очень долгий и тяжелый путь

      находится в людном месте тошно. у юри так было всегда, но сегодня как-то по-особенному. вокруг слишком шумно, она постоянно отвлекается на чьи-то голоса, растерянно смотря по сторонам. где-то играет музыка, и все это в голове смешивается так, что юри теряется. ей бы уйти и как минимум восстановить дыхание, но она продолжает ждать. преданно и верно — как ждала всегда.       неожиданно плеча касается чья-то рука. юри выдыхает и тут же врезается в объятия. хенджин прижимает ее тело как можно ближе, тихонько водя руками по спине. он вдыхает запах ее духов, цветочных и нежных, чувствует крепкую хватку на своих плечах и ловит себя на мысли, что может всю жизнь простоять так. лишь бы обнимать юри, которая, наверное, впервые плачет не от всепоглощающей боли.       — я… — собственный голос для хенджина звучит непривычно — будто бы он сейчас тоже заплачет. поэтому фраза повисает в воздухе.       они отстраняются, и хван тут же тепло целует в щеку. юри млеет от того, как он смотрит, но тут же одергивает себя.       отчетливо в ее голове ощущается лишь одно желание — целовать. но и тут смелости не хватает. юри опять крепко обнимает, слыша теперь только стук его сердца. ***       юри практически бежит по коридорам университета в надежде застать преподавателя философии, чтобы сдать свой выстраданный доклад. она чуть не сбивает милую девушку со второго курса, спешно извиняется и бежит дальше.       кан в итоге успевает, и преподаватель даже обещает ей автомат! юри выходит из его кабинета и снова врезается в ту девушку. на этот раз она держится с хенджином за руки.       они проходят мимо, но хван оборачивается, улыбается ярко и чарующе, улыбается так, что юри не может не ответить тем же. он тайно машет ей, и уже вечером юри стучит в его квартиру.       потому что хван хенджин может обниматься, гулять и держаться за руки с кем-угодно. он может флиртовать с любой девушкой, но только кан юри он пускает к себе домой. только с кан юри он проводит ночи. только кан юри позволено быть так близко, чувствовать его истинные внимание и нежность, которые на публике он не подарит никому.       для юри это высшая мера всего и всегда.       она гордо проходит мимо хенджина, обнимающегося с другой. усердно делает вид, что глаза не поблескивают, а ручку держать не тяжело. юри молчит, когда молчать тяжело. странное чувство несправедливости меркнет, стоит ей перешагнуть порог хенджиновой квартиры. поэтому юри терпит.       через несколько месяцев ничего в ее жизни уже не стоит дороже его прикосновений. ***       лифт едет слишком шумно. этот звук неприятно бьет по голове и отзывается эхом. юри нажимает на кнопку нужного этажа, прижимаясь к холодной стене. в ее голове — абсолютная пустота, а на теле — огромная боль, которая кровью стекает по рукам и ногам, пачкая одежду. кан пытается остановить ее, но лишь больше пачкается. темные пятна остаются на лице, на глазах, с которых юри так отчаянно стирает слезы. тело крупно дрожит, а ноги еле держат — кан юри чувствует себя ничтожно слабой.       двери открываются с тем же неприятным скрежетом, юри не успевает выйти из лифта — ее тут же подхватывает хенджин.       разбитая и поломанная юри всегда приползает к нему.       хенджин снимает с нее обувь, аккуратно расшнуровывая темные кеды. стягивает с ее тела свою кофту, чтобы подставить руки под холодную воду и смыть те самые пятна. обычно хван молчит и лишь просит еще немного потерпеть, если юри вскрикивает от боли. в его аптечке всегда лежит мазь от синяков — он обрабатывает каждый след на изящно поломанном теле, пока кан тяжело дышит и смотрит в окно. он собирает ее по кусочкам, он стирает следы чужого преступления, еще не думая, что совершает новое.       он пускает к себе, лечит, кормит и дает новую одежду взамен порванной, а в качестве небольшой платы за ночлег целует.       кан юри чувствует себя окрыленной. ***       — может, тебе эскиз нарисовать? — интересуется хенджин, сидящий напротив. юри чему-то удивляется и замирает. хван так и не понимает, чему.       а он единственный, кто помнит, что она хочет цветную татуировку на спине. хван единственный, кто хоть что-то о ней помнит.              хенджин никогда не бил, не оскорблял и даже не был груб. наоборот, он много рассказывал о себе. они с юри могли говорить о чем угодно, будто бы утром они возьмутся за руки и вместе пойдут в университет. будто бы ее душу никто не истязал, а в его голове никто не селил убеждение о том, что любви он не достоин.       хенджин рисовал в своем блокноте, пока юри лежала рядом и много-много говорила. ему нравился ее голос. он говорил о том, что его вдохновляет, о своей работе и совсем мало о детстве, спрашивал, не нужны ли ей сигареты, ведь он совершенно случайно купил две пачки. а кан завороженно смотрела на него, боясь потерять в одночасье. она говорила о текстах и стихах, которые написала сама, выстукивала странные мелодии, когда обнимала, и не могла уснуть, если не держала его руку в своей.       — только, если ты ее и набьешь.       кан юри не была одержима, но это было больше, чем просто любовь. ***       юри протирает кнопку дверного звонка, чуть ли не ломая, но ей так и не открывают. она знает, что хенджин дома. и он почему-то не пускает. сознание само подкидывает худшие исходы, а все внутри кричит «все худшее — из-за тебя». и от этого что-то внутри ломается.       чувство вины, которое юри несет на себе всю сознательную жизнь необъятное. оно хватает тебя когда-то в детстве по какому-то странному поводу и уже не отпускает. вина превращается в жалость, а жалость — в ненависть. вынести это в пределах одного тела, одного разума, одной души невозможно.       юри в отчаяние стучит в дверь, пару раз пинает ногами, а в ответ слышит только тишину. и снова терпит.       она поднимается на этаж выше и садится на лестницу. в подъезде прохладно, кан греет руки теплом от зажигалки. сигареты уходят одна за одной, лишний раз оставляя уродливые ожоги. мимолетная боль отрезвляет и наказывает одновременно. слезы засыхают на бледном лице, застывают вместе со временем, которому юри потеряла счет. она остервенело стирает их — выходит плохо. больные руки саднят, и от их вида становится плохо.              юри кажется, что все рушится. прямо сейчас она в беспамятстве летит с большой высоты вниз, в холод и темноту. в мрак и отчаяние. в тот мир, где не будет его прикосновений, его внимания, не будет теплых поцелуев и самых важных слов. не будет его голоса и самых крепких объятий.       кан юри летит в тот мир, где не будет ее самой.              — юри, — хенджин зовет тихо, почти на грани слышимости.       и кан спускается вниз. хенджин обнимает первым и долго не отпускает — он впервые веде себя так эмоционально. обычно он сдержанный и даже холодный, но не сегодня. сегодня он за руку ведет юри в комнату, чтобы сидеть перед ней на коленях и выцеловывать те самые уродливые ожоги.              он держит ее руку в своей и касается губами так нежно, как только может. хенджин целует все, до чего может дотронуться, ощутимыми прикосновениями ведет выше по рукам и когда доходит до плеч — замирает. замирает вместе с дыханием юри, которая смотрит так, будто сейчас развалится. она ничего не говорит и уже не плачет, только слабо дрожит и шепчет:       — не делай так больше.       кан не может поднять рук — на изуродованную себя смотреть невозможно. она смотрит с надеждой, от которой глаза блестят, а хван отражается в них. хенджин блестит в ее глазах.       и это рушит его самого.       его будто бы бьют по голове. бьют всем подряд: и осознаниями, и чувством вины, и стыдом, и невероятным раскаянием. а сверху, вместо темной вуали на покойнике, почему-то накрывают скорбью. хван оставляет все рассуждения завтрашнему дню и чистому разуму, а сейчас — целует. вымаливает прощение, которого юри пока не просила. ее взгляд направлен куда-то мимо, куда-то сквозь, в абсолютную пустоту.       вдруг она отмирает. хенджин наконец встречает ее взгляд и шепчет, притягивая к себе:       — прости меня.       и мажет поцелуями по ее обнаженным ногам, по бедрам, на которых бледными узорами расползаются старые шрамы. прикосновения поднимаются все выше, и юри уже не может сдерживаться. ***       хенджин практически бежит, пару раз мажет кедами по луже и слышит, как вещи стучат друг о друга в рюкзаке — хенджин спешит. но приостанавливается и чуть-чуть выравнивает дыхание, когда видит, что в университетском дворе еще тихо и пусто.       в их вузе самыми инициативными, почему-то, были студенты филологического, и юри вместе с ними.       хвану не приходится ждать долго. двери распахиваются, а студенты бегут так стремительно, что почти сносят его с ног. среди первокурсников, для которых проводили затянувшееся мероприятие, он различает пару смутно знакомых лиц, но юри пока не находит. она с одногруппницей, с харин, с которой они вроде бы подружились, идет в самом конце. хенджин не успевает поздороваться — подруга спешно прощается и убегает под руку с парнем с младших курсов.       а юри долго смотрит им вслед, не в силах повернуться.       — привет, — говорит хенджин, и кан вздрагивает.       — ты не обязан встречать меня, — вырывается само собой.       хенджин еле касается пальцев левой руки и тихо произносит:       — но я хочу.       юри не отвечает. короткими шагами уходит от университета подальше.       а хенджин идет рядом и держит за руку. за правую, потому что левая до сих пор саднит и отдает тупой болью куда-то в область сердца. юри ничего не говорит — лишь смотрит себе под ноги, натягивая рукава не своей кофты как можно сильнее.       она утопает в своем стыде.       она опять чувствует вину — хенджин вымаливал прощение, сидя перед кан на коленях, а она, почему-то, не может даже обнять его. юри чувствует себя неблагодарной и недостаточной. внутри ее гложет что-то очень темное, громадное. необъятное настолько, что заполняет всю душу. юри чувствует все и одновременно ничего.       наверное, поэтому она не может искренне улыбаться, пока ужинает с хенджином. она выпивает несколько рюмок соджу, и глаза блестят, но хенджин в них потухает. юри стремительно теряет все, абсолютно все, что хотела бы сохранить навсегда. но оно ускользает прямо из рук.       кан очень долго выстраивала вокруг себя новый мир — без синяков и стекающей по рукам крови, без скитаний и молений, без холода и истерзанных конечностей. и любую жертву, принесенную хенджину, она расценивала как свою плату. кан юри не представляет любви без жертвенности. поэтому и заслуживала ее месяцами, смиренно принимая унижения, словно очередные удары по фарфоровой коже.       и теперь, когда она все это прошла, когда она выстояла и могла бы гордиться собой, хенджин говорит, что ей не нужно ничего заслуживать. он говорит, что их отношения до — отношения двух нездоровых людей, но он хочет все поменять. а юри лишь все больше плачет.       потому разубеждать саму себя ей стоило очень дорого.       хенджин говорит, что вел себя ужасно, что юри этого не заслуживает. а ей слышится, что она больше не заслуживает его любви. хван предлагает им попробовать по-другому, хотя сам не до конца понимает — как это. предлагает, потому что чувствует внутри что-то. но пока боится признаться даже самому себе.       он замечает, что юри совсем померкла, и пытается дотронуться. но она тут же вздрагивает.       — я тебя плохо слышу, — говорит юри и даже не врет. ей почти физически плохо. — пойдем, покурим, — и встает с места, вовсе не дожидаясь хенджина.       она выбегает на балкон, шарит по карманам в поисках зажигалки. старается затягиваться быстро и часто, чтобы обогнать тревожные мысли. юри будто бы теряется. она не может сосредоточить взгляд на чем-нибудь и успокоить дрожь в руках. она приходит в себя только, когда закашливается от огромного количества дыма. рука сама собой сжимается, норовя смять тлеющую сигарету, но на этот раз хенджин останавливает.       он держит юри за запястье, и та делает то, что делала всегда — бросается в его объятия.       — мне было очень больно, но я не могла тебя отпустить. ты — самое ценное, что у меня есть. и я не верю, что ты полюбишь меня заново. у меня ничего нет, кроме жертв. я сломалась давно, еще в детстве. я не верю, что меня можно починить.       — тебе не нужно заслуживать мою любовь — она уже твоя. поэтому я не хочу причинять тебе еще больше боли, но и отпустить не могу. у меня такое впервые. давай попытаемся.       юри заглядывает в его глаза и еле слышно произносит:       — я попробую поверить. ***       хенджин и юри наконец оказываются дома. целую неделю она жила здесь одна — хван уезжал к родителям. они решили, что побыть в одиночестве пойдет на пользу. и, кажется, не ошиблись.       потому что когда они в полумраке смотрят друг на друга и пытаются отдышаться, с губ хенджина все-таки срывается несказанное:       — я скучал.       а юри, наверное, не тонет. и не боится. и улыбается.