Глава 41

После её отъезда жизнь не просто изменилась — она словно сорвалась с привычной траектории и понеслась вперёд, не давая ни остановиться, ни выдохнуть. Первые дни Кира помнила обрывками: звонки, короткие фразы, напряжение, которое не отпускало ни на минуту. — Ты понимаешь, что ты делаешь? — голос Никиты сначала был сдержанным, но в нём уже звучала сталь. — Да, — отвечала она, хотя сама до конца ещё не осознавала масштаб происходящего. — Тогда вернись. Просто вернись и всё. Она не возвращалась. Очень быстро в её жизни появились люди, говорящие ровно и спокойно, но от их слов становилось только холоднее. Юристы. Формулировки, осмотр условий проживания. — Это съемное жилье? — спрашивал кто-то за столом, перелистывая бумаги. — Я работаю, — спокойно отвечала Кира. — Мы с сыном обеспечены. Она сидела и слушала, как её жизнь превращают в набор бумаг в папке. Судебные заседания выматывали. После каждого из них она выходила на улицу с ощущением, будто внутри всё выжали до последней капли. Вечерами, когда Артём засыпал, квартира становилась слишком тихой. Кира сидела на кухне, держала в руках чашку с давно остывшим чаем и думала: А если ему правда будет лучше с Никитой? — Нет, — вслух говорила она самой себе, резко поднимаясь. — Нет. Но мысль уже успевала оставить след. Михаил в эти дни был рядом почти постоянно, но его присутствие не давило. — Ты устала, — говорил он однажды, ставя перед ней тарелку, к которой она даже не притронулась. — Я не могу сейчас есть, — тихо ответила она. — Можешь, тебе нужны силы! Они вместе открывали ресторан, и эта работа неожиданно стала для Киры спасением. Дни заполнялись делами, и в этом ритме было легче не думать о худшем. — Это безумие, — сказала она однажды, глядя на пустой зал перед открытием. — Возможно, — спокойно ответил Михаил. — Но лучшее из того, что мы могли придумать. Он брал на себя больше, чем должен был, и делал это так естественно, что Кира даже не всегда замечала. Александр приезжал, когда мог. Его разговоры с Никитой редко заканчивались чем-то конкретным, но он не сдавался. — Вы оба упёртые, — сказал он как-то Кире, устало опускаясь в кресло. — Но это уже не про вас двоих. — Я знаю, — тихо ответила она. — Тогда заставь его это понять. Кира только покачала головой. — Он сейчас никого не слышит. Неожиданно рядом оказался Андрей. Он не задавал лишних вопросов. — Как ты? — спрашивал он по телефону. — Держусь, — отвечала она. Иногда он говорил: — Я поговорю с ним. И после этих разговоров действительно становилось чуть тише, хотя Кира не знала, что именно он говорит Никите. Самый страшный день пришёл тогда, когда она уже начала привыкать к постоянному напряжению. После очередного суда они вышли на улицу. Кира устала так, что почти не чувствовала ног. Никита подошёл к Артёму. — Пойдём, — сказал он спокойно. Кира повернулась не сразу. — Никит, подожди… Он уже вёл мальчика к машине. — Никита! Но всё произошло слишком быстро. Дверь захлопнулась. Машина тронулась и исчезла. Кира осталась стоять, не понимая, что произошло. — Он… — она даже не смогла договорить. Телефон.Гудки снова и снова. — Возьми трубку… — шептала она, как будто он мог её услышать. Время стало тянуться невыносимо медленно. — Кира, сядь, — тихо сказал Михаил, удерживая её за плечи. — Нет, я… я не могу… — Можешь. Дыши. Она не могла дышать. Паника накатывала волнами. Александр звонил, говорил резко: — Это похищение! Надо вызывать полицию! Но слова не доходили. Всё было как будто за стеклом. И тогда зазвонил телефон. Андрей. — Я знаю, что произошло, — сказал он сразу. Кира замерла. — Где он? — её голос сорвался. — Я с ним поговорю. Пауза. — Кира, он вернёт его. — Ты уверен? — почти шёпотом. — Да. Она не поверила, но через несколько часов телефон всё-таки зазвонил. Никита. — Приезжай мы в отеле, — сказал он. Кира ехала, не помня дороги. Когда дверь открылась, она увидела Артёма — тихого, непривычно серьёзного. — Мам… — он протянул к ней руки. Она подбежала. Прижала его к себе так, будто боялась, что он исчезнет. — Я здесь, — шептала она. — Я здесь. Он уткнулся ей в плечо и только тогда расслабился. Никита стоял рядом, долго затем отвёл глаза. Впервые за всё время в его взгляде не было злости. Только усталость. — Мы так не договоримся, — сказал он. — Тогда давай по-другому, — тихо ответила она. Именно с этого момента всё начало меняться. В их разговорах стало меньше крика они учились слышать друг друга. — Он будет жить с тобой, — сказал Никита через какое-то время. — Но я буду его забирать. — Будешь, — кивнула Кира. — И он будет знать, что ты рядом. Они ещё долго уточняли детали, спорили, возвращались к одним и тем же вопросам, но постепенно из этого хаоса начала складываться понятная схема жизни. Артём оставался с Кирой в Петербурге, а раз в месяц уезжал к Никите в Москву на выходные. Сначала это давалось тяжело — Ты поедешь к папе, он тебя ждёт. Он кивал, но держал её за руку до последнего. Постепенно стало легче. Никита тоже менялся. Когда он бывал в Петербурге по работе, он обязательно звонил, и они встречались — сначала неловко, напряжённо, а потом всё спокойнее. Они могли сидеть втроём в кафе, и разговор уже не срывался в конфликт при каждом неловком слове. — Как новые занятия? Слышал Артем теперь ходит в бассейн? — спрашивал Никита, глядя на сына. — Хорошо, ему нравится. Еще нашли развивающий центр, ходим два раза в неделю. Готовимся в садику. — отвечала Кира. — Да? — он переводил взгляд на Артема, который увлеченно раскрашивал лист карандашами. — Здорово, может нужна помощь? Это были простые разговоры, но именно из них складывалось новое равновесие. Через три месяца после отъезда они развелись. Всё прошло почти формально, без громких слов и сцен, как будто самое сложное уже осталось позади. Точка была поставленна. Через несколько дней они с Михаилом подали заявление. Это решение тоже не обсуждалось долго, не оформлялось в громкие признания. Оно просто было — естественное продолжение того, что между ними уже давно существовало. Свадьба была тихой. Без лишнего шума, без большого количества гостей. Родители Михаила, Александр, Кристина — немного растерянная, как всегда, но искренне радующаяся за сестру. Небольшой зал, короткая церемония, и в какой-то момент Кира поймала себя на том, что ей не нужно притворяться. Михаил стоял рядом, держал её за руку, и этого было достаточно. — Ты уверена? — тихо спросил он перед тем, как они вошли. Кира посмотрела на него и чуть улыбнулась. — Да. Теперь — да. Полгода спустя Никита приехал в Петербург уже не один. — Я хотел познакомить тебя с Дианой, — сказал он, когда они встретились. Кира кивнула, спокойно. — Хорошо. Диана оказалась красивой, аккуратной, немного отстранённой. Она вежливо улыбнулась Артёму, но почти не пыталась с ним заговорить. Сидела рядом, слушала, иногда отвечала, но в её взгляде не было ни интереса, ни тепла. Кира это заметила сразу, но ничего не сказала. Никита, наоборот, старался распрашивал, рассказывал, играл с сыном, и в этом было что-то новое, немного непривычное. Когда они вышли на улицу, Артём крепко держал Киру за руку. И в этот момент Кира вдруг ясно почувствовала, как далеко они все ушли от той точки, где казалось, что всё рушится окончательно. Теперь это была просто жизнь. Сложная не идеальная, но своя.