***

      Что такое — родственная душа? Старые сказки, что у каждого человека есть тот, кто примет его таким, какой он есть и будет понимать лучше других? Тот, кто подарит заботу и тепло, которых порой так не хватает? Разве может один человек сделать нечто подобное? Подарить спокойствие одним лишь присутствием. Звучит, как бред сумасшедшего. Да и сколько людей нашли свою родственную душу?       Во всяких слезливых романах пишут, что на самом деле — это некогда единая душа, которая была расколота и переселена в два тела, обречённых вечно искать друг друга. Если Судьба существует, то у неё определённо нет чувства юмора. Если бы подобное и вправду существовало, то были бы какие-то знаки. Вроде отметин на теле, по которым два человека смогут понять, что они друг для друга те самые единственные. А так это просто детские сказки, которые родители рассказывают детям, чтобы те верили в чудо.       Чудо. Сказка. Случайное стечение обстоятельств. Встречу двух людей, которые в итоге влюбились, можно называть по-разному. Многие предпочитают говорить, что они были предназначены друг другу судьбой и что их встреча была предрешена с рождения. Слишком много ванильности и приторной сладости, которая сводит зубы. Люди такими речами обесценивают свои способности коммуникации, отдавая все лавры судьбе. В их понимании они встретились бы, даже не выходя из дома, потому что так было решено высшими силами и это они толкали этих людей друг к другу.       Даби никогда не верил в судьбу, а уж в родство душ тем более. Он не верит в сказки, не терпит той самой ванильности и сентиментальности, не переносит любовь, потому что считает это слабостью. Если у тебя есть кто-то дорогой сердцу, то тобой можно манипулировать. Достаточно угрожать любимому человеку и всё — бедолага в ловушке. Поэтому Даби никогда не привязывается. У него нет друзей, только соратники и то они не знают правды о нём. Девушки у него на раз, просто расслабиться в ночи на мягких простынях. В публичных домах он редко берёт одну и ту же девушку дважды, если только она зацепила. Не внешностью, не личностью, не чем-то ещё, просто страстным сексом. Тогда он, может быть, повторит с ней ночь. Всё до безумия просто.       Однако, будь ты хоть самым ярым на Земле скептиком, эта самая судьба найдёт способ заставить поверить в её силу. Она сделает это неожиданно, в самый спокойный день или вечер. Сделает так, что ты даже не поймёшь её замысла и сам начнёшь играть по её правилам, всё ещё считая, что ведёшь ты. Судьба — самая хитрая женщина во Вселенной. Даже не женщина, существо. Нет никого, кто стал бы проделывать свои дела настолько искусно и так ловко цеплять на нити людей, превращая их в марионеток.       То же стало и с Даби. Он всё ещё не знает, как погряз в этом болоте, но понимает, что не сможет так легко выбраться, да и не стремится. Ему удобно. Ему нравится. Ему хорошо. Ему спокойно. Он испытывает странное чувство, граничащее с безудержной страстью и трепетной нежностью, на которую был неспособен. Или убеждал сам себя, что неспособен. Он — циник и эгоист, скрывающий поломанную душу под обугленной кожей и металлическими скобами. Даби не тот, кто задумывается о последствиях: он берёт и делает. Он привык выпутываться из всякого дерьма, на ходу придумывая план действий. Умение ориентироваться в ситуации и выходить сухим из воды — его главное оружие.       Но шестое чувство всё же дало слабину. Замолкло, оставляя его один на один с замыслом злой судьбы. Он не придал этому значения и запутался, как бабочка в паутине, хотя всегда считал себя пауком. И, подобно бабочке, чем больше он барахтался в сетях, тем сильнее запутывался, пока не бросил тщетные попытки и смирился со своей участью. И… он не против. В какой-то степени, ему нравится вязнуть в этом болоте, но признавать это не собирается. Он ищет лазейки и пути отхода, но всё равно возвращается в паутину.       Даби не хочет думать о ком-то, но, заходя в магазин, он берёт две пачки сигарет: одну — обычную, вторую — с вишней. Даби не хочет запариваться по мелочам, но заходит в аптеку и покупает несколько пачек пластырей. Даби не хочет зацикливаться на ком-то, но быстро идёт по тёмным улицам, наступая тяжёлыми ботинками на свежие лужи, которые уже посерели от пыли и грязи дорог. Торговые районы смеются жилыми. Дома сменяются многоэтажками. В одну из них и заходит ночной посетитель, неторопливо, засунув руки в карманы, поднимаясь по лестнице. Пакет вечно бьётся о ногу и противно шуршит, вызывая желание швырнуть его в стену. Обычно он раскладывает пачки сигарет по карманам плаща, но переборщил с коробочками пластырей и все покупки теперь не помещались. Смысл складывать что-то в карман, если всё равно придётся нести пакет?       Даби поднимается на последний этаж — пятый — и останавливается у двери в конце коридора. В руках звенят ключи, разнося звук эхом по коридору. Два оборота и чёрная металлическая преграда, отделяющая от желанного спокойствия и умиротворения, отворяется. Он заходит молча, разувается и убирает ключи обратно в карман. В прихожей, как и во всей квартире, выключен свет и только огонёк из гостиной и голоса сообщают о наличии хозяина. Даби проходит вперёд, проходя через небольшую арку, сразу замечая включённый телевизор. На диване, спиной к нему, сидит одинокая фигура: длинные светло-лавандовые волосы волнами струятся по спине, закрывая собой своего обладателя. Голова, устремлённая к экрану, медленно поворачивается, устремляя пурпурные глаза на гостя. Лёгкая улыбка трогает губы девушки.       — Ты пришёл, — звучит нежный голос.       — Ага, — сухо бросает Даби, проходя в гостиную.       Он кидает пакет на стол и снимает плащ, вешая его на спинку стула. Движения резкие и рваные. Парень не зол, просто привык действовать быстро, а работа в Лиге Злодеев уж точно не приветствует лёгкость. Поэтому он здесь.       Даби подходит к дивану и садится рядом с девушкой на расстоянии ладони. Он не лезет, не касается, не делает всё то, что раньше доставалось проституткам из борделей. Раньше. Когда он там последний раз был? Пару месяцев назад? Иногда он вспоминал те моменты, обнаруживая, что не помнит лица ни одной девушки, даже самых страстных своих любовниц.       Девушка кладёт голову ему на плечо, продолжая смотреть в телевизор. Оба уже не вникали в сюжет очередной слезливой мелодрамы, которые часто играли в этих стенах. Даби не обращает внимания, когда небольшая ладошка ложится ему на колено. Ногти начинают вести по ткани джинс вверх, вызывая мурашки.       — Ай, — тихо зовёт её Даби. Не строго, не злобно, не предупреждающе, просто устало.       Он не любит называть её по имени, но в последнее время делает это слишком часто, из-за чего злится на себя. «Любовь» — вот, что оно значит. Даби смешно от такой иронии судьбы. Человек, презирающий это чувство, привязался к девушке с таким именем.       — Не хочешь? — спрашивает она, чуть приподнимая голову.       Холодные бирюзовые глаза всматриваются в яркий пурпур. Эти два цвета, как сталкивающиеся друг с другом силы, которые в итоге сливаются в одно целое. Даби не отвечает, лишь обхватывает шрамированной ладонью тонкое запястье, убирая руку со своей ноги, и упирает в свою грудь.       Ай снова приподнимает уголки губ. Пальцы, прижатые к горячему телу, жар которого чувствуется даже через ткань, заискрились мягким свечением. Боль в рёбрах, до этого мешающая разогнуться, начала постепенно проходить. Не только она, но и мелкий зуд царапин на руках. Даби было плевать на них, но как же было хорошо не ощущать этой тупой боли.       Ай подалась вперёд, прижимаясь своим лбом к его. Внутри парня медленно потухал огонь злобы, вечно горящий в душе, сменяясь холодным спокойствием. Тело начало остывать. Оно оставалось тёплым, однако удушающее пекло, разливающееся в организме, сходило на нет. Чёрт, как же он обожал это чувство. Даби никогда не скажет этого вслух, но её причуда удивительна. «Двойной импульс» мог успокоить человека, если он взволнован, но также мог вызвать тревожность или паническую атаку; мог уменьшать или усиливать боль, при этом без вреда для организма, подобно иллюзии; мог регулировать температуру тела; мог менять ритм сердцебиения и дыхания, заставить упасть в обморок, поддерживать жизнь на грани смерти до вмешательства медиков. Поистине ужасающая и жуткая причуда. Будь Ай злодейкой, точно прослыла бы самой кровавой и жестокой репутацией. Даби даже поначалу думал завербовать её в Лигу, но что-то мешало. Только со времен он понял, что это было банальное собственничество, а также упрямство самой Ай, у который были свои принципы.       Даби — до безумия жадный человек. Если он чего-то жаждет, то непременно получит, даже если придётся сжечь всё на своём пути. Тут так делать не пришлось, но где-то в подкорке сознания сидела тревожная мысль, что девушку могут найти и попытаться завербовать. Если эта причуда попадёт не в те руки, то он лишится своей тихой гавани. Только с ней он мог расслабиться, спокойно вздохнуть и забыть о призраках прошлого, терзающих каждый день. Правда, кого он имел в виду под «только с ней», Даби так и понял: причуду или Ай?       Глаза были на ничтожно маленьком расстоянии друг от друга. Горячее дыхание опаляло губы и девушка облизнула их, сразу замечая, как бирюзовый взгляд заскользил вниз и замер. Он неотрывно смотрел на закрытую тонкую полоску, с нетерпением ожидая, когда девушка закончит.       Время превратилось в пытку. Хотелось впиться в желанные губы, терзать и покусывать, а затем зализывать мелкие кровоподтёки, чувствуя металлический привкус на языке. Он отказал, не было настроения, но сейчас пожалел об этом. Дьявол, как же хотелось повалить её на этот диван, сорвать пижаму, скрывающую нежное тело, и покрыть фарфоровую кожу яркими отметинами, сжимать пальцы на бёдрах до видимых следов и предаваться греховной страсти. Ай не отличилась пухлыми губами или видимыми формами, была почти что плоской. Совершенно не такая, какие обычно привлекали Даби. Влечение к этой дурнушке шло от другого. От лёгкого запаха ненавистных вишнёвых сигарет. ***       Шум и огни ночного города разрезали темноту. Из-за ярких отблесков вывесок, экранов и фонарей звёзд совершенно не было видно. Прохладный ветер разносил по воздуху сорванные с деревьев листья. На крыше заброшенной высотки, опираясь на перила и смотря на город, стоял парень. Чёрные волосы и полы длинного плаща развевались, а бирюзовые глаза сверкали в ночи, заменяя звёзды.       Пересохшие губы обхватили фильтр, делая затяжку. Никотин проник в лёгкие, принося с собой долгожданное наслаждение. Дым изо рта вылетел кольцами. Парень продолжал втягивать в себя желанный наркотик, думая, чем ему заняться дальше? Самым привлекательным вариантом был бордель. Расслабиться в объятиях какой-нибудь пышногрудой красотки в красной помаде и соблазнительном белье. Из последних ему запомнилась одна брюнетка. Он не помнил её лица, только цвет волос и звучные стоны. Даби был уверен, что раньше проститутка точно занималась музыкой. Уж больно мелодичный у неё был голос.       Дверь позади неприятно скрипнула. Парень напрягся и прислушался, слегка поворачивая голову, готовый атаковать в любой момент. С тёмной лестничной площадки, вышла девушка, стуча каблуками по бетону. Светло-лавандовые волосы отливали серебром в лунном свете, а пурпурные глаза удивлённо заморгали, глядя на незнакомца. Даби успокоился, не чувствуя от неё опасности. Теперь он ощущал раздражение и ещё больше захотел испепелить нарушителя тишины и покоя.       — Не знала, что здесь занято, — протянула девушка, подходя к перилам. Она потянулась к карману кожаной куртки, вынимая пачку сигарет. — Огоньку не найдётся?       «Бесит», — подумал злодей, но протянул руку к трубочке и, щёлкнув пальцами, выпуская из них голубые искры, зажёг сигарету.       — Удобно, — прокомментировала девушка, обхватывая губами фильтр. Тонкие пальцы с аккуратным нежно-розовым маникюром держали стержень. Зажатая между указательным и средним пальцем, белая палочка элегантно смотрелась и идеально вписывалась в образ: чёрные обтягивающие штаны, бордовые ботинки на каблуке, красная кожаная куртка, из-под которой торчал ворот чёрной водолазки, волосы собраны в низкий хвост.       Краем глаза Даби внимательно наблюдал за незнакомкой, скользя по её фигуре. Внезапно появившаяся девушка, явно не испытывающая ни страха, ни отвращения к его внешности, могла помочь скрасить эту ночь. Хотя… осматривая девушку и замечая, что она что сзади, что спереди плоская, желание куда-то улетучилось. Даже губы тонкие.       — Что, понравилась? — подала голос девушка.       Даби поднял глаза вверх, сталкиваясь с ярким пурпуром. Незнакомка сделала затяжку и выпустила струйку дыма, неотрывно смотря на парня. Как будто она также изучала его, но не делала такой акцент на фигуре.       — Мечтай, — бросил злодей.       — Так и думала, — усмехнулась она.       От чужой сигареты Даби уловил отчётливый запах вишни. Сладко. Даби не любил сладкое, а в сигаретах и вовсе не признавал всяких вкусовых добавок. Считал, что это разрушает весь кайф. Горечь дыма и никотина обжигала лёгкие, окрыляла, но не давала уйти в омут с головой. А сладость, он думал, никогда не вызовет того же наслаждения.       — Отвратительный запах, — прокомментировал парень, выбрасывая свою сигарету с крыши, смотря сверху, как искры уносил ветер и растворял в ночной мгле.       — А мне нравится.       Даби хмыкнул, сложил руки в карманы и покинул крышу, оставляя странную незнакомку в одиночестве. В бордель он всё же пошёл. Заказал ту, о которой думал, и она сделала всё не хуже, чем в прошлый раз. К тому же, она не была против грубости, а Даби не переносил нежности. Он вообще не понимал, зачем заботиться и нежничать со шлюхами. Ты заплатил — ты и вправе делать всё, что вздумается, а исполнять — их работа.       Ночь и громкие стоны, выкрикивающие его имя, стёрли из памяти образ той девушки, как обычно стирались воспоминания о разных пассиях, но на фантомном уровне он ещё долго ощущал тошнотворный запах сладкой вишни. ***       Через неделю злодей снова стоял на той же крыше. У него было много мест, чтобы покурить и лицезреть этот город, но это заброшенное здание было самым излюбленным. Здесь было тихо, никто сюда не ходил и уж точно не забирался на крышу. В последнее время лидер завалил его работой и даже на сон иногда не хватало времени. Усталость и раздражительность накапливалась, нервы летели к чертям, как и самообладание. Даже такой похуист, как Даби, начинал выходить из себя из-за стресса.       Закуривая уже третью сигарету, ему дико захотелось выпить. Напиться в хлам, ввалиться в какой-нибудь публичный дом и завалить очередную девчушку. Кого — значения не имело. Плоскую или пышную, блондинку или брюнетку, причудную или беспричудную — без разницы. Тело требовало секса, но разум кричал, что у него ещё есть дела и банально некогда тратить время на кувыркания с проституками.       — Убить бы кого-нибудь, глядишь, полегчает, — сказал в пустоту парень смотря на беззвёздное небо.       — Проблемы? — спросил позади смутно знакомый голос.       Даби обернулся, прожигая ненавистным взглядом хрупкую девичью фигуру. Он уже успел забыть эти глаза и это лицо. На этот раз волосы были распущены, а из одежды: черная толстовка, короткие шорты с темными колготками и высокие кеды. Если в тот раз у неё был образ байкерши, то сегодня — типичного подростка. Какая резкая смена стиля. Впрочем, Даби плевать. Если она начнёт бесить, сожжёт и избавит себя от неприятной компании.       Девушка же подошла к перилам, достала из пачки тонкую трубочку и зажигалку — на этот раз не забыла — и подожгла кончик. Убирая всё лишнее обратно в карман, делает затяжку, прикрывая глаза, и открывает их на выдохе. Даби снова чувствует вишню и кривится, скрипя зубами. Его собственные сигареты не могут перебить эту отвратительную сладость.       — Так что, проблемы? — повторяет она вопрос, как будто ей есть до этого дело. Злодей уверен, что она одна из тех, кто лезет в чужую жизнь от скуки.       — Умолкни, блять, — грубо отвечает он, вдыхая никотин, который в этот раз совершенно не помогает.       — Какие мы злые, — дразнит его незнакомка. Она точно нарывается и Даби уже мысленно окрестил её суицидницей.       — Не твоего ума дело.       — А если я могу помочь? — с улыбкой, которая ещё больше бесит парня, спрашивает девушка.       — О? Помочь? — губы изогнулись в хищной улыбке, натягивая обгоревшую кожу. — Предлагаешь себя в качестве шлюхи? А какие расценки?       Выражение лица девушки мгновенно становится холодным. Она гордо цокаёт, задирая подбородок, и отворачивается от собеседника. Даби и рад, что она заткнулась. А ещё понял, что она оскорбилась. Видимо, предложение не подразумевало плотские утехи. Тогда ему не интересно.       — Руку дай, — сухо говорит незнакомка.       — А? Чего бля? — недоумевает злодей.       — Руку, говорю, дай, — по словам повторяет она, снова поворачивая голову. Тонкие губы поджаты от обиды, но протянутая рука ожидает ответной реакции.       Даби колеблется. Он не понимает, чего она добивается. Может, это подставной или шпион и её причуда как-то обездвижит или усыпит? Никогда нельзя терять бдительность и осторожность, но у Даби есть одна черта, которая порой перекрывает эти две — граничащее на уровне одержимости любопытство. Шрамированная рука медленно тянется и касается нежной кожи. В сравнении с шершавой от ожогов и металлическими скобами она ощущается, как мягкий шёлк. Пальцы девушки слабо засветились и по телу парня пробежала приятная прохлада. Злость и раздражение куда-то испарились, уступая место спокойствию. Даже после ночей с девушками и выполненных миссий он не ощущал такой лёгкости. Весь стресс куда-то улетучился, вызывая непривычное ощущение пустоты.       Да, Даби чувствовал покой, но для привыкшего жить негативными эмоциями и в постоянно напряжении это было сродни опустошению. Хотя, отрицать он не мог, было чертовски приятно. Голова прояснилась, ком в груди растворился. Казалось, что само его пламя вдруг похолодело и стало остужать тело. В чём бы не заключалась её причуда, такое Даби видит впервые.       — Что ты сделала? — недоверчиво спросил он.       — Ничего, лишь помогла успокоиться и наладить нервную систему, — закатила глаза девушка, вновь откидываясь на перила. — Так же лучше?       Злодей не ответил, только хмыкнул и снова навалился на ограждение. Девушка поняла без слов. Она и не думала, что снова встретит его. Всю неделю приходила, так как нашла идеальное место, чтобы побыть наедине с самой собой, а его не было. Уже забыла и была уверена, что парень даже не вспоминал её. Какой смысл помнить того, с кем ты даже парой слов не перекинулся?       Оба смотрели на город, закуривая сигареты, и думали о своём. Даби — о грядущих миссиях и об отдыхе, который ему ещё долго не светит. А ещё про причуду этой дурнушки. Если он пришёл сюда напряжённым и с безумно разгоряченным от огня телом, сейчас чувствовал лёгкость и прохладу. Тело не остыло полностью, оно и неспособно на это, но вместо дикого жара чувствовалось приятное тепло. Как будто пожар уменьшился до уровня костра в ночном лесу. Обычно, когда он так сильно перегревался, ему нужно несколько часов не использовать причуду, чтобы остыть, а тут несколько секунд и всё. В голову медленно закрадывались мысли, что ему это ещё пригодится и перспектива пересекаться с этой дурнушкой стала не такой уж и плохой.       — У Лиге Злодеев что, нет средств, чтобы построить тебе морозилку?       Бирюзовые глаза опасно сверкнули в темноте, периферийным зрением смотря на девушку. А нет, ошибся. Теперь ему хочется убрать её. В целом, это было ожидаемо. Почти вся страна знает членов Лиги и глупо было думать, что она не смотрит телевизор и не читает статьи. Сигарета как раз дотлела до фильтра и окурок полетел вниз, разбрасывая по ветру пепел. Левая рука опасно засветилась и в ладони вспыхнул огонь.       Девушка и бровью не повела. Сделав последнюю затяжку, потушила остаток о подошву и выбросила окурок вниз. Игнорируя Даби, она потёрла указательным пальцем под носом и, прикрыв рот этой же рукой, зевнула.       — Устала.       Только сейчас злодей заметил трещины на пальцах руки, которой она лечила его. Хотя лечением это тоже тяжело назвать, но точного определения парень дать не мог. Это побочный эффект причуды? Впрочем, плевать. Его больше интересовало, почему эта тупица стоит и даже не смотрит на него. Она серьёзно не понимает, что он может её сжечь?       — Либо огонь убери, либо пуляй. Я что, зря силы тратила? — недовольно пробубнила девушка, наконец поворачивая голову. В ярком пурпуре отражалось голубое пламя, но ни страха, ни паники Даби не видел. Это раздражало.       — Я и убить тебя могу, — учтиво предупредил он.       — Хотел бы, убил ещё неделю назад. Или две минуты назад, — парировала девушка.       Огонь всё ещё горел в руке злодея. Незнакомка быстро достала сигарету из пачки и поднесла кончик к пламени. Даби заинтересованно приподнял бровь. Такое он видит впервые. Либо она настолько тупая, либо не боится умереть. Суицидница что ли? Вряд ли.       — Идиотка, — насмешливо бросил шрамированный и огонь потух.       — Ай. Прошу звать по имени, — повернув голову, она приподняла уголки губ и стала походить на лисицу. — Даби.       В глазах злодея вспыхнул опасный огонёк. Всё-таки знает. Теперь он был уверен, что она либо сумасшедшая, либо тупая, либо всё вместе. Даби уже понял, что инстинкт самосохранения у неё напрочь отсутствует. Только вот, это уже не бесило. Может, всё дело в её странной причуде, смысл которой злодей никак не мог понять, но раздражение полностью испарилось. На его место пришло чувство интриги.       Тонкие пальцы вечно то подносили сигарету ко рту, то убирали в сторону. Дым облаком вылетал из маленьких губ, сложенных в трубочку. В эти моменты Ай закрывала глаза, а её лицо становилось блаженно-умиротворенным. Любой другой уже убегал бы с воплями, молясь всем Богам за свою сохранность, а она продолжала стоять на расстоянии метра от опасного преступника. Ну что за идиотка?!       — Ладно, спасибо за интересную беседу, — в голосе было столько сарказма, что она могла смело соревноваться в нём с Даби. Скинув окурок вниз, девушка отсалютовала собеседнику и пошла в сторону выхода. — Увидимся.       Даби проводил её пристальным взглядом, вслушиваясь в удаляющиеся шаги на лестнице. Дверь она так и не закрыла. ***       Существует поверье, что дарованные друг другу судьбой связаны красной нитью судьбы. Она ведёт их по заранее проложенной тропе, подготавливая к встрече. Такие часто называют «случайные», даже не подозревая, что они были предрешены уже давно. Очень легко игнорировать судьбу, особенно, когда ты в неё не веришь, и сваливать всё на волю случая.       Даби в судьбу не верит. Для него это не более, чем пустой трёп. Он каждый день видит сотни людей, десятки из которых сжигает заживо, не запоминания ни лиц, ни имён и считает: раз его до сих пор не настигла кара небесная за грехи, то это либо её извинения за страдания прошлого, либо судьбы и не существует вовсе. Ведь всё в мире циклично и возвращается бумерангом. К Даби так и не вернулось за сотни отнятых жизней.       Ай в судьбу верит. Знает, что ничего в жизни не происходит просто так, даже смерть и рождение. У всего есть смысл, цель, цена. Всё подчинено строгим законам чертовки судьбы, которая не прочь поиздеваться над бедными и несчастными созданиями. А особенно она любит строить козни тем, кто в неё не верит, и прошедшие две встречи с Даби девушка смахивает на уловку судьбы. Она всегда играет другими, как марионетками, вот и куклой в этой игре стала Ай. Даже её имя смеётся над парнем.       Прокуренный клубный воздух заполняет лёгкие. Музыка бьёт по барабанным перепонкам. Алкоголь обжигает горло, ударяя в голову, но не доводит до невменяемого опьянения. Парень и девушка уже полчаса выпивают напротив друг друга, перебрасываясь взглядами. Бирюза встречается с пурпуром и частенько скользит вниз — на отчётливую линию ключиц, а после переходит ниже — к глубокому декольте. Даби был прав, оценивая её тело на крыше, — она довольно плоская. Он привык видеть подобные топы на больших и округлых грудях, у Ай же она маленькая, где-то первого размера. Сколько ей вообще лет? Впервые он задался этим вопросом. Выглядела она явно младше него. Может, у неё вообще никого ещё не было. Даби не любил неопытных.       Ай неспешно потягивала коктейль, иногда заигрывая с симпатичным барменом. А что ей ещё делать в вечер пятницы? Она думала снова пойти на крышу, но захотелось развлечься, а увидев здесь чёрную макушку, интерес снова разыгрался. После прошлого их разговора девушка хотела встретиться, но они никак не пересекались. Дело было не в слепом интересе, как у Даби, а в банальном тепле. Из-за причуды её тело было подвержено холоду, а исходивший жар от огненного парня чувствовался даже на расстоянии метра. Когда она взяла его за руку той ночью, от контраста тел пробежали мурашки. Хотелось снова ощутить это тепло.       — И часто такая знаменитость посещает клубы? — Ай надоело молчать. Уголки её губ были приподняты в умиротворённой улыбке, а пурпурные глаза смотрели в глубокие омуты бирюзы. На её лице не было ни ехидства, ни сарказма, ни чего-либо подобного. Простое спокойствие.       — Для тупых объясняю: клуб подпольный и простые люди сюда не зайдут, — ответил злодей, делая глоток виски. Горечь текла по горлу, опаляя внутренности. Даби обожал это чувство, но никогда не напивался до беспамятства. Он знал меру. — Что в этом гадюшнике такая принцесса забыла?       — Для ещё более тупых поясню: раз я здесь, то я тоже не пальцем деланная. — Ай поднесла ко рту трубочку и сделала несколько глотков холодного напитка.       — Злодейка?       — Кто знает? — многозадачно протянула девушка.       Даби фыркнул. Он ненавидит не знать и не понимать чего-то, а дурнушка перед ним — самая настоящая ходячая загадка. Взгляд снова зацепился за декольте. Впервые он так долго пялится на такую маленькую грудь. Хотя, отрицать не будет, фигура Ай не прям… бездарная. Когда она обходила стойку и садилась с противоположной стороны, у парня было время оценить её по достоинству. Спасибо вещам, которые она нацепила. Сверху топа была кожаная куртка, что уже давно покоилась на спинке стула, но, стоило её снять, всеобщему взору предстали острые плечи и локти, белоснежная, почти фарфоровая, кожа; тонкая талия, словно у модели, переходила в небольшие, но заметно округлые бёрда, которые идеально дополняли стройный образ девушки. Короткие шорты подчёркивали их куда лучше джинс, а при первой встрече он просто не разглядел их в темноте. Даби был уверен, что обтягивающие штаны, в которых она тогда была, тоже хорошо сидели на этих бёдрах. Желание прикоснуться к ледяной коже запульсировало в висках. Даже не беря в расчёт её причуду, прохлада тела Ай уже производила хороший эффект на разгоряченное тело.       — Сегодня прикурить не просишь, — бросил злодей.       — Нет настроения, — пожала плечами дурнушка, крутя пальчиком по краям бокала. Даби заметил новый цвет ногтей — бордовый. Сильный контраст со светлой кожей и волосами, но смотрится дерзко и страстно. — Хочется развеяться.       — И как же?       — Не знаю. Есть предложения? — она облокотилась о стойку, переплетая пальцы и кладя на них подбородок.       — Только одно. — Даби хищно улыбнулся, оголяя клыки. — Если ты взрослая девочка, то должна понимать.       — Мне двадцать один, — ответила Ай, прищуриваясь. — А тебе?       — А почему я должен отвечать?       — Почитай на досуге, что такое вежливость.       — Нахрен она злодеям?       — Злодей ты, герой или обычный гражданин, всегда есть моменты, когда нужно вспоминать про чувство такта.       — Я с таким не сталкивался.       — Я заметила.       Словесная дуэль завершилась счётом 1:0 в пользу Ай, а Даби не любил проигрывать. Ему ещё больше захотелось повалить её и узнать, на что ещё способен этот дерзкий язычок. Впервые он испытывал такое дикое желание, которое, на удивление, хорошо контролировал. Если эта дура чем-то отравила его или наложила приворот, Даби её просто сожжёт, а прах развеет с той самой крыши.       Злодей залпом осушил стакан, поднимаясь со стула. Неприятный скрип о половицы был слышен даже через музыку. Он не шёл к Ай, не звал её, просто стоял и также смотрел через стойку, но уже сверху вниз. Девушка с закрытыми глазами потягивала коктейль, не замечая ничего вокруг. Знала, что парень ждёт её, но она же не собачонка, бегущая по первому зову. Пусть подождёт, с него не убудет. Ай никогда не бегала за своими интрижками. Станет ли такой же интрижкой Даби? ***       Телевизор уже никто не смотрел, а Ай восседала на бедрах своего… парня? Возлюбленного? Любовника? У них не было определения, как и у статуса их отношений. Оба думали друг о друге до умопомрачения, но знали, что, если придётся, сотрут имена друг друга из своих книг жизни, оставив лишь мазок на листе бумаги. Оба были зависимы друг от друга: Даби — от холода и спокойствия, что дарила её причуда, а Ай было необходимо его тепло. Вот такая взаимная выгода, начавшаяся с лёгкой интрижки и превратившаяся в непонятно что. В зависимость.       Лавандовые волосы падают через плечи на грудь парня, обрамляя миниатюрное женское личико. Шрамированные руки медленно ложатся на уровень чужих колен и плавно скользят вверх по нежной коже, поддевая края шёлковых шорт. Чёрт бы их побрал. Не разрывая зрительного контакта, Даби повёл руками выше по бёдрам, завершая путь на верхних краях одежды.       Ай наклоняется, медленно прикрывая глаза. То же делает и Даби. Шершавые холодные губы соприкасаются с потрескавшимися холодными. Сумасшедший контраст, который они оба обожают. Ощущения, которых не хватает. Температура тела партнёра, которой ни один из них никогда не достигнет, опьяняет до головокружения, заставляя углубить поцелуй. Обожжённый язык Даби проникает в рот, принимаясь заново изучать ряд ровных зубов. Сколько бы он ни целовал её, вкус вишни и табака на губах действовал, как дорогой алкоголь. Как же он ненавидит вишню.       Горячие руки снова поднимаются выше, заползая под тонкую рубашку. Кожа девушки мгновенно покрывается мурашками. Как же она обожает это. Широкие ладони останавливаются на миниатюрной груди, слегка сжимая. От холода металлических скоб соски тут же твердеют, из-за чего парень усмехается в поцелуй и вновь углубляет его. После утех с Ай он понял, как же это удобно, когда мягкое полушарие помещается в ладони. Он сжимал одно, а на другом выкручивал в разные стороны сосок, вынуждая девушку простонать в поцелуй.       Холодные пальцы поползли под белую футболку, вызывая такой же табун мурашек, как недавно Даби вызвал на её теле. Его кожа горела даже после снижения температуры. Всему виной чёртово возбуждение, охватившее с головой. Ай всегда говорила, что никого секса после использования причуды хотя бы полчаса, но сейчас было плевать. Плевать, что через время ей снова придётся использовать силу. Плевать, что пальцы потрескаются ещё больше и уже до глубоких царапин с кровоподтёками. Сейчас хотелось лишь одного.       Разорвав поцелуй, оба тяжело дышали. На щеках Ай вспыхнул румянец, который всегда забавлял злодея. Обожжённые руки потянулись к пуговицам, расстёгивая одну за другой. Удивительные трепетность и терпимость у такого небрежного и нетерпеливого человека, как Даби. Уже давно мог разорвать рубашку, раскидывая по полу пуговицы, но сегодня он предпочитает тянуть, наслаждаясь невыносимым ожиданием на лице дурнушки. Закончив с рубашкой, он рывком снимает её с девушки и тут же стягивает с себя футболку, швыряя ненужные предметы гардероба на пол. Длинные волосы волнами ложатся на грудь, закрывая её собой.       Сидя верхом на Даби, с оголённым верхом, который прикрывают лишь локоны, и вся красная Ай выглядит безумно соблазнительно. Настолько, что хочется прервать все эти прелюдии, опрокинуть на диван и натягивать волосы на кулак, слыша громкие стоны. Но сегодня у него иное настроение. Он наслаждается холодными прикосновениями к своей коже, томно вздыхая и запрокидывая голову. Руки девушки хаотично двигаются по его торсу, будто она обмакнула их в краску и рисовала на холсте. Тонкие пальцы иногда поддевали ногтями обожжённую кожу, вызывая тихий рык парня. Закончив своё творчество, руки потянулись к пряжке ремня. Даби открыл глаза и поднял голову, когда девушка уже расстегнула ширинку.       — Я думала, ты не в настроении, — усмехнулась Ай, обрывая слова из-за глубоких вздохов.       — А тебе лишь бы поболтать, — бросает парень, завлекая её в новый в поцелуй.       И снова контраст губ ударят в голову. Даби аккуратно спускает с себя девушку, кладя спиной на диван, а сам нависает сверху. Ловкие пальцы подцепляют край шорт вместе с бельём и начинают тянуть вниз. Ай приходится чуть приподнять бёдра, чтобы не вызывать трудностей, а затем уже ногами стаскивает с себя мешающую одежду, скидывая на пол. Даби отстранятся, слышится шелест ткани и в следующую секунду остатки одежды парня также скрываются снизу дивана.       Горячие губы касаются шеи, впиваясь в неё и прикусывая. Полу-стоны, полу-вскрики слышатся у него над головой, вызывая наглую и довольную усмешку парня. С шеи он переходит на выпирающие ключицы, пока два пальца раздвигают мягкие нижние складки и проникают в неё. Если снаружи Ай была холодной, как ледник, то внутри пылала, как вулкан. И это снова сводило с ума.       Она стонала и извивалась, насколько позволял узкий диван. Длинные пальцы и умелые губы доводили до пика, а ведь это только прелюдия, на которые Даби оказался сегодня крайне щедр. Его горячее тело прижималось к её холодному, даря незабываемые чувства. Хотелось навсегда остановить время и застрять в этой ночи. А ведь Ай так думала о каждой. И не важно, занимались они сексом или нет. Иногда они просто сидели на этом самом диване, Ай клала голову на широкое плечо, а Даби опускал свою голову на её макушку и они просто смотрели телевизор. Никто не вникал в сюжет, забывая сцену, стоило ей смениться другой. Обы были поглощены друг другом, хотя даже не целовались. Странная связь, зародившаяся в первую встречу на крыше и закрепившаяся страстной ночью в клубе, лишь продолжала затягиваться в клубок, пугая своей прочностью. Пусть никто в этом не признается и скорее сбежит из страны, чем нараспашку откроет сердце, оба понимали, что уже не смогут так легко разорвать эту связь. Эту хренову судьбоносную нить.       Даби вошёл резко, предварительно заткнув девушку поцелуем. Громкий стон вибрацией прошёл по щекам. Каким бы нежным и обходительным он ни был, основная часть всегда была быстрой, грубой и глубокой. Толчки с каждым разом становились грубее, пальцы впивались в бёдра, иногда переходя на грудь, то сжимая полушария, то крутя соски. Ай выгибалась и извивалась под парнем, а Даби снова и снова оставлял то невесомые поцелуи, то впивался губами к кожу.       Томные стоны смешивались с хриплыми, а звуки ударяющихся друг о друга тел разбавляли их. Даби кусал тонкую кожу и тут же зализывал это место, а затем, ухмыляясь, довольно смотрел на проделанную работу. Россыпь засосов и следов его зубов покрывали шею, ключицы и грудь девушки, создавая причудливый узор на белой коже. Будто сам дьявол осквернил ангела, ввергая его в пучины Ада.       Это было их панацеей, спасением, возможностью скрыться от чужих взглядов, предоставляя свои тела и души друг другу. Ни с одной проституткой Даби не был так нежен. Ни с одной интрижкой Ай не была так открыта. Если они и любовники, то с очень большими привилегиями. Если пара, то до безумия странная, но эта ненормальность и была той самой ниточкой, тянущейся от одного запястья к другому. И так будет продолжаться, пока один или оба сразу не решат обрубить её. Подрезать острыми ножницами и снова стать незнакомцами. Незнакомцами, знающими друг друга наизусть.       Даби, уже наполовину одетый, сидел на диване перед телевизором. Суть повествования он потерял ещё вначале, когда только пришёл. В коридоре слышится скрип открывающейся двери и тихие шаги в тапочках, шаркающие по полу. Ай подходит к нему со спины и обнимает за плечи, утыкаясь носом в жёсткие, смотрящие во все стороны, волосы. Они пахнут краской, сигаретами и дымом. И ей нравится этот запах.       — Бесишь, — шепчет Даби.       — Ты меня тоже, — усмехается Ай, перекатываясь через спинку дивана. Она укладывает голову на грудь парня, берёт его за руку и прислоняет к своей щеке.       Даби не сопротивляется. Знает, что ей холодно. Девушка, укутанная в мягкий махровый халат, сильнее жмётся к горячему телу, пытаясь согреться. После душа всегда покрываешься мурашками, выходя из разгоряченной ванны. Ай моется в кипятке, превращая ванную комнату в настоящую баню, поэтому и выход в остальную квартиру всегда сопровождается мгновенным холодом. Даби как-то раз зашёл после неё в ванную и чуть не задохнулся от жара. После этого он всегда ходил первым и принимал холодный душ, чтобы остудить тело после бурной ночи.       Длинные пальцы принялись перебирать мягкие волосы, чувствуя запах свежей вишни и розы. Её обожаемый гель для душа. Ай любила сладкие ароматы, Даби же сводило зубы от их приторности, как и от излюбленных сигарет девушки, но он привык. Ай не любит горькое, но сопровождающий парня запах гари въелся в подкорку сознания, вынуждая свыкнуться. Сладость, перемешанная с горечью. Горечь, разбавленная сладостью. И это касалось не только запахов. Грубость Даби контрастировала с нежностью Ай; его чёрные волосы красиво смотрелись с её светло-лавандовыми; бирюза глаз врезалась пристальным взглядом в пурпур. Слишком разные. Слишком непохожие.       Один — циник, эгоист, убийца. За спиной тысячи отнятых жизней, а разрушенная детская психика аукается даже сейчас. Сколько прошло лет, десять? Недолюбленность, недооценённость, нехватка внимания, разрушенные мечты — всё это оставило неизгладимый след в извращённой душе, скрытой под изуродованной кожей.       Другая — дурнушка без инстинкта самосохранения, сама себе на уме. Помогает своей причудой и героям, и злодеям, и простым людям. Крутится в разных кругах, но никогда не выдаёт принадлежность к какой-либо части общества. Хренов нейтралитет, не позволяющий Даби забрать её в Лигу Злодеев.       Оба не от мира сего. Два, запутавшихся в собственных чувствах и эмоциях, взрослых человека. Два, потерявших надежду и берущих от жизни всё, ребёнка. Слишком не такие. Слишком неправильные. Слишком одинаковые.       Даби не верит в судьбу. Она для него не более, чем пустой звук. Он сам строит свою жизнь, выбирая, что правильно, а что нет. У него извращённое понятие справедливости, стирающее границы дозволенного; полное отсутствия сострадания и эмпатии. У нет нет семьи, есть только он сам и эта дурнушка, чья причуда вызвала зависимость, а холод тела стал необходимым жизненным ресурсом.       Ай верит в судьбу. Она плывёт по течению и делает всё, что хочет. Знает, что всё равно не умрёт раньше отведённого срока. Судьба в этом очень строга и пунктуальна. У Ай нет родных, нет друзей, есть только она и этот шрамированный психопат, чьё тепло стало наркотиком. Два израненных, изуродованных и потрёпанных жизнью человека, связанные красной нитью, которую уже никто не сможет разорвать. Эта одержимость, балансирующая на грани безумия и трепета, стала необходимой, как глоток свежего воздуха после удушья. Если один из них внезапно умрёт, второй не моргнёт и глазом, но пока оба живы, они будут наслаждаться тихими вечерами, беря от этой судьбоносной встречи всё до последней капли. «Между теми, кто обречён друг на друга, нет выбора.» Альбер Камю