Глава 1

       Геля едёт меня за руку всё дальше.        - Ты серьёзно?        - Я всегда любила заброшки и мрачные места. Или ты боишься? Я была в ней много раз. И рядом, никого. Она вдали от местности, заметил?        - Это меня напрягает большое всего. Что ты тут делала много раз одна?        - Не одна, а без тебя, - отвечает она.        Малыш, да ты логик нашего века! Великий и неповторимый.       Мы заходим внутрь кирпичной башенки.        - Она не маленькая. Почти полностью звуконепроницаемая, - с удовольствием говорит моя малышка, - и сюда боятся ходить, после того, как здесь произошло убийство.       - Почему ты ходишь тогда?       - Потому что убийцу нашли.        - Действительно, ебать.        - Не понимаю, почему ты так напряжëн. Мне нравится быть на грани, особенно, когда я уверена в безопасности. Ночью я сюда не хожу, а днëм сюда никто не ходит. Я же с подругой была, всего шесть раз одна. И один раз ночью, - Геля виновато улыбается, и опускает глаза. Но я знаю, что ни фига ей не стыдно.        - Да да.        Она смотрит на меня, и меня пробирает. Её зрачки расширены, а глаза блестят.        - Родной мой, - говорит она, и прижимается ко мне, - а я тебе говорила, что мечтала о поцелуе именно тут?        - Если бы ты мне сказала что-то такое на первой встрече, я бы от тебя сбежал.        - Ха, да кто бы тебе дал.       Я улыбаюсь. Сам возбуждаюсь, не понимаю от чего.        - Ты бы точно не дала, мелкая стервочка, - специально злю её. Кто бы знал, как я хочу её, когда она в ярости, в неповторимой женской ярости.        - Слышь ты, Вася.        - Меня зовут Артëм, дорогая.       - Если я тебя затопчу и закидаю камнями, то будешь лежать тут пока сюда не причащаться шайка подростков или нариков, и возможно, больше года. Усëк? - злая малышка хочет ударить меня в плечо, и я перехватываю её руку, и притягиваю, так что она падает на меня. Смотрит слегка испугано, и мне нравится это. Сжимаю, так что ей бол но на запястье, и целую. Она стонет в поцелуй, отвечая, и зазывая продолжить.

***

       - Я хочу поиграть, - говорит она.        - И во что?        Она закусывает губу, и опускает глаза. Сидит в позе лотоса на ковре, в длинной футболке, которая едва прикрывает всё, что мне в ней нравится.        - В изнасилование, - отвечает она.        - На тебя странно повлиял поход на заброшку.        - Я мечтала об этом там, - говорит она хриплым низким голосом.        - Тогда я не буду спрашивать, и просто возьму тебя, как захочу.       Вижу знакомый и такой редкий блеск в её глазах. Ей нравится это. Её несёт. Беру её за руку и тяну на себя. На руках несу до кровати, и бросаю её туда.        - Мы начали? - спрашивает Геля.        Я придавливаю её своим весом в кровать, и беру за волосы, зная, что делаю ей больно этим. Мне нравится. Не знаю насколько это нормально, но меня так возбуждает, когда она пытается оттолкнуть меня, дëргается. Начиная играть.        - Пожалуйста, прошу тебя, отпусти, умоляю, - просит она, и я сильнее оттягиваю назад её волосы. Теперь эта шейка в момент распоряжении. Я не сразу целую. Сначала она чувствует лишь моё дыхание, и дрожит.       - Умоляю тебя. Хватит.        Кусаю её, тут же оставляю засос, и оттягиваю кожу. Она шипит, и снова дëргается в попытке сбежать от моих касаний. Я отрываюсь и беру её за шею. То, что это игра, остаëтся где-то на подсознание, потому что мне слишком нравится чувство власти и её сопротивление.       Придавливаю, пока она хватается за мою руку. Целую, грубо кусая и до конца лишая её кислорода.        Моя, она сейчас лишь моя, и я чувствую себя её повелителем, императором.        Когда убираю руку она громко дышит. Начинаю снимать с неё футболку.        - Нет! Уходи, не трогай меня.        Играет. Если бы реально сопротивлялась я бы понял.        Она руками начинает пытаться бить меня, и не дать раздеть, но у меня получается это. Теперь она в одних трусиках, и видимо специально не дорогих, будто готовилась. Мало ли что я могу сделать с её бельëм во время игры.        Её руки придавливаю к кровати, снова прижимаю её собой, лежу между её ног, и целую грудь, кускю, снова оставляю засосы, пока она выгибается и пытается вырваться.       Она вскрикивает, когда слишком сильно кусаю сосок.        - Пожалуйста, не надо.        Провоцирует же. Целую ей шею, и одну руку приходится ей отпустить, чтобы спустить шорты с трусами. Её я лишь слегка отодвигаю, пока она царапает мне спину, и сразу вхожу в неё.       Это больно, я вижу. Но не мне. У неё появились капли слëз, и вместо стона болезненный выдох, и зажмуренные глаза. Решаю, что заигрываться не стоит, и продолжаю входить нежно, чтобы она привыкла. Беру её за плечу, всё ещё не выпуская, дышу на ухо ей.       Какой кайф. Она расслабляется и я слышу и её ответные тихие стоны.       Может, не стоило начинать нам с ней играть в такое. Потому что я сошёл с ума, когда не давая ей уйти, до синяков держал ей запястье, и входил в неё всё быстрее, иногда делая грубые и жëсткие толчки.       Сделал ей пощëчину, когда она снова просила, чтобы я отпустил её.        - Это было чудесно, очень возбуждает, - сказала она после того, как мы оба кончили. Как она это сделала для меня остаëтся тайной. - Надо будет повторить.

***

       - Какое красивое имя, - говорю я официантке, - Света, а долго тебе ещё работать?        - Час.        - Тогда, если у тебя есть такое желание, не против, если я пока схожу по делам, а потом зайду за тобой, и мы погуляем? - спрашиваю я Свету. Она не красива, и не уверена. Смуглая, опускает взгляд, нелюдимая. Не знаю что на меня нашло, и почему я позвал именно её. Но изменять в планах у меня и нет, просто так. Пообщаться.