Часть 30

Кира вернулась позже, чем обычно.Просто долго сидела в машине под домом, глядя на погасшие окна. Когда она вошла, в квартире пахло ужином. Никита выкладывал из контейнеров в тарелки салаты и пасту. В коробке стояли несколько пицц. — Привет, — он обернулся. — Ну как? Кира сняла пальто. Повесила его. — Нормально, — сказала она. Пауза. — Через пару дней у меня приём у психиатра. Никита замер. — У кого? — переспросил он. — У психиатра, — повторила она спокойно. — Это рекомендация. Он выключил плиту. — Кир… — он выдохнул, пытаясь подобрать тон. — Ты серьёзно? — Да. Молчание. — А зачем? — спросил он наконец. — В смысле… если тебе интересно моё мнение — в этом нет особой необходимости. Она посмотрела на него очень внимательно. — Почему ты так думаешь? — Потому что ты не… — он замялся, подбирая слова. — Ты не в таком состоянии. Ты устаёшь, да. Ты нервничаешь. Но это нормально. Молодые мамы проходят через это. Кира опустила взгляд на свои руки. — Я не чувствую, что это «просто усталость». — А что ты чувствуешь? — мягче. Она не ответила сразу. — Пустоту. Пауза. — И я не уверена, что справляюсь. Никита сделал шаг к ней. — Ты справляешься, — сказал он уверенно. — Дом в порядке. Артём в порядке. Ты выглядишь нормально. Он чуть улыбнулся. — Поверь, если бы всё было настолько плохо, я бы заметил. Эти слова задели её сильнее, чем он ожидал. — Вот именно, — тихо сказала Кира. Он нахмурился. — Что именно? — То, что ты считаешь, что если бы было плохо — ты бы заметил. Никита раздражённо провёл рукой по волосам. — Кир, не надо усложнять.Ты понимаешь? — Я понимаю. — И если честно… — он посмотрел ей в глаза, — мне кажется, ты себя накручиваешь. Может, это просто этап? Она почувствовала, как внутри что-то холодно сжимается. — А если нет? — Тогда мы разберёмся, — сказал он. — Вместе. Но не нужно сразу идти к врачу, который выписывает антидепрессанты при первом приёме. — Он может и не выписать, — спокойно ответила Кира. — А может и выписать, — парировал Никита. — И потом ты скажешь: «Ну раз назначили, значит надо»! Повисла пауза. Артём тихо заворочался в комнате. Оба замолчали на секунду, прислушиваясь. — Если тебе важно моё мнение, — повторил Никита уже мягче, — я не считаю, что это нужно. Я считаю, что ты сильнее, чем думаешь. И что ты справишься без… крайностей. Кира кивнула. — Спасибо. Он ждал, что она продолжит. — Но я всё равно пойду, — добавила она ровно. Никита сжал губы. Кивнул. — Это твоё решение, — сказал он. Фраза прозвучала почти поддерживающе. Но в ней было столько дистанции, что Кира почувствовала себя удивительно одинокой — даже стоя в метре от мужа.

***

Никита узнал о таблетках не сразу.Сначала исчезли сцеженные бутылочки в морозилке. Потом Кира однажды, не глядя на него, сказала няне: — Артёма можно покормить смесью, я позже подойду. Он сдержался, но внутри уже начало закипать. В тот вечер он сказал резко — слишком резко. — Значит, всё-таки таблетки. Кира подняла голову от чашки. Она выглядела спокойнее, чем раньше. И это почему-то злило сильнее всего. — Да. — И поэтому ты больше не кормишь его грудью? — Это рекомендация врача, — спокойно ответила она. — Я знала, что так может быть. — Врач, — Никита усмехнулся. — Отлично. Теперь у нас врач решает, как тебе быть матерью. Она медленно поставила чашку на стол. — Никита, пожалуйста— — Нет, подожди, — он уже не останавливался. — Сначала психолог. Потом психиатр. Потом няня. Таблетки! Он развёл руками. — Что дальше? Клиника? — Не утрируй, — тихо сказала Кира. — А выглядит именно так! — вспыхнул он. — Ты стала ещё более отстранённой. Ты всё время либо спишь, либо молчишь. Раньше ты хотя бы. — Раньше я выживала, — сказала она неожиданно жёстко. Он осёкся на секунду, но тут же продолжил: — Ты перестала кормить собственного ребёнка. Это нормально, по-твоему? Ты знаешь, сколько женщин мечтают о грудном вскармливании, а ты. — Я знаю, — перебила она. — И мне от этого не легче. Он посмотрел на неё внимательно, будто пытался поймать что-то ускользающее. — Тебе не стало лучше, Кир. — Его голос стал ниже. — Стало хуже. Ты закрылась. Ты всё время где-то внутри себя. Пауза. — Ты вообще понимаешь, как это выглядит со стороны? — Мне всё равно, как это выглядит, — сказала Кира. И это была правда. — Ты просто устала, а теперь тебя убедили, что ты больна! Кира усмехнулась. Сухо, нервно. — Ты правда думаешь, что я пошла на всё это от скуки? Он не ответил. — Ты не представляешь, — её голос дрогнул, но она не отступила, — сколько усилий я прикладывала, чтобы никто ничего не заметил. Она посмотрела прямо на него. — И у меня почти получилось. Это ударило больнее, чем крик. — Я работал, — сказал он глухо. — Я был рядом. — Ты был физически рядом, — тихо сказала Кира. — Это не одно и то же. Молчание стало плотным, тяжёлым. — Эти таблетки делают тебя другой, — наконец сказал Никита. — Холодной. Я не понимаю, — признался он. — И мне это не нравится. — Я знаю, — сказала Кира. — Но я больше не могу жить так, чтобы тебе было удобно. Он смотрел на неё долго. Как на человека, которого вдруг перестал узнавать.

***

Андрей заехал без предупреждения.Она открыла дверь почти сразу. — Андрей? В голосе — искреннее удивление. — Привет, — сказал он и вдруг понял, что улыбается слишком широко. — Я ненадолго. Хотел узнать, как ты. Она впустила его, отступив в сторону. Квартира была тихой — Артём спал. Кира выглядела лучше, чем в тот раз. Не счастливой — но живой. И всё равно усталой. — Проходи, — сказала она. — Чай будешь? Он кивнул, сел за стол — и Кира только теперь внимательно посмотрела на него. И замерла. Он светился. Таким он не был уже много лет. — Что случилось? — спросила она тихо, ставя чашку. — Ты… другой. Он усмехнулся, будто его поймали. — Заметно, да? — Очень. Он сделал глоток, выдохнул. — Мы закрыли всё, Кир. Все кредиты. Все долги. Окончательно. Она улыбнулась — искренне, тепло. — Андрей… — она покачала головой. — Это же невероятно. Я так рада. — Я тоже, — сказал он, но как-то не так. И Кира это почувствовала. Она прищурилась, внимательно. — Это не всё. Он рассмеялся коротко, почти смущённо. — Чёрт. Ты всё ещё читаешь меня с полувзгляда. — Всегда, — спокойно ответила она. — Говори. Он помолчал секунду. А потом сказал просто: — Катя беременна. Кира не сразу вдохнула. Потом медленно села напротив. — Вот теперь всё встало на место, — сказала она тихо. — Вот откуда это. — Я сам до конца не верю, — признался он. Она смотрела на него долго. В глазах не было ни боли, ни ревности. Только что-то сложное — и очень взрослое. — Я так рада за вас, — сказала она наконец. И в этот момент входная дверь щёлкнула. Они оба вздрогнули. Никита вошёл в квартиру привычно — снял куртку на ходу, бросил ключи. Потом поднял голову… и увидел Андрея. Лицо его мгновенно изменилось. — Что ты здесь делаешь? — спросил он резко. Кира встала первой. — Андрей заехал на минуту. Узнать, как я. — Без предупреждения? — Никита усмехнулся холодно. — Очень в его стиле. Андрей поднялся. — Я уже ухожу. — Нет, — Никита шагнул ближе. — Ты уходишь и больше сюда не приходишь. Он посмотрел прямо ему в глаза. — Не звонишь. Не заезжаешь. Не лезешь в мою семью. — Никита, — Кира резко повернулась к нему. — Нет, Кира, — перебил он. — Хватит. После его визитов у нас почему-то всегда «что-то происходит». Андрей сжал челюсть. — Я пришёл не к тебе, — сказал он спокойно. — И не по твоему приглашению Я пришёл к Кире. — Вот именно, — отрезал Никита. — И больше не нужно этого делать! Повисла тяжёлая тишина. Кира смотрела на них обоих. — Андрей, — сказала она тихо. — Спасибо, что заехал. Он понял всё без объяснений. Кивнул. — Береги себя, — сказал он. — И ты, — ответила она. Когда дверь за ним закрылась, Никита резко выдохнул. — Я не хочу видеть его в нашем доме, — сказал он жёстко. Кира медленно опустилась на стул. — Я понимаю, — сказала она. Никакого желания спорить у нее не было. Он замер. А в тишине из комнаты донёсся тихий вздох спящего Артёма.