Часть 1

Не для кого не было секретом, что Аластор любил одиночество, и уединение, где единственной его компанией были книги, кружки горького кофе и сигареты «camel». Если он не болтал о какой-либо ерунде и не был занят своими эфирами, то всегда в кабинете Отеля или у себя дома садился, закидывая ноги на стол, что вообще не гармонировало с его образом джентльмена, брал книжку с полки и принимался за чтение, снимая свой сюртук и откидывая на спинку кресла или стула. Однажды Чарли застала его за этим: хоть и безумная улыбка также красовалась на его лице, глаза и поза выдавали спокойствие и лёгкую скуку. Даже во всей многослойности его одежды прослеживалась странная худоба и утончённость, а без сюртука, в одной рубашке, его тощие плечи будто всё равно были слишком малы для этой вещи, и собирались складками. Вместо монокля на нём были очки, а волосы спадали вниз, которые Радио-демон иногда поправлял когтями. — Ты что-то хотела, принцесса? — не поднимая взгляда со строчек текста спросил Аластор. — Уже несколько минут топчешься в дверях. — А, да? — видимо, Морнингстар потеряла счёт времени, пытаясь собраться с мыслями, разглядывая сосредоточенного дворецкого. — Я хотела бы поговорить. — Да? — скучающий Аластор оживился, и захлопнул книгу. Убрав ноги со стола, он сцепил ладони в замок. — Что же тебя волнует, дорогуша? — Ну, — девушка замялась. Она вообще не понимала, какое ей дело до этого эгоистичного демона. — Ты… Я хотела бы поговорить о тебе. — Оу, — с наигранным разочарованием произнёс Аластор. Надо было отдать должное, он обладал достаточной артистичностью и умел совладать со своим голосом как никто другой. — Извини, принцесса, но я не рассказываю своих секретов. — Они меня не интересуют, — девушка подходила ближе, смотря в самые глаза Радио-демона. — Что ты читаешь? — перевела тему Чарли. — Это что-то из мира людей, верно? Морнингстар было некомфортно. Но желание узнать этого грешника было сильнее, чем робость перед ним. Она не знала почему, но была уверена, что Оверлорд её не тронет, но лёгкая боязнь и суетливость наедине с этим демоном от этого никуда не делась. Чарли привыкла к нему, но знает не больше остальных постояльцев. Он всегда со всеми, всегда рядом, всегда наблюдает, но при этом всё равно не ощущается частью той дружной обретённой семьи, что выстроила Чарли вокруг Отеля. И девушку это очень расстраивало, она всем сердцем хотела спасения и искупления каждому и была готова за душу любого грешника положить на алтарь свою. И за Аластора в том числе. Но он единственный, кто пришёл в Отель не в попытке исправиться, а зачем-то, что никому не раскрывал. Аластор, не скрывая, что считает попытки разговорить его глупыми, хихикнул. Это было занятно. Что такая чистая душа делает в Аду? Было ли дело в том, что она дочка падшего ангела? — Джордж Гордон Байрон, поэма «Каин», — Аластор показал девушке корешок, с хитринкой и лисьим блеском в глазах наблюдая за Шарлоттой. — И про что там? — обрадованная тем, что её не прогнали, Чарли стала посмелее и села рядом, но так, чтобы не притрагиваться к демону, всё ещё держа в голове, что он не любит прикосновения. Хотя сам то и дело нарушал границы других людей. — Можно сказать, что это фанфик по Библии, — ответил Аластор. — в 1821 году автор написал данное произведение, которое было запрещено долгое время. Сведения о постановках этой поэмы в Англии нет, насколько мне известно, впервые она прошла 1920 году в России, — Аластор был чертовски умён, и его речи временами заставляли забыться. И вот сейчас он снова забалтывал принцессу, отвлекая её от основного. — Если хочешь, могу одолжить. — Конечно! — осознание того факта, что Чарли и Радио-демона может что-то связывать кроме дел по управлению Отеля, и это что-то личное, радовало девушку. А Аластор всё наблюдал за реакцией принцессы, просчитывая что-то. Радио-демон протянул книгу, которую с горящими глазами прижала к своей груди Шарлотта. — А мы можем её обсудить? — Обсудить? — тот задумался, что-то прикидывая и оценивая в своей голове. — Конечно, могу растолковать тебе всё то, что имел в виду автор. — Ты кажешься очень образованным, — вдруг произнесла Чарли. — Ты был из высшего сословия в прошлом, на Земле? — Аластор глубоко выдохнул, замолкая и обдумывая. — Не сказал бы, — каждое слово было взвешено. — Просто я был довольно любознателен и самоуверен. Предполагаю, что благодаря этим качествам я и попал сюда. Чарли даже затаила дыхание, вслушиваясь в каждое предложение, произнесённое без единой помехи, из уст Аластора, что сейчас был отчего-то излишне спокоен. Обычно он любил галдеть без умолку о всякой ерунде вроде погоды или политики, активно жестикулируя, постоянно улыбался и был проворным и изворотливым, а сейчас практически не двигался, лишь глазами следя за девушкой. — Но что плохого в любознательности? — искренне, по-детски спрашивала Морнингстар. Аластор хмыкнул, и встал, беря с полки другую книгу. — Почитай, может поймёшь. — Фёдор Достоевский «Преступление и наказание», — зачитала вслух девушка. — А это про что? — Ну… — тот подумал. — О человеческих пороках. Тебе такое должно понравится. Может, больше в психологии грешников, которых ты так желаешь спасти разберёшься. Достоевский сам был отчасти психологом и философом. У него все произведения такого рода. — Ну а конкретнее можешь сказать? — Прочитаешь и узнаешь. — Ну хоть чуть-чуть! — было странно вытягивать из Аластора, который обычно болтал без умолку, ответы. — Хм… Ты будешь плакать из-за Сони Мармеладовой, — хихикнул Аластор. — А кто она? — Проститутка, — пожал плечами Радио-демон, и потом внимательно посмотрел на Чарли, чуть сконфуженную. — Знаешь, а у людей есть что-то похожее на твой Отель. — Да? — воодушевленно спрашивала Чарли. — И что же это? — Психбольницы и наркодиспансеры, тюрьмы, ну и… Церковные заведения. Там люди могут отбывать наказания, лечится от зависимостей и психологических проблем, и познавать себя через религию. — Вау! — Чарли так и светилась. — Расскажи ещё что-нибудь! — Увы, я умер около сотни лет назад, и к сожалению, не застал развития в медицине, психологии и биологии. Но книги новейшего времени говорят о том, что в психиатрических лечебницах действительно лечат, а не пытаются различными пытками изгнать «бесов» из людей. — Значит, тебе всё-таки нравятся время, из которого прибыл Вокс? — Люблю знания этого времени, но никак не оно само, — ответил Аластор. — Всё-таки я умер в тридцатых годах прошлого века, и оно мне ближе и роднее. — Ты скучаешь? — вопросительно уточнила Чарли, более спокойно. — Не хочешь, не отвечай. — Скорее ностальгирую, — вдруг, в голосе появились помехи, и Аластор отвернулся от заинтересованного детского взора, притупляя взгляд в стол. — Я не был счастлив там. — А любил? — И сейчас люблю, — в улыбке промелькнули нотки печальной радости. — Береги своего непутёвого папашу, принцесса, родители могут и не любить своё чадо, — Морнингстар понимала, что сейчас Радио-демон говорил о чём-то личном, и не хотела прерывать его, или бередить старые раны, но желание узнать его было сильно. — А где твои родители? — очень тихо и сконфуженно спросила Чарли. — Не хочешь — не отвечай. Я пойму. — Мама здесь, — Аластор так и сиял от упоминания матери, и для принцессы стало ясно, что именно она всеяла в сына семена уважения к женщинам и хорошие манеры. — А отец… Ну, он был здесь. — А потом? — Я его убил, и разве что где-то остаток его души в виде глаз смотрит со стены какого-нибудь кабака и ненавидит весь мир, — улыбка стала оскалом. — О, этот сукин сын был самым первым, кого я убил в Аду. Его крики для меня были самыми сладкими. Удивительно, но именно он стал моей первой жертвой как в мире людей, так и здесь, — Аластор неожиданно засмеялся, надрывисто и громко. Чарли съежилась. Выводы говорили о том, что именно отец стал отправной точкой становления Аластора на путь зла. И Чарли понимала, что искупление души Радио-демона будет самым трудным. Морнингстар хотела спросить, как ему удалось убить грешника, ведь тогда было неизвестно об свойствах ангельского оружия. Да и его купол, что создал Радио-демон во время битвы, сдерживал атаку экзорцистов. Но вместо этого… — Ты ради матери это сделал? — А как же иначе, милочка моя! — будто пав в безумие, он с горящими глазами вцепился когтями в плечи Чарли, пугая её. — Этот подонок ни на Земле ни в Аду не давал ей покоя! Я должен был найти способ избавиться от него. Из-за отца моя мать здесь! Хотя не должна быть тут, — Аластор вдруг стал в красках рассказывать, как он убил отца дважды, о его криках и мольбах, заставляя Морнингстар боязливо вжаться в кресло. «Так вот зачем ты в Отеле… Ты хочешь проверить, работает ли моя идея и помочь матери… Может, раз он столько вкладывается в искупление души матери, через помощь близкому спасётся сам?» — пронеслось в голове у Чарли. Аластор уже ходил о кабинете с безумными горящими от ненависти и гнева, перемешанными с садистичный удовольствием глазами рассказывал про убийство отца. Его рога чуть выросли. Он всё твердил о том, как ненавидит подонка, что испортил матери жизнь, и вдруг схватился за голову. — Аластор, — произнесла девушка, вставая перед ним и перехватывая его руки. — Тише. Я рядом. И он уже мёртв. Я сделаю всё, чтобы Отель заработал, и мать твою мы вытащим отсюда! Вместе вытащим! — Предлагаешь сделку? — резко тот нагнулся, а рога стали шире. — Что хочешь взамен? Душу? Власть? Опеку? — Ничего мне не нужно, — произнесла Чарли. — Твоя мама как и любой грешник — мой подданный. И я каждому желаю счастья. И тебе тоже. Мне правда ничего не нужно, ты просто мой друг. — Хах… — хмыкнул Аластор, замолчав, но вскоре сгорбился под тягостным, собственным паническим смехом. — Друг, конечно. Мы друг друга используем и ничего более. Мы в Аду, Чарли, сними розовые очки. Они внутрь стёклами бьются. — И не подумаю! — Морнингстар взяла ладонь Аластора, и положила там, где должно находиться сердце. — Пока я живу, я буду смотреть на мир позитивно! Не всё так плохо, как ты думаешь! Это тебе стоит снять чёрно-красные очки и хоть чуточку быть милостивее к чужим порокам. Ты сам такой же! — Я знаю это лучше твоего! — вокруг Аластора стала раскрываться тень, и летали символы духов Лоа, и Чарли поняла, что зря затеяла этот разговор. Она только что вскрыла гнойник, который Радио-демон так старательно старался скрыть и весь кроваво-трупный гной полился на принцессу. — Ненависть к себе не выход! Да, ты чудовище, что убивает ради удовольствия и манипулирует людьми, и ты правда в этом хорош. Но ты, вместо того чтобы как-то это исправить, сам выстроил вокруг себя образ психопата, с которым лучше не связываться. Ты полон противоречий! Ты ненавидишь себя за всё, что делаешь, понимая рассудком, что ты делаешь неправильно, но ты сам себе не дал другого выбора, Аластор! Ты не можешь любить кого-то, пока являешься ёбаным мазохистом! — Мне не нужна ваша глупая любовь и привязанность! — тень стала размером во всю комнату, и Радио-демон начал подходить ближе, вынуждая Чарли пятиться. — Я видел на примере собственной семьи, к чему это всё приводит. Я не хочу, чтобы моя избранница страдала, подобно моей матери! Да и ты сама должна понимать: даже тебе любовь принесла лишь боль! Собственная мать тебя бросила ради отдыха в Раю, из-за чего твой любимый папаша впал в депрессию так глубоко, что забил даже на собственную дочь! Какого тебе было расти, осознавая, что матери ты не нужна, а у отца от развода даже нет сил на воспитание дочери! — ДА МНЕ ПЛЕВАТЬ! — закричала Чарли, тоже принимая свою истинную форму. — МОЯ МАТЬ ЛЮБИЛА МЕНЯ, УВЕРЕНА, У НЕЁ БЫЛИ ПРИЧИНЫ ТАК ПОСТУПАТЬ! А ПАПА СТАРАЕТСЯ ИЗО ВСЕХ СИЛ! ИДЕАЛЬНО, АЛАСТОР, КАК В КНИЖКАХ НЕ БУДЕТ, ЭТО ЕБАНАЯ ЖИЗНЬ, ТАК ЧТО ЗАСУНЬ СВОЙ СРАНЫЙ ПЕРФЕКЦИОНИЗМ СЕБЕ В ЖОПУ И ПОСЛУШАЙ МЕНЯ. — Чарли схватила Радио-демона за плечи. — Я ЛЮБЛЮ СВОИХ РОДИТЕЛЕЙ, НЕСМОТРЯ НА ТО, ЧТО ОНИ НЕ ЭТАЛОН ВОСПИТАНИЯ ДЕТЕЙ! ЛЮБЛЮ ПОСТОЯЛЬЦЕВ ОТЕЛЯ! — ЛЕГКО ГОВОРИТЬ ИДЕАЛЬНОЙ ПРИНЦЕССЕ! ТЫ МОЖЕШЬ ЛЮБИТЬ, Я НЕТ. Я ИСПОРЧЕН, — помех в голосе демона становилось всё больше. — Я С САМОГО РОЖДЕНИЯ ВСЁ ИСПОРТИЛ. — ПУСТЬ, БЛЯТЬ, ТАК, НО Я ТЕБЯ ДОЛБОЕБА И ТАКИМ ЛЮБЛЮ! КАК И ЛЮБОЙ ПОСТОЯЛЕЦ ОТЕЛЯ! КАК И ТВОЯ МАТЬ! Аластор хотел возразить, но ему прилетела звонкая пощёчина, резко отрезвив Радио-демона. Тень и символы пропали, и в смятении он уставился на Чарли. — Чарли, оставь меня в покое, — он притупил взгляд в пол, смотря на когти. — Я должен успокоиться и побыть один. — Я тебя одного не оставлю, — всё ещё находясь в своей форме демона, она подошла ближе. — Посмотри на меня. Аластор поднял взгляд: на плечах у Чарли кровоточили раны, оставленные его когтями, и в уголках скопились слёзы. Но он не хотел ей делать больно. Радио-демон понимал, что она пришла с ним поговорить, а Радио-демон навредил ей. Снова он во всём виноват. — Аластор, — она взяла его ладони, с которых капала кровь девушки. — Ты хоть и большой и прыткий олень снаружи, внутри ты травмированный крошечный ёжик, который покрылся колючками, сжался, и никого к себе не подпускает. Но твои же иглы тебя и ранят. Я не понимаю твоих чувств, я не переживала того, что пережил ты, но позволь я буду рядом. Мы все будем рядом, — эта улыбка… Она была пришита. Пришита намертво. Но глаза его, печальные и виноватые, смотрели в саму суть. — И нет, молчи. Ты заслуживаешь этого. — Спасатель… — Что? — У тебя синдром спасателя, Чарли. Избавляйся от этого, оно погубит тебя. — Если мне придётся отдать всю себя без остатка ради вашего искупления и второго шанса, я сделаю это. Аластор хмыкнул. Она была сильным гиперэмпатом, и погрузившись в ментальное состояние Радио-демона, упустила, что он в курсе, что Лилит в раю. Чарли избавилась от формы, присаживаясь на пол к демону и открывая «Каина». Зачем я существую И почему несчастен ты, и всё, Что существует в мире, всё несчастно? Ведь даже тот, кто создал всех несчастных, Не может быть счастливым: созидать, Чтоб разрушать — печальный труд!» Родитель Нам говорит: Он всемогущ, — зачем же Есть в мире зло? Об этом много раз Я спрашивал отца, и он ответил, Что это зло — лишь путь к добру. Разливался голос спокойной Чарли, умиротворяя души обоих. Аластор аккуратно взял из ладоней произведение. …Чувствую, что в мире Ничтожен я, меж тем как мысль моя Сильна, как бог! Книга снова оказалась в руках девушки. Ведь радость в том, чтоб радовать других. Каин Ты чужд любви. Люцифер А он, твой бог, что любит? Каин Все сущее, как говорит отец; Но, сознаюсь, я этого не вижу. Люцифер Мне жаль тебя: ты любишь то, что гибнет. Каин Как мне — тебя: ты ничего не любишь. — Что ты думаешь об этом, Аластор? — спросила вдруг Чарли, поворачиваясь к демону. — Любить, но быть готовым к боли или потере, или не знать любви во все? — мужчина задумался, спрятав взгляд за чёлкой. — Не любить вовсе. — Неправильно, Аластор, — Чарли хихикнула. От Радио-демона другого ответа и не ожидалось. — Так научи, — Аластор повернулся, пересекаясь взглядами. Чарли спокойно улыбнулась, кладя голову мужчины себе на грудь. Даже если принцессе понадобится тысяча лет, чтобы научить его любить, доверять, привязываться или дружить, она добьётся этого. Ведь она — альтруистка в розовых очках, а он травмированный подонок.