной рыбки-оборотня, оттаскивающие его в бинты из водорослей по старинному рецепту их популяции, счёт шёл на секунды, чтоб он остался жив, прежде чем он окончательно пропитается отравленными своей кровью жидкостями. - Не затыкай мне рот!!! - огрызнулась на старшего из них Нагайн, с грустной заботой смачивая рулетиками из листьев морских трав приятное молодое лицо парня с изодранными чёрными губами. - Как вы посмели допустить все это, подонки?! Далее последовал его сбивчивый рассказ. (остальные набрали воды в рот, боясь и дыхнуть) что принц акварис (так звали этих странных существ вод и, по возможности, ночи) закатил вечеринку в честь своей окончательной инициации (убил, после стольких лет поисков и страшной борьбы насмерть, в пруду на конце города гигантсткую черную амфибию-гермафродита Динос, что умудрялась подниматься из-под глубин так, чтоб быть непойманной людьми, и с завидной регулярностью пожиравшей их единицы). Понятное дело, что по такому случаю он мог делать,что хотел. А хотел он лишь хоть непродолжительную каплю эндорфинов в личном существовании... - основать свою крошечную колонию-семью, которую будет холить, кормить, защищать, как всякий нормальный самец, симпатичная ему русалка для этого давно приглянулась. - Мы отговаривали его, чуя, что то та ещё сука - заключил он (выживая веками бок о бок с человечеством, акварис не могли не нахвататься их дурных привычек и слов) - Но он велел уйти нам с его пути, пока он всех нас не прибил окончательно за оскорбление "его принцессы"... - Скорпио, ты слышишь? Это мама - уже не слушала его ехидна, шипением бешенства, кончиком хвоста, велев исчезнуть им. Молодой оборотень-рыбка с хрипом закашлял и слабо открыл глаза, один все ещё оставался красивым, но наливался полностью черным, как у глубоководного творения (медленно он терял некоторые черты человека). Оглянулся с трудом на свое тело - "минералка" перестала действовать. В другой глаз он, от лихорадки действия яда, ткнул шипом и теперь его залило серо-белесым, стекляннообразным окрасом. Он опять весь становился покрытым очень тёмной, мелкой-мелкой чешуей, только несколько бледных пятнышек на лице и в районе жабр с плавательным органом (вернее, у его слабых и нечастых теперь ошметков), чёрные чувственные губы разорваны им, рисуя как б ироническую улыбку над его первой и последней попыткой любить Сэнди (пусть и так, как велел ему голос нутра). И... Даже на этой грани жизни и смерти он... Не хотел верить, что она так поступила, задыхаясь от рыданий, бессильно прижавшись к клубку змеиной половины Нагайн, гладившей его чёрные кудри, как в далёком прошлом... Она помнила, как нашла черную жемчужинку, оставленную некой русалкой, умирающей от слива химикатов в озеро, что трескалась на её глазах и породила на свет чудного малыша о пухлых щечках, округлом лобике и чёрных крошечных хрупких плавничках, уже спутавших младенцу ноги и которым он пытался перебирать, пробуя плавать. Ее совсем не смутили нарост на безымянном пальце и то, что он - превращался в маленькую рыбку. Не имея собственных детей, по причине полного истребления мужчин-ехидн людьми в их вечной гонке за отбиранием у сказки всех её живых чудес на свои мелочные низменные придумки (их чешуйчатая кожа была куда красивее и наряднее обычной крокодильей); она растила его и любила как родного, укрывшись от враждебного рода здесь, в развалинах школы. Лишь однажды она отошла за пропитанием для них, оставив кроху играть в ведерке, а когда вернулась - его похитили. Нагайн пыталась забыться, пробуя заменить потерянное дитя другими сиротками, тоже черного цвета. Но то был любимый в "селекции" людей цвет, хоть и редкий, тем охотнее рожденного с таким окрасом зверя или рыбу они стремились забрать себе в "питомцы". Повезло набрести на ферму с карпами кои (их было немного, все мальки самцы, были тёмного окраса, как она и желала с вариациями цветов по редким пятнышкам)... ... "Вырастила охломонов на свою голову, не смогли уберечь единственного хозяина!" - с досадой думала она про них сейчас, выросших, вскормленных ею с мыслью служить ей и Скорпио (по-настоящему по-матерински любила она его одного), посланных на поиски пропавшего сына, как только те окрепли и усвоили правила среды человечества. Те не растерялись и сколотили музыкальную банду с его именем и затаились на районе школы, матерно-драчливо деля его с гопниками-неформалами, по настроению, скрашивая с ними же досуг, ожидая его возвращения туда (аквариус всегда отзывается на свое имя). Как могла предвидеть ехидна, что он откликнется и на зов этой девицы с чёрными губами и белыми волосами. Она, конечно, была б не против в целом его отношений с женщиной (в том числе и близких) своего клана, её, да какого угодно из родственных, но... Почему попалась именно та, что разбила ему сердце и искалечила, именно её маленькому Скорпио (ехидны, наоборот, жили очень долго по людским меркам, потому он вправду был ещё почти совсем ребёнок для неё). Что он нашёл в ней, когда наверняка есть ещё столько красавиц и получше нравом, чем эта худосочная стерва? Беззвучно осыпая её проклятиями, Нагайн... Смиренно зарегистрировала сына в "соцсетях", чтобы он не мучился от одиночества (в ту же ночь его приёмных братьев-приспешников она прогнала, сочтя его травмы их виной и не видя в них перспектив от нерасторопности к тому же, со строгим указом жить отдельным "косяком"). "Ничего, малыш, мы справимся, мама рядом"- погладила она его, немного восстановившегося, засыпающего, на одном из злосчастных подстилок в спортивном зале школы, где он уединился с Сэнди за беседой от маленькой толпы с дискотеки, прежде чем с робким, но жарким шёпотом попросил разрешения её поцеловать, а она с изумленным испугом вскочила и стала убегать от него по всем локациям здания, и...   ... - Только... Разлюбил б ты её, а? Она не стоит ни одной твоей слезинки! - полуженщина-полузмея снисходительно-печально вздохнула, прекрасно понимая, что интернет тому нужен был для поиска странички той, в которую тот был безнадёжно влюблен. Вдруг "его принцесса" ещё соскучится по миру людей, по нему, как он хотел б дождаться (ведь вряд ли они увидятся теперь вновь) однажды сообщения или "лайка" от неё, или, может, пусть под другим именем он будет писать ей сам, или хотя б просто иногда вспоминать её страничку, читать её посты, смотреть фотографии, чтобы никогда не терять воспоминание о ней, о... его чувстве к ней) Скорпио снилось, что он снова встретил русалку и они решили попробовать все сначала. И от этого сновидения его белый узор на черной спине словно расцветал, как крылья, они хотели расправиться и взмыть ввысь вновь в ветер надежды, не боясь падать с, бесконечно бесценного для него, облака лунного жемчуга его сердца - мечты о ней, его Сэнди...