тапочки

      Официальное назначение предвестником. Что могло быть в жизни Тартальи волнительнее, и важнее чем это? Только что закончилась официальная часть, и теперь, с чувством выполненного долга он неторопливо перебирал ногами по заполярному дворцу, довольно улыбаясь. С этого момента ему доступны помещения в который раньше ему не было хода, и вот, он, едва ли не подпрыгивая от нетерпения, шел осуществить свою мечту.       Посмотреть на зал совещаний предвестников. Глянуть на то помещение, в котором люди могли поговорить со своим архонтом с глазу на глаз, договариваясь о судьбе сотен тысяч жителей Снежной. Тяжелая дверь открывается, и он, ощущая себя глупее некуда непонимающе хлопает глазами. Он заранее узнавал, никакого собрания сегодня не было и не будет, а поэтому зал должен был быть полностью свободным, но почему-то это не так.       Но более шокирующее, возмутительное и просто невообразимое было в том, какой именно вид был у визитера.       Парень, скорее всего еще подросток, вольготно сидел в главном кресле роскошно украшенном золотом и рубинами в махровом халате, к слову довольно потертом, его длинные блондинистые волосы были заплетены в небрежную гульку, с воткнутыми туда металлическими спицами, а в руках была пол-литровая, дымящаяся кружка черного чая, в котором до нелепости по смешному, плавала минимум добрая половина крупного лимона. Концом театра абсурда было то, что тонкие, словно тростинки, голени ног, одетые в домашние тапочки в виде потешных зайчиков, покоились на добротном столе из мореного дуба.       —Ты. Ты хоть знаешь, что ты делаешь, паршивец?! — голос срывается от злости хоть и Аякс никогда не приветствовал крики на ребенка, однако не в этой ситуации. Он безмерно уважал Царицу и не позволил бы избалованному сынку какого-то высокостоящего фатуйца так осквернять ее место. — Кто твои родители, и как ты попал сюда? — в мозгах уже крутятся фамилии возможных родителей «чуда», сопоставляя с графиком, но ничего не сходится, когда он натыкается на незаинтересованный, слегка злой взгляд.       —Новенький? — со стуком поставив чашку он поудобнее устраивается на своем месте в ожидании уставившись на Тарталью. — Как я помню сегодня должен был быть набор. — Устало сжимая переносицу бормочет тот себе под нос обреченно поднимая глаза в потолок. — из раза в раз одно и тоже.       —Да, новенький. — не собираясь стыдится этого статуса подтверждает парень. — Однако это не дает тебе право так пренебрежительно со мной говорить, в конце концов я Предвестник! — не выдержав, слегка повышая тон, заканчивает Чайлд в два прыжка подскакивая к подростку пытаясь его вытащить с кресла, но молниеносно получает по рукам и убийственный взгляд.       — Я тебе руку отрублю. По локоть. — осязаемая жажда крови вспыхивает в маленьком тельце заставляя отойти, и с удовлетворением глянуть как тот собрал свои вещи выходя из комнаты, однако, заметив, как неизвестный завернул вглубь заполярного дворца, а не на выход, поспешить за ним.       Тот, к удивлению Аякса, свободно ориентируется в огромной структуре здания, целенаправленно куда-то идя, и не обращая внимание на, по сути, преследовавшего его, Тарталью. Совершенно непочтительно пнув какую-то тяжелую дверь, он как ни в чем не бывало заходит в нее, и потерявший остатки стыда молодой предвестник прислоняется ухом к дереву, обращаясь в слух.       —Вы кого в предвестники поставили, черти? — мальчишеский голос так и звенит недовольством. — Я уже и в переговорной не могу спокойно чаю попить, чудак, ворвался ко мне, начал городить какую-то чепуху, спрашивать знаю ли я на чьем месте сижу. Отчего же не знать если я с вами, идиотами, уже пятьсот лет сижу. — фыркнув, тот начал расхаживать по кабинету, когда послушался голос совершенно неожиданный для такого места.       Услышав глубокий, грудной смех новый, одиннадцатый предвестник точно не обознался, а само сердце прощально взмахнув платочком и пообещав писать, исчезло где-то в пятках. Пьеро. Самый старый и самый могущественный член организации. Именно ему, как мальчишке зеленому сейчас выговаривался странный человек, да и человек ли? Единственное верное что он понял, что тому пареньку, которому он бы не дал и совершеннолетия намного больше лет.       —Пьеро, я всегда уважал тебя, поэтому буду говорить честно, если этот бес еще раз появится передо мной, и опять начнет нести чепуху, клянусь, я ему башку снесу. — звонкий, налитый юношеской силой голос, добавляет особых мрачных красок в текст. — Ни где от вас не спрячешься, пойти что-ли у Панталоне в сейфе посидеть? — уже про себя бормочет тот выходя из комнаты, и опять направляясь по только ему одному известному маршруту.