Часть 22

Подготовка к свадьбе началась без пафоса — просто однажды утром Кира поняла, что у неё в телефоне уже три чата с организаторами, два пропущенных от флориста и письмо с темой «Срочно: сценарий вечера». Никита отнёсся ко всему спокойно и с полной уверенностью в ней. — Кир, я вообще не сомневаюсь, — сказал он, застёгивая часы перед выходом. — Сделаешь всё по высшему разряду. Он поцеловал её в щёку — уже на бегу. — Созвонимся, буду вечером. Вечер, как правило, наступал поздно. Кира осталась на кухне одна, с кружкой остывшего чая и раскрытым ноутбуком. На экране — свадебные каталоги: скатерти, стулья, арки, свечи. Она листала их машинально, отмечая варианты. Белое или молочное? Живые цветы или композиции? Минимализм или «тепло и уют»? Маргарита звонила с советами — ненавязчиво, почти деликатно. — Кирочка, если позволишь… на таких мероприятиях очень важно освещение. Мягкий свет, чтобы было как можно больше удачных фото. Кира улыбалась в трубку, благодарила, записывала. Кристина подключалась иначе. Она могла появиться внезапно — с блестящими глазами и идеями из серии «а давай церемонию на рассвете» или «я видела в Перу потрясающий обряд, это очень символично». — Крис, — устало смеялась Кира, — мы не в Перу и нет, церемония на рассвете меня не вдохновляет. — Ну ты подумай! Это же энергия начала! В итоге Кристина больше мешала, чем помогала, но Кира не отталкивала её — ей просто не хотелось оставаться совсем одной. Большую часть времени она действительно была одна. Ездила пробовать торты — ванильный, фисташковый, с ягодами. Кондитеры смотрели на неё с профессиональной улыбкой и спрашивали: — А жених что предпочитает? — Всё, — отвечала она после короткой паузы. — Он доверяет мне. Она искала ведущего, обсуждала сценарии, правила тайминг, отсеивала слишком шумных и слишком банальных. Всё — сама. Иногда Никита подключался — по телефону, между встречами. — Выбирай того, кто тебе нравится. — Нет, мне не принципиально. — Главное, чтобы тебе было спокойно. Спокойно не было. Беременность добавляла своё. Тошнота накатывала неожиданно — в машине, в ресторане, в салоне платьев. Запахи раздражали, шум утомлял, тело будто жило своей отдельной жизнью. Иногда ловила себя на странном ощущении — будто она организует чужую свадьбу. Красивую, правильную, но совсем не свою. В салоне было душно. — Вам очень идёт, — говорила консультант, поправляя складку на платье. Кира кивнула, но слова вдруг поплыли, словно кто-то выкрутил звук и свет одновременно. Белый цвет стал слишком ярким. Воздуха не хватало. Она машинально оперлась рукой о край подиума. Сейчас пройдёт. Не прошло. Последнее, что она запомнила, — встревоженное лицо девушки и чужой голос: — Ей плохо… воды… А потом — тишина. Очнулась Кира уже в больнице, от запаха антисептика. — Кир? — знакомый голос сразу вырвал её из полусна. Сашка сидел рядом, на краю стула, наклонившись к ней — как всегда, когда волновался. Лицо напряжённое, губы сжаты. — Ты упала в обморок, — быстро сказал он. — Всё под контролем. Врачи говорят, ничего критичного. Никита уже едет, он отменил встречу, будет с минуты на минуту. Она моргнула, пытаясь собрать мысли в кучу. — Я… долго? — Довольно долго, — он выдохнул, явно с облегчением. — Напугала ты всех, конечно. Палата оказалась отдельной. Светлой. С телевизором, мягким креслом, собственной ванной. Врачи говорили спокойно, даже буднично: токсикоз, давление, переутомление. Ничего необычного. Надо просто полежать. Кира кивала, соглашалась, снова и снова слыша одно и то же. Сашка заезжал днём, приносил фрукты и какие-то глупые журналы, рассказывал новости, шутил. Кристина появлялась шумно — с объятиями, восторгами и рассказами о знаках и энергиях. — Это просто тело говорит тебе остановиться, — уверенно заявляла она. — Прислушайся к нему. Никита приезжал по вечерам. Всегда с пакетами — ужин из какого-нибудь ресторана, что-нибудь «полезное». Садился рядом, гладил её по волосам, смотрел внимательно. — Я рядом, — говорил он каждый раз. — Всё будет хорошо? Она слышала. И кивала. И правда — жаловаться было не на что. Забота, внимание, отдельная палата, вкусный ужин, правильные слова. Всё выглядело почти идеально. Но когда вечером свет гас, а дверь закрывалась, и она оставалась одна, к ней подступало это липкое, тягучее ощущение. Тошно было не от токсикоза. На душе было пусто и тревожно. Через пару дней Киру выписали. Врач улыбнулась, протянула бумаги и сказала, что показатели в норме, нужно просто беречь себя и меньше нервничать. Кира снова кивнула — кивать у неё получалось лучше всего. Физически ей и правда стало легче. Тошнота отступила, голова больше не кружилась, тело наконец-то слушалось. Но вместе с этим пришло другое — тяжёлое, вязкое состояние, в котором любое решение казалось лишним, любое движение — утомительным. Папки с пометками, каталоги, образцы тканей лежали там же, где она их оставила. Только теперь, глядя на них, Кира не чувствовала ни интереса, ни раздражения — ничего. В какой-то момент Никита сказал: — Я попросил Юлиану помочь тебе с организацией. Так будет проще. Тебе сейчас нельзя напрягаться. Юлиана появилась быстро — энергичная, собранная, уверенная. Список дел, чёткий план, звонки, согласования. Она говорила много и по делу, задавала вопросы, предлагала решения. Кира сидела рядом, слушала и кивала. — Так подойдёт? — Да. — Тогда оставляем этот вариант? — Конечно. Она соглашалась со всем, почти не вникая. Ей стало всё равно. Не важно, какие будут цветы. Не важно, какая музыка. Не важно, как она будет выглядеть в этот день. Свадьба перестала быть событием. Она превратилась в точку в календаре, которую нужно просто пережить. Иногда Кира ловила себя на пугающем ощущении: будто она наблюдает за собственной жизнью со стороны, и участие в ней больше не требуется. И она снова кивала.