Байки и истории

      Когда ЦРУшник с женой удалились, Шыгыс-Кадомаки, Чобля, Тобля, Ильич, Сергеич, Петрович, русский ЦРУшник и обе японки расселись у костра. Как нельзя кстати рядом оказались хлеб и несколько сосисок — самое то, чтобы подкрепиться после невероятных приключений…       — Ну что, шпионы, хулиганы, полицейские… — девушка хмыкнула — Рассказывайте, как дошли до жизни такой.       — Ну так ты и начни, — усмехнулся резко протрезвевший Петрович — Как ты превратилась-то в эту… Как её… Кадомаки?       — Да ничего интересного, — девушка отмахнулась       — Ты расскажи, расскажи, главное, а мы уж решим, — помахал рукой Ильич.       — Ничего особенного. Выхожу я как-то из дома в магазин… Хотела, блин, газировки и покушать купить. Как гляжу — из-за поворота грузовик! Матерь божья!.. Отпрыгнуть не успела, а потом — ничего не помню.       — Ужас какой… — ахнул Сергеич       — Помню, было дело… — кивнул грустно Петрович — Разбирательств было уйму.       — Ну и вот, — продолжила Шыгыс — Очнулась я в больнице… И понимаю, что нет! Ничего не поменялось!       Сергеич и Ильич переглянулись, выражая немой вопрос — а что должно было измениться?       — Я уж думала, всё, теперь я попаданец… Ну знаете, как это бывает. Попал под грузовик — сразу в другой мир, приключения, рыцари, дамы, фансервисные красотки… А у меня — ничего! Только больничная палата и медсестра. Обидно, между прочим…       Она нахмурилась.       — Но я почувствовала, что это было не просто так! Это был знак свыше, знак, что мне надо переродиться…       Она довольно хмыкнула.       — С тех пор, я больше не Шыгыс. Я Кадомаки, воин кавайной хаты и пахан хикки-тимы!       Она с гордостью ударила себя в грудь.       — Ужас-то какой… — пробормотал Петрович, явно зная эту девушку в «лучшие» времена.       Та в ответ на такую колкую реплику насупилась.       — А ты-то как стал… Таким? — покосилась Кадомаки на участкового.       Тот только махнул.       — Когда-то я был молодым, перспективным и красивым парнем… — сказал Петрович.       — Ага, а потом кризис, жена бросила, дети оставили? — прищурилась Шыгыс.       — …нет, — вздохнул полицейский — Когда-то во время инспекции по ликероводочному заводу я упал в чан с водкой. И понеслось…       — Так это не проклятье, получается! — заговорил Ильич.       — Так ты у нас как этот бака-фраер… Как он… Обеликс, получается? — хмыкнул Тобля.       — Чо, бля?       — То, бля! — парировал тот.       — Вот вам смешно, суки! — насупился участковый — А я, между прочим, даже встретиться с друзьями не могу! Даже если не пьём, всё равно всего раз на человека дыхну — и всё, он либо пропах перегаром насквозь, либо уже пьян… А какая жена поверит, что «это не я пил, я просто рядом стоял»?!       — Ну конечно, — недоверчиво покачал головой Чобля.       — А вы то как, два братца, в этой пиздобратии оказались? — прищурился Петрович.       — Э-э-э, слыш, легавый, — надулся Чобля — Я тебе сейчас танто в твой о-сири затолкаю!       — То, бля!       — Да подожди, сейчас рано, — отмахнулся Чобля, заставив того напряжённо замолчать.       — Но тем не менее? — не унимался Петрович       — Да чё тут балакать… Мы как-то одному сэмпаю задолжали… Ну, тогда мы его паханом кличили. И вот он как-то зовёт нас и толкает речь — мол, так и сяк, капуста нужна, шуруйте, значится, куны, зарабатывать! Ну мы и нашли другого… Пахана. А этот оказался из этих… Ну как их…       — Пидоров? — прищурился Сергеич.       — Чтоб тебя в яой затолкали! — вскрикнул Тобля — Из анимешников.       — А-а-а…       — Вот так и вырядились, — кивнул на самого себя Чобля — Мол, чтобы связь лучше была. А мы посмотрели, покумекали, да и решили — в хуй эту уголовщину! Так лучше.       Тобля закинул руки за голову.       — Отныне зовите нас брать Ёбоми и Ебами!       — Кринж, — вдруг выдал Ильич и тяжко вздохнул.       На его фразу удивлённо обернулись сразу все. Кроме, разве что, Юмико с дочкой и русского ЦРУшника, задумчиво смотрящего в костёр.       — Ильич, ты чё? — Сергеич прищурился — Тебя, чё, тиктоком по башке вдарили?       — Откуда ты вообще знаешь, что такое «ТикТок»? — удивлённо подрял бровь Петрович.       Сергеич смутился.       — Услышал кое-где…       — А SuperDed1917… Не ты, случаем? — прыснула Шыгыс-Кадомаки.       Сергеич совсем стушевался и отвернулся.       — Нет, не я! И вообще… Эти-то двое как тут оказались?!       Он покосился на Юмико и Юмикоко, однако те вместо ответа только вопросительно подняли глаза на мужчину.       — Nani ka mondai ga arimashita ka, Serugeibitchi-san? — спросила Юмико.       — Он, чё, ещё и по-русски не балакают? — удивлённо подряд бровь Петрович.       — Не-а, — Кадомаки покачала головой — Сейчас.       Она вдруг что-то спросила по-японски, прям быстро, не останавливаясь. Японка ответила тут же.       — Юмикоко угнала у одного японского очкарика прототип боевого робота, чтобы напугать своих обидчиков в школе… Но робота похитили американцы, приняв за сбежавшего от них ветерана войны во Вьетнаме. И вот, бедняжку Юмикоко таскали за собой в Америке, Европе, Азии… Пока не прибыли в Россию. И Юмико, взявшись за катану, преследовала их везде, где могла. Вычисляла по запаху смазки и ржавых шестерёнок.       — Девушка хмыкнула.       — Почти нагнала, но… В России след сбился. По верному, вроде, запаху бедная Юмико три раза находила старые УАЗики!       — Так вот откуда три заявления о разрубленных напополам машинах…       — А у вас она что забыла?       — Как это что? — Кадомаки удивлённо пожала плечами — А почему нет?!       — Именно поэтому она с нами и мансы крутит? — прищурился Тобля.       — На самом деле нет, — Кадомаки пожала плечами — Просто она почему-то посчитала, что я самурай, и поэтому она сказала, что верно будет служить мне.       — Не льсти себе, — улыбнулся Сергеич       — Нет, правда! — насупилась Кадомаки       — Это всё, конечно, интересно… — американский ЦРУшник, съев сосиску, покосился на Ильича с Сергеичем — Мне больше интересно о вас узнать…       — А чё о нас знать? — вопросительно посмотрел на него Ильич.       — Работать на разведку чужой страны… Совесть не мучает? — посмотрел он, но не с упрёком, а, скорее, с интересом.       — …а тебе? — только и нашёл, что сказать Сергеич — Ты ж тоже русский.       — Ну… Мой дед и моя бабка по отцовской линии были американцами. Прадеды и прабабки — тоже американцы… Только мать русская, — он кивнул — Но вы-то…       Сергеич посмотрел в сторону.       — Мне пришлось пойти на это из-за жены. Вы не представляете, что бы она со мной сделала, если бы узнала, что вместо работы на даче я с мужиками в гараже пил! Сотрудничество с американской разведкой, думаю, для неё так страшно, чем это…       — Я тоже тут… Из-за жены, — с тяжёлым вздохом сказал Ильич и все обернулись на него.       — Тоже прячешься? — хмыкнул Петрович, но Иван Ильич, и так невесёлый, погрустнел ещё больше.       — Не-е-е, было бы от кого… Я повёз её, как всегда, в город. Надо было. Только слишком самоуверенный был — думал, «ну, на своей Ласточке я уже столько раз ездил, из стольки аварий выходил! Ну, чё, сейчас не вырулю?». И в итоге… Не вырулил. Где ж теперь денег взять, чтобы её спасти?!       Ильич опустил взгляд в землю, чувствуя, как вокруг костра сгущается гнетущая мрачная атмосфера…