часть 1: дом, милый дом

      Адриан уверенно двигается и резко делает выпад в сторону Кагами, но та уклоняется. Урок фехтования проходил спокойно, между Цуруги и Агрестом складывалась ничья. Месье д'Аржанкур объявил им о финальном поединке, и ушел к другим, оставив дерущихся учеников наедине. После ухода учителя Адриан, которого из-за открытых ворот колледжа обдул прохладный ветер, продолжил нападать на японку.       Сидящие на получасовом перерыве школьники тут же стали перешептываться, когда на парковку перед коллежем заехал темно-зеленый Бугатти Широн, разрисованный неоновыми фейерверками и надписью "табакерка" на капоте, с подсвеченными колесами и затемненными стеклами. Слышится звук глохнущего мотора, а после и открывающуюся дверь.       Одного взгляда на кислотно-зеленую макушку хватает, чтобы узнать в ней не только лучшую гонщицу Формулы-1, которая занимала первенство вот уже как последние два года, но и знаменитую певицу, стоящую по известности наравне с Джаггедом Стоуном — "Табакерка" или Патрисия Агрест.       Ключи она бросает в карман кожаного плаща с парочкой наклеек в виде кошек на воротнике, а после звучно захлопывает дверь машины рукой в темной перчатке. Сидевшая на перилах лестницы Маринетт одной из первых заметила сначала дымящуюся сигарету в накрашенных клюквенным губах девушки, на которых карандаш смазался и съелся, а уже потом ее лицо, по некоторым чертам сильно схожее с ее младшим родственником. Только вот глаза у старшей Агрест не темные и болотные, а холодящие и туманные, с краткой зеленцой — более отсылающие на отца. На медовой коже виднеется естественный румянец и даже полоска легкого загара, очерчивающего красноватый контур очков на лице.       Алья, находящаяся рядом, начала трясти подругу за плечо, попутно что-то тараторя:       — Это же- Это! Маринетт, ты ее видишь? — на ее слова Мари понимающе улыбается: ее подруга не была фанатом автоспорта и поп-рока, но эта красавица заставила Алью его полюбить.       В свою очередь Маринетт интересовалась ее младшим братом, однако она не может отрицать крутость Патрисии не только как гонщика и исполнителя, но и как человека. Алья множество раз ей рассказывала, как хочет быть похожей на Агрест: уверенной и напористой, гордой и знающей себе цену.       — Успокойся, ты чего, — она кладет подруге ладонь на плечо, когда Патрисия проходит мимо них.       — Она только неделю назад снова взяла Гран-при в Италии, — Аля включает камеру, наводя ее на спину гонщицы. — А сейчас приехала обратно домой.       — Зачем?       — Не знаю, она пока не оглашала, — отвечает Сезер, но замечает, как навстречу гонщице торопливо бежит мечта Маринетт. — ..а хотя теперь знаю.       Патрисия заходит во внутренний дворик колледжа и щурит глаза в попытке среди учеников, одетых в белое, отыскать своего братца.       Давно же она не была здесь. Кажется, тут проводился капитальный ремонт, чтобы коллеж наконец-то оправдывал свой статус. Она идет дальше, надеясь не встретить мадам Менделееву. Та в свое время любила дергать Тришу за уши или ставить щелбаны, а Триша в ответ просто гадила ей отвлекающими разговорами на уроках и частыми прогулами. Кстати, вроде как месье Дамокл все еще числится директором?..       Вот с этих лестниц они с Лукой и Рарой сбегали на репетиции концертов, в кафе и курилки. Вот в этом кабинете когда-то они нечаянно себя заперли, а в дворике они любили покидать волейбольный мячик через сетку или от балды поиграть в бадминтон.       Ее внезапные воспоминания о школьной жизни обрываются братскими объятиями со спины. Тяжелый стал, неужели за полгода ее отсутствия вырос?       — Триша, ты вернулась! — та вынимает сигарету изо рта, туша ее об пол ботинком, и поворачивается к брату лицом.       — Куда б я делась? — тот только льнет ближе. Триша с ним уже роста одинакового: Адриан нехило так вымахал за полгода, пока сестры не было рядом. Однако это не мешает ей растрепать причесанные волосы. Через секунды Адриан морщится и отстраняется, скорчив преувеличенное отвращение.       — Опять курила, — даже закашливается, чтобы нагнать драмы.       — Ну все-все, переигрываешь, — она копается в кармане в поиске жвачки, чтобы перебить никотин. — Ты во сколько заканчиваешь?       — Э-э.. думаю, где-то в три, — сестра тут же тянется посмотреть время: на дисплее высвечивается уже пять минут второго. — А что?       — А я думаю, что сегодня уйдешь на час раньше. Чего так смотришь?       — Но отец же будет против.       — А отец об этом не узнает, — брат смотрит непонимающе. — Я с ним договорилась, что тебя сегодня забираю я, а не Натали. Так что, прокатишься со мной?       — Разумеется! Ты еще спрашиваешь, — тот складывает в шкафчик защитный шлем. — Я только переоденусь.       — Хорошо, я пойду предупрежу твоего тренера.       После переговора с месье д'Аржанкуром Триша выходит из колледжа на его крыльцо, роясь в карманах. Свои подвороты на джинсах она поправляет по привычке вместе со шнурками на берцах, в куртке роется и думает.       Закурить или не закурить? — Вопрос. С одной стороны недовольный брат — с другой никотиновая зависимость. Однако выбор в сторону брата она сделать не успевает — кто-то стучит по ее плечу.       — Здравствуйте! — перед ней одна из девчонок, которых она встретила перед входом. Мулатка в очках, с родинкой над правой бровью и золотистыми глазами. А сзади ее подружаня-ровесница с двумя синими хвостиками и большими голубыми глазами.       — Привет, молодежь, — руки она все-таки вынимает из карманов, забивая на желание курить.       — Можно автограф? — Триша буднично смотрит на протянутый маркер ядреного зеленого цвета и обложку ее первого альбома. А еще и прикрепленное фото со дня, когда она впервые заняла первое место в Испании. Улыбающаяся, с отросшими темными корнями Триша держит медаль в поднятой руке.       — Да, почему нет? — пара незамысловатых движений рукой — и вуаля, рядом с ее лицом красуется маленькое по-прописному аляпистое "табакерка" и зубастая рожица. Девчонка ее подписи очень рада, аж глаза сиять начинают, и обнимает Тришу в порыве радости, тараторя "спасибоспасибоспасибо!!", даже успевает фото сделать. На горизонте Агрест замечает Адриана и отстраняется от фанатки, рукой привлекая внимание братца. — Я на улице!       Тот вмиг воротит головой на звук ее голоса, а когда находит, быстрым шагом преодолевает расстояние.       — Пока! — кидает он вслед одноклассницам. А на немой вопрос в глазах сестры поясняет. — Это одноклассницы.       В машину Адриан залазит первее сестры, которая в очередной раз осматривает машину на царапины, а после ей звонят, и она пару минут балаболит на улице. В ее спорткаре пахнет ментоловой елочкой, все окна затемнены. Адриан, пока сестра не видит, шарится в ее бардачке: там всегда лежит что-то для него. Всякие фитнес батончики с яблоками и орешки. Шоколад и сухари там не хранит: первое начнет плавиться, а второе — оставит кучу крошек.       Он сгребает себе три батончика в карманы сумки, и к этому времени дверь с водительской стороны открывается, впуская ветер внутрь. Триша тут же опускает окна и у себя, и у брата, и заводит машину. Мотор шумит почти неслышно.       — Куда поедем? — у них был где-то час, чтобы провести время вместе и наверстать упущенное за полгода.       — Давай.. — Адриан задумывается. — Сначала, наверное, заедем в кофейню, которая недавно открылась у реки Сены. Там, Нино сказал, продают мандариновый латте. Думаю, тебе зайдет.       — Правильно думаешь, мы едем. Потом, кстати, можем объездить всех моих друзьяшек, я им сувенирчиков из Италии накупила. Тебе в том числе. ***       На подставке рядом с переключателем стоят два стаканчика с кофе и подписанными именами и ключи от машины с кучей бессмысленных брелоков. У Адриана в руках еще целая коробка, набитая магнитиками, парфюмом, масками, посудой, шоколадом и даже вином. Всем своим друзьям-знаменитостям она уже все развезла.       Джаггед невероятно радовался рубиновому Римскому шоколаду, пока Триша гладила его ручного крокодила.       Клара Найтнингель просила о венецианских масках, Надье Шамак досталась посуда, потому что ее несносный ребенок, за которым приглядывала малолетняя няня, снес почти все керамические тарелки и кружки.       Одри Буржуа Триша занесла духи, а ее мужу и Парижскому полицейскому — пару бутылочек вина.       Остальным раздарила магнитики, и теперь, имея еще половину привезенного из Италии, не знала, куда все эти потраченные деньги девать и кому в руки сувать.       — Поедем еще за лимонадом во-он в то кафе!       — Ща, мне нужна твоя помощь. Кому еще можно отдать оставшуюся половину?       Адриан, пока сестра давит на газ, думает, кому можно впихнуть сувениры от Триши.       — Поехали тогда после лимонада к моим друзьям! Заодно с ними тебя познакомлю, и ты отдашь им эти штучки, — Триша поглядывает на время и спрашивает:       — А как же отец? Не будет против? — она повторяет за братом, на что тот ее просит:       — Ну.. ты же с ним поговоришь? — и хитрый взгляд сестры тут же теплеет.       — А ты сомневаешься? — брат улыбается в ответ. — Стартуем, где твои друзья?       Однако уже на половине пути она сжимает руль и нервно лыбится брату: едут они туда, куда Триша забегала с мороженым и энергетиками лет пять назад. Место, которое в свое время ей было роднее дома. С которым ассоциируется тепло, лето и ее единственный и неповторимый.       Туда они едут под веселенькую и бодрую музыку из ее плейлиста, но сама Триша не чувствует такой бодрости. На яхте "Либерти" живет человек, которому она в годы своей бурлящей юности причинила боль, навредила, и наверняка заставила плакать. Она когда-то одной своей пропажей задела нежные струны его души и сейчас об этом очень жалеет.       За разговорами с братом ни о чем и ее тревожными мыслями они в краткие сроки доезжают до конечной. С каждым поворотом, с каждой минутой Триша загружала себя все больше.              Узнает или нет? Сделает ли она хуже ему одним своим появлением на палубе?       Ему все еще больно или нет? Он ее ненавидит после всего произошедшего?       Выходит, поправляет плащ и лямки топика и отряхивает широкие штаны. Адриан спешит, ведет сестру за собой. Триша уже отсюда слышит музыку. Видит множество людей и родную, покрашенную в синий макушку — и ее сердце бьется чаще. От легкой паники.       Кто-то с корабля замечает Адриана, орет о его присутствии, сообщая об этом всем, а после все поднимают голову в их с Адрианом сторону. Среди всех незнакомых ей глаз Триша безошибочно узнает плещущуюся интересом глазную синеву.       Ой, бля-я...