КАСПЕР ПРЕЗИДЕНТ МИРА

Жизнь Каспера была очень непримечательной. Он жил в лесу, молился колесу, с криками бегал за кабанами, каждое утро подвязывал свой член ремешком на бедре, после обеда весь вымазанный кровью разделывал туши животных, а вечерами возле окна и зажжённой на подоконнике лампадки вышивал крестиком или мастерил чучела — особенно ему нравились волки. Почему? Да чёрт их знает. Просто нравились. Они так мило выли и ластились к рукам, желая сожрать парочку его пальцев. Ещё Касперу нравилось ебать деревенских девок. Для этого ничего сверхъестественного не приходилось делать. Они сами снимали через голову трусы и бежали к нему в лачужку, напичканную оружием и выпотрошенными животными. У него во владениях имелся приличный траходром. Простор и вольность! Если деревенская девка не хотела отдаваться на медвежьей шкуре возле камина под взглядами ласковых глазок чучел, то Каспер предлагал другой вариант — пенёк в лесу, на траве, в овраге с капканами, за деревом, под деревом, на дереве для слишком неординарных личностей. Дуб, берёза, осина, ель — всё, что пожелает мадемуазель. Каспер принимал всех желающих с распростёртыми объятиями. Его хуй сантиметров сорок стал настоящей легендой Гевира! Иногда девки надоедали, однако лучше ебать деревенских девок, чем постоянно общаться с волками. Они ему только «у-у» да «у-у», «тавк» из разнообразия. Надоело! Когда бегать за кабанами становилось неинтересно, а все деревенские девки валялись выебанные и счастливые, наш Каспер кошмарил посетителей отеля. Они всегда были на приколе и страстно просили пульнуть в оленя. Тогда Каспер разыгрывал сцену охоты, шёл по следам животных и по дороге чуть сам не накладывал в штаны, ибо не понимал, что это за следы, водил по тропкам, где ебал девок, показывал страшные зарубины на деревьях, тайно издавал звуки животных. Гости велись. Потом Касперу надоедало быть лесным барабашкой, он пожимал плечами мол олени сегодня спят и отправлял откошмаренных гостей обратно в отель. Там этими вечно на приколе людишками занимались другими кошмарщики. Жизнь Каспера в целом была неплохой и весёлой. Только не хватало море пива, где бы он с удовольствием плавал дельфином. Но жизнь сделала ему более крутой подгон — Скарлетт Кацен. Он сразу понял — ебанутая, прям на всю голову. Он влюбился с первого взгляда! Растёкся лужей под её ногами, забыл, как любил вычесывать волков и снимать на камеру бегающих кабанчиков, его сердце поразила стрела амура, любовь затуманила мозг. Все деревенские девки забылись, когда пришла она, его бесоёбка! Они любили вместе проводить вечера. — Побудешь сегодня моей охотницей? — спросил Каспер. На его лице появился смущённый румянец. — Ты так сильно этого хочешь? Скарлетт зачесала за ушко его чудесные шелковистые волосы. Каспер захныкал: — Хочу! — Ну, не плачь, птичка моя. Побуду я твоей охотницей. Каспер поднял голову с коленей прелестной белоснежки, встал, поправил ремешок на бедре (все мы помним, что он удерживает хуй сорок сантиметров). — Только давай… — Каспер шмыгнул носом, смотря в пол и ковыряя носком ботинка дощечку, — до первой крови играть. Я не хочу снова в больницу на месяц. Скарлетт улыбнулась. Её очаровательная улыбка, которую так любил Каспер, была похожа на оскал. — Я считаю до трёх. Раз… Каспер сжал кулаки, приготовился бежать. — Два… Он глубоко вдохнул. — Три! Скарлетт схватила ружьё со стены, перепрыгнула через диван. Каспер понял, что пора бежать и ломанулся со всех ног в лес, едва не слетев кубарем с крыльца. — Я догоню тебя, птичка, и пристрелю у пенька, на котором ты ебал деревенских девок! Оглядываясь, Каспер бежал во весь дух. Он старался молчать, бежать как можно дальше, не шуметь, но больше не смог себя сдерживать, когда она сказала следующее: — Я пристрелю тебя и всех волчат в этом лесу! — Не-ет! Не трогай волчат! Я позвоню Винсенту, скажу, что ты балуешься! — Не надо Винсенту звонить! — завопила Скарлетт неподалёку и скрылась в кустах, чтобы перезарядить ружьё. Выпущенная пуля просвистела у уха Каспера. — Волчата, все кучкуемся, все прячемся за мной. Не шумите, а то она вас пристрелит! Скарлетт начала бродить по лесу, хихикая, и направляя дуло ружья в разные стороны. Волчата дрожали за спиной Каспера. Сам Каспер чуть ли не плакал. Пристрелить! Невинных волчат! Как можно? Скарлетт нажала на курок. Раздался выстрел. Вспорхнули испугавшиеся птицы. Каспер завопил в кустах, держась за ягодицу. Волчата разбежались в разные стороны. — Подстрелила, птенчика. Доволен? — Д-доволен. — Ну не плачь. Дай подую на ранку. — Н-на, — заикаясь, жалобно выдавил из себя Каспер. — Больно? Каспер проскулил и начал бредить: — Быть или не быть? Таков вопрос. Что благородней духом – покоряться. Пращам и стрелам яростной судьбы. Иль, ополчась на море смут, сразить их… Скарлетт опустила оружие. Видимо, перестаралась. Начался приступ Гамлета. Ужасная болезнь, которая уже давно мучила её любимого Каспера. — Хватит тебя с сегодня. Гамлета я больше не выдержу. Член Каспера начал бунтовать и никакой ремешок не смог его удержать. Встал как кол, как мачта корабля, как железный прут забора. Сдерживать себя рядом с такой бесоёбкой, а особенно когда она его пристрелила — преступление. — Похоже, нам пора на священный пенёк, — сказал Каспер. (Священный пенёк, это тот самый пенёк, на котором он ебал деревенских девок) — Не-не, домой. — Умереть, уснуть. И только. И сказать, что сном кончаешь тоску и тысячу природных мук. Наследье плоти. Как такой развязки. Не жаждать? Умереть, уснуть. Уснуть! И Каспер уснул! Скарлетт тихонечко потащила его по лесу к их милому уютному домику. А рядом по кустам выли счастливые волчата.