Часть 7

Амбиции. Амбиции — обоюдоострый меч, раскалённый до вишнёво-красного каления. Легче перечислить тех, кто в армии их не имел, чем тех, кто готов был выгрызать себе путь к своим целям. Никакая дружба, никакое товарищество не встанет на пути у людей, видевших себя на более высокой ступеньке службы. Глупы те, кто полностью доверял своим сослуживцам, зная, что любой из них может донести друг на друга, чтобы выслужиться. В армии нет места дружбе. Бет всячески противилась этой мысли. На удивление, в её жизни было так мало моментов, когда причиной её проблем были сослуживцы, а не начальство, что никакого иммунитета к желанию доверять тем, с кем ты смотришь в глаза смерти, не было. Женщине казалось, что именно отрешённость от начальства сплачивала тех, кто находился ниже по погонам. Возможность держаться друг за друга, прикрывать друг друга могла способствовать крепкому удержанию на местах, которые солдаты занимали. Только ей никогда не приходило в голову, что рядовые могут также ненавидеть сержантов, как сержанты ненавидят уоррент-офицеров. И ведь эта цепочка работала и в обратную сторону: уоррент-офицеры также нетерпимо относились к сержантам, как многие сержанты недолюбливали желторотых рядовых. Бет была очень наивной.

***

— Меня? В сопровождение кортежу? — Бет стояла перед экраном, на котором, с редкими помехами, видела лицо Грейвза, открыто выражая недопонимание. Филипп был на какой-то операции, Элизабет понятия не имела, где. За его плечами была видна лишь небольшая палатка из серой ткани. — И не на самолёте? Даже не на вертушке? Подобный приказ совсем не укладывался в её голове. Что ей делать рядом с солдатами в машинах, сопровождающих какой-то груз? Ей, пилоту поддержки. — Бет, ты в курсе, заказывать новый самолёт — долгий процесс. Ты же не собиралась всё это время прохлаждаться на базе? — он иронично вскидывает бровь, как бы намекая на всю бредовость данного предложения. — Твои ребята будут переведены в другой отряд эскадрильи на некоторый срок, так что все будут при деле. А тебе явно надо отдохнуть от полётов, согласна? Бет не доверяла улыбке Грейвза. Всё это напускное дружелюбие, эта фамильярность казались такими грязными, что хотелось отряхнуться. Не было смысла с ним спорить, Филипп не спрашивал, он приказывал, хоть и в своей манере. Тем более, рядом с ней стоял уоррент-офицер, молча, будто пытаясь вообще не слушать этот разговор. — Да, сэр, — этот разговор вызывал дискомфорт. Приходится переступать через себя, соглашаться, и от того голос становится тихим и бесцветным. — Выезд через 5 дней? — Верно. Подготовься пока, вспомни, как держать оружие, в конце концов. И не забудь получить снаряжение. Филипп отключается, и Бет не теряет ни секунды, чтобы покинуть этот кабинет, давящий своей атмосферой. В нём всё казалось больше, чем есть на самом деле, и женщина ощущала себя ребёнком, стоя перед коммандером. Это напоминает ей об отце, отчитывающем её за слишком шумные игры дома, за излишнюю эмоциональность, за недостаточно хорошие оценки. От такого сравнения её передёргивает, мерзкое чувство забурлило где-то в желудке, от него захотелось избавиться как можно скорее. Организм требовал никотина, и Бет надеялась, что ей позволят посетить ближайший городок в 12 километрах от базы, чтобы купить блок сигарет. Это было бы настоящим одолжением для неё, ведь почти все на базе курили, и начальство также прекрасно знало, как наличие сигарет влияет на общее моральное состояние солдат. Она пальцами массирует глаза, вспоминая, что отпрашиваться придётся в первую очередь у уоррент-офицера, и женщина молилась, чтобы у него было хорошее настроение сегодня. Возможно, она пообещает купить что-нибудь и для него, чтобы умаслить. Конечно, говорить о том, что ей нужны сигареты — глупая затея, придётся придумать оправдание получше. По-хорошему, ей также стоило бы найти человека, который мог бы отвезти её туда — в конце концов, шанс успеть на автобус небольшой, а идти пешком не очень хотелось. Не теряя времени, Бет сразу же направилась в кубрик, уже пустой — Рейчел уехала сегодня утром. Из ящика достала новую пачку листов — понадобятся два экземпляра для уоррент-офицера и отдела безопасности. Листы заполнила уже привычной шапкой и текстом о ходатайстве. Пустой осталась лишь причина. Бет бьёт концом ручки с колпачком о стол, пытаясь придумать очень убедительный повод. Самый простой способ — соврать о надобности дополнительного снаряжения. Бет стоило держать в голове, что на сопровождение кортежа ей, наверняка, выдадут самую дешёвую ерунду. Это ведь «плёвое дело»! Оставляет подпись, и широким шагом выходит из комнаты. Приходится успокоить себя размеренным дыханием, прежде чем дойдёт до места назначения. Гиббс надеялась встретить кого-нибудь с приятным лицом и хорошей репутацией, например, Эда. Но, кажется, сегодня немного не её день. На глаза попадались сослуживцы, которые готовы бесплатно только одарить косым взглядом, и ехать с ними в одной машине совсем не хотелось. Разговор с уоррент-офицером Крейгом, на удивление, проходит лучше, чем женщина могла ожидать. Он же в курсе о новом задании Бет, и препятствовать ей закупиться новым снаряжением нет смысла. Крейг казался даже чуть добрее, чем обычно, и это не могло не вызвать удивления. Он, разумеется, не мог не вспомнить о подобающем внешнем виде, при этом сделав это в своей специфичной манере: с назиданием и какой-то толикой презрения, как будто Бет можно было уличить в неопрятном виде так уж часто. При полученном разрешении Крейга, отдел безопасности не мог отказать, и Бет была в шаге от свободы — хоть и всего на несколько часов. В кубрик приходится вернуться, чтобы забрать рюкзак и поправить форму. Бет распускает волосы, чтобы ещё раз собрать их в хвост, прилизывая выпирающие волны локонов. Она поправляет чёрную рубашку, застёгивая пуговицы у горла. Руками расправляет брюки карго, заправляя их в уставные берцы. На голову накидывает кепку. Одежда не имела отличительных признаков, которые могли бы указать на причастность Бет к ЧВК, однако это было их условием. Иногда даже могли проверить презентабельность внешнего вида перед выездом. Конечно, ЧВК не подвергались такому же контролю, как регулярная армия, у которой на гражданке могли проверять даже пыль на ботинках. Нельзя сказать, что полностью чёрная одежда совсем не привлекала внимания гражданских. Прохожие часто с подозрением посматривали на солдат ЧВК в форме, выглядевших, как какие-то воры. Пожалуй, только продавцы некоторых магазинов, где солдаты были частыми посетителями, привыкли к такому виду покупателей. Наверное, приезжай солдаты в Феникс, полиция бы останавливала их намного чаще. Однако, место назначения — совсем маленький городок, настолько, что не на всех картах его можно найти. Ещё раз поправив кепку, Бет накидывает рюкзак на плечи и захватывает подписанный документ, разрешающий выезд. Сверяется с часами на руке, понимая, что надо ускоряться — автобус дойдёт до остановки через 12 минут, и до неё, вероятно, придётся бежать. Коридоры проносятся быстро, и Гиббс очень надеется, что ей не встретится никто, готовый сделать ей замечание за бег по штабу. Она едва не бьётся плечами с идущими навстречу людьми, старательно уклоняясь от них. Выбегает на улицу стремительно, оглядываюсь в сторону КПП. В лицо бил лёгкий ветер, норовясь подпортить причёску и симметричность надетой кепки. Вокруг всё также снуют солдаты, занятые своими делами. Весенний воздух щекотал лёгкие. Бет замечает UTVs, машину без дверей, которая вот-вот отправится, и в три шага подходит к ним. — В какую сторону едете? — уточняет, надеясь, что они смогут подбросить. — Да к главному, а тебе куда? — К КПП. Немного с вами проеду? На автобус опаздываю, в город. — Да запрыгивай, — весело улыбается солдат, возвращая глаза к рулю. Бет резво заскакивает в автомобиль, укладывая рюкзак рядом. Компания из трёх мужчин о чём-то шутила, и Гиббс не влезала в их разговор. Из-за скорости поездки и отсутствия крыши у автомобиля, ветер растрепал волосы ещё сильнее. Приходилось придерживать кепку в особо сильные порывы. Машина двигалась по прямой долго — они специально решили сделать крюк, чтобы слегка подсобить женщине, но довезти её до места всё равно бы не смогли. Они останавливаются на повороте. Бет слезает, ещё раз подходя к водителю. Быстро благодарит, уже собираясь пробежаться до КПП, но слышит, как он кричит ей вслед: — Раз в город, захвати мне сигарет «Чапман» вишнёвый и презиков! Просьба слегка вводит в замешательство, но она соглашается. Бет считает это оплатой за то, что её подвезли. До КПП ещё метров 200, и их приходится преодолевать пешком. Уже скоро виднеется серая бетонная коробка с тёмной крышей и высокий, такой же бетонный, толстый забор. На выезде стоят патрульные в чёрной форме с автоматами. Сотрудник бросает скептичный взгляд на подошедшую женщину, тут же совершившую воинское приветствие, медленно принимая документы. Он не просто бросает взгляд на подпись, перечитывает обе бумаги по несколько раз, как будто пытаясь увидеть подделку. Несколько раз из-под бровей осматривает Бет, снова возвращаясь к бумагам. Наконец, он откладывает документы. — Патлы свои поправь и иди. Бет в то же мгновение снимает кепку, руками приглаживая выбившиеся волосы, возвращает головной убор на место. Снова подносит пальцы ко лбу, завершая разговор. Для неё приоткрывают железную дверь, позволяя выйти. Женщина не забывает совершить тот же ритуал и с ними — игнорировать сослуживцев, обделяя воинским приветствием, как минимум грубо. Гиббс вздыхает, наконец, с облегчением. Выйдя с базы, чувствует, будто даже воздух здесь другой. В голову вновь приходит мысль об автобусе, до которого ещё идти и идти. Бет приходится ускоряться, чтобы выбежать на большую дорогу, окружённую степью и горами. Где-то виднеются небольшие деревья, какие-то мелкие желтоватые кусты. Глаза закатываются сами собой, когда она видит уже отдаляющийся от остановки автобус. Разве могло быть как-то иначе? Теперь спешить некуда, шатенка широким шагом направляется в сторону города. Идти приходится вдоль пустующей пыльной дороги, по которой четыре раза за сутки ходит один только общественный транспорт, чаще полупустой. Путь должен занять пару часов, сейчас было бы здорово послушать какую-нибудь музыку, если бы у Бет был плеер. Впрочем, слушать играющий с песком и редкими листьями ветерок — неплохая альтернатива. Здесь тихо, никто не кричит, не шумит, не стреляет. В рюкзаке за плечами только удостоверение и кошелёк, так что, вероятно, даже не ожидаются боли в спине. Иногда она останавливается, чтобы посмотреть за пролетающим над дорогой крапивником. Пейзаж казался скучным, даже сероватым. В городе стараются облагораживать территории: высаживать более зелёные деревья, цветастые кусты и даже траву. Но здесь, вдали, никто не будет заниматься озеленением. Поэтому на её пути чаще встречались кактусы, чем зелёные деревья, да и те казались серыми. Даже база казалась более живой, видимо, там специально всё-таки высаживали что-то хотя бы рядом с казармами. Было бы здорово увидеть хотя бы серую лисицу, пробегающую рядом, но вряд ли они бы подбирались так близко к дороге. Город начинает мелькать где-то вдали, небольшие дома выросли на горизонте, окружённые деревьями. Бет ускоряется, чтобы наконец добраться до места назначения. Днём солнце начало палить сильнее, чем в предыдущие дни. Чёрная одежда лишь усугубляла положение, и женщина ощущала, как её спина нагрелась. Хотелось зайти в тенёк или помещение, охлаждаемое кондиционером. Ботинки все в пыли. Через время, Гиббс наконец добирается до первых маленьких частных домов. Они выглядели очень скромно, с низким забором, который, казалось, скоро развалится. Здесь явно жили не самые богатые люди. Чуть дальше сновали машины и мопеды, изредка встречались дети на велосипедах. Бет обращает внимание на круглосуточный магазин, совсем небольшой, но именно в таких обычно можно купить сигареты. Здесь было совсем немного людей, кто-то покупал питьевой йогурт, кто-то — хлеб для сэндвичей. Пришлось выждать очередь, прежде чем она подошла к тучной блондинке, одетой в красную футболку с большим вырезом. — Один блок «Винстона», «икстайл блю»… Хотя давайте два. И один блок «Чапман», вишнёвые, толстые, пожалуйста, — Бет заметила какой-то подозревающий взгляд со стороны продавщицы. — Двадцать один есть? — она вскидывает бровь, а Бет слышит какой-то странный акцент в её речи, немецкий будто бы. Гиббс секунду молчит, не ожидая, что ей зададут такой вопрос, а затем лезет в сумку за удостоверением личности — пластиковой карточкой. Протягивает её, и продавщица хватает шатенку за руку, рассматривая чуть ли не впритык удостоверение. Кажется, у неё проблемы со зрением. — Ла-адно. Женщина заглядывает под стол, находя один блок «Чапмана», «Винстон» приходится искать дольше. — «Винстон» одна пачка осталась, брать будешь? — раздаётся из-под стола. — Да, давайте одну, — вздыхает. Придётся найти ещё один магазин. Последние события вынуждают Бет курить чаще, и ей кажется, скоро она взорвётся без никотина. — А и… — заминается на секунду, как бы пережёвывая то, что сейчас скажет. — Пачку презервативов. «Троян», какой-нибудь. — Какой? — резко вылезает из-под стола. — Конкретнее, девушка. Магнум, ультратонкие, ENZ? Давайте быстрее, за вами очередь. Бет, откровенно говоря, за презервативами сама ни разу не ходила. Как-то не было причины узнать подробности различий этих видов контрацепции. — Не знаю, давайте магнум? — Ну что значит «не знаю»? Двадцать восемь девке, а она не знает. Картой или наличными? — Картой, — продавщица озвучивает сумму и придвигает к ней терминал. Приложив карту, Бет быстро закидывает все покупки в рюкзак, кроме своей белой пачки сигарет, её шатенка берёт в руку. Быстро покидает магазин, освобождая пачку от прозрачной плёнки. С трудом достаёт одну из сигарет — они очень плотно сидят в коробке — и, наконец, обхватывает фильтр губами. В заднем кармане находит простенькую зажигалку, прокручивая колёсико, поджигает сигарету. Первая глубокая затяжка вызывает кашель. Лёгкие тяжелеют. Горечь обожгла горло. Бет надеялась больше никогда не видеться с этой продавщицей, по крайней мере, по вопросу покупки сигарет. Какая разница, сколько ей лет? Она постель разделила только с одним парнем, ещё будучи в школе, и вопросом контрацепции занимался он. В академии и на службе презервативы — последнее, чем будешь интересоваться. Бет выдыхает струю дыма. Здесь не очень далеко должен быть простенький магазин с военной экипировкой, чаще всего именно там солдаты покупают себе берцы. Иногда женщина видела играющих на улице детей, видимо, прогуливающих школу. Лёгкая улыбка коснулась её губ. Может быть, увидеть сына кузины — не такая плохая идея. Не всем же суждено быть матерью, Бет не могли упрекнуть в том, что она свою жизнь проживает впустую. Уж кто-кто, а она выполняет не менее важную задачу в сравнении с деторождением. Кто-то должен защищать мир в стране, ведь так? По большей части, для такой работы, как сопровождение кортежа, ей не нужна была какая-то особенная экипировка. Единственное, что её волновало — особенности шлема. Вероятнее всего, ей могут дать какой-то мужской уже покорёженный шлем. К тому же, купить один с хорошим ночным виденьем — неплохая идея, даже для какой-нибудь коллекции. Хотя, с учётом слов Грейвза, было ощущение, что в кресло самолёта Бет вернётся нескоро, а Шепард последнее время заваливал «Теней» заданиями так, будто ему их вместо почты приносят. Этот магазин находился в каком-то маленьком подобии торгового центра, напротив парфюмерного или косметического ларька — Бет не обратила внимание. Конечно, выбирать новое снаряжение и ощущать запах фиалок или лимона — необычный опыт, но она и не могла сказать, что он негативный. Ассортимент магазина, конечно, не мог предложить чего-то специфического. Ощущение, как будто он больше предназначался для солдат регулярной армии, где приходилось довольствоваться чем-то попроще, пока ты не входишь в офицерский состав. Её взгляд падает на выбор обуви, достаточно скудный, всего 3 модели с маленькой размерной сеткой — от 40-го размера. В ту сторону можно было даже не смотреть, у Бет был 37 размер, и в основном обувь приходилось заказывать в интернете, пока она гостила у мамы, потому что найти нужную обувь в магазинах, зачастую, было сложно. К удивлению женщины, выбор шлемов был побогаче: даже нашлись модели композитного типа. Ей было важно, чтобы шлем не был слишком тяжёлым, и именно композитные материалы — высокомолекулярный полиэтилен с параарамидными волокнами — могли поспособствовать небольшому весу брони. Бет засмотрелась на одну из моделей: она как раз была сделана из нужного материала, и имела крепление для прибора ночного виденья, тактического фонаря, системы опознания и экшн-камеры, а также к ней можно было подключить активные наушники. Удивительно, что такой шлем вообще здесь продаётся. Баллистический, но в расцветке песок. — Сэр, а такой чёрный не найдётся? Вот этот, ACH mich, — она показывает пальцем на шлем за стеклом. — Парню что ли подбираешь? Вы, молодёжь, в свои войнушки играть начали, а это, между прочем, настоящий баллистический шлем! Такой и выстрел «Магнума» выдержит. Знаешь какой у него вообще уровень противоосколочной защиты? Шестьсот пятьдесят метров в секунду! Я б себе такой купил, да жена, боюсь, ругаться будет. Мы, когда с вьетконговцами сражались, таких не было, а жаль… Бет сдерживается, чтобы не закатить глаза. Ей никогда не казалось, что она выглядит так молодо, чтобы ещё спорить с каким-то мужиком в магазине о надобности экипировки. Заявлять о причастности к ЧВК было крайне нежелательно. Не будет же она носить сертификат DD-214 с собой везде? — Да, сэр, я в курсе. Поэтому он мне и нужен. Так чёрный есть? — У нас сюда военные периодически приезжают, я, вообще, ждал, чтобы им продать. Они бы точно по достоинству оценили такую приблуду! Хотелось закричать: «Да я военная! Я оцениваю её по достоинству! Продайте!». Но она лишь вскидывает бровь, дожидаясь нового комментария. — Сэр? — Да есть чёрный, надоедливая. Чего тебе, принести? — мужчине, казалось, уже лет 80. Сгорбленный, седой, в морщинах и пигментных пятнах. Взгляд, впрочем, всё ещё был острым, словно поджидающим очередной атаки из-за угла. — Да, сэр. Пожалуйста. Он молча заходит в другую комнату, видимо, склад. Копошится там минуты три, прежде чем возвращается с коробкой. — Открывать не буду, мерить не дам. Он на обхват 52-60 сантиметров, подходит? — скептично смотрит, будто всё ещё надеясь, что она откажется. Бет, в силу особенностей профессии, действительно знала свой обхват головы, и, к счастью, именно такой размер шлема ей вполне подходил. — Да, сэр. И прибор ночного видения к нему. Может, GPNVG-18? — Выбор-то хороший, но ты загнула, — снова вздёргивает бровь, как-то даже расслабляясь. — В этом городе ты такие очки не найдёшь. PVS-31 есть. Берёшь? — Да, — Бет уже подсчитывала, во сколько это удовольствие может обойтись. Сами очки, в среднем, стоят около 7,5 тысяч долларов. Надобность покупать такую безделушку вводила в фрустрацию, хотя маленькая надежда, что их можно будет продать чуть позже мелькала где-то вдалеке. В конце концов, Бет ненавидела тратить так много за раз, даже если понимала, что это её безопасность. — Это всё. Мужчина подошёл к кассе, сканируя штрихкоды на упаковках. Он периодически бросал на ничего не выражающее лицо Бет взгляды — где-то внутри она жалела потраченные деньги. Как только на экране высветились зелёные цифры — довольно внушительная сумма — женщина молча показала карту, намекая на способ оплаты. Вновь прикладывает её к терминалу, слыша жалостливый «пик». — Дочка, а по секрету, — он начал укладывать покупки в пакет. — Служишь, что ли? — Вроде того, сэр, — она отводит глаза в сторону, надеясь поскорее закончить диалог. Ей попадались сегодня на удивление болтливые продавцы. — По тебе и не скажешь. Муж хоть есть? Ну, к кому вернуться потом, — он держит ручки пакета в руке, не спеша отдавать их Бет. — Нет, не довелось как-то. — Тебе бы поспешить. Время не ждёт, знаешь ли. Тебе бы, красавице, детей рожать, а не в защитников играть. Держи, пусть тебя шлем схоронит, — его губы растянулись в улыбке, и это казалось чем-то тёплым и неприятным из-за сказанных слов одновременно. Бет сдержанно благодарит его, а он совершает воинское приветствие, словно вспоминая свои давно минувшие дни. Женщина не может игнорировать это действие, и отдаёт ему честь, как ветерану Вьетнамской войны, захватывая пакеты и укладывая их в рюкзак уже за пределами магазина. Остался только блок сигарет, и этот изнуряющий выезд может подойти к концу, наконец. Ей не повезло попасться на глаза продавщице парфюмерного — или всё-таки косметического — островка. Молодая девушка, шатенка с каре, подзывает Бет ближе. Она казалась ниже и намного меньше Гиббс в целом, особенно в своей облегающей чёрной блузке. Техник-сержант так устала, что совершенно не поняла, как оказалась перед витриной с кучей маленьких разноцветных баночек. — Не желаете опробовать аромат? Это как запах самой весны! Здесь смесь из лимона, базилика, малины и яблока. Вам невероятно подойдёт, — она уже держала флакончик у себя в руке, распыляя аромат над белой бумажной полоской. — Вот, попробуйте! Бет подумалось, что она проведёт здесь весь день, и чтобы не устраивать споры, даже не поднося тестер к носу, просто выпалила: — Заверните, куплю маленькую упаковку. Миниатюрная продавщица даже не ожидала, что эта авантюра пройдёт так быстро, но улыбки с лица не стёрла. Она быстрыми выверенными движениями упаковала коробку с флаконом 25 миллилитров в розовый пакетик, положив туда какой-то купон или открытку — Бет не стала вглядываться. Дождалась оплаты, и протянула пакет покупательнице. Проигнорировав заученные фразы, женщина уходит молча, желая лишь вернуться на базу. Где-то по пути встречает аптеку, и там, наконец, находит желанный ею блок с сигаретами. Теперь можно было с чистой совестью возвращаться. Часы подсказывали, что через 15 минут подъедет автобус, и шатенка поплелась к остановке. Уже там присела на скамейку, снова доставая сигарету из уже открытой пачки. Вот, уже двух сигарет нет. Бет явно не ожидала таких трудностей с закупкой, при том, что вообще хотела только табаком закупиться. Медленное раскуривание помогло скрасить тянущееся, словно мёд, время. Уже вскоре подъезжает автобус, где сидели всего 6 человек. Женщина с тяжёлым выдохом падает на одно из сидений, дожидаясь своей остановки.

***

Спать и просыпаться одной теперь даже непривычно. Бет не хватает общества Рейчел, и она чувствует себя ещё более одинокой. Флакончик духов так и валяется в ящике, не открытый. Сослуживцы бы засмеяли её за такие выкрутасы! Одно дело все эти военные психологи, санитарки, работницы канцелярских отделов — в них не атрофировалась эта женская нужда в чужом восхищении или одобрении. Даже в условиях, когда они окружены грязными и злыми солдатами, они следят за тем, чтобы на белых рубашках не было ни единого пятна, а от их волос всегда пахло какими-то фруктами. Бет для выездных была тем же мужчиной, к которой относились с какой-то специфичной строгостью, хотя для сослуживцев она осталась женщиной в плохом смысле — они позволяли себе относиться к ней с пренебрежением, заигрывать так, будто она не сражается с ними наравне. Со временем, конечно, такое поведение стало менее заметным, несмотря на то, что всё ещё прослеживалось. Голодные взгляды обделённых женской лаской мужчин бросались на любую обладательницу груди. Бет и самой не хотелось дразнить их интерес ещё больше, однако любопытство взяло своё. Она встала с кровати, открывая ящик. Эта розовая коробочка казалась совсем неподходящей своему окружению и тем более чёрствым рукам, держащим её. Прозрачная плёнка быстро слетает с коробки, оставаясь на поверхности тумбы. Бет неумело открывает её, где-то умудрившись порвать. Внутри фигурного флакона плескалась розовая жидкость — или так казалось из-за розового стекла. Гиббс открывает крышку, чуть отводит дальше и брызгает парфюмом туда. Она не рассчитала расстояние, и половина жидкости попала на её пальцы — получился очень яркий запах, совсем ей не свойственный. Шатенка неловко вытирает влагу о другую руку, а потом и вовсе о штаны. Всё же подносит крышечку к носу, вдыхая аромат — сладкий и, на удивление, свежий. Такой бы подошёл как раз той продавщице в чёрной блузке, нежной и миниатюрной, а не женщине почти в 2,5 фута, которая брюки карго меняет на юбку только в присутствии матери. Через 5 часов будет сбор, подготовка к выезду для сопровождения груза. Бет не понимала, как ей себя чувствовать. Ощущает ли она разочарование от того, что её спустили с неба на землю в буквальном смысле? Или ей наоборот интересна смена обстановки? Вести машину будет, конечно, не она. Деталей поездки никому не рассказали: почему требуется такое большое количество сопровождающих, что внутри грузовиков, кто поставщик. Грейвз, впрочем, уверил, что ничего сложного ожидать не приходится, просто ночная прогулка на автомобиле. Единственное, что требовалось от сопровождения — быстрая и безопасная доставка, что бы они ни перевозили. Сон ни в какую не шёл, и вопросов в голове становилось только больше. Бет совсем не понимала, почему её не пересадили на другой самолёт, ведь у ЧВК были не только «Бородавочники». Да, ей бы потребовалось пройти хотя бы короткий курс, чтобы пересесть в другую крылатую машину, но это имело бы больше смысла, чем переводить её — даже временно — в какой-то сухопутный отряд. Это, конечно, в случае, если начальство не решило, что Бет теперь вообще нельзя доверять самолёты. На памяти Грейвза, это уже второй, хотя, откровенно говоря, Гиббс встречала пилотов, которые крушили самолёты гораздо чаще, чем она. Просто и звание у них было повыше. Может, дело в этом. Коммандер точно также мог перевести Бет чисто в техники, даже «временно», как он выразился. Это хотя бы ближе к её основной деятельности. Чем больше вопросов появлялось в голове, тем меньше доверия у техника-сержанта было к этой операции. Она бы хотела удариться головой о подушку так, чтобы потерять сознание на пару часов, а потом проснуться с чистой головой без каких-то подозрений в сторону начальства. Ну в самом деле, не пытаются же они избавиться от неё? Это такая глупость, будто Грейвз не остерегается какого-нибудь военного трибунала. Нет ни шанса, что о подобной выходке не узнал бы тот же Шепард. Женщина не находит ничего лучше, как слезть с кровати и усесться на колени. Она закрывает глаза, прокручивая в голове одну из молитв, которую часто читала в детстве вместе с мамой: «О Боже, источник всякого святого желания, всякого доброго совета и всякого справедливого дела». Она вздыхает, прежде чем продолжает, хочется открыть глаза и, почему-то прекратить, но она противится: молитва должна быть закончена. «Даруй Своим слугам тот мир, который мир не может дать, чтобы наши сердца были преданы соблюдению Твоих заповедей, и чтобы, освободившись от страха перед врагами, мы могли жить в покое и безопасности через Твоего Иисуса Христа, нашего Господа. Аминь». Тело словно тяжелеет, в животе, кажется, закручивается воронка, и Бет хочет поскорее вернуться в постель. Будто весь организм противился тому, что только что вылетело с её губ. Кровать кажется вязкой, липкой, будто она никогда больше не отпустит женское тело. Тревога разыгралась ещё сильнее, и Бет не могла отвести взгляда от белого потолка, который виделся совсем другим, нежели обычно. На нём появлялись какие-то новые пятна и снова исчезали. Пора смириться, что сегодня уснуть не выйдет.

***

Солдаты в чёрной форме усаживаются в тёмные внедорожники с тонированными стёклами. Каждому было положено оружие, большей части выдали автоматы M-16 и М-4 с разными модификациями и пистолеты Glock 17, если только солдаты сами не обновляли своё вооружение. Уверения Грейвза о простоте задачи подтолкнули многих расслабиться и не брать ничего дополнительного. Бет, несмотря на свою тревогу, поступила также. Дорога предвиделась долгая: вначале требовалось этот груз получить, и только потом сопроводить до точки назначения. Бет сидела на заднем сидении где-то по середине кортежа. Своих попутчиков она хорошо не знала, видела изредка на базе, а вот они, кажется, друг с другом очень хорошо знакомы. Мужчины на передних сидениях о чём-то весело переговаривались, кажется, они обсуждали свою совместную побывку в Лос-Анджелесе. Гиббс же было нечего добавить, а потому она молча наблюдала за несменным пустынным пейзажем за тёмным окном. Увидеть что-то было сложно, дорога почти не освещалась, за исключением фар автомобилей. Гудение машины убаюкивало. Бессонная ночь сказывалась на самочувствии Бет, и она решила, что не повредит дать немного отдыха глазам. Сквозь дрёму слышались переговоры, басистые голоса громко перебивали друг друга. Бет не открывает глаза, но чувствует любое движение машины. По дороге встречались кочки, из-за чего её тело подпрыгивало на сидении. Машина останавливается, кажется, на полчаса, прежде чем разворачивается, продолжая путь. Наконец, Бет приоткрывает глаза. В конце концов, это всё ещё работа, а не семейная поездка за город. — Ты там затихла, — внезапно обращается к ней водитель. — Тошнит, что ли? Кажется, в темноте, тем более, в тени шлема, никто и не заметил закрытые глаза Элизабет. Она чуть смачивает горло слюной, чтобы её голос казался более естественным. — Нет, всё хорошо. Дорога утомляет. — А, ты же пилот, да? — он на секунду к ней поворачивается, как бы создавая зрительный контакт, вспоминая, что он, вообще-то, за рулём. Возвращает взгляд к лобовому стеклу, иногда поднимая глаза на зеркало заднего вида. — И что, в небе летать не так скучно? — У нас полёты не такие долгие, и просто так мы не летаем, я же пилот штурмовика, — она чуть пожимает плечами. Следующие минут 40 они едут в тишине. В темноте виднеется город, как будто заброшенный. Маленькие двухэтажные строения песчаного цвета с пустыми тёмными окнами выглядели жутко. Ночью здесь было холодно. Нога Бет, почему-то, задёргалась, издавая тихий стук о резиновый коврик. В рации послышались переговоры какой-то из машин, они разговаривали с Грейвзом. Элизабет толком и не вслушивалась, улавливая лишь отрывки фраз. — Как за молоком сходить! — Он продолжает уверять в максимальной простоте задания. Что может произойти ночью, с грузовиком, в котором, видимо, лежали автоматы, раз Фил сказали «пушки хорошим людям»? — Если не обосрётесь ещё и премию получите. Потом найдите меня. Это вызвало задорный смех у попутчиков Бет. Конечно, финансовая мотивация работает всегда. Впрочем, сама Гиббс тоже была не против получить какую-то компенсацию за покупку нового оборудования. Да и навестить маму было бы здорово. Может, если всё пройдёт хорошо, ей действительно одобрят побывку хотя бы на неделю. Тень-2 отправляет отчёт Главному по мере движения кортежа. Уже вскоре машины собираются сворачивать с шоссе. Движение продолжается недолго. Прямо на повороте машины останавливаются друг за другом. Напряжение словно ощущалось в воздухе. Такой ситуации не предвиделось, точно не по этой дороге. Судя по переговорам, Эриксон выезжает вперёд, проверить, всё ли в порядке. Какая-то машина преградила путь. — Приготовиться, — выдал водитель, словно предчувствуя что-то нехорошее. Бет покрепче ухватила автомат, присаживаясь ближе к окну, если придётся отстреливаться. Не успела она выглянуть, как раздались автоматные очереди. — Внимание всем, у нас контакт! Мы под обстрелом, есть раненые, — раздаётся в наушнике встревоженный голос одного из «Теней». Машина, в которой сидела Бет, сдаёт назад. Во время движения стрелять из окна неудобно. Женщина едва ли попадает по резко появившимся на крыше, видимо, террористам. Часть из солдат вылезли из машин, чтобы использовать их как прикрытие — опасное действие. Прибор ночного видения немного помогал увидеть скрывающихся противников, и Бет благодарила Бога, что решила потратиться, потому что, к её удивлению, не все её попутчики имели при себе нечто подобное. Машина остановилась на обочине, мужчины выскочили из автомобиля, прячась за капотом. Бет потребовалось больше времени, чтобы отойти от окна, она продолжила отстреливаться, не имея возможности прекратить прикрывать и себя, и остальных. Она чувствует сильный толчок в голову, понимая, что пуля пролетела по касательной. Тревога одолела тело, Бет уже давно не чувствовала дыхание смерти у себя на загривке. Женщина быстрее двигается к двери, чуть ли не вываливаясь из машины. Она падает на землю, пытаясь успокоить дыхание. Неимоверно хотелось убежать за эти кусты и дома, чтобы скрыться. На дороге пытались скрыться машины с другими солдатами, но в момент, когда прилетает ракета РПГ, подрывая один из автомобилей, кажется, все понимают, что бежать нет смысла. Не на машине. Огонь ослепляет Бет в ночниках, и теперь нет никакой возможности увидеть скрывающихся в темноте противников — ни в очках ночного видения, ни без них. Отодвигая очки от глаз, приходилось ориентироваться по сверканию дульного огня. Она чувствует сильную боль в боку — ей в бронежилет прилетела пуля, но, кажется, не пробила пластину. В моменте, когда противники увидели женщину, замедлившуюся, они продолжили стрелять в её сторону — рукав стал влажным около плеча. На секунду показалось, будто боли и не было. Но в следующий момент руку словно пронзил электрический шок. Стрелять с раненой рукой было намного сложнее. В наушниках слышались пререкания Грейвза и Шепарда. Помощи точно можно было не ожидать. Бет отходит дальше от внедорожника, надеясь выцепить кого-то подальше от загоревшегося автомобиля, возможно, как раз того мужчину с РПГ. Она прицеливается, стараясь не отпугнуть его выстрелом, но опаздывает. В машину, за которой скрывались её попутчики, прилетает ещё одна ракета. Волной взрыва их откидывает метров на 5. В голове гудит, писк оглушает. Бет чувствует подступающую к горлу тошноту. Она упёрлась лицом в сухую землю, трава щекотала нос. Веки тяжелели. Огонь перед глазами ослеплял, не давал сфокусироваться на лежащем совсем рядом оружии. Бет старается замедлить дыхание. Впереди, не очень далеко, видит лежачего мужчину в тёмной форме. Вспоминая тренировки в академии, Бет старается передвигаться тихо, полулёжа, чтобы подтащить сослуживца к себе. Он тяжёлый, и приходится сильно сдерживаться, чтобы не издать ни одного звука во время перемещения. Террористы проходят где-то вдали, совершая контрольные выстрелы в головы уже лежачим солдатам. Элизабет старается быстрее скрыться в темноте за каким-то полуразрушенным зданием, надеясь, что туда никто не заглянет. Высокая трава играла против Бет. Она подгибалась под женским телом, сильно выделяя лежачие фигуры. Гиббс часто останавливалась, когда ей казалось, что она слышала выстрелы совсем рядом. Тащить товарища лёжа было совсем неудобно, и это сильно замедляло весь процесс. Наконец, она достигла песочной стены, укладывая мужское тело рядом — его дыхание было поверхностным, но он всё же дышал. Чуть поправила траву под ним, чтобы скрыть тело посильнее. Она укладывается с ним рядом, прислушиваясь. Выстрелы подходили всё ближе, и сердце готово было пробить грудную клетку, чтобы вырваться наружу. Тело потяжелело, словно на него скинули наковальню. Двигаться вовсе не хотелось. Глаза, как бы Бет не сопротивлялась, закрываются, и звуки выстрелов и взрывы затихают где-то вдали.