Коготь 2.

       * * *        Принцесс в покои королевы впустили не сразу: стоило карете остановиться во дворе Красного Замка, как из нее стремительно выбежала принцесса Рейнира, а вслед за ней, едва поспевая, Нейрис, шествие же завершала леди Алисента. Слуги, придворные расступались, пропуская детей Драконьей крови, отвешивали поклоны, поздравляя их с пополнением в семье да радуясь, что появился долгожданный наследник. Рейнира же властно велела впустить ее с сестрой в покои матери. Стражники секунду мялись, переглядываясь, но стоило им увидеть строгий взгляд старшей принцессы из-под лба, как тут же пропустили внутрь, хотя мейстер и старшая повитуха ранее настояли на том, что королеву не стоит беспокоить.        Роды были тяжёлыми. Королева потеряла много сил и крови, мейстер Меллос напоил ее чем-то, оставив женщину отдыхать.        Эймма, глубоко дыша, лежала на постели, укрытая одеялом. Женщину умыли и переодели в чистое. Грязные, окровавленные вещи унесли для того, чтобы сжечь. Открыли окна, впуская свежий воздух, но от запаха крови это не избавляет, он все ещё есть и чувствуется. Впрочем, это уже не важно.        Нейрис склонилась над колыбелью, привстав на цыпочках, где лежали брат и сестра, такие маленькие, такие пухленькие и бледненькие: едва ли на их щеках проступил румянец. Девочка склонила голову на бок, положив ее на изгиб локтя. Нейрис улыбнулась, уже представляя, как будет помогать матери ухаживать за близнецами. Главное, чтобы терпения хватило. Рейнира заглянула в колыбель: не менее счастливая. Щеки ее раскраснелись, а глаза сияли любовью к матери и в то же время тревогой за нее. Белокурая только что отошла от женщины, дабы посмотреть на брата и сестрёнку. Визерис же стоял на коленях, целуя в благодарности руку жены, шепча нежные слова. Лицо отца было красным от пролитых слез счастья и волнения.        — А кто из них Бейлон и Висенья? — спросила Ней, посмотрев на сестру.        Девочка поправила арселе, что грозился съехать с серебряной макушки и упасть на пол. Рейнира нахмурилась, задумчиво промычала, поднеся ладонь к кулону из валирийской стали с рубином, точно кровь в центре украшения, начав теребить его. Деймон не пришёл поздравить брата-короля с рождением наследника и ещё одной дочери. Может, он поздравит позже, на пиру, который уже готовят. Нира протянула руку, касаясь пухленьких щёчек близнецов: сначала одного, потом второго. Малыши приоткрыли маленькие ротики и издали возмущенный сонный вздох: один из них проснулся.        Рейнира наклонилась сильнее над малышами, заглядывая в их личики. Она нахмурила светлые брови, задумчиво что-то промычав, а затем, аккуратно протянув руки, пока никто не видит, приподняла края пеленок, заглядывая внутрь, затем то же самое проделав у второго. Нейрис тоже хотела взглянуть, но не успела: сестра бережно заправила пеленки.        — Этот Бейлон, — указала Рейнира на спящего, — а это Висенья, — взгляд Нейрис упал на девочку, что не спала, а возилась в пеленках тихо кряхтя.        Так забавно. Ней тихо посмеялась, наблюдая за младенцами. Она оглянулась к матери, что уже спала. Они остались бы здесь подольше, если бы повитухи не прогнали их, в том числе и отца. Женщины говорили, что королеве нужен отдых, как и младенцам, и незачем их заражать всякими болезнями!        Пламя факелов танцевало, отбрасывая золотистые и рыжие оттенки на стены и пол, касаясь расшитых гобеленов и ваз. Прислуга посторонилась в стороны, давая проход принцессам, шепча им в след слова радости да восхваляя Богов за счастье, ведь Твердыня Мейегора вновь наполнится детским смехом и топотом маленьких ножек. По пути в покои Нейрис размышляла о словах повитух, и спросила у Рейниры, пока за ними тенями на почтительном расстоянии следовали сир Гарольд Вестерлинг и Аррик Каргилл. Старшая принцесса ответила, что младенец в таком возрасте уязвим и может заболеть. Она посмотрела на Ней с капелькой грусти, приобняв сестру за плечи.        — Ты тоже болела, Ней, — произнесла Рейнира, поглаживая худенькое плечико сестры. Нейрис подняла голову, удивлённо посмотрев на сребровласую.        — Я ведь не болела ни разу, — нахмурилась Ней, вспоминая то, как бегала под дождем босиком, вымокая до нитки, сколько раз пила холодную воду и поднималась с дядей на Караксесе высоко в облака, где гулял промозглый ветер.        — Болела, — со вздохом ответила Нира, вспоминая это, — очень сильно. Я помню, как ты обнимала свое яйцо, а мейстер делал все возможное, чтобы тебя вылечить. Родители боялись за тебя. Может, я и не понимала этого, но могла лишиться сестры. Ты выздоровела благодаря стараниям мейстера Герардиса. Маленькая Гроза, — последние слова принцесса произнесла шепотом.        Рейнире в ту пору было пять лет. Она помнила, как ходила с матушкой в Драконье Логово выбирать яйцо для сестры. А после рождения сестры, как все тогда предполагали, что это будет долгожданный принц, от чего Нира была не в восторге и дулась, обижаясь на не рождённого брата. На Семь Королевств обрушились страшные ливни, что могли уничтожить урожай, да размывали дороги. Рейнира предложила положить в колыбельную сестры яйцо, что снесла Мелеис. Визерис воспринял эту идею благосклонно и положил яйцо рядом с болеющим младенцем. Нейрис получила прозвище «Гроза» от слуг.        — Но со мной все в порядке, — улыбнулась Нейрис, нарушив минутное молчание, — и с Бейлоном и Висеньей, все будет хорошо!        Рейнира не сдержала улыбки, заражённая оптимизмом сестры. Все будет хорошо. У отца наконец-то появился наследник, как и у Семи Королевств.        За окнами гремели колокола, разнося звон по всей столице, чтобы каждый крестьянин и лорд, приезжий или здешний знал: Наследник престола родился! Великое счастье послали Боги!        * * *        Вечером в тронном зале, что был подготовлен: со стен свисали стяги с гербами Великих Домов, а самым крупным из них был: стяг черного цвета, на поле которого расположился трехглавый алый, точно кровь дракона Завоевателя. Эйгона Таргариена, объединившего почти все земли Вестероса. Состоялся пир, на котором присутствовала вся приглашенная знать, за исключением королевы, маленького принца и принцессы. Они поднимали кубки за принца Бейлона и принцессу Висенью, желая им здоровья, долгих лет правления королю и королеве. Визерис восседал за главным столом. С лица короля не сходила гордая улыбка, а глаза мечтательно блестели. Он время от времени бросал мягкие взгляды на Рейниру и Нейрис, что сидели рядом с ним по левую руку. По правую же восседал лорд-десница.        — Поздравляю, кузен, — произнесла принцесса Рейнис, она приподняла кубок наполненный вином и отсалютовала королю.        — Благодарю, кузина, — более искренне произнес Визерис, повторяя жест дочери Эймона, отпивая из своего кубка.        Черноволосая женщина с некоторой проседью в волосах усмехнулась, переглянувшись с супругом: Корлисом Веларионом, мастером над кораблями, прозванным Морским Змеем. Обменявшись с ним взглядами.        Музыканты развлекали гостей песнями и балладами, трогательными мотивами мелодий, что заставляли людей широко улыбаться, радуясь торжеству. Многие из лордов подходили к королевскому столу, принося слова радости, да поздравляя короля с наследником. Визерис вежливо принимал их слова. Один из подошедших был суровый мужчина с внушительными чертами лица, даже немного грубоватыми. Его внешность впечатлила Нейрис. Из любопытства принцесса украдкой наблюдала за ним, разглядывая его. Лейна Веларион, заметив это, весело улыбнулась. Наклонившись, она шепнула маленькой кузине о том, что это Хранитель Севера, лорд Рикон Старк. Рейнира, оторвавшись от беседы с Алисентой, тоже взглянула на северянина, но вскоре, потеряв к нему интерес, вернулась к разговору с Хайтауэр.        Столы ломились от яств и напитков. Вечер стал ещё шумнее, стоило лордам и леди пустится в пляс. Некоторые танцы Нейрис уже начинала изучать. Щеки ее раскраснелись от жара в зале, что шел, как от гостей, так и от свечей. Через несколько мгновений из-за стола аккуратно поднялся Лейнор. Единственный сын Корлиса Велариона, поправил сапфирового оттенка камзол, на спине которого был вышит прекрасный морской конек из серебряных нитей. Волосы его были убраны в низкий хвост. Он подошёл к Рейнире, перед этим поклонившись королю, протянув руку в сторону принцессы.        — Позвольте пригласить вас на танец, принцесса Рейнира, — элегантно произнёс Лейнор, озорно сверкая глазами.        Рейнира улыбнулась. Она грациозно поднялась со своего места, шурша тканью алого платья, расшитого рубинами. Старшая дочь короля вышла из-за стола, подав руку кузену, тем самым принимая его приглашение. Многие лорды бросали завистливые взгляды в сторону Велариона, ведь они тоже хотели увлечь в танец деву Драконьей Крови. Рейнира оправдывала прозвище, данное ей народом: Отрада Королевства. Морской Змей гордо взирал на сына, его грудь чуть ли не колесом выпячивалась вперёд. Принцесса Рейнис же усмехнулась, наблюдая за этим. Женщина отпила вина. Они заняли места среди других пар, что готовились к танцу. Заиграла музыка, и пары пустились по кругу. Вскоре после танца место партнёра Рейниры занял другой мужчина. Этот был высоким, могучим, словно медведь, кучерявым, да с аккуратными усами и бородой: старший сын мастера над законами Харвин Стронг. Мужчина бережно повел белокурую девушку в следующий танец.        Пока музыка играла, Нейрис, увлечённая кузеном, танцевала с ним в стороне от пар. Она не хотела кому-то во время танца случайно наступить на ногу, а Лейнор, видя желание девочки потанцевать, увел ее в сторону. Щеки Таргариен заалели, а ладошки вспотели от волнения. Веларион же улыбнулся ей, как младшей сестре, шепнув: "Не волнуйся.". Нейрис кивнула, и они закружились в маленьком танце. Этот день по истине богат на события: турнир, рождение близнецов, а теперь ещё и танец. Она точно ночью не уснет: будет ворочаться с боку на бок.        Неожиданно двери тронного зала распахнулись. Герольд даже не успел объявить вошедшего: этого и не требовалось. Музыка на миг прекратилась. Все взгляды были обращены к вошедшему: вальяжная походка, словно он хозяин вечера, самодовольная улыбка на привлекательных чертах лица. Это был никто иной, как брат короля, принц Деймон Таргариен. Он лениво кивнул музыкантам, дабы те продолжили играть. Мужчина прошёл сквозь танцующих, разделяя пары, что расступались в стороны, точно перед хищником. Длинные серебристые волосы, достигающие середины спины, блестели звездным светом, отражая многочисленные огни свечей. На черной ткани камзола, спина которого от длинных полов до верха, расшитая алыми нитями, изображающими дракона. Деймон на миг ехидно взглянул на лорда Отто Хайтауэра, а затем поклонился брату, поздравляя его с рождением наследника и ещё одной дочери. Принц налил себе кубок вина и, пока он его осушал, взглядом отыскал Рейниру. Через несколько секунд дядя и племянница танцевали.        Музыка очаровывала, манила в танец, вызывая радость. Но стоило Нейрис увидеть дядю, как девочка вспомнила о неудаче, что принёс её венок. Она ощущала стыд и вину, скользнувшие по её сердцу. Лейнор, заметив это, остановился, но продолжал мягко держать кузину за руку. Вместе они смотрели на танцующих. Принцесса порывалась подойти к дяде и сестре, протиснувшись сквозь танцующих. Она прижала ладошку к сиреневой ткани платья, что сменила перед праздником, и прикусила губу. Видя, как Деймон с Рейнирой общаются, она не хотела мешать им и в то же время желала извиниться.        Лейнор ласково коснулся ее плеча, привлекая внимание младшей принцессы, видя в её аметистовых глазах удивление, Веларион склонился прошептав:        — Не волнуйся, у тебя будет время потанцевать с дядей.        Сребровласая благодарно улыбнулась. Да, у нее будет время извинится перед дядей сегодня или завтра. Лейнор предложил Нейрис продолжить танцевать, и девочка с улыбкой приняла предложение. Но долго они не протанцевали. Вскоре Велариона сменил принц Деймон, что в шутку приподнял младшую племянницу и опустил обратно, плавно увлекая в танец.        — Дядя, — заговорила Нейрис на высоком валирийском, повышая голос, дабы привлечь внимание. Принц отвёл их в сторону, там, где меньше всего шума от пира. Когда Деймон вскинул едва заметную белую бровь, внимательно смотря на младшую дочь короля, — я хотела извиниться за то, что мой венок не принес успеха. Мне очень жаль, я... — алый румянец стыда распространился по щекам и задел мочки ушей девочки. Та опустила голову, часто моргая, ощущая, как слезы накатывают на нее.        — Все в порядке, маленький Дракончик, — ласково, насколько мог, произнес Деймон, бережно касаясь широкой ладонью белокурой макушки девочки. Та посмотрела на него большими аметистовый и глазами, — ты не виновата в том, что случилось, — криво усмехнулся он, нехотя скребя зубами. В глубине души признал для себя, что сам виноват в поражении, в том, что упустил момент, позволив выродку из Штормовых Земель выиграть.        Они продолжили танец. Хоть Нейрис и ощутила, как с её плечей упал тяжёлый камень, все же на подкорке сознания она винила себя. Возможно дядя прав, это не зависило от нее. Она ведь не могла направлять его руки. Даже если бы в тот момент она закричала, ее голос утонул бы в гуле толпы. Жаль только младшая принцесса не видела, каким взглядом смотрела на них Рейнира, пока дарила свой танец одному из Тиреллов. Но вскоре девочку увела с банкета септа Марлоу, ведь ей давно пора спать, да и лорды и леди стали все чаще поднимать кубки с винами.        * * *        Дни летели быстро, турнир продолжался, но теперь с трибун слышались радостные крики поздравления с рождением наследника. Люди выкрикивали имена Бейлона и Висеньй, желая малышам крепкого здоровья и восхваляя Матерь. Девока и сама улыбалась, не менее гордая за маму и папу. Она была счастлива, что у нее появился братик и сестрёнка, у нее и Ниры. Сестра тоже выглядела счастливой. Нейрис посещала турнир, у нее просили знака внимания, краснея, девочка отказывалась, а вечером с сестрой рассказывала матери о своих впечатлениях, Эймма слабо улыбалась, радуясь восторгам младшей дочери, пока Рейнира с более сдержанным энтузиазмом рассказывала об увиденном.        Из-за слабости королева не могла кормить близнецов грудью. На первый день после родов мейстер Меллос выяснил, что у супруги короля Визериса нет молока вовсе. Груди ее были пусты, и старик решил дать Эймме снадобье из трав, что поможет вернуть молоко. Но оно не помогло. Тогда король повелел привести кормилиц в замок: Женщин тщательно рассматривали и выбирали, а когда этот процесс окончился, одна из них стала Брая. Пышная женщина, добрая и говорливая. Она с радостью принялась выполнять свою роль после разговора с королевой. К сожалению, Бейлон и Висенья были слишком малы и слабы: они крайне мало ели и большую часть времени спали.        Как-то вечером Нейрис с сестрой посетила Драконье Логово, где их встретил старший из драконоблюстителей, который с почтением проводил принцесс в залы, где в чугунных жаровнях грелись драконьи яйца. Последняя кладка была снесена Пламенной Мечтой. Именно её яйца принцессы и рассматривали, выбирая для своего брата и сестры. Позже Рейнира спустилась в ямы, посетив свою золотую красавицу, пообещав Сиракс, что полетает с ней очень скоро. Драконица же издала печальный рык. Видя это, Нейрис невольно вспомнила о своём яйце, что ещё не проклюнулось. Тонкая зависть кольнула сердце младшей Таргариен, из-за чего девочка мельком вздрогнула, испугавшись этого.        Вечером принцесса, шурша юбками платья, посетила покои матери, которые не покидал стойкий аромат лекарственных трав и отваров. Мейстер Меллос делал всё возможное, чтобы поставить королеву Эймму Аррен на ноги.        Нейрис видела бледность и усталость матери, она практически не вставала с постели и выглядела сонной постоянно. Аррен нежно поглаживала щёчку дочери, с любовью глядела на неё: "Я поправлюсь, милая, и скоро буду с вами…", обещала она. Младшая принцесса верила словам матери, всем сердцем желая обнять маму полностью, когда она встанет на ноги. Нейрис поцеловала Эймму в щеку, попрощалась с ней и малышами.        Пока на пятый день тёплым вечером её с сестрой не позвали в покои королевы. Эймма Аррен пожелала увидеть дочерей.        Войдя в комнаты матери, Нейрис поморщилась, ощутив, как щёки начинают пылать. Пахло горькими травами и настойками. Здесь жарко, и почему-то мейстер Меллос стоит у дальней стены, перебирая что-то в своём саквояже. Рейнира сжала плечо сестры, настороженная происходящим.        Эймма, бледная, едва смогла повернуть голову к дочерям. Пот проступил на её коже, губы обескровлены и потрескавшиеся, а голубые глаза горят лихорадочным блеском. Она тяжело дышала, и каждый вздох и выдох, казалось, давался матери принцесс с трудом. Нира всхлипнула, вставая на колени сбоку кровати матери, рядом с сестрой. Руки её задрожали, и Отрада Королевства сжала их в кулачки, чтобы унять дрожь, она прижала их к ткани платья.        Сердце болезненно дрожало в предчувствии плохого, но хотелось верить в иное.        Нейрис взяла маму за дрожащую руку. Эймма слабо сжала пальцы дочери, попытавшись улыбнуться, подарить своим девочкам капельку тепла, что всё ещё была в ней, но приподнялись лишь уголки губ. Младшая дочь мельком вздрогнула, широко распахнув аметистовые очи, ощутив сухую холодную ладонь матушки.        — Доченьки мои, маленькие милые девочки, — раздался слабый голос королевы, по щекам Рейниры потекли слёзы, — я так вас люблю. Послушайте меня, мои девочки, — Эймма вздохнула, слабо сжимая пальчики Нейрис, — оберегайте друг друга, будьте сильными, добрыми и смелыми. Помни, мой маленький Дракончик, летай высоко, но всегда возвращайся домой. Я всегда буду рядом с вами в ваших сердцах. Я люблю вас...        Слова королевы повисли в образовавшейся тишине покоев. Даже мейстер прекратил свои дела в печали, опустив голову. Служанки же, прижав ладони к губам, глазами, полными сочувствия, посмотрели на принцесс. Женщина издала вздох, прикрывая некогда ясные голубые глаза. Казалось, что она просто заснула.        По всему телу пробежались табуны ледяных мурашек, словно с вершины самой Стены. Сердце находилось ходуном, ударяясь о рёбра. Казалось, что оно хочет разорваться на части. Рейнира медленно покачала головой из стороны в сторону. Жгучие слёзы потекли ещё сильнее. Разум отказывался верить в то, что происходит, но глаза видели истину, и это сжигало не хуже пламени самого Балериона. Теперь же старшую принцессу мелко трясло, а ноги ослабели окончательно, отчего Рейнире казалось, что она приросла к полу покоев матери, осев на него окончательно.        "Почему папа ещё не пришёл, где он?" — подумала Нейрис, держа маму за руку, сердце её колотилось не меньше, а чувство тревоги накатывало постепенно, словно ледяной ветер Севера.        Рейнира повернула голову в сторону сестры, белые пряди упали ей на плечо, видя, как Нейрис смотрит то на матушку, то на неё.        "Пожалуйста, Нейрис, не надо," — проскользнула мысль в сознание Ниры.        — Мама? — позвала младшая, и голос её был полон страха и звенел громче, чем обычно, — мама, ты ведь спишь? Ты обещала, что поправишься!        — Ней... — Рейнире казалось, что она позвала сестру, но наделе же ее пересохшие губы едва приоткрылись.        "Лучше бы ты не понимала, что произошло!" — подумала сребровласая.        Старшая дочь короля издала всхлип, прикусывая нижнюю губу, и это была как стрела, что попала в сочленение между доспехами. Нейрис отчаянно закричала, начиная трясти мать, моля ее открыть глаза. Рейнира же спрятала лицо в сгибе руки, вытирая слезы рукавом. Она тихо всхлипывала, желая так же громко кричать, как Нейрис.        Двери покоев распахнулись, послышались шаги вошедшего, звон его доспехов.        — Сир... — прохрипела Рейнира, поднимая взгляд на Аррика Каргилла.        Клятвенный щит младшей принцессы все понял. В глазах его отразилось сочувствие к принцессам. Он подошёл к плачущей Нейрис, со всей нежностью и аккуратностью отводя ее от покойной королевы. Мягко прося ее пойти с ним. Но маленькая на вид восьмилетняя девочка оказала достойное сопротивление. Лицо девочки было красным, как и ее глаза. Каргиллу пришлось тихо извинится, беря принцессу поперек талии, прижимая ее к наплечнику, пока Таргариен брыкалась, ударяя ножками по поножам доспеха.        Нейрис продолжала вопить, прося оставить ее, вернуть к матери. Она звала покойную королеву, пока ее уносили из комнат женщины, а Рейнира, сотрясаясь от рыданий, смотрела в след сестре, зная, что ее сердце разрывает такая же боль. Взгляд Таргариен невольно вернулся к навсегда закрывшей глаза матери, что уснула беспробудным сном, принцесса прижала ладони к губам стараясь сдержать, рвущейся из груди всхлипы. Близнецы в колыбели недовольно, слабо завозились, словно чувствовали, что что-то не так, тихо захныкали.        Вечер в Твердыне Мейгора разрезали детские вопли, полные горя и отчаяния. Пока рыцарь нёс принцессу по коридорам, слуги же и некоторые гости, лорды и леди расступались, многие в удивлении, а другие с подступающим пониманием смотрели им вслед. Из комнат королевы вышла Рейнира утирая изящными движениями слезы, сжимая пальцы в кулачки, не желая показать слабости на людях.        За спиной раздались стремительно приближающиеся шаги. Девушка не стала оборачиваться, прекрасно зная эту поступь, даже когда ее окликнул родной голос. Принцесса стремительно зашагала прочь, да так, что полы платья приподнимались. Сир Гарольд Вестерлинг последовал за девой Драконей Крови, безмолвно сопровождая ее.        На верхнем лестничном пролете остановилась принцесса Рейнис Таргариен, что взирала на происходящую сцену внимательно. Супруга Корлиса Велариона тихо вздохнула. Она опустила взгляд на Лейну, что стояла рядом с ней. Девушка едва кивнула, понимая намерения матери. В этот момент повернув голову влево, Рейнис встретилась взглядом с кузеном, он явно только что вернулся с собрания Малого Совета. Визерис растерянно взирал на нее, а затем немедля вошёл в покои жены. Лорд Отто Хайтауэр, что следовал за королем, тенью, мельком взглянул на леди Приливов, тут же следуя за Владыкой Семи Королевств. Рейнис едва заметно скривила губы, недовольная тем, что Хайтауэр будет в столь трудный момент с королем, было намного лучше если бы Деймон был рядом, поддержал брата, только боги знают, где этого несносного носит. Она мягко подтолкнула дочь вперёд, тем самым говоря, чтобы Лейна следовала за ней.        В покоях Нейрис, плача, расшвыряла все подушки в стороны. Те упали на пол. Некоторые из них она даже попинала, требуя, чтобы ее отвели к матери. Плач перерос в икание и всхлипывания. С глубокими вздохами: она повыкидывала куклы, подаренные дядей Деймоном, что были аккуратно рассажены на диванчике возле высоких окон. Хрупкие изделия, соприкоснувшись с полом, жалобно звякнули, покрываясь трещинами. Сама же принцесса упала на попу, протяжно всхлипнув.        В этот момент двери ее комнат распахнулись, и вошла Рейнира, что уже не сдерживала слез. Громко всхлипывая, не обращая внимания на бардак в покоях, она упала на колени. Палас сдвинулся под ней, образуя небольшую складочку. Сестры смотрели друг на друга: сердцами желая, чтобы это все было не правдой, что сейчас в двери войдёт матушка, с самой ласковой улыбкой и обнимет их, прижав к своей груди, где бьётся сильное любящее сердцем.        — Мама, она ведь проснется? — робко прошептала Нейрис, утирая кулачками слезы.        — Нет, Ней, мама не... — голос Рейниры надломился и она громко шмыгнула носом.        Они прижались друг к другу, обливаясь слезами. Руки Ниры дрожали, и она крепче обняла Ней, словно она была единственной, кто остался в мире, единственно, что у нее осталось от матери, родная плоть и кровь. С таким же отчаяньем младшая дочь короля сжимала сестру в объятиях.        Внезапно двери комнат распахнулись ещё раз, и обе Таргариен замерли. Несколько секунд на пороге стояла их двоюродная тетя Рейнис. Темноволосая женщина стремительно вошла в покои. На миг остановившись, женщина оглядела двоюродных племянниц, видя, в каком они горестном положение. Сердце ее защемило от сочувствия и проскользнувшей материнской тоски. Рейнис знала, что принцесс нельзя оставлять в таком тяжёлом состоянии. Она протянула руки, ласково касаясь девочек, и Рейнира с Нейрис прильнул к этой сильной женщине, как котята. Тут же рядом оказалась и Лейна, что обняла их с другой стороны, пока двери покоев тихо закрывались. Оставляя потомков древней Валирии наедине.        Проникающий свет заката, касался их оранжевыми всполохами, словно зарево пожара, ласково касаясь их.        Теплая рука поглаживала мягкие белоснежные пряди, перебирая их, пропуская сквозь пальцы, точно поток кристально чистой воды. Рейнис опустила взор на прижавшуюся к её груди Нейрис, на чем личике застыли слезы. Глаза девочки были красные и опухшие: она порой дергалась всем тельцем, икая, надувная щёчки, тяжело выпуская воздух. Они сидели на широкой кровати принцессы, на которую они перебрались. На полу неудобно сидеть, да и камень холодный: чего доброго, девочки простынут.        Вечернее небо давно поглотили подступающие сумерки, разбрызгивая темнеющее небо белыми брызгами звёзд.        Нескольками минутами ранее приходили служанки, что с поникшими головами, да в безмолвии разожгли канделябры и растопили камин. Принцесса Рейнис, отдав приказ, повелела принести ромашковый чай с пустырниковой настойкой и небольшой поднос выпечки. Это должно успокоить дочерей кузена и ее собственную дочь, что разволновалась не меньше и теперь на пару с Рейнирой, лёжа на кровати, вытирала слезы.        Незаметно двери покоев приоткрылись, пропуская септу. Та замерла, встретив строгий взгляд принцессы Рейнис, что одними губами произнесла: "Уходи твое присутствие сейчас не требуется.". Пожилая женщина поклонилась и столь же бесшумно ушла. Ещё через несколько минут пришли служанки с необходимым. Поставив поднос на столик, с поклоном оставили членов королевской семьи в покое. Рейнис удалось напоить Рейниру и Нейрис чаем, да чуть-чуть покормить их. Лейна так же выпила чай и съела пирожок. Когда младшую девочку переодели ко сну, да та, завалившись на кровать, мигом погрузилась в сон. Супруга Морского Змея увела племянницу и дочь из комнат.        Вскоре к младшей вернулась Рейнира. Она не желала в эту темную ночь оставаться одна, потому, переодевшись в шёлковую сорочку, мигом прибежала к сестре. Забравшись в постель, Нира обняла Ней, крепко прижав к себе. Так ей было спокойнее.        * * *        Красный Замок погрузился в тишину. Прошло несколько дней с того злополучного вечера. Словно смерть королевы забрала все теплое, что было в этом месте, частичку каждого. С самого утра едва ли можно было услышать голоса слуг, что бесшумно передвигались по коридорам, выполняя свои дела: от пробуждения дорогих гостей до смены караула и воды в вазах с цветами: подготовки малого обеденного зала и ароматов готовящейся еды.        Это утро не было добрым: плохие вести застали королевскую семью после завтрака, что прошел молча и весьма тягуче. А весть была такова: близнецы не пережили ночь, хотя все эти дни рядом с малышами были нянечки и кормилица Брая. Король Визерис, услышав это, осунулся, он сгорбился и стал выглядеть ещё меланхоличнее. Рейнира же, сославшись на то, что хочет побыть одна, ушла в свои покои, где, упав на колени перед кроватью, спрятав лицо в простынях, заплакала.        Нейрис же металась по чертогам Мейгора. Сначала она посетила комнаты сестры со всей осторожностью, попросив Ниру пойти с ней в Великую Септу. Но сестра ласково отказалась, не желая покидать замок, сказав, что, возможно, позже они посетят Септу. Возможно, младшая принцесса сможет найти тётю Рейнис с Лейной и попросить их съездить с ней. Они ведь не откажут? Она так бы и продолжила ходить, пока ей на встречу не попалась бы леди Алисента, что была не менее грустна и одета в темное. Рассказав о своем желании, Нейрис была удивлена, что близкая подруга сестры согласится с ней посетить Септу. Матушка, в отличие от большей части семьи, верила в Семерых.        Карета ждала их у главных дверей. Уже разместившись там, они отправились в город в сопровождении рыцарей. Пока они ехали, девочка смотрела в резные окна кареты, видя проплывающие мимо улицы столицы и горожан. По личику принцессы тихо катились слезы. Алисента же пересела к не и прильнула, понимая, какое горе испытывает девочка. Ведь она и сама несколько лет назад испытала схожее чувство утраты. Нейрис, тихо выдохнув, прижалась к боку наперсницы сестры.        * * *        Выйдя из кареты, леди Алисента поправила тёмно-зелёное платье. Она обернулась, помогая выйти из кареты принцессе Нейрис. Хайтауэр нежно улыбнулась девочке, что смотрела на нее красными глазами. На щеках ее все ещё виднелись следы слез.        — Идёмте, ваше высочество, — произнесла она более официально, чем заставила принцессу недоуменно посмотреть на нее, но все же Нейрис приняла протянутую ладонь.        Они поднимались по ступеням септы в сопровождении двух белых плащей, что спешились с коней, пока четверо золотоплащника оставались возле кареты. На них смотрели прихожане, как столичные лорды и леди, так и обычные горожане. В основном взгляды падали на Нейрис, словно она была диковинкой. Кто-то шептался о бедных принцессах, кто с сочувствием смотрел. И не удивительно, с самого утра все судачат о кончине королевы Эйммы Аррен. Весть разлетелась, точно лесной пожар, охватив всю столицу.        Нейрис ощутила, как ее ладошку мягко сжали. Она и не заметила, как подошла ближе к Алисенте, почти прижимаясь к ее тёплому боку. Щёчки сребровласой покрылись лёгким румянцем смущения.        Велика Септа встретила их тишиной и потрескиванием множества свечей, что были зажжены у ног статуи каждого из Семи Богов. За ними ухаживал септон Дарий. То был глубокий старец с густой седой бородой, что была заплетена в аккуратную косу. Обычно он расхаживал по Септе, распевая молитвы Богам, раскачивая лениво кадило с благовониями, разнося по залу мелодичный звон цепей. Но сегодня он молчал.        Как и все, септон Дарий погрузился в печаль по королеве Эймме. Он зажигал свечи, шепча молитву о ее мирном покое.        Полумрак окутал их, а жар от свечей, что маленькими золотистыми лепестками дрожали на лёгком ветерке, аромат ладаном ласково коснулся, нежно щекоча обоняние, тишина Великой Септы успокаивала, усмиряла бушующие чувства внутри, навевая трепетное благоговение перед величием храма. Из узких высоких окон, на темный камень падали лучи света, они скользили по полу, касаясь круглых столов заставленных свечами, что тихо потрескивали, порой задевая золотистыми лучами статуй подсвечивая их.        Леди Хайтауэр подвела принцессу к одному из круглых столов. На удивление, в это время было мало прихожан, а те, что были, бросали краткие взгляды на высокородных. Рыжеволосая дева, слегка приподняв подол платья, чтобы не натянуть ткань, опустилась на колени, касаясь ими специального табурета. Нейрис повторила за Алисентой. Разместившись слева от нее, девочка бросила взгляд на девушку.        Алисента неожиданно ласково улыбнулась малышке. Она взяла одну широкую свечу и пододвинула ближе к себе. Несколько минут она смотрела на изделие из пчелиного воска, прежде чем произнести:        — Не хотите зажечь свечу, ваше высочество, в память о вашей матушке?        Нейрис пододвинула к себе свечу. Вертя ее, она вспомнила о том, как время от времени с матушкой посещала Великую Септу. Она видела, как она зажигает свечи, складывает ладони вместе и молится.        — А где она? — спросила сребровласая, посмотрев в зелёные глаза Алисенты, — она, мама, где она?        Хайтауэр на миг замерла, посмотрев на свечи.        — Ваша матушка, на одном из Семи небес, как и моя матушка тоже, им там хорошо и спокойно, оттуда они могут наблюдать за нами, — ответила она ласково, на последних словах голос Алисенты слабо дрогнул.        — Семи небес... должно быть это очень высоко, — произнесла принцесса едва слышно, продолжая вертеть свечу, — дядя говорит, что все души валирийцев забирает в свой чертог Балерион.        Алисента слабо улыбнулась, оставив мнение о валирийской мифологии при себе. Она подняла свою свечу и аккуратно зажгла ее от другой. Принцесса чуть подвинулась к ней.        — Можно мне тоже... — проговорила Нейрис.        — Конечно, принцесса, — на губах Хайтауэр расцвела теплая улыбка, что напомнила младшей Таргариен материнскую, от чего ресницы девочки чуть дрогнули.        Огненоволосая леди, придерживая свою свечу, наклонила ее над другой, следя за тем, чтобы горячий воск не обжог кожу принцессы. Пока трепещущее пламя передается на фитиль, поджигая его. Девочка следила за огнем, за тем, как оно начинает разрастаться. Однажды она уже касалась пламени, повторяя увиденное от отца. Огонь не обжог ее, а ласково коснулся. Но после того случая она так больше не делала.        Алисента помогает Нейрис пододвинуть аккуратно свечу к другим так, чтобы огонек не потух через миг. То же самое она делает и со своей, после чего сцепляет ладони в замок и прикрывает глаза, шепча мысленно молитву.        Принцесса повторяет жест, смотря на сцепленные пальцы, видя маленькие складочки. Ее взгляд медленно возвращается к свече и огоньку, что трепещет. Нейрис тихо дышит, боясь потушить пламя. Она прикрывает глаза, мысленно обращаясь:        "Это для тебя мама и для близнецов."        Через некоторое время леди Алисента покидает залы Септы. Они содятся в карету и возвращаются в замок.        * * *        Тихий всхлип пронесся по покоям, утонув в криках чаек, что доносились со стороны открытого балкона, как и городская суета, достигающая слуха принцессы, раздражая. Рейнира бросила покрасневший взгляд к окнам, поджав мягкие розовые губы в тонкую линию.        Старшая дочь короля раздражённо махнула рукой, чуть не стукнув ею по лицу служанку, благо та успела отпрянуть. Возможно, это получилось резче, чем требовалось, но Рейнире было все равно. Она поправила черную ткань платья, когда служанка за ее спиной закончила затягивать последний узелок, и с поклоном отошла в сторону. Плавно спустившись с невысокого табурета, держа спину ровно, принцесса прошла на середину покоев. Под мягкими туфлями раскинулся расписной ковер.        — Оставьте меня, — коротко велела Рейнира, голос ее прозвучал сухо и скрипуче.        Служанки с поклоном и тихим: "Как скажите, Ваше Высочество.", оставили деву Драконьей Крови наедине с собой. Рейнира пропустила сквозь сжатые зубы воздух, от чего получилось свистящее раздражённо шипение. Она резко дернула головой в сторону, отчего ее серебристо-белые волосы разметались по хрупким плечам, в свете лучей солнца переливаясь белым золотом.        Она подошла к большому трельяжу, на который идеально падал дневной свет. В начищенном до блеска зеркале отражалось ее лицо: за эти несколько дней под глазами залегли глубокие тени, от непрекращающихся слез лицо потеряло румянец, а губы искусаны и ободраны. Как же ее раздражали сочувствующие взгляды придворных! Каждый из них так и стремился высказать свое соболезнования ей и сестрёнке. Особенно этот хитрый напыщенный лис: Отто Хайтауэр! Рейнира не верила его словам о соболезнование, не желала принимать, но все же, что-то задевало ее сердце: возможно, от правильно подобранных слов. Никто из них не знал матушку так, как она с Нейрис и отцом, что убит горем не меньше. Нира знала, что отец винит себя в случившемся. И как бы девушка не отгоняла эти злые мысли прочь, те лезут в её голову: "Отец ведь прекрасно знал, что матушка слаба здоровьем, из всех детей живы и здоровы лишь я и Нейрис, а другие погибали в колыбели или в чреве, а отец измучил ее этим.".        Хрупкие пальчики девушки коснулись резной крышки шкатулки, инкрустированных дорогими камнями, что в свете лучей солнца переливались, отбрасывая разноцветные блики на окружающие поверхности, касаясь и тела принцессы. Рейнира провела ладонью по крышке и открыла шкатулку, раскрывая богатства, хранившиеся там: все это подарки дяди из его путешествий по Эссосу, привезенных из-за Узкого Моря. От бриллиантового колье до янтарных серёжек. Она запустила ладонь внутрь, перебирая пальцами украшения абсолютно бесцельно. Левая же ладонь метнулась к ожерелью из валирийской стали. Принцесса вытащила прекраснейшее колье из рубинов. Она сжала его в ладони, чувствуя, как острые грани изделия впиваются в нежную кожу, принося приятную отрезвляющую боль, отгоняющие гнетущие мысли о том, что ей предстоит сделать.        Рваный вздох сорвался с ее губ, а с разжатых пальцев украшение упало обратно в шкатулку, громко звякнув. Рейнира захлопнула шкатулку, отворачиваясь от трюмо, разглаживая пряди волос.        Она отошла к балкону, отодвигая в сторону трепещущие занавески на лёгком морском ветерке, видя, как золотой диск поднимается все выше в голубое небо. Обняв себя руками за плечи, проводя ладонями по ткани наряда, успокаивая себя. Взгляд ее стал туманным, а в уголках глаз вновь защипало. Возможно, ей и вправду стоило пойти с сестрой в Септу, Но почему Боги так жестоки? И забрали у них и Бейлона с Висеньей! Рейнира не знала на это ответа.        В двери покоев настойчиво постучали. Принцесса раздражённо вздохнула.        — Войдите, — резко произнесла она, повысив голос, разворачиваясь к тому, кто посмел потревожить ее уединение.        А это оказался дядя.        За Деймоном закрыли двери. Принц подходил к ней не спеша, держа спину прямо, уверенно, с широким разворотом крепких плечей, что были слегка опущены. В его взгляде не было привычной насмешки или колючести, а в глубине его сиреневых глаз затаилась печаль.        — Дядя... — с нескрываемым облегчением произнесла Рейнира, позволяя себе оттаять в его присутствии. Ей так не хватало его крепкого бока.        — Милая моя, — Деймон подошёл ближе, обнимая племянницу за плечи, поглаживая ее, успокаивая, — ты должна быть сильной ради себя, отца и сестры. Так бы хотела твоя мать.        Рейнира поджала губы. Секунду помедлив, она слабо кивнула. Дядя прав: она должна быть сильной, ведь в её жилах течёт кровь дракона. И все же...        — Мне интересно, был ли отец счастлив, пока мои брат и сестра были живы, — произнесла хриплым голосом Рейнира, припоминая, как отец иногда захаживал к матери, интересуясь ее здоровьем и тихо воркуя с близнецами. Ответ был очевиден. Принцесса прикрыла лавандовые очи, и с уголков ее глаз сорвались слезы, — я не смогу заменить отцу сына... как и Ней.        Теплые пальцы коснулись нежной кожи, смахивая с её ресниц слезы. Девушка ощутила горячее дыхание на коже и то, как мужские губы касаются ее лба, придавая сил и уверенности. Рейнира судорожно вздохнула, унимая подступающие плач.        Со стороны окон раздалось лошадиное ржание и голоса слуг. Рейнира отпрянула от дяди. Подойдя к балкону и посмотрев вправо, она увидела, как тяжёлая закрытая карета с гербами ее семьей въезжает во внутренний двор. А это значит, вернулась Нейрис и Алисента.        * * *        Теплые лучи полуденного солнца касались зелёной травы, нагревая землю. Волны с шелестом накатывали в бухту рядом разбивались об скалы.        Нейрис сидела между Рейнирой и Алисентой, пока карета тряслась по неровной дороге, везя к месту прощания с королевой. Король Визерис ехал на коне, и Нейрис не знала, какое сейчас у отца выражение лица. Принц Деймон так же ехал рядом. Младшую принцессу по возвращении в замок переодели в траурное платье, полностью чёрное с темно-бордовыми узорами, а волосы запели в одну толстую косичку.        Младшая принцесса перевела взгляд на сестру, и та выглядела подавленной, хотя спину держала довольно прямо, словно меч проглотила. Но тут Рейнира моргнула и посмотрела в резное окошко, подняв взгляд высоко в небо.        Раздался пронзительный рев дракона, и золото блеснуло на солнце. Это была Сиракс, вылетевшая из Драконьего Логова. Огнедышащий зверь направился прямо к высокому холму, там, где виднелся подготовленный погребальный костер. Подняв пыль, драконица приземлилась, напугав уже пришедших гостей, кроме валирийцев. Драконоблюстители тут же успокоили Золотую Леди принцессы.        Когда карета остановилась и двери открыли, выпуская леди Алисенту и принцесс. Нейрис и не думала, что тех, кто хочет попрощаться с королевой, будет так много.        Их было много.        Практически всю поляну занимали приезжим лорды и леди, что были приглашены на турнир, но застали столь печальное его окончание. Пока они шли, Рейнира держала сестру за руку. Пальцы ее казались Ней ледяными и слишком цепкими. Взгляд же младшей скользил по пришедшим: от Драконьей Гварди, что охраняли гостей, держа флагштоки с гербом Таргариенов, скользнул по людям. Многих она не знала. На миг девочка задержала взор на лорде Старке и мальчике, что стоял рядом с ним. Она увидела тетю Рейнис с Лейной и Лейнором, лорда Корлиса Велариона, и на душе стало теплее.        Нейрис повернулась к сестре, когда та отпустила ее руку. Ничего не сказав, девочка, поколебавшись, отошла от Ниры к отцу, заметив, как Алисента стоит рядом с десницей. Встав по правую руку от отца, младшая принцесса протянула руку и взяла оставшегося родителя за руку. Тот на секунду замер, но сжал в ответ ладошку дочери, так и не посмотрев на нее.        Перед ними был готовый погребальный костер. Земля под ним была ни глубоко вскопана, а по периметру костра разложили тяжёлые крупные валуны, тех, что, по всей видимости, собрали среди этих холмов. На грубо сколоченных досках лежало сено, сухая трава, еловые ветки, множество полевых цветов. А на этой мягкой подстилке покоились тело королевы и принца с принцессой. Все трое были завернуты в дорогие ткани с ног до головы, так, чтобы нельзя было увидеть, что лежит внутри.        На небольшом холме позади погребального костра топталась Сиракс. Драконица издавала свистящую трель, пронзительную и печальную.        Губы ее мельком задрожали, и Нейрис прикусила их, чтобы не расплакаться вновь, хотя в глазах уже щипало.        Перед костром остановился септон Дарий, одетый в церемониальные одежды. Сначала он обошел костер по кругу, семь раз приговаривая молитвы на распев, мерно покачивая кадилом, а когда остановился перед ними, произнес:        — Сегодня мы прощаемся со светлейшей королевой Эйммой Аррен, ибо за ней пожаловал Неведомый... — Дарий прочёл молитву, что задела каждого, проникла глубоко, усмиряя печаль, призывая помнить о королеве только хорошее и отошёл к своим помощникам.        На поляне воцарилась тишина, нарушаемая лишь воем ветра, что скользил по поляне, задевая траву. Рейнира не двигалась. Казалось, что старшая принцесса стала ещё бледнее. Она приоткрыла губы, покрасневшими глазами глядя на саван. С любимой матерью и Бейлоном с Висеньей, что прожили лишь неделю.        — Они ждут тебя, — раздался тихий хриплый голос Деймона, что едва слышно подошёл к Рейнире со спины. Подняв руку, он неожиданно ласково, насколько, конечно, мог, коснулся плеча принцессы, — твой отец нуждается в тебе, как никогда либо прежде. И твоя сестра тоже...        Рейнира повернула голову в сторону отца. Взгляд ее был отстраненным, но она заметила осунувшийся лик родителя. Казалось, даже камни в короне, что досталась ему от прежнего короля Джейхериса, померкли в этот тяжкий миг. Принцесса не видела сестры, но знала, что она рядом с отцом.        Золотой зверь зашевелился, издавая тихую трель. Она грузно ступила вниз по холму, вытягивая шею в сторону наездницы.        — Дра... — выдыхает Рейнира, и голос ее смолкает. Она поджимает губы, слыша, как сердце бешено колотиться в груди, словно птица в клетке, а одинокая горькая слеза скользит по щеке, — Дракарис!...        Раздается утробный рев, и из разверзнутой пасти Сиракс вырывается пламя, что поглощает похоронный костер. Дракон отступает, тихо шипя. По округе разносится треск пламени.        Хрупкие пальчики больно сжимает мужская ладонь. Нейрис вздрагивает и смотрит на отца. Казалось, в этот миг он искал поддержки у младшей дочери. Но он смотрел прямо на костер, на то, как дорогие ткани загораются. Нейрис морщится от запаха паленой плоти, а на глаза, то ли от дыма, то ли от вновь рвущейся на части души, подступают слезы.        По традициям семьей прах матери и близнецов соберут в специальную урну, что будет перенаправлена на Драконий Камень, в склепы рода. Покоясь рядом с предками.        * * *        Аккуратно, бесшумно пробираясь по тайным ходам Красного Замка, которые когда-то давно велел построить Мейегор Жестокий из-за своей паранойи, дабы в случае чего выбраться из замка быстро, не рискуя, наткнулся на кого-нибудь, да и чтобы подслушивать разговоры лордов и леди. Тех, кто выстроил тайные ходы, король Мейегор Таргариен приказал: отрезать зодчим языки, выколоть им глаза, да отрезать кисти, чтобы они не смогли ни рассказать, ни показать недругам секреты Красного Замка. Уже во времена правления короля Джейхериса, прозванного Миротворцем, а после и Старым Королем, пытались раскрыть все тайные ходы.        Этот проход так и не раскрыли. Деймон усмехнулся, изогнув тонкие губы в довольстве. О нем знает только он. А в свои юные годы сын Бейлона Храброго сполна налазился по тайным ходам. Конкретно этот вел к залу Малого Совета. Поправив темный камзол, мужчина, тихо шагая, двинулся вперёд. К сожалению, практически во всех коридорах пахло затхлостью и пылью. Было крайне мало мест, где в узких проходах гулял ветер, принося с собой хоть какую-то свежесть. Впрочем, впереди на стены падал тусклый свет от свечей и факелов в зале Совета.        Деймон подошёл достаточно близко. Принц, прислонившись спиной к стене, наклонившись, поворачивая голову влево, выглянул в резные створки перегородки. Замечая, как вечернее солнце проникает внутрь.        Зал был пуст: все семь кресел пусты, если не считать лежащей в центре длинного стола поднос с семью мраморными шарами разного цвета. Но он точно знал: что десница не продержится до утра, а решит, что прямо сейчас нужно назначить наследника престола, не дав слабовольному Визерису нормально погоревать хотя бы до утра. Деймон сжал челюсти, раздражаясь только от одной этой мысли. И так понятно, что наследником престола останется он, Деймон Таргариен, родной брат короля!        Порочный принц всего раз видел близнецов, что родила дорогая Эймма, когда он несколько дней назад навестил ослабевшую кузину, поздравляя ее с рождением детей. Несчастная Эймма вяло улыбнулась, но старалась, чтобы это выглядело радостно. Деймон, заглянув в колыбель Бейлона и Висений, уже тогда понял, что они не выживут. Он мог лишь в глубине души посочувствовать кузине: ведь его братец снова мучил бы кузину очередной беременностью. Но сегодня ее пепел с близнецами унес ветер. Возможно, судьба была милосердна к Эймме Аррен. Хоть и такое жестокое милосердие.        Он притих, услышав, как двери Зала Совета распахиваются, впуская пришедших.        — Милостивые Боги, это может подождать до утра, Отто, — в голосе короля слышалось раздражение и усталость направленные на десницу.        Принц видел, как его брат спешно проходит к своему месту, резким движением беря с подноса янтарный мраморный шар и с отчётливым стуком ставя его в белую чашу пред своим высоким креслом. Один из белоплащников отодвинул кресло, и король опустился в него, жестом поблагодарив.        Пока другие члены Совета занимали свои места, лорд Корлис Веларион отошёл к столу с кубками и кувшинами. Наполнив их в первую очередь, он предложил яблочное вино с нотками брусники и каплей сока мяты королю. Визерис поблагодарил Морского Змея, приняв кубок, сделал небольшой глоток. Когда мастер над кораблями вернулся на свое место, лорд-десница произнес:        — Ваше Величество, не хотелось бы это обсуждать в столь поздний час, но дело не терпит отлагательств. Ваш наследник. Недавняя трагедия оставила вас без приемника, — помолчал несколько секунд Отто. Хайтауэр продолжил, — несмотря на это тяжелое время для стабильности государства, наследник должен быть назван.        Порочный принц сделал едва заметный шаг ближе к резным окнам, чтобы лучше слышать происходящее, сердце его билось ровно и уверенно.        — Наследник уже утвержден прецедентом и законом, — подал глубокий голос Лионель Стронг.        — Может, мы все назовем его имя? — произнес Лорд Приливов, остро взглянув на каждого из членов Малого Совета. Все они прекрасно знали, кого столь долгое время называли наследником государя, — Деймон Таргариен.        Деймон усмехнулся, едва слышно растянув губы. Ему было приятно, что лорд Корлис Веларион поддерживает его. На самом деле с супругом кузины Рейнис у Деймона были хорошие отношения. Не сказать, что они были прям друзьями, но младшему сыну Бейлона была приятна компания Велариона. Пока его не отвлёк голос великого мейстера Меллоса. Старик что-то пробурчал про него и смуту, кою Деймон может принести, взойдя на престол. Лорд Корлис же парировал слова мейстера вежливой колкостью.        — Все мы знаем об амбициях принца... — произнес десница.        — Мой брат, — заговорил король, спустя мгновение молчания и его голос прозвучал жёстко, — моя кровь и плоть мы из одного семени. А вы смеете намекать, что Деймон пойдет против меня? Что он сделает, соберёт своих золотых плащей и убьет меня, так выходит?        Принц едва заметно дёрнул бледной бровью, все ещё прижимаясь спиной к тайному укрытию. Чтобы он не думал о своем мягкотелом брате, а яйца у него остались и когда нужно он может выдать залп огня, хотя Деймон считал, что Визерис утерял себя когда погиб Балерион Черный Ужас последним всадником которого он был.        Зал совета погрузился в тишину и принц не счёл нужным более находится тут. Он бесшумно развернулся и пошел тайными путями обратно, но не в свои покои, он намеревался пойти в город к Мисарии.        * * *        Двери королевских покоев распахнулись, пропуская того, кто пришел. Удерживая руками тяжёлую книгу, смотря себе под ноги, аккуратно спускаясь по двум ступенькам вниз, вошла Нейрис.        Комнаты короля были погружены в полумрак: за окнами простиралась ночь, а высоко в небе блестел месяц. Всякие разговоры утихли, и Визерис удивлённо посмотрел на младшую дочь.        — Добрый вечер, папенька, — произнесла Нейрис. Ее длинные серебристые волосы были распущенные и почти касались пола, а сама она была в тёмно-красной сорочке, плечи которой покрывала шаль, — и вам, леди Алисента.        Сидящая с боку от большого макета Валирии, Алисента смущённо улыбнулась. Ее ладонь неосознанно гладила обложку книги, что она принесла с собой, ранее посетив его Величество по просьбе отца.        — И тебе доброго вечера, принцесса, — ответила ласково Алисента, видя, как Нейрис усердно держит книгу, по всей видимости, со сказками. Внезапно она ощутила желание облегчить ношу девочки и забрать книгу, но не решилась двинуться с места, украдкой взглянув на короля.        — Милая, что случилось? — спросил Визерис, смотря на дочь.        — Я хотела, чтобы ты почитал мне сказку на ночь, — произнесла Нейрис, медленно отступая назад, чувствуя неловкость, словно она помешала чему-то. Мочки ушей ее начали краснеть.        — В следующий раз, милая, я обещаю, — ласково произнес мужчина.        Помедлив, Нейрис кивнула, принимая слова отца, хотя она очень хотела, чтобы он почитал ей, как когда-то читала мама. Пожелав им доброй ночи, принцесса развернулась и покинула покои короля.