Глава 5. Айварстед

      Задерживаться в стенах Высокого Хротгара Киарах не стал, быстро собрал немногочисленные вещи и вышел за дверь. На душе немного полегчало. Стены каменного мешка, слишком огромного для пяти человек, давили на него, и он был только рад убраться из них дольше, чем на краткосрочную охоту. Хотя шамана не оставляло даже не чувство, а уверенность, что старики пытались его спровадить куда подальше. Не удивительно. Скорее Молаг Бал начнёт учить состраданию, чем Изгои и норды по-настоящему сдружатся. Даже такие странные и, в целом, не худшие норды, как Седобородые. Долгое время Киарах считал их дружелюбие притворством, за которым старики точат ножи, но в итоге принял факт, что им действительно неважно, кто он такой. Складывалось впечатление, что они также стали учить хоть эльфа, хоть каджита, да хоть тролля — лишь бы обладал кровью дракона.       Это всё от того, что старики живут отшельниками на горе и не контактируют с миром. Не иначе.       Но всё равно четверо Седобородых вызывали в Киарахе бурю непонимания и недовольства — его раздражало их нелепое учение о том, что Голос должно использовать лишь для разговора с богами. Чушь одна, боги предпочитают язык даров и жертв, лишь когда ты дашь им нечто весомое, они дадут тебе в ответ. Голос в первую очередь оружие, могущественная сила, а сила должна быть использована. Киарах не собирался отступать от своих изначальных намерений его применения, поэтому его неизменно злили попытки Арнгейра навязать идиотский пацифизм.       Он был готов терпеть, пока его учили. Пока не пришёл момент нелепого испытания, необходимости которого Киарах всё равно не понимал, но ради Безжалостной Силы решил немного поиграть по правилам Седобородых. Лицо Ульфрика, когда в Виндхельме повторится маркартский сценарий, будет незабываемым.       Договор с Арнгейром свершился утром, поэтому Киарах успел спуститься с Глотки Мира до того, как окончательно стемнело. Идти вниз было проще, чем вверх, а опасных хищников — снежного тролля и пару оголодавших волков — шаман убил ещё в прошлый раз, новые завестись не успели. Горный мороз, кусающий не хуже ветреных предельских зим, вынуждал ускорить шаг, передвигаясь почти бегом, дабы не замёрзнуть и поскорее оказаться внизу, где царит лето.       Шаг замедлился и замер, когда Киарах дошёл до определённой точки. Вокруг раскинулся снежный покров. Именно здесь шаман скинул труп какого-то путешественника, убитого ниже, дабы забрать его тёплую одежду. За месяц тело десять раз замело, либо его сожрали хищники, но может быть и так, что забрали люди — Арнгейр упоминал, что их кормят ходящие в гору селяне. Ещё одна причина не попадаться на глаза живущим внизу нордам. Перед подъёмом Киарах смог избежать с ними встречи, скользнув по дорогам и мосту неприметной тенью в утренних сумерках, и сейчас желал повторить успех.       Уже внизу шаман дождался темноты, когда загорятся факелы, озарявшие деревню, но мешавшие разглядеть то, что за границей тьмы, и двинулся вдоль горного склона и реки, выискивая удобный брод подальше от патрулирующих деревню стражников. Киарах миновал полуразрушенную хижину и увидел необходимую ему переправу из дорожки небольших камней, проступавших над уровнем бегущей реки.       Уходящую ко сну деревню с парой безмятежных стражников он пересёк незамеченным и скользнул под каменный купол древнего могильника. Именно сюда он стремился изначально. Укрытие спрячет от погоды и диких зверей, а могильная аура отпугнёт шатающихся селян. О своей безопасности шаман не беспокоился, ведь люди не селятся подле могильника, из которого в любой момент полезет нежить. Незримые духи мертвецов, вечные спутники и пленники многих могил, ему не угроза, лишь злобно смотреть и могут.       Была ещё одна причина, по которой Киарах выбрал именно курган: Слово Силы, что он намеревался поискать в глубинах утром. Он не упустил возможности расспросить Арнгейра о той странной стене в, как выяснилось, драконьих глифах, что подарила ему знание SU. Старик поведал, что то одна из памятных стен с эпитафиями, которые возводили древние норды. Это означает, что в их древних курганах могут встретиться новые стены с новыми Словами, дарующими больше силы.       Спускаясь по ступенькам вглубь кургана, Киарах в предвкушении усмехался, предчувствуя добычу ценнее золота и шкур. Раз Седобородые так не хотят учить его всем Крикам, что знают, — а он видел, что каждый владеет минимум четырьмя — он будет искать знания сам, и дохлые норды из могильников его не остановят.       Последняя ступенька, несколько шагов в коридор, освещённый свечами, на которые Изгой озадаченно уставился. Это деревенские их зажгли? Зачем?       Затем взгляд упал на следы. Многочисленные дорожки темнели на пыльном полу к выходу из кургана и вглубь. Внимательно их изучив, Киарах подметил, что принадлежат они одним и тем же ногам.       Из глубины донёсся звук открывшейся двери. Раздались шаги. Лязг. Киарах застыл в ожидании, положив ладонь на меч, и едва пошевелился, когда справа по ту сторону опущенной решётки возник призрачный силуэт.       — Уходи отсюда! Уходи отсюда! Уходи!.. — прошелестел он замогильным гласом. — Уходи!..       Удаляющиеся шаги. Какой-то щелчок. Лязг. Звук закрывшейся двери. Киарах какое-то время смотрел на решётку, за которой видел силуэт, но, когда звуки стихли, презрительно фыркнул. Он не знал, кто это такой, но одно понял ясно — его хотели задурить, да только трюк возьмёт лишь идиотов. Настоящие призраки не шумят при ходьбе и не распахивают двери, этот кто-то — живой.       А, значит, Киарах пустит ему кровь. Будет какой-то жулик играть с ним в игры и мешать ночлегу. Хищно ухмыльнувшись, Изгой скользнул в левый проход, чтобы поискать способы открыть решётку.

***

      Застыв на крыльце таверны, Киарах в последний раз осмотрел себя, прикидывая, насколько сходит за какого-нибудь наёмника. Тёплые вещи, которые могли опознать местные, он оставил в кургане, сменив на более уместную для позднего лета клёпаную броню. Её тоже снял с трупа, когда какой-то идиот по дороге к Глотке Мира решил, что справится с Изгоем. Привычные одежды из шкур привлекали бы лишнее внимание и проблемы, от чего пришлось оставить и их, и нордский череп заодно. Совсем трофеи прятать не желал, оставил лишь драконьи зубы, сочтя не столь вызывающими. Что до брони, то она не была громоздкой и неповоротливой, как любимый чужаками металл, не сковывала ловкость, но всё равно изрядно раздражала лишней морокой при надевании. Каждый раз, облачаясь в неё, Изгой тосковал по родным предельским одеяниям из шкур, которые на раз напялил и пошёл без всей этой возни с застёжками, ремешками и шнурками…       Что ж, сойдёт за наёмника или нет, всяко лучше, чем мозолить местным глаза шмотками, которые они могли видеть на ком-то из своих.              Киарах ступил в таверну и настороженно огляделся, готовый к нападению в любой момент. Того не последовало. Сейчас, когда почти наступила полночь, внутри было лишь четверо человек, один из которых дрых мордой в стол. Служанка с любопытством пошарила взглядом по татуированному лицу, отличающемуся от ей привычных. Трактирщик дремал за стойкой, уперев локти в столешницу. Стражник, потягивавший пойло у стенки, уставился с подозрением, рассматривал с головы до ног, но, вроде как, не собирался обнажать оружие.       Значит, вдали от Предела Изгоя в Киарахе не опознают. На руку. Но бдительность терять всё равно нельзя. Шаман сейчас не дома, он хищник, забредший на чужую территорию, где его возжелают растерзать другие хищники, едва учуют суть.       Спокойным шагом, при том не прекращая краем глаза следить за стражником, Киарах пересёк зал и звучно хлопнул о стойку потёртой книжицей, чем заставил сонного трактирщика подскочить на месте.       — Шорова борода, нельзя же так пугать! — вырвалось у норда. Он пару раз ошалело моргнул, затем обратил внимание на Киараха, отстукивавшего по книжице неровный ритм. — А, путник… издалека к нам? Чего хочешь: есть, пить, комнату?       — Разговор. Что знаешь про курган за деревней?       Как бы ни хотел Киарах избегать нордских селений, обстоятельства слишком быстро вынудили его прийти в сердце одного из них. С «призраком»-то проблем не возникло, как Изгой и думал, это оказался живой — какой-то чокнутый данмер, придававший себе эффект призрака через созданное им самим зелье. Бесполезное варево, только глупых крестьян пугать годится, чем эльф и занимался.       Проблема возникла позднее, когда Киарах пытался найти проход вглубь кургана, в дневнике эльфа названного «Погребальным Огнём». Найти путь нашёл, но тот был намертво заперт тяжёлой каменной дверью. На ней было три кольца с изображениями животных и три выемки по центру. Очевидный механизм отпирания и замок для ключа… которого у Киараха не было. И у эльфа не было, тот тоже его искал. Сколько Изгой ни возился с дверью, открыть не смог, но отступаться и уходить без Слова Силы, что может ждать в глубине кургана, он не собирался. На выбор было два варианта. Первый: вернуться потом с Безжалостной Силой и вышибить дверь. Второй: попробовать поискать ключ через местных.       Недолго думая, Киарах решил попробовать то, что ближе. И теперь он сидит в нордской таверне.       Заданный вопрос на мгновение сбил трактирщика с толку. Вот по лицу пробежала тень, и норд качнул головой.       — Ты из охотников за сокровищами, что ли? Послушай, брось эту затею, гиблое там место, призраки водятся, я сам видел. Один из ваших уже ходил туда год или два назад, да так сгинул, только вопли и были слышны.       Киарах на это издал короткий смешок и сильнее стукнул по книжице — дневнику того самого данмера.       — Про эльфа говоришь?       — Да, Винделиусом звать… Подожди, откуда ты знаешь?       Вместо ответа Киарах уже открыто толкнул дневник к трактирщику и для лучшей доходчивости ткнул пальцем.       — Было весело почитать, как он вас целый год дурачил.       Наконец, до трактирщика дошло, и он вчитался в дневник. Киарах наблюдал за ним и за стражником, что подобрался ближе и в открытую слушал разговор, но мысли шамана были больше о том, что данмер оказался тупее пугливых крестьян. Его стремление найти некое сокровище в кургане понятно, в отличие от пустого сидения на месте целый год. За неделю бесплодных поисков, максимум месяц, можно было понять, что некоего «когтя» в могильнике нет, но данмер продолжал упрямо перерывать тот небольшой доступный ему кусок кургана, постепенно сходя с ума, а наблюдавшие за ним духи мертвецов лишь сильнее злились. Не любят они, когда тревожат их покой, а слабый расшатанный разум для них лёгкая добыча.       Так Винделиус Гатариан поплатился за безмозглое упрямство. Расхититель гробниц стал их стражем.       Бегло пробежавшись по откровениям данмера, трактирщик выругался и зло хлопнул дневником по стойке. Разъяснил суть обмана эльфа стражнику, и двумя разбрехавшимися псами ругаться они стали хором. Недолго.       — Где этот остроухий сейчас? — рыкнул стражник, горя очевидным желанием набить данмеру морду.       — Для призрака в нём было слишком много крови. Ты опоздал.       — Да поделом уроду, — стражник не особо расстроился. Потому что вместо эльфа нашёл себе новую цель и вперился подозрительным взглядом в Киараха. Шаман внутренне напрягся, хоть внешне остался каменно-спокойным. — А вот с тобой я только начал. Кто такой? Зачем явился в Айварстед?       Желание сплюнуть, а затем схватиться за эту наглую нордскую рожу и спалить до костей было велико. Норд стоял слишком близко, будоража инстинкты и неослабшие за пребывание у Седобородых привычки. Он смотрел на татуировки лица, затем на кожу простенькой брони, задерживался на драконьих зубах на поясе, возвращался к лицу и дальше по кругу. Даже, если он не опознал в Киарахе Изгоя, решил докопаться просто из принципа, потому что не понравился.       Его счастье, что шаман изначально решил хранить терпение и сдержанность. Поэтому Киарах лишь прищурился и грубо спросил:       — Какие проблемы, стражник?       — Пока никаких, но больно рожа у тебя подозрительная, от тебя проблемами несёт за версту. Заруби себе на носу, чужак, здесь я слежу за порядком. Если будешь чинить неприятности, лично тебя скручу. Понял?       — Остынь, Бьорн! — вмешался трактирщик, с осуждением глядя на стражника. — Если бы он хотел, он бы уже что-то учудил, но вместо этого он нам помог. Этот человек заслуживает благодарности, и я не позволю тебе гнать его из моей таверны.       От удивления Киарах отвлёкся от мыслей, как скармливает глаза наглого стражника воронам. Ему не послышалось? Его защищает норд?       — Это моя работа — следить за подозрительными типами, а этот, пусть даже разобрался с твоими призраками, именно такой. Зубами обвешался, как дикарь какой-то, и шмотки на нём, как бандиты носят, уж я-то знаю!       Шаман презрительно фыркнул, позволяя плечам немного расслабиться. Нет, всё же этот Бьорн не хищник, лишь брехливая псина, не представляющая реальной опасности. Как собака на цепи лает на присутствие незнакомца, так стражник всего лишь загавкал на непривычно выглядящего чужака.       Дикий саблезуб перекусит шею цепной собаке и пристроившемуся рядом домашнему коту, но не обнажит клыков, если те первыми не выпустят зубов с когтями.       — Тебе же сказали остыть, стражник, послушай своего сородича. Не интересует меня твоя деревня, мне нужно только сокровище из кургана. Заберу его и сразу уйду, — почти мирно заявил Киарах, с подведением оценки нордов отпустивший часть напряжения. Они не стоят беспокойства, его лишь хищники заслуживают.       Вроде, Бьорн тоже немного подуспокоился, но подозрительность из него всё равно не уходила.       — Так ты как этот дурной эльф? Что это за сокровище такое, что вас всех тянет в Погребальный Огонь?       — Тебе с него всё равно не будет проку, им не многие способны воспользоваться, — огрызнулся шаман. Всё же дотошность стражника уже поперёк горла встала. Быстрее, чем тот снова прикопался, Киарах обернулся к трактирщику. — Я к тебе ради кургана пришёл, а не просто дневник показать. Там есть дверь с особым замком, на нём изображены трое животных. Его открывает некий «коготь». Знаешь что-то про него?       Под недовольным взглядом оставленного без внимания Бьорна трактирщик пожал плечами, озадаченно потёр затылок. Не успел Киарах разочароваться, как норд резко изменился в лице и, переспросив про «трёх животных», нырнул в дверь за стойкой. Какое-то время он чем-то у себя грохотал и шуршал, а, вернувшись, сиял начищенной монетой. В руках он держал фигурку в форме драконьей лапы.       — Пока ты не сказал про животных, так и не вспомнил. Думаю, это то, что ты ищешь. С деньгами из-за Винделиуса у меня плохо, всех клиентов, сволочь, распугал, так что прими подарок в благодарность.       Киарах забрал фигурку прежде, чем норд решит передумать, и бегло её рассмотрел, ненадолго задержав взгляд на когтях из сапфиров. Их расположение действительно похоже на выемки на двери. Перевернув фигурку, Изгой хищно подобрался, увидев не менее весомое доказательство, что это тот самый ключ — три изображения животных, что были на кольцах.       Оно!       — Вилхельм, ты башкой ударился? Эта штука куда дороже, чем сдохший эльф! — не мог не вставить Бьорн. Его жадный взгляд прикипел к сапфировым когтям. — Ты хоть по…       Хриплый смех прервал Бьорна на полуслове. Киарах ещё раз посмотрел на коготь прежде, чем засунуть за пояс к драконьим зубам и покачать головой:       — Эльф год перерывал могильник, когда ключ валялся в соседней таверне… Идиот! — шаман последний раз хохотнул, потешаясь над чужой глупостью, и встал из-за стойки. Прямо взглянул в глаза Вилхельму без дружелюбия, но и без враждебности. — Услуга за услугу. Мы квиты. Теперь мне пора.       — Стой, стой, ты хочешь пойти в курган в ночь? Не дури, отдохни, у меня полно свободных комнат.       На исполненное недоумения восклицание трактирщика Киарах лишь едва обернулся, чтобы бросить категоричное «нет». Он не станет спать в нордской таверне в закрытой мелкой комнатушке. Даже собачья свора может загрызть саблезуба, если зажмёт в углу.       — Оставь, Вилхельм, видишь же, что он чудной. Раз так хочет закопаться в курган — ветер в спину, хоть глаза не будет мозолить, — напоследок донеслись слова Бьорна. — Лучше налей мне ещё мёда!..       Закрывшаяся дверь отрезала Киараха от загоревшейся перепалки Бьорна с Вилхельмом, и шаман позволил плечам окончательно расслабиться. Тренировку контакта с обычными нордами, не Седобородыми, можно считать успешной. Такое же терпение ему ещё пригодится в Морфале, которого избежать не получится — Арнгейр мог назвать лишь примерные координаты Устенгрева, уточнять конкретные придётся в городе.       В очередной раз напомнив себе, ради чего он всё это терпит, Киарах направился прочь от таверны. Не в курган Погребального Огня, а за холм, под которым тот раскинулся. Данмер притащил с собой хороший алхимический инструментарий, и будет глупо не воспользоваться возможностью запастись зельями перед походом в глубины. Киарах не понаслышке знал, насколько опасными могут быть нордские могильники.