Глава 17. Святилище тьмы

      Неприметная тропка змеёй уводила в холмы от тракта и кончилась у тёмного зева пещеры, что зиял голодной пастью. Подле остатки колонн ещё от древних нордов щерились в небо разведёнными рёбрами. Киарах застыл перед неосвещённым спуском и вслушивался по тьму впереди, не ощущая даже мимолётной злобы бесплотных мертвецов, что должны нести дозор в древних могильниках. Здесь их нет. Намира не позволит буйствовать враждебным духам в своём святилище. Она давно их пожрала.       Но драугры принадлежат материальному миру, а не её царству. Поэтому сейчас Королева Духов использует материальные руки её чтящих.       — Веди. Я пойду за тобой и прикрою спину.       Эола стояла рядом, взирая во тьму тоннеля со спокойствием, если не безмятежностью. Будто продолжала ту лёгкую прогулку в половину ночи, что вела от Маркарта. В ней нет сомнений в победе. Много лучше пустой нервозности или страха, но Киарах надеялся, что в бою бретонка проявит больше серьёзности.       — Главное — не мешай. Я справлюсь, — бросил шаман прежде, чем ступить во мрак с мечом наголо. Магический свет воссиял на три шага вперёд, выхватывая неровные стены тоннеля.       Две тени скользили на границе сияющего света, их едва уловимая поступь почти не нарушала мёртвой во всех смыслах тишины пещеры. Киарах не забывал посматривать на Эолу, отмечая каждое её движение от тихого, как у него, шага до пальцев, сложенных знакомым готовым выпустить пламя жестом. Это было хорошей новостью — бретонка не бесполезна. Ведьма не должна быть слаба и беспомощна, особенно та, что присягнула Королеве Духов.       Драугры сполна познали их пламя и решимость вернуть святилище Намиры в её власть. Две тихие тени обернулись огненными ураганами, без жалости пожиравшими сухую плоть на своём пути. Узкие тоннели мешали мертвецам навалиться кучей, проблема возникла лишь раз, когда в бой ворвался Язык с двумя мертвецами.       Оберег выдержал дыхание мороза. Киарах издевательски оскалился — после салокнировых льдов потуги драугров больше не впечатляли. Магическое пламя и меч поставили точку в вопросе силы.       Когда пал последний враг из группы, Киарах повернулся к своей спутнице.       — Значит, могильная певица? Полезное умение, — заметил он, рассматривая одного из мертвецов, что Эола подняла себе на помощь. — Слышал, чужестранцы его чураются.       — Многие, но не все. Один из братьев научил меня, когда я попросила, — бретонка привычно пристроилась чуть позади шамана. Её мертвец шумно шаркал следом. — Для чего ещё нужны мёртвые, если не кормить живых или помогать им?       Практичность — всегда хорошо. Киарах промолчал, ступая дальше по тоннелям, но про себя отметил: при желании эта женщина легко поймёт Намиру так, как понимают предельцы. Он её даже просветит, быть может. Не верил шаман, что даже настолько любящий Намиру чужак, как Эола, может правильно почитать великого духа. Не способен на это тот, кто взращен мягким обществом, выбравшим себе молчащих богов, что не помогают, зато не вредят.       Даже интересно, что выйдет, когда эта бретонка глубже познает Королеву Духов.       Новый тоннель привёл вниз, в коридор, кончающийся закрытыми дверьми. Эола замедлила шаг, указала на них рукой.       — Святилище Намиры там. Мы почти у цели. Будь осторожен, именно те драугры, что оскверняют алтарь, вынудили нас бежать. Они сильнее предыдущих.       Киарах принял к сведению, но молча стоял, не спешил идти к дверям, прислушивался к своей крови. Она молчала. Пока молчала.       — Там есть изогнутая каменная стена с письменами от когтей? — чем стоять и гадать, он решил просто спросить ту, кто знает Утёсную пещеру.       — Нет. Впереди трапезная и алтарь Намиры. Я не знаю, о какой стене ты говоришь.       Киарах кивнул, но испытал укол разочарования. Едва он узрел, что святилище Королевы Духов стоит на останках строений древних нордов, появилась надежда на новое Слово Силы. Но ожидаемо, что не в каждых руинах может стоять стена.       Пора теперь добить дохлых нордов. Приготовив оберег, шаман пинком распахнул двери. Успел увидеть длинный каменный стол, во главе которого, как будто в ожидании стоял драугр в проржавевших доспехах и в рогатом шлеме.       Оберег встретил пролетевший по всей длине стола морозный вихрь. Из-за спины огрызнулась огнём Эола.       Из темноты выступили ещё два драугра в рогатых шлемах.       — FO-KRah-DiiN!       Оберег сдержал морозный вал и два ледяных копья мага, взамен ослабнув.       — FaaS-RU-MaaR!       Бежать! Или смерть!       Ноги сделали неловкий шаг назад. Испуганный скулёж из-за спины ледяной водой плеснулся в пожар хаоса испуганных мыслей. Во имя старых богов, пока они будут тут скулить и трястись, их убьют какие-то дохлые норды! На такой позор Киарах не согласен.       Изгой с силой, что, казалось, зубы вот-вот раскрошатся, сжал челюсти и рывком бросил себя в сторону, в стену, в которую вцепился в отчаянной борьбе за контроль. Незнакомый Крик заковал плоть и разум в оковы ужаса, что даже трезво мыслить выходило с трудом. Не то, что сражаться, как бы Киарах ни пытался направить магию в руки и сложить пальцы заклинанием огня.       Когда драугр занёс над ним меч, шаман только и смог, что дёрнуться, подставить плечо вместо сердца. Древний клинок с чавканьем вошёл в плоть. Непроизвольно вырвался стон, но губы скривились в злом оскале. Боль стрелой пронзила тело и разум, ослабила оковы ужаса. Ослабила настолько, чтобы Киарах набрал в грудь воздух для ответного удара.       — YOL!       От огненного плевка в упор иссохшая плоть занялась хворостиной. Драконий огонь с жадностью пожрал драугра до того, как тот успел даже рыпнуться.       Инстинкты всё ещё кричали, сердце билось бешеной птицей, а руки с ногами норовили рвануть куда подальше, но Киарах уже достаточно контролировал себя, чтобы давить насланный страх, перебивать боевой злобой. Плащ огня укутал шамана, рванувшего от нового морозного обстрела под прикрытие железного шкафа. Краем глаза успел заметить, как мертвец Эолы накинулся на другого драугра. Повезло ей, что питомца не задело ужасом.       Рывком Киарах выдрал меч из плеча и пошатнулся, когда сознание омыло алой пеленой боли. Паршиво будет, если вся грязь и ржавчина этого старья остались внутри. Но об этом думать надо потом. Сначала драугры. В Погребальном Огне одного такого вместе с его толпой мертвецов Киарах предпочёл обойти. В Ветреном Пике разорвал на пару с Дельфиной. Здесь сразу трое, уже двое, но и сам шаман заточил острее когти.       Дождавшись, когда драугр перестанет наседать магией на шкаф, взамен приготовившись Кричать, Киарах сделал свой ход.       — VULD!       Безжалостная Сила драугра отшвырнула шкаф, разнесла на куски. Киарах уже за спиной мертвеца, здоровая рука вогнала меч в затылок под рогатым шлемом, огненный плащ начал пожирать плоть.       Со входа прогремел взрыв — Эола оправилась, отступила в коридор, откуда швырнула огненный шар в двух мертвецов без пощады к своему. Киарах выпустил меч и добавил пламени от себя. Теперь всё кончено.       — Свершилось! Храм снова в нашем распоряжении! — Эола легко перебежала зал и остановилась рядом с Изгоем. Она увидела рану и чуть наклонилась вперёд, глубоко вдохнула воздух. Торжество на лице сменилось смесью растерянности и разочарования. — Твоя кровь так… аппетитно пахнет! Как жаль, я не могу откусить от тебя кусочек.       — И не пытайся, — шаман уставился на свою рану, что пульсировала мерзкой болью. Ему не впервой их получать, но рана ране рознь. Он не раз видел, как попавшая в кровь и плоть зараза гниением и лихорадкой сжигает жизнь воина. Не раз вытаскивал таких раненых с порога мира духов, но спасти некоторых были бессильны даже его с матерью чары. Пополнить число последних Киарах не желал. — Есть здесь алкоголь? Чем крепче, тем лучше.       А, пока Эола копалась в запасах где-то у стены, сам Изгой поднялся по ступеням к алтарю Намиры, изучая его с живым интересом, ловя каждое очертание, каждый изгиб. Распахнутые крылья в основании. Остроконечное ровное ложе, покрытое засохшей кровью. Шип на цепи и хищные лапы насекомого, обрамляющие странный искажённый лик, который то ли скалится, то ли рыдает. Символ власти Королевы Духов выглядел… непривычно. Киарах никогда не понимал тягу чужаков дать форму божествам, а то и вовсе представить по своему подобию. Ладно ещё боги, что сами предстают смертным в конкретном обличье. Но как можно придать форму древней Тьме?       Здесь придали, и выглядело это странно. Но это всё равно была святыня Намиры, Киарах чувствовал от неё силу великого духа, с которым соприкасался всю жизнь. Здесь она была гуще, сильнее любого созданного им тотема. Была старше. Здесь почитают Намиру многие века. Здесь королева Духов особенно сильна, и она смотрела на человека, что просил её силы. Киарах чувствовал её присутствие проникающими в сердце витками ледяного мрака, чувствовал её взгляд копошащимися под кожей опарышами.       Тихие шаги за спиной. Эола закончила поиски, но молча ждала, не мешала Киараху взирать на их общую богиню. Он оценил её жест и не спешил отрывать взора от святилища, коснулся пальцами здоровой руки алтаря. Драугров нет, храм очищен, так что дальше?       Нет. Это не всё. Только половина работы. Надо довести до конца, и лишь тогда можно рассчитывать на желанную награду.       Растворились опарыши под кожей, истаял пронзивший нутро мрак. Оставив Киараху озарение, Намира отвела взор.       — Что дальше, Эола? — первым разрушил тишину шаман. Он повернулся к бретонке и забрал из её рук бутылку с каким-то пойлом. Изгой не знал такого, это не нордский мёд или эль, не клеф или сидр, что делают Изгои. Но по запаху достаточно крепко. Сойдёт.       Бретонка проследила, как Киарах спустился от алтаря и уже у стола начал оголять плечо, возясь с застёжками брони. В её устремлённом на повреждённое плечо глазу застыл тоскливый голод.       — Теперь мы устроим пир, чтобы отпраздновать победу и приветствовать тебя в наших рядах. Тебе выпала честь доставить главное блюдо ко столу. В Маркарте, в Зале мёртвых, живёт жрец Аркея, пропитанный вкусом лёгкой жизни. Идеальная жертва, — речь Эолы прервалась, когда шаман плеснул в рану пойлом и зашипел от болезненных ощущений. Женщина спустилась следом, она уже не пялилась на плечо так жадно — резкий запах алкоголя перебил притягательный аромат крови и плоти. — Пока будешь там, тебе стоит поискать помощи. Я слышала, что алхимик в «Ведьмой настойке» одна из ваших, предельцев. Думаю, она тебя не выдаст.       — Такие раны одним варевом не лечатся. Я справлюсь сам, — плеснув в рану ещё раз, Киарах отставил бутыль и принялся осторожно затягивать повреждённую плоть магией. — Меня больше интересует, с чего ты взяла, что какой-то жрец какого-то молчащего божка почтит Королеву Духов лучше прочих.       Ранее безмятежно-радостное лицо Эолы в мгновение ока обратилась оскаленной маской.       — Потому что Аркей — враг Намиры! — даже голос её стал резок и гневен. До сего ничто не могло разозлить бретонку настолько, чтобы мирная с виду лисица разом обратилась разъярённым волком. — Ты, наверное, не знаешь, но его слуги постоянно гонят детей Госпожи Разложения. Мы живём в глубокой тьме, уродством славя нашу повелительницу, а они врываются в наши потаённые убежища, неся свой ложный свет, чтобы переделать по своему усмотрению. Мы утоляем наш голод, а они объявляют на нас охоту. Они отрицают уродство и желают его искоренить, но, скажи, кто дал им право решать за нас, какими нам быть?       Киарах по-птичьи склонил голову, обдумывая то, что услышал. Изгои мало интересуются тем, что лежит за границами их традиций и обычаев, и чужими богами в том числе. Они знают, что эти «хорошие» боги чужеземцев всего лишь равнодушные молчащие сущности, некоторые вовсе зовут их мёртвыми — этого знания детям Предела вполне хватает.       И гнев Эолы шаман тоже хорошо понимал. Предельцы тысячи лет живут своими традициями, в чужих глазах считающихся варварскими и дикими. Тысячи лет те или иные чужаки пытаются насадить им свои «цивилизацию» и «культуру», не спрашивая, нужны ли они предельцам. Пусть их устои варварские, пусть дикие, пусть ужасающие и в чём-то отвратительные, но они тоже имеют право на существование.       Не чужакам решать, как крови Предела жить.       — Ты права: я не знал. Но, раз всё так, как ты говоришь, я приволоку жреца Аркея даже, если он будет цепляться за каждый встречный куст. Он впрямь лучшая жертва, — постановил Киарах, своим обещанием смывая гнев бретонки. Эола расслабилась, будто не было той вспышки. — Что всё это время будешь делать ты?       — Приготовлю трапезную. Остальные дети Намиры не должны прибыть к совсем пустому столу. Я уверена, госпожа уже дала им знать, что можно возвращаться.       Всё-таки Киарах не совсем понимать суть воли Намиры. Очистить храм — здесь вопросов нет. Но почему она хочет, чтобы он участвовал в её чествовании по-чужеземному? Пускай — это Изгой признавал — ему любопытно, как чужаки чтут Королеву Духов. Но он не ждал от них многого, вряд ли они превзойдут тысячелетние ритуалы и воззвания предельцев. Урок смирения? Терпения? Или что-то, чего не разглядел смертный, но видит великий дух?       Недовольно вздохнув, шаман встал и повёл плечом. Рана залечена, но всё ещё болит, однако двигать рукой не мешает. Теперь пора притащить в храм жреца из Маркарта, чтобы получить желанную частицу силы Королевы Духов.