И она не казалась столь ужасной…

      — Что-то интересное? — спросил я у Зумы, пристально наблюдающего за небом.       — Не падают, — печально ответил он. — Звёзды не падают…       — А должны?.. — Я, наклоня от удивления голову, тоже посмотрел на звёзды в небе.       — Конечно. Как же иначе желания загадывать?       — Логично, чтоб меня…       Я с досадой опустил голову. Рядом с лапами лежал датчик климат-контроля, который я собирал весь день. Хотелось поделиться с другом новым изобретением. Переход из будок в башню всегда был проблематичен. Нам не хотелось расставаться с уютными домиками, но и просыпаться ночью от холода никому не хотелось. Датчик мог бы спасти ситуацию… как мне показалось. С другой стороны, он ведь просто заметит, что стало холодно. И что он с этой информацией сделает?..       Зума лежал на траве во дворе базы, уложив голову на горку. В таком положении ему удобно было следить за звёздами. Хотя сначала он показался мне грустным, скучающим… Но теперь тоскливо тут только мне. Я наступил лапой на датчик, над которым так долго трудился. Я и день этот, без миссий, ждал довольно долго. Так старался, так хотел всем помочь… Но сейчас, подняв лапу, вижу прибор сломанным, уже абсолютно бесполезным. Впрочем, обесценился он ещё до того, как был раздавлен. Я снова посмотрел на небо.       — А что ты хочешь загадать, Зума?       — Не скажу, а то не сбудется.       — Ну да, точно… Но я имею в виду, тебе чего-то не хватает? Ты мечтаешь о чём-то по-настоящему большом?       — Да вроде нет… — сказал он, притихнув и задумавшись.       — Но ты так упорно ждёшь падения какой-нибудь звезды. Ты даже не знаешь, что загадаешь, когда она упадёт?       — Нет, как-то не думал. А что?       — Есть же ограниченное время, в течение которого можно загадывать желание при падении звезды. Только пока ты её видишь, или сколько-то там ещё…       — Что?..       Вслух я не ответил, но про себя сказал: «Счастливый ты щенок, Зума». Он ведь даже не думал о времени, не волновался, что чего-то может не успеть. На его месте я бы почти трясся, всё время повторял бы желание про себя, постоянно бегал глазами по небу… если бы вообще верил в то, что какой-то сгорающий камень может положительно повлиять на мою жизнь. Я могу разве что порадоваться, что он мне не навредит. Интересно, сколько Зума планирует здесь лежать? Он ведь, в отличие от меня, и не знает, что в это время года звезды вообще не падают…       — Не хочу тебя разочаровать, но…       — Что? Я что-то не так делаю?       — Нет, ничего. Не обращай внимания…       Мне всё же не хотелось его огорчать. Даже если звезда не упадёт, ему нравится сам процесс ожидания. Это главное. Его не учили грамотно планировать своё время, не учили быть практичным, полезным… пунктуальным. Странно всё это. Он ведь спасатель, как и я. Мы работаем одинаково хорошо. В чём-то Зума даже лучше меня: он проще думает, меньше тревожится, легче успокаивает людей в моменты страха… Я что, завидую ему?.. Могу я думать вообще о подобном?.. И снова много лишних мыслей…       — Скажи мне, о чём ты думаешь, пока её ждёшь?       — Хм… да ни о чём. Мало ли, задумаюсь сильно и пропущу, когда она будет падать. А ты о чём думаешь?       — Думал, тебе скучно… но вижу, что это не так. Теперь думаю, не мешаю ли я тебе.       — Конечно, нет. Ты можешь остаться здесь. Мне нравится, когда ты рядом, друг. — Он отвёл взгляд от неба, чтобы посмотреть на меня со своей непринуждённой улыбкой.       Я вновь не знал, что сказать. Честно говоря, меня ничуть не тронули его слова. Я даже не думал о них, об их значении. Может, я привык слышать от него подобное. А может, всё ещё был слишком занят своими мыслями… Мы продолжили разглядывать интересные нам вещи: Зума — небо, я — свои серые лапы. Я не был ни белым, ни чёрным. Ни вислоухим, ни прямоухим. Ни кареглазым, ни голубоглазым. Ни гением, ни глупцом. Ни сильным, ни слабым… Меня учили быть умным, но чем умнее становлюсь, тем глупее себя чувствую. Меня учили не тратить время в пустую, но я всё равно везде опаздываю…       Таким меня хотели видеть родители? Таким меня хочет видеть Райдер? Страдающим сам от себя?.. Смотря на Зуму, мне хочется быть им. Не париться по пустякам, не искать везде подвохи, не считать полезные секунды, не заниматься вечным самокопанием… не думать обо всём, о чём я сейчас думаю! Я даже не властен над этими мыслями. Они возникают сами, хотя я убегаю от них. Но я устаю, и они меня настигают. Я правда устал от себя… Это ужасно. Вот он я: Рокки — ноль лет — технический гений — даже депрессия, и та по расписанию!.. Больно осознавать, что, оставшись с собой наедине, я могу довести себя до по-настоящему страшных вещей своими же мыслями…       Я встал с земли, и во мне в моменте вспыхнула жажда озорства. Передние лапы взмылись вверх, потянувшись к звёздам. Удержав равновесие всего мгновение, я упал на траву спиной, задрав лапы к небу…       — Что случилось?! — испугался за меня Зума, вскочив с горки.       — Ничего… кхе… — Удар спиной слегка сбил дыхание. — Мне просто тоже иногда хочется заниматься всякой фигнёй…       — О чём ты, я не понимаю?.. — Он пошёл ко мне поближе. — Ты не ушибся?       — Не особо. — Я уставился в небо, на те же звёзды. — И вправду не падают… похоже, сегодня непадливый день…       — Упала одна уже. — Зума широко улыбнулся, нависнув надо мной и посмотрев мне в глаза.       — Серьёзно? Я её пропустил?       — Ты моя звезда, Рокки. — Он лёг поперёк меня, уложив свою шею на мою, одной лапой обняв мою грудь, а другую положив мне под голову. — Ты для меня упал с неба, друг…       Наши шеи соприкасались, и я чувствовал лёгкую дрожь его горла, когда он говорил. Я опустил свои лапы: одну на ему спину, другую на голову. На мгновение это показалось столь странным… но тогда же мои навязчивые мысли оставили меня. Я почувствовал тепло, снаружи и внутри. Зума словно поделился со мной своей лёгкостью, прогнал всё плохое, чем я пытался заполнить пустоту… И так было здорово смотреть в бесконечную темноту, в которой горели миллионы огоньков. Как бы не было много тьмы в небе, звёзды освещали его, и оно не казалось столь мрачным…       Как бы не было много тоски в жизни, друг красил её, и она не казалась столь ужасной…