Часть 1

*** Все-таки засыпать в Роще было плохой идеей. Хотя остальные варианты еще хуже. Ноябрь пришел нежданно, вроде бы вот еще осень золотым и алым вышивала свои гобелены, как в один момент завыли холодные ветры, посыпался с неба колючий ледяной дождь. С самого утра все шелестело, скрипело и перешептывалось особенно ядовито и гадостно. Чашка вдруг сама собой запрыгала по столу, а когда допрыгалась до края, чай превратился в вино, немедленно всосавшееся куда-то в небытие. Стоило отвернуться, над камином кто-то намалевал ржавым мелом сердечко с надписью «Рион+таинственная незнакомка №13» и Рионтар, зябко поежившись на рассветном холодке, искренне понадеялся, что это все-таки хотя бы мел. Вдобавок сестра прискакала откуда-то в новой шубке, поправляя пушистый воротник и радостная была до безобразия. «А значит и оно самое не за горами», — по горькому опыту насторожился маг. — Песец… — на молчаливый вопрос погладила она первую жертву, а затем и за вторую взялась, — То есть братец мой вечный, а вот скажи мне, ты же хочешь видеть свою любимую сестрицу счастливой? — Нет, — без раздумий жестко оборвал маг, заклятием и еще парой тихих слов собирая воедино осколки, — И вообще видеть не хочу. Да и всех вас тоже. Наползло к зиме нечисти… Какой именно даже уточнять не стал, с утра был не в духе. Мало того что с постели до рассвета кошмары подняли, все чудилось, как чьи-то призрачные руки норовят с хихиканьем пощупать чего не надобно, так еще и сестра опять чего-то удумала. Он к ученику-то привык не сразу, а остальных вообще терпел с большим трудом. И за три года усилий только прибавилось. — Хм… тогда у меня для тебя две новости. С какой начать? — ничуть не смутилась Кара. — С любой. У тебя других в принципе не бывает, — сверкнул глазами брат, по нежности оскала сравнявшись с драконами, а то может и превзойдя. Помнится, обещала за год башню свою поправить. И не доводить покуда в его живет. Сестра и впрямь была как любовь, много сулила, да гнусно смеялась. — Вообще-то новости бывают не только плохие, — тоном строгой наставницы начала она, — Еще например ужасающие, жуткие и кошмарные, — и без перехода состроила умильные глаза, будто прилежная ученица, — Ну, в общем… можно ко мне подружки завтра вечерком на скромное чаепитие залетят? Рионтар вздрогнул. Правдой в этом было только «питие», и, к сожалению, в этом он уже тоже убедился по опыту. И не раз. — Нет конечно!!! Я еще с прошлого года окна… — возмутился он, пристально посмотрел на Кару и обреченно выдохнул, — Так, погоди. Они ведь уже здесь, верно? И шабаш у вас сегодня? Не то скрывались хорошо, а что вероятнее — сам замечать не хотел. Ученик последние годы еще за три дня до Самайна и три дня после из лесу почти не являлся. То ли занят так был, то ли избегал кого. — Да. И завтра. И вообще, как проспим…. Как получится, — без лишних реверансов сообщила Кара. «А, ну понятно, кого», — понял Рионтар. Даэры, говорят, некогда среди смертных считались небесно-красивыми, хотя для пьяных магичек что ангел светлый, что черный дракон, поймают, полюбят, а после на пособие по анатомии разберут и на костях всем ковеном спляшут. Мог бы конечно и отказать, все ж ученик им не слуга, как справедливо напомнил себе Рионтар. «Тогда сразу и разберут, да и все. И про все обиды тут же забудут и про анестезию», — безмятежно и жестоко сообщил разум. Почему-то язвительным голосом Котика. В ведьмах он кое-что понимал, как и в вине. «Хотя вот этот-то как раз никому не отказывает… на всех его любви хватает, скотины этакой», — подумалось Рионтару. Ведьмы были весьма довольны, а он не особенно. Страсти драконьей и на него хватало. Не той, к счастью, но еще неизвестно, что хуже. «Хорошо хоть не с чем сравнить». — Действительно… и даже все сразу, — подытожил он, — Ладно, а другая какая? — Ну, глаза я тебе могу хоть прямо сейчас выколоть, — с нежной заботой предложила сестра, — Нам для зелья одного надо, а ты все равно страдаешь. — По твоему так мне станет лучше? — прищурился брат. Сарказма в его голосе хватило бы на три столичных вестника. — Не знаю, но мне бы стало, — без тени сомнения кивнула Кара. — На моем месте?! — поразился Рионтар. Кажется, мазохизм был единственным извращением, которым та не страдала. И что гораздо важнее — не наслаждалась. — На своем, — честно призналась сестра, — Ты б знал, сколько эта падла Стасик за ингредиенты берет. Лавку открыл в богами забытой Риане, а по ценам как в самом Илаире. И название еще такое дурацкое, «У седого арла». Кто вообще такие эти арлы, где водятся — даже Старый не знает. А он ржет и не говорит, зараза медная, — пожаловалась она, — Кстати, а ты куда? Рионтар тоже не знал, но не сомневался, там явно водятся и ведьмы и драконы. Раз уж эти «арлы» с чего-то седеют. — Проветриться. В Рощу. Карамин и не ждала ответа, под взглядом брата уже свитки дымились, но он соизволил откликнуться, и она тоже постаралась быть поласковее. — Там же дышать нечем. — А тут не хочется, — закончился короткий приступ галантности у мага. На том и порешили. «…и кстати — смех у меня, как золотой колокольчик!» — напоследок просочилась в голову непрошеная мысль. «Я б даже сказал — золотой колокол», — подозрительно легко согласился он. «Это как в Марегоре королевский свадебный?» — возгордилась сестра. Миралис о чем-то таком рассказывала, только по ней он не звонил, когда она обручалась со своим верным рыцарем. Лишь грозы полыхали в небесах, да буря ревела, приветствуя свою королеву. Тарсиус все-таки был романтик необычайный, особенно для дракона. «И похоронный», — мстительно усмехнулся Рионтар. В Роще было еще холоднее, зато поспокойней. Все ее проклятия и ужасы не могли сравниться с одним загулявшим еще до Самайна ковеном. Начинали ведьмы неизменно заранее и с отменным размахом, особенно это Рионтар ощутил, когда трубка затеплилась. Вместо колдовского белолиста, отгоняющего забытых призраков, из длинного мундштука повалил почему-то дым огненно-рыжий, сложившись в горящие буквы: «Хочешь большой нечистой любви? Приходи сам знаешь куда. Сама знаю, кто». Маг не знал и знать не хотел, с содроганием наспех сплетая рассеяние и на всякий случай обережное. Подумал и добавил тройное противочумное. А заодно окончательно уверяясь, что ему и на болотной опушке неплохо. Может на то и расчет был. И как задремал сам не понял, в Роще вообще легко было уснуть, проснуться сложнее. Но видно заклятие набрало силу, сквозь морок все чудился пронзительный вой на болотах, от которого нечисть расползалась, поджав все то, что могла поджать, взгляд чей-то пристальный, вспыхнувший жутковато и ртутно, призрачный оскал новолуния, взметнувшийся к небу крылом. Видно все же вырвалось, воплотилось черте во что. Но хоть тихо стало. Чуть погодя в безмолвии явился Старый, присел у края трясины, поскрипывая сучьями и костями, взглянул мрачно и пусто. — Смерть посетила? Луна открывала первый и последний путь. Говорят, все видели в конце пути лунную дорогу. Но бессмертная мать была милостива и порой являлась заранее, предупредить. Вот только выбора никогда не предлагала. Единственное, в чем не лгала. — Хуже. Сестра, — также хмуро вздохнул маг. И другие — не по крови, так по магии. Устроили шабаш с драконами, свою башню до фундамента обрушили, теперь к Лунной подбирались. Вон, одна уже заявилась, еще и фамилиара притащила. — Что же, силу призывать разучился, вечный? — будто бы усмехнулся, глухо прокряхтел Старый. Рионтар снова вздохнул. — А толку? Я за кнут, она за нож, кость за сталь, слово за слово, так вместе и сгинем. Нас и так мало осталось. Напугать бы разок как следует, да проблема в том, что она ничего не боится, ни погибели ни вечности. Кроме забвения. Как и все они. Смерти лишь живые страшатся. И говорят еще, ушедшие по лунной дороге вместе никогда не разлучатся. Вот это его и впрямь порядком пугало. Старый помолчал, все глядел куда-то в мутные топи, потом вдруг заговорил, редко о себе рассказывал, но отчего-то тогда признался. — У меня ведь тоже сестра есть. Не по крови конечно, откуда у нас кровь. Так, духовная… по туманам чародейским, отсветам лунным. — И что, также? — хмыкнул маг. — Теперь уж нет, — медленно пожал плечами жуткий собеседник, — Чего нам ныне делить? Далеко она. Только была прежде смертных и самого времени. С тех самых пор память мира хранит. Ей и забвение не страшно. — Расскажешь? — постарался смягчить приказ Рионтар. Старый не любил чужой воли, даже от Хранителя. И как ни странно, ценил уважение, совсем как настоящий лешак. Хотя сам же предыдущего и сожрал. — Слушай, — степенно кивнул он, — Значит так, на самом краю земель, в окаянном царстве, в человечьем государстве… *** Разбудил Рионтара ученик, время уже к ночи клонилось, сквозь сон руки согрелись теплым дыханием. Когда он открыл глаза, волк успел также незаметно отползти, как и появился. Фыркнул в мох, вильнул тяжелым хвостом. Маг только поморщился, разминая заледеневшие пальцы. Спина немилосердно болела от холодной земли, перед глазами все также стоял Старый с его историей. — Ты уж определись. Волки хвостом не виляют, а у собак клыки не столь… да и глаза, пожалуй, — стряхивая сон и иней с волос, усмехнулся он. Ну хоть сил не выпили, да не отожрали ничего. В Роще могли. И не такое могли, но не то Луна в помощь явилась, не то кто поближе чудил. — Вам кошмар видно приснился, мастер, — будто бы на невысказанный вопрос проговорил ученик, когда и успел обернуться, хотя что ему, даже плащ носил серый, — Все звали кого-то. А может и проклинали. Рионтар только нахмурился, но ничего не ответил. Кого он мог звать. Разве что ее. Да и проклинать. Хотя тут было куда больше вариантов. Но то ли мальчишка не расслышал, то ли хватило благоразумия в кои-то веки промолчать. Не то чтобы он вообще был болтлив, нелюдим даже, вот только ехиден без меры и до столь же нелюдского хитер. «В кого бы, интересно» — смеялась сестра. Она и про брата дома так говорила, когда госпожа Жаболюдская ругалась. Хотя у самой хвост торчал. Вот уж кто в матушку, да и вообще с тех пор мало что поменялось. Особенно последнее время. — Кошмар меня дома ждет. — привычно подавил раздражение маг, — А сон так, на подумать. Хотя что тут думать. Старый мне уже все рассказал. Ученик вздрогнул, чуть заметно, но от взгляда не укрылось. — Я был один, — быстро сказал он, — И сам так решил. — Где? И как? — не понял Рионтар. — Так вы не про… — слегка растерялся мальчишка. Иногда все же терял контроль покуда. И если и не дурачил… хотя бы не всегда и не всех, так недоговаривал уж больно много. — Про что же, Дар? — сузил глаза маг, оперся на посох, поднимаясь на ноги, — Магия не терпит просчета, я ли не предупреждал. Нехорошее предчувствие даже боль в плечах заглушило. Больше не ошибка волновала, а что опять сотворили. Еще гроб хрустальный не забылся, да и многое другое, пожалуй. — Да так, — неопределенно взмахнул рукой мальчишка, — Я там уже все прибрал. Тоже сам. Ну что прибирал один он еще мог поверить, из других разве что Тарсиус так утруждался, да и то редко. А раз молчал, значит и другие были, кто б не простил, это уж точно. — Роща не взбесилась? Башня стоит? Никто не при смерти? — сосредоточился на наиболее важном маг, пристально всматриваясь в синеву взгляда. У ученика глаза были очень честные, такие, что сразу понятно — правды теперь не найти, небось и впрямь все прикопали. «А может и всех». С этих станется. — Еще нет. Пока да. Уже нет. — без запинки отчитался тот. Рионтар против воли ощутил, как брови сами поползли вверх. — Луна предвечная… вы совсем сдурели? — поинтересовался он не то у небес, не то так просто. У сестры спрашивать было бесполезно, у драконов тем более, а принцесса вообще улик не оставляла. Никогда. — Так там про то и было написано, в третьем томе «Бесконечности Лунной»! — загорелись не сулящим ничего благоразумного и благопристойного глаза ученика, — Что есть у бессмертной матушки мир элементальный… то есть нет, экспериментальный, а в нем луна в трех ликах, да с ней божественный бык рогатый. И если его вызвать, исполнит любое желание. «А пока быка нет, так нашли кого припахать», — быстро сориентировался Рионтар. Действовать по ситуации — это у них было в крови, у всех. — А взамен чего? — недоверчиво поинтересовался маг. В лунные дары он… верил, но оттого и знал наверняка, чего они стоят и чем оборачиваются. — Душу и сердце живое отдать, — без всякого смущения пожал плечами ученик, будто речь шла о ценах на картошку. Собственно, потому Рионтар в лунные дары и верил. — Так где вы человека-то тут взяли, эти что ли притащили с собой дурака какого? — только и хмыкнул он. Ведьм лишь в целом ненавидели, порознь-то любили, такие уж они были. В основном так сказать — до смерти любили. — Там про человека не сказано. — «Как я их понимаю», — неожиданно для себя подумал вдруг Рионтар, — «Вот никогда бы не подумал, что скажу такое, а ведь понимаю». Оказалось — вслух подумал. И не только подумал, магия так шарахнула, что даже ученик прижал уши — метафорически, но весьма заметно. С дерева свалилась оглушенная белка, почему-то тоже белая. Честно сказать, Рионтар сам не знал, что они тут водятся. Хотя возможно уже и нет. — Кого, мастер? — все-таки осторожно поинтересовался Дар, ненавязчиво сливаясь со стволом — древесина частично отводила магию. Маг задумчиво взглянул на встопорщенное чучело, потом на ученика. И сам поразился, что голос звучит спокойно — то ли в землю с силой ушло, то ли сам опасался, что случится, если все-таки не сдержаться. — Святую Инквизицию. Ладно хоть не получилось ничего, а если бы да… Сжечь что-нибудь хотелось неимоверно. Но хоть призванную дрянь не пришлось изгонять. Будто в Роще своей не хватало, да из-за Грани новая не ползла… и если бы только оттуда! — Так все получилось, — не сдержался в свою очередь ученик, больно уж горд был в свою очередь, чтоб солгать мол дури… то есть дара не достало, — Явился он. Только на быка что-то сходу рассердился, а так все как в книге было, на копытах, рогатый, пахнет только странно — вишнями и вроде как гарью. — Тебя только это в происходящем смутило?! — по змеиному прищурился Рионтар. — Нет конечно, у него глаза еще такие были… вот как у вас сейчас. — Побелевшие? — не сразу понял маг. От лунной магии такое бывало, но чтоб у призванных — то было странно. — Охреневшие, — честно признался ученик, — Простите, что неизысканно. «И это я еще смягчил» — без труда читалось в глазах. Но все-таки пополам с пониманием, что иногда себе дороже играть с огнем. — Вероятно, прежние жертвы с ним покуда не разговаривали, — так доброжелательно, что и дуб бы понял — издевается, предположил маг. Неведомого гостя он почему-то уже прекрасно понимал, хоть покуда и в глаза не видел. — Да я молчал все время… почти, — припомнил ученик, — Но он как меня увидел, так сразу завопил, что не надо ему этакого счастья, своих хватает. И вообще нет в моей душе нужной ему платы. Там что-то редкое, из старых книг. — Магия даэр что ли? — предположил Рионтар. Вроде небрежно, но изнутри напрягся. Не мог он так ошибиться. Не и с ним тоже. Не во второй раз. Но тот покачал головой. — Нет, я тут записал. «Стыда и совести». Кстати, а что это? Вы случайно не знаете, мастер? — задумчиво спросил он. — Откуда мне знать. Рудимент какой-то человеческий, — хмыкнул маг. Прозвучало с некоторым облегчением. — Вот и госпожа Карамин так сказала, — грустно вздохнул ученик, — Забудь, мол, нам с тобой не понять. Оно с силами несовместимо. Да и вообще с разумом. Но интересно же, хоть взглянуть, чего это! Может, оно красивое… или хотя бы забавное, — рассудительно предположил он, — Наверное все же это, красота у них редко бывает. — Зато дурь часто. И если б только у них, кстати! Ты же там один был… — опять недобро прищурился Рионтар. Как всякий честный духовный наставник, он очень не терпел, когда скользкой тварью в преисполненных возвышенного благородства отношениях оказывался кто-то другой. Ученик же в свою очередь искренне полагал, что обязан достигнуть и превзойти. — Так на алтарь вдвоем и не лечь, — по обыкновению выкрутился тот, — Хотя некоторые умудряются… Таланта всем в Башне было не занимать. Хорошо хоть некоторыми только один отличался. Зато демонстрировал направо и налево. Все больше конечно налево. — Я даже догадываюсь, кто. И что хуже — зачем, — мрачно пробормотал маг, — Будто мало о нас мерзостей сочиняют. В прошлом году на шабаш ведьмы и впрямь протащили смертных, и как только Роща закрыла глаза… Зато рунная магия потом две недели мстительно сбоила втрое, а уж чем алтарь заляпали даже размышлять не хотелось. — Не станут, — уверил Дар, — Я той девице память стер. И второму тоже. И еще одному, — припомнил он. — То есть их было четверо… в лучшем случае, — без труда определил маг, дракона он знал, — Мне бы кто теперь стер. Если посмеет. Хотя проблема не в том была — не получится. Против воли бессмертной матери даже силы даэр были ничто. А ему еще и до крылатых было как до луны. Ну хоть алтарь не обрушили. — Я бы и пытаться не посмел, — подтвердил опасения ученик, хоть облетала пыль с каждым годом земная, а все же далеко ему было покуда до мастера, — Людям хоть разницы не будет… особо. Да и блаженных там любят. Магия выжигала разум, если что-нибудь шло не так. Но с людьми «так» не шло никогда и ни в чем. — Лучше бы ты с этим рогатым богом не смел пытаться! — все-таки рассердился Рионтар, — Все равно желания он им никакого не исполнил, только чуть сердце не сжег зря. Рисковать надо когда надо, а не когда… кому-то заняться нечем. Что-то он даже припомнить не мог, чтобы ту книгу давал. Хотя и брать не запрещал ничего, что лежит в библиотеке. Вот только чей хвост закладкой на нужной странице торчал… — Так я же все равно переродиться должен. Какая разница, раньше или позже, — равнодушно отговорился ученик. — Ну не так же! — совсем разозлился маг, — Это должен быть я. Вот сейчас и начнем, кстати. Портал сверкнул перед глазами зеленоватой вспышкой, через минуту они стояли у алтаря. Кровь с него уже отмыли, а вот упрямство с мальчишки даже годы покуда не брали. — Я так не смогу, — упрямо нахмурился он, отходя к огню, заговорил с насмешливой улыбкой, будто нарочно отвлекая внимание, — И все он исполнил. Верховная у них, та, рыжая, из Рианы, ингредиент редкий хотела, «те глаза, что взглянули в бездну». И травы какой-то ведьминой. Вот травы правда сказал вам своей хватит, а глаза свои дал, даже без сердца. Только за обещание, чтоб сюда больше не вызывали. И глаза, говорит, вам эти как раз подойдут, а я мол себе новые создам. Этими уже не развидеть. А крестница ее фамилиара себе забрала, на семь лет. По договору и на воротник. Он там что-то про них с драконом неприличное предположил. Сейчас все больше помалкивает, только скалится злобно. Обоим, говорит, припомню. Но ничего, красиво висит, к кудрям госпоже белое отменно подходит… «Вот уж воистину, песец таким к лицу», — нисколько не удивился Рионтар, — «А у матушки помнится накидка на память была, от старых врагов. И, собственно, в основном из них же». — Во первых — ты все можешь, — строго перебил он попытку заговорить зубы в прямом и переносном смысле, — Во вторых — покуда тебе и не надо, в третьих… бык не бык, а прав неимоверно. И покуда еще чего не выдумал, лег на алтарь, взмахом замыкая засиявший серебристо-болотным круг из выбитых в граните рун. — Рядом будь, стереги. Если что во сне скажу — исполнишь, — велел он и усмехнулся, — До полночи не вернусь… значит никогда не придется. Башню только свою построишь, нечисть туда не пускай. Эту они без меня точно развалят… Ответа уже не услышал, тьма явилась быстрее, как старая подруга обнимая сухими крыльями Грани. *** Сначала Рионтару показалось, будто он и не уходил из Рощи. Те же не живые не мертвые деревья, глухой треск за спиной, чуть слышный шепот и смех, тени на грани взгляда. Даже воздух пах также, горькой смолой еловой, дурманным болотным тленом. Вот только дорога змеилась незнакомая среди топей, вела куда-то вдаль, теряясь меж трав и вереска. Ничего не оставалось делать, как идти вперед, пока не уперся в старый дуб на развилке. Один край тропы обрывался в трясине, на другом, под корнями была косо воткнута суковатая палка, на ней вывеска красновато-ржавыми чернилами: «Песня — в самое сердце, сказка — за печенку. Прочие услуги до 23:50 (лет, часов, килограмм), оплата по договоренности, натурой не предлагать — сам предложу» Вокруг ствола наматывалась свисающая концом поперек тропы золотая цепь, по которой туда-сюда шлялся огромный, вальяжно насвистывающий веселенькую мелодию кот с длинным пером в зубах. Шерсть у него была иссиня-черная, морда невообразимо самодовольная, глаза травяные с демонической алой искрой, а ушей и хвоста вовсе не наблюдалось, не то в драках растерял, не то изначально был противоестественной скотиной. — Хошь спою, молодой-красивый? — едва завидев путника, нахально предложил он, заступая дорогу и плотоядно облизываясь, свистнул по разбойничьи, красиво выгибая спину, — Я профессионал, могу сверху, могу снизу… то есть это — направо послать, налево пойти. Но лучше давай налево, там репертуар интереснее. Зуб даю — враз улетишь на самые вершины блаженства, до смерти взгляд мой ласковый сниться будет. Рионтар вместе глаз присмотрелся к зубам прекрасного артиста. — Нет, спасибо, страж… дубовый, — вежливо отказался он, откидывая капюшон, — Так тебе спеть я и сам могу, особенно если сейчас не пропустишь. Кошак ощетинился, морда скривилась, горящие глаза стали размером с блюдца. — Надо же, прям два раза не угадал… совсем хватку теряю. Какой я тебе дубовый?! Баснословный я! И вообще, темным говорят «благодарю», черт седой! — хрипло прошипел он, стремительной тенью взлетая обратно на дерево и зло встряхиваясь, — Тьфу, аж помыться теперь хочется… Маг чуть заметно улыбнулся. — В том и суть. Хоть делом займешься. Сил он отдавать отнюдь не хотел, а вот занятие найти — вполне. — Ну и гад, — не то ругнулся, не то восхитился кот, — Прям напоминаешь кое кого, аж кости также торчат. Да и чего ты там мне споешь, менестрель что ли какой… хозяйкой моей проклятый, судя по виду? — пригляделся он. — Чародей, — разумно не называя имен уточнил Рионтар, — И я как раз к ней. — Ну так бы сразу и сказал, чего я тут зря распинаюсь. Вы все равно от зелий горчите, да и посох в зубах застревает, — фыркнул кот, голос у него стал бархатный, напевный, — Значит так, странник мой вечный, надобно тебе идти сначала до Лысой горы к закату, после с рассвета до полудня на Север, к камню серому на распутье, а на камне том кровью написано… — …как ты поразишься, что я с цепью твоей могу сделать, — также мягко подсказал Рионтар, смерил задумчивым взглядом, — Хотя кто знает, может такому еще и понравится. — Ну что ты начинаешь! Нет в тебе творческого начала, один хреновый конец, как в моих сказках, — обиделся кот, голос у него снова стал резкий, каркающий, — Да ступай вперед покуда дорога не кончится, там за поворотом и будет дом ее. Короче, недолго тебе осталось… в любом случае, — все же не удержался он напоследок. То ли видел в маге чего колдовским взором, то ли, что вероятнее, просто хозяйку свою хорошо знал. — Знаю. Потому и должен успеть, — спокойно кивнул Рионтар, и уточнил просто для интереса, — А дальше-то что, пропасть что ли? Что дорога у дома вашего кончается. — Не, почему, — хихикнув, помотал головой кот, остывал он также быстро, как и заводился, неуловимо кого-то напоминая, — Лес как лес зачарованный, просто нам дороги не надо, а путники дальше не заходили. Милостивая у меня она, красавица наша дивная, всем улыбнется, всех огреет любовью. Мечтательность в кошачьем мурлыканье прозвучала какая-то загадочная, не то с восторгом, не то с опаской. — Может все же согреет? — с сомнением предположил Рионтар. — Я поэт, я слова прекрасно выбирать умею! — снова оскорбился кот, — Иногда даже цензурные. Да и сам полон изящества и неги… не то что некоторые. Вот ежели сестра ее младшая вернется, ту может и согреет. Да говорят ее смертные за ведовство сгубили, а средняя еще в прошлом веке со Змеем в Медные горы улетела. С тех пор она сильно сердцем скучает, совсем сентиментальная стала. Прям с порога огреть может, я аж сам домой все больше по трубе лазаю… и когда уже спит. Но тебе, чую, рада будет, — очень честным голосом уверил он, — Я б даже с тобой пошел порж… порадоваться за обоих, да страшно… смущаюсь столь трогательные моменты лицезреть. — Это с чего же ей мне радоваться? — пропустил мимо ушей болтовню кота Рионтар, по привычке вылавливая из болота суть. Радовались ему вообще редко, а уж красавицы и подавно. — Так говорю, похож уж больно, — ухмыльнулся кот, — Может и договоритесь как знакомцы давние. «Если сразу по старой памяти не загрызет». Рионтар все слышал, но ничего не ответил. — …Ты кстати тоже кое кого мне напоминаешь, — уже уходя, поделился он. — Что, прелестью сказочной и выразительным стилем? — гордо выгнулся кот. — Почти. Зубами драконьими и невыразимым похабством, — невозмутимо поправил маг, — И глаза такие же зеленые. Хотя у того поярче будут. «И даже еще понаглей». …Кошачий концерт возмущенного до глубины души поэта еще долго эхом метался в соснах, распугивая сов и летучих мышей. Цензурного в репертуаре было мало, но Рионтар прислушивался с удовольствием — музыку он любил. Особенно страстную мелодию ущемленных хвостов, хотя вот хвоста-то у кота и не было, только железные когти и богатый словарный запас — в этом он и впрямь даже дракона превосходил. Все ж таки профессионализм не пропьешь. Хотя судя по запаху валерьянки, заструившемуся чуть погодя в воздухе, некоторые попыток не оставляли. *** Стоило завернуть за поворот, как ностальгия тронула сердце вороньими когтями. Забор у избушки был весь в черепах, прямо как дома, да и перекладины подозрительно выбеленные дождями до костяной гладкости. У ворот стояла ступа с метлой, слегка побитая по краям, будто парковались на ней весьма лихо и не всегда снижая разгона. Чуть подальше стояла, а скорее переминалась с ноги на ногу приземистая избушка. Ноги были куриные, избушка замшелая, а вопросов много. Маг с профессиональным интересом взглянул на это, потом с неким подозрением на свою длинную трубку. «Интересно, это химеризация или трансмутации? Или какая-то зараза опять белены в белолист подмешала…» Помнится, в прошлый раз явилась в гости сама госпожа Жаболюдская, обнимала ласково, прощения со слезами просила. Тут то Рионтар и почуял неладное. Стоило принять противоядие, как обернулась вороной, каркнула гнусно и улетела в закат. Но все же припомнил, Старый и впрямь упоминал что-то про такое. Даже заклятие особое проскрипел, вот только из головы вылетело. Впрочем, маг привык создавать свои экспериментальные формулы. И вообще действовать по обстоятельствам — работало это с переменным успехом, зато неизменно показывало результат. «Ну… хоть какой-нибудь. Как минимум — интересный». Как говорила госпожа Жаболюдская — «запомни, Рион, всякая хрень — тоже опыт. Просто хреновый. Я-то знаю, у меня вас трое», — припомнил маг. Матушка почему-то неизменно приходила Рионтару на ум при виде всякой непостижимой дичи. — Избушка-избушка, стань ко мне дверью. Не то сквозить будет, — иронично попросил он, постучав по завалинке концом посоха. Избушка переступила с ноги а ногу. Ставни на окошках отворились. Верхняя притолока приподнялась. — Во первых — уже. А во вторых надо говорить «стань к лесу задом», — наставительно прокряхтела избушка, и язвительно скрипнула, — Хотя я б к такому как ты и так спиной не повернулась. Ну и рожа у тебя… кстати, а у кого? А то много вас таких тут шастает… — ворчливо поинтересовалась она. — Таких? — приподнял брови Рионтар. — Не. Ну таких не много, слава те хозяйка, — недолго думая, согласилась избушка, — Мы тут все-таки люди приличные, даром что нелюди. — Я к ней как раз. Зови давай. — Чего, и впрямь не боишься? — изумилась избушка, доставая откуда-то лист лопуха, — Ладно, ты у нас кто, дурной али царский? — строго вопросила она, поправляя когтем ставню, — Мне для отчетности. Царских-то оно мало нынче стало… «И то и другое», — хотел сказать маг, но сдержался. Одно по рождению, другое по жизни. Хотя и третье было, по призванию. — Вечный. — Это еще что за чудо обликом дивное, рассудком скорбное… — изумилась избушка, — А, хотя мне то что. Хозяйка дома, пусть сама и разбирается. И без дальнейших рассуждений постучала когтем по крыше. Внутри что-то топнуло, присвистнуло и дверь отворилась. На пороге возникла женщина неопределенного возраста и еще более сомнительной профессии, как сходу показалось Рионтару. Даром что в Путях глаза лгали, а то и вовсе туманились. Он бы предпочел второе — уж больно колоритная была. Не то дева, не то старуха, так сразу и не поймешь. Высокая, но сгорбленная, острый нос торчал клювом, желтые глаза светились, в волосах мешалось черное с седым и медным. Впервые посмотришь — так впору утопиться лишь бы не видеть, но чем дольше не отводишь взгляд, тем видение прекрасней. Рионтар глаз не пустил, но смотрел все больше поверх плеча. — Приветствую, хозяйка. — Ну здравствуй, сынок! — радушно заулыбалась та, — Добро пожаловать, уж я тебя напою-накормлю, лаской одарю, спать уложу… Потом и сама пообедаю. Так… Погоди, правда ты что ли? Опять меня дурить вздумал?! — недоверчиво пригляделась она. Рионтар пожал плечами. Да вроде еще не начинал. В планах у него всегда был безупречный порядок, и назывался эта магическая система «по ситуации разберемся». — Кого именно? — А ты кого искал? — с подозрением уточнила хозяйка. Пахло от нее интересно, медом, травами и почему-то железом. «Как знакомо…» — Сам не уверен. Вроде и ты и не ты. Видел маг и впрямь покуда не очень, после дальних дорог за Гранью. Кажется и с ногой у нее что-то было, хромала что ли. Но все ж таки напоминала неудержимо. — Вот то-то же, — прищурилась старуха, — Кощей.? — Матушка?! — одновременно выдохнули они. Старуха хрипловато расхохоталась, смех у нее был грудной, каркающий. — Да ты что! Какая я тебе матушка, — оскорбилась она, — Хранительница я вечная. Меж миром живых и мертвых у границы поставлена. — А. Коллега, — слегка поклонился гость, — Войти дозволишь? Хозяйка смерила долгим долгим и все же кивнула. — Ну входи, коли не шутишь. — …Так ты что ж, выходит тоже бессмертный? — задумчиво спросила она, выслушав гостя. Рионтар покачал головой. — Вечный. Ученик в ум войдет, тогда и отмуч… уйду спокойно по лунной дороге. По крайней мере, маг искренне на это надеялся. Не во что больше было верить, ничего в мире бессмертного не осталось с тех пор, как пришли люди. Всем и за годы не поделишься, а что смог — наскоро за пару минут рассказал. — Кто таков? — по птичьи наклонила голову к плечу старуха, схватила за запястье цепкими пальцами, — Покажь хоть! Руны под ее когтями засияли ртутным, маг закрыл глаза, представляя Башню и свой кабинет, мальчишку-найденыша с лисьим взглядом аконита и древнюю, застывшую во времени Рощу. Хоть и нахмурился, подумал про себя, не отнять ли руки… помешала бы ей вообще чужая магия? Не не стал проверять, и без того забот хватало. — Да если б я сам знал… — задумчиво усмехнулся он, — Не людской уж точно, а может и не из Иных. Из даэр все же, думаю, «воплощение воли бессмертной матери, крылатые стражи вечности», если желаешь древние манускрипты цитировать. По простому так — лунное отродье. «Да и по натуре, надо сказать… слишком уж трансцендентный». Отраженные в плоть серебряные тени, ее первые создания, такими и оставались, неуловимыми и странными, как призрачный свет Луны. Истинными детьми стали другие, старшими наследниками драконы, а любимыми дочерьми — дикие ведьмы. Маги и вовсе когда-то были лишь посвященными жрецами, хоть и владели тайной силой, с юности были отмечены лунным знаком. Позднее их стали звать друидами Лунного Круга, а ныне и вечными — потому что со временем других не осталось, кто стоял у незыблемой Грани. Но он не сомневался, что Роща его примет и круг покорится не новому хранителю — единственному. Впервые за многие годы в мир хрупкими, но верными отзвуками возвращалась чистая магия. — А. Я-то вначале подумала — твой, — хмыкнула ехидно старуха, — Вон как похожи все… трое. Что ты с учеником своим, что моя страсть давняя, незабвенная, трижды проклятая… и это только на нынешнем веку! Внешностью-то и впрямь напоминал. Кощей до сорока… тыщ тоже ничего был, пока на куски не порезали, и бледность интересная и коса седая до пояса и взгляд приветливый, особенно как очередной богатырь на порог припрется. «Хотя небось и характером…» — проницательно пригляделась она к гостю, — «Оттого и кукует свой век с мальчишкой-духом». У Бессмертного красавицы в замке тоже не приживались. А одна так и вовсе окно выбила, да глаз левый. Зато дважды. Потому что нечего ступу златою цепью приковывать, кота родного угрожать за частушки его неотцензуренные на язык кастрировать, да дерзить возлюбленной беспрестанно. Любовь, если она настоящая, ни судить ни отвергать не способна, а уж словами такими витиеватыми крыть многоярусно и подавно! И ведь всего-то пару скелетов под кроватью отыскал, да и то так — заезжие дураки, ничего серьезного, аперитив перед ужином. Будто из-за такой мелочи вообще стоило ревновать! «Вот если б в печь заглянул… там конечно я немного с этим царевичем перемудрила», — ностальгически улыбнулась хозяйка, — «А все равно хороший человек был, не при жизни, так с брусникой под можжевеловым соусом!» И дух козлиный опять же отбило превосходно, а охоту бодаться со слабой женщиной еще раньше как рукой сняло. «Тяжелая у меня рука-то по молодости была… да и нрав горячий, особливо когда ученицу мою обижать вздумал». А все одно, в матушку пошла, хозяйственная, тихая, ласковая, до приезда царя-батюшки прибралась, все своими руками, даже лавку отмыла дочиста. «Хотя вот потроха с канделябра надо было все-таки снять, упустили мы тогда этот момент, рано я улетела, не проверила самолично. Ну ничего, зато царицей тут же и сделалась, красавица моя нежная, сиротинушка бесприютная!» — смахнула сентиментальную слезу старуха. — Сохрани… Луна, — прервал теплые воспоминания язвительный голос мага, всецело подтвердив подозрения, — Я никогда и не был с женой. У прежних даэров, в ту пору, когда были они смертным повелителями и почти что богами тоже не бывало на земле ни отцов ни подруг. Разве что истинные дети Бессмертной Матери могли им перечить, вольны были жить по своему, не то особой милостью наделенные, не то столь дурным нравом, что даже боги рукой махнули… Порой сражались, а когда и заключали союзы. Непрочные, как отражения на воде, изменчивые, как сами даэры. Хоть и вознеслись Иные превыше смертных, но лишь Луна была им госпожой и спутницей, дарила силы и направляла в пути — единственная настоящая богиня, для которой даже древние духи были всего лишь призрачными тенями и преданными слугами. Может потому и перенесли падение легче прочих — сложили крылья, инеем легким истаяли, не сдались, но и не боролись годами и столетиями за свою власть, тщетно теряя кровь в войне с взбунтовавшимся стадом, теснившим Иных все дальше из мира… Все стражи ушли, кроме последней из старого круга. Да и та их мир не защитила, лишь дала время другим, разрушив храм нового бога, оставив за собой пустоту и чуть заметную искру надежды. Может бессмертная мать ей сразиться велела, но Рионтар почти что уверен был — сама так решила. И остаться прежде, и ныне уйти, когда возвратился на землю лунный дар. Такая уж она была, крылом дикого ястреба, сердцем холодного озера, неизменно одна в своем небе — Аэлинар Среброкрылая, горная ведьма и лунная тень, что свободной даже от света стала. — Это что ж так, достойную жертвы великой не встретил? — между тем с любопытством прищурилась старуха, — Или вовсе не дано магу счастья такого — хоть единственную избранницу свою полюбить? «Да если б дано мне было такое счастье… вовсе не встретить» — вздохнул маг. Но вслух лишь хмыкнул. — Дурости не хватило. «Хоть и поумнел не сразу, а иным с годами предстоит еще…» Но если старуха что и заметила, то не подала виду. — И то верно, — благожелательно согласилась она, — Ничего, справится. «Ты один выдержал, а тот мальчишка чем хуже?» Его ли это была мысль, или в тишине чужой голос отозвался? Рионтар пристально взглянул на хозяйку, но та лишь улыбалась чему-то, напевала себе под нос о «мечте слепой — птице огненной», заваривая чай. «А должен быть лучше», — вздохнул про себя маг, — «Иначе напрасны все усилия». Хоть что-то должно было в этом мире наконец стать правильно. Хоть раз. И чтоб хоть на миг в руках, а не вечно в небе недосягаемом. «Покоем. Чтобы хоть раз выдохнуть, пальцы разжать — знать, что не рухнет все созданное без меня, заново людьми не изломается». Тишина ничего не ответила. — …А зачем ты вообще пришел-то, тоже меч-кладенец ищешь? — спохватилась вдруг старуха, сурово нахмурила брови, — Не дам, так и знай! В прошлый раз погнули, остолопы муромские… а с позапрошлого рубин сперли. Медная за ремонт втридорога дерет, даром что сестра родная… а муж ейный так и вообще — как есть змей! — Да на кой мне твой меч? — пожал плечами маг, — Я и биться-то не умею. А кристалл надо, так сам выращу. «Разве что лбом в стену» — кольнула усмешкой невысказанная мысль. Хороший у старухи был чай, крепкий. — Так чего ж тебе надо, путник? — с интересом взглянула та. И Рионтар наконец выложил карты. — Мне Старый сказал, ты память хранишь мира. Сестра забвения боится, да и мне созданного жаль. Дар переродится, забудет всех, кого знал. Крылатые возвратятся, и вовсе перепишут мир начисто, от меня даже имени не останется. Старуха призадумалась, подлила в чай какого-то зелья их фляжки, отхлебнула и довольно поморщилась. — Это тебе не ко мне надобно, — разочаровала она, и тут же обнадежила, — Но ты удачно зашел. Есть у нас тут две девицы. А может и не две, кто ж их знает. Но эти особо одаренные, — с затаенным, но ощутимым чувством высказалась она. — Ведьмы что ли? — без радости хмыкнул Рионтар. — Хуже, — тоже усмехнулась старуха, — Сказочницы они. От всех миров пути знают, ключи у перекрестка хранят. — Так что им тайную силу дает, Луна предвечная? Или кровь древняя? — перебрал в уме маг. Старуха хихикнула. — Да все больше трава… ихняя. — Это значит — алхимия? — понадеялся на лучшее Рионтар. Тщетно, старуха снова хихикнула. — Это значит — лучше и не знать. Но ежели и впрямь хочешь, чтоб помнили о тебе, на вот! Маг взглянул на расшитый веселыми грибочками кисет — разглядел поганки, мухоморы и почему-то лисички. — Чего это? — Так она самая и есть… — заговорщицки подмигнула хозяйка, — В трубку добавь, вот и явятся. Ну или ты к ним, тут уж как повезет. — А не рванет? — с профессиональной привычкой алхимика усомнился маг. Старуха отхлебнула прямо из фляжки, не трудясь разбавлять удовольствие чаем. — Да бес его разберет, самой интересно… — рассеянно пробормотала она, взглянула на вытянувшееся лицо мага и замахала иссохшей рукой, — То есть это, нет конечно, сынок! Бабушка свое дело знает, — уверила она. Рионтар только вздохнул. Добрую старушку она по прежнему не напоминала, а вот родную матушку — как никогда. — А с чего помочь решила? — недоверчиво поинтересовался он. Старуха неопределенно повертела носом, поправила торчащие космы. — Да так. Напомнил мне кой кого… зараз… зазноба моя вечная, как вижу кто на него похож, не могу удержаться, — медово улыбнулась она, хлопнула ладонью по столу, так, что зазвенели глиняные чашки, — Да и с ней мы верные… подруги. Ай и люблю я ее, мою ласточку! За все… хорошее. С первой встречи отплатить за чудеса ихние все надобно, а то старались, девоньки, а я старая и спустила с рук, — сокрушенно призналась она. — А сама не пробовала? — усмехнулся Рионтар. Старуха строго взглянула на гостя, тряхнула накинутой на плечи цветастой шалью, фыркнула по-рысьи. — Ну было дело, пару раз… — все-таки призналась она. — И чего? — с интересом взглянул на старуху маг. — А ничего, — отмахнулась та, — Ничего в тех местах с тех пор не растерт, птицы не поют, звери не рыскают. Одно болото да нечисть шастает. И гора знаешь такая… лысая. — Что-то мне это напоминает. Рощу одну, — хмыкнул Рионтар, но старуха уверенно покачала головой. — Не, это не я. Это Триединая богиня, хозяйка лунная. По вашему — бессмертная матушка. Рионтар задумчиво посмотрел на кисет. — Думаешь, и она тоже?! — Да по-любому, — веско кивнула хранительница, помешивая чай, и задумчиво прибавила, — Иначе это необъяснимо, по другому-то. Все, что у вас творится. Да и у нас. *** Время близилось к полуночи, взошла в черных небесах Луна, засияли далекие звезды, из окна потянуло прохладой свежестью. Избушка переступила с ноги на ногу, как сонная птица. Рионтар задумчиво глядел в чашку, потом тронул за рукав задремавшую хозяйку. — Слушай, Яга… Старый говорит, ты до начала времен была. А вот мне всегда интересно было, как люди-то появились? По воле Луны или по милости? — наконец спросил он. Старуха встрепенулась, подливая еще чаю. — Ох, ты знаешь, там такая история… я б сказала — по недосмотру, — хихикнула она, — За стадом. — Это как же? — удивился Рионтар. Старуха неспешно отхлебнула чаю, покрутила крючковатым носом, видно припоминая дела минувших дней. — Был, значит, у Богини олень пресветлый, оловянными рогами до солнца, хвост железный из пламени, копыта из свинцовых звезд, — медитативным голосом завела она, и отчего-то замялась, — А уж пел он… — Как струна серебряная? — припомнил основные алхимические элементы Рионтар. Ну и не только… но старуха к счастью на свой счет реакцию не приняла, строгая мантия чародеев надежно скрывала очертания возвышенных помыслов. — Да не то чтобы, — ехидно покачала головой она, — И главное — постоянно. Вот и звезданула его как-то лунная хозяйка от души… за то, что гнал оглушительно и меры в своем гоне отнюдь не знал. Да так, что наземь тот олень грохнулся. И в болоте каком-то завяз. А был тот олень непростой, он знаешь, все вокруг в самое себя превращал. — Сие в алхимии называется catalysis, — по профессиональной привычке заметил маг. — Вот-вот, — кивнула старуха, — И не было тому болоту ни конца ни края с этим оленем пресветлым. К тому же и ревел он громче прежнего, да втрое мерзопакостней. Вот вся жизнь и устремилась подальше и побыстрей, кто ноги отрастил, кто жабры скинул, лишь бы скорее смотаться от этакого несчастья. Люди вперед всего преуспели, только малость одну освоить забыли, а была та малость важна изрядно… но для них тогда не особенно. С тех пор так и повелось, плодятся быстро, живут долго, да лунным даром не наделены совершенно. Отравил олень болота, сам отродясь истинной силы не имел, да порождениям своим сей дар не передал. А уж какой, то лишь ведьмам да колдунам ведомо, да может еще драконам… некоторым, — хитро прищурилась она, набивая табак. — Магию что ли? — предположил Рионтар. — Почти. Мозги, — усмехнулась хозяйка, — А уж какая магия без них, это ж тебе не мечом махать, да костры инквизиторские жечь. — А, вон оно что… — не удивился космической тайне гость, — Ну, это многое объясняет. По правде говоря, он давно что-то подобное и предполагал. С тех самых пор и жгли ведьм да колдунов, убивали драконов, разрушали лунные круги и священные рощи. — Я бы сказала — практически все, — попыхивая трубкой, согласилась мудрая старуха. *** С первым вздохом магу показалось, будто он снова видит сон. Самый странных из тех, которые ему когда-нибудь снились — видно, мальчишка все-таки стал мастером и стальная пружина наконец взметнулась, уничтожая то, что прежде пригибало к земле — нарочно, чтобы в перерождении высвободился истинный потенциал. И теперь он, Рионтар, и вовсе не он, а что-то вроде мелодии из баллады менестреля, а настоящий где-то далеко и это вовсе кто-то иной. Что нет больше ни вечного долга Хранителя, от которого никуда не деться, ни застывшей во тьме времен Рощи, только путь к лунному свету. Все прежнее стало лишь выдуманной историей, сказкой, записанной на обрывке листа. Схема магического плетения разрушилась, стены миров пали и он летел куда-то во мраке, вне привычных координат и системы мироустройства. Будто он что-то вспомнил, разгадал давно мучившую тайну, освободился наконец и прозрел, увидев нечто за гранью бытия, достигнув мудрости звезд с новым вздохом. Перед ним было зеркало и он видел себя за серебряной стеной, сделал шаг себе навстречу, протянул руку, проговорил, глядя в свое лицо: — Да… звездануло тебя конечно знатно. Все таки хорошо, что мы концентрацию разбавили. Хотя походу и недостаточно. Луна взорвалась вспышкой в глазах и наступила тьма. Только потом он осознал, что тембр был другим, незнакомым. Кажется и вообще женским. — Кто ты? — его собственный голос охрип, не то от дыма, не то потрясения. В темноте прошелестели шаги, негромко звякнуло что-то — стекло и металл, будто женщина подняла повыше волшебный фонарь. Свет был тусклым, силуэт в глазах расплывался и это говорило лишь об одном — все же не сон, он действительно прошел Путями. Вот только в них нельзя было встретить живых. — Сказочница я. А ты кого ждал? — слегка удивилась невидимая собеседница. — Я тебя не вижу. Ответом был только тихий вздох. — Это нормально. У нас тут всегда мрак полный. Такой мир. — Меня ваша хранительница к тебе послала, — наконец более-менее собрался с мыслями Рионтар. — Это что ж ты ей такого сделал? — изумились из темноты. — В смысле?! — мгновенно напрягся Рионтар. Не успел явиться, как уже врагов нажил. Не то чтобы у колдунов бывало иначе, но… — Да так… — уклонилась от ответа темнота, — Хотя может и я, небось ту сказку про них с Кощеем не простила. В общем — далеко, говорю, Яга тебя послала. Дальше только к черту на рога, — сообщила она без малейшего сомнения в голосе. Так уверенно, будто и к нему часто наведывалась. — Мне не впервой, — мрачно подтвердил маг, — И туда кстати тоже. Бешеной собаке семь верст не крюк, как говорил ученик. То ли про себя, то ли про сестру с ее драконом. В принципе оно и так и так подходило. — То он последнее время нервный какой-то… — припомнила сказочница, — А искал-то зачем? — По делу. Хочу, чтобы обо мне помнили, — без лишних предисловий озвучил цель визита гость. Женщину он не видел, но ему показалось, что она кивнула. — Это можно. — Издеваешься? — с подозрением прищурился маг. — Нет конечно, — очень искренне уверили его в ответ, — Я свое сказочное дело знаю. Век не забудут. Идем, тут недалеко. Рионтар нахмурился. Что-то ему еще тогда не понравилось. То ли слишком просто, то ли слишком… слишком. — Кстати, а цена-то твоя какая? — не двигаясь с места поинтересовался он, — Чего за жертву отдать? «Лишь бы не деву невинную потребовала, через Рощу-то мальчишка может и проведет, но в Башне и до конца ритуала не продержится в нужной кондиции… только если кое кого веником отгонять, заговоренным от драконьего огня и драконьего похабства…» Но сказочница только плечами пожала, как ему показалось. — Да нет у любимого дела цены. Раз явился, значит сам и… достоин. — А недостойные что же? — еще больше укрепился в своих подозрениях маг. «Сожрала, небось…» Собеседница казалась интеллигентной женщиной, но именно поэтому маг и не верил — по сестре знал. Да и по себе, в принципе. — Не знаю, — улыбнулась она, — Пока до перекрестка не доходили, не то что врат. А ты вон, чувствую, до ручки дошел. Даже интонация у нее была такая вежливая и совершенно точно не насмешливая, что сразу стало понятно — не ошибся. — Это откуда?! — вознегодовал маг. — По тебе видно, — все также с улыбкой призналась сказочница. — А по тебе слышно, — не остался в долгу Рионтар. Женщина снова вздохнула. — Это у нас семейное. — У меня тоже, — хмыкнул гость. Что-то коснулось левого плеча и мрак немного рассеялся. Сказочница снова подняла фонарь, свет стал ярче. На стекле сами собой, как в магическом зеркале, возникли образы, замелькали чертовым колесом. — Выбирай, — щедро предложила она, — Договариваться правда сам будешь. И очередь большая. — Вот только никаких рыжих! — сходу поставил условия маг. — Зря, — сокрушенно вздохнула сказочница, — Такой травы… то есть такого дара больше ни у кого нет. А уж прочего… При ней и луна меркнет. Как некогда говорила здешняя Верховная, мы, кажется, очень пьющие. Зато красивые. Маг только фыркнул. Видел он покуда не так уж ясно, но одна будто бы лисья усмешка сразу показалась не сулящей ничего хорошего. А другая так и вообще до боли знакомой… даже волосы были те же, темные и слегка вьющиеся, разве что хвост не торчал. Ничего получше судьба не предлагала, только выбор из двух зол и оба так доброжелательно улыбались, что здравый смысл вообще настойчиво предложил попрощаться и уйти. Увы, черные маги привыкли потворствовать низменным страстям… так что уходить пришлось без него. — Да мне на вас смотреть что ли, — наконец смирился со скудным ассортиментом Рионтар, — К делу давай. Сказочница подошла поближе. — У тебя вообще большой? — на всякий случай поинтересовалась она. — Примерно как у тебя, — без лишнего хвастовства прикинул маг. Женщина что-то посчитала в уме, кивнула, потом все-таки пригляделась повнимательнее. — Опыт… — на всякий случай уточнила она. Рионтар кивнул. — В магии. — Сойдет, — не стали придираться за спиной, кладя ладонь на левое плечо, — Руку сюда, на талию. Выдыхай, сейчас полегче станет. Может даже сказочно. Некоторым нравилось. Даже в первый раз. Но магу эти ощущения были и без того глубоко знакомы и остро настоебенили. — Что-то пока только жизненно, — без всякого удовольствия сообщил он, — И холодит! Особенно поясницу, да и упиралось что-то твердое. Маг с негодованием оглянулся. Сказочница только устало вздохнула, отодвигая фонарь, пока мантию не подкоптило. — Потому что это моя рука… и между мирами у нас сквозит. Мы тут обычно хвостом к хвосту держимся, чтобы в пустоте не потеряться. Но и так можно, за руки. И еще кое как, но что-то мне подсказывает, ты будешь против, — все-таки не удержалась она, — Да и я не такая… когда не с теми. — А, так вот чего от тебя так полынью несет… — хмыкнул маг. — Это нишевый парфюм, — заметно оскорбилась сказочница, — А от тебя вообще склепом пахнет. Маг даже не стал делать вид, что это не комплимент — оправдываться было не его. — Что же, розы не любишь? — изобразил недоумение он. Сказочница мысленно закатила глаза. — Нет. Хитрож… умных клиентов! — съязвила она, решив не церемониться, раз уж гость на галантного кавалера не походил, — И руки у тебя кстати такие же. Пальцы у него и впрямь были холодные, зато, впрочем, не сползали куда не надо. Редкое качество для мужчины, достойное некоторого уважения, хотя мог бы быть и повежливее. — Да и ты мне кого-то напоминаешь… уж очень знакомого, — заметил гость. — Угу. Музу твою, — фыркнула женщина, стараясь не споткнуться — путь был извилистый и мрачный. — Скорее кару, — ехидно поправили из сумрака. — …Ну что там, ты вошел? — через некоторое время поинтересовалась женщина. На границе мира всегда приходилось туго. — А сама не ощущаешь? — с некоторым раздражением отозвался маг. Поза была неудобная, да и сжимала женщина со всей силы — даже слегка онемело. — Откуда я знаю, у меня это тоже впервые! Ну, с тобой. Так-то обычно да, не вижу, — терпеливо пояснила она. Маг потер затекшее запястье, стараясь не потерять в темноте силуэт. — Тоже фонарем твоим ослепило что ли? «Если бы фонарем, фонарь погасить можно, а злую долю переписать… тоже, но сложнее». — Да нет, просто мы ж оба того, на одной траве… на одной волне должны быть изначально, — пожала плечами сказочница. Чтобы войти в контакт с медиумом большего и не требовалось. — Еще чего! — от всей души обиделся маг. — А ты как думал? — мстительно рассмеялась сказочница, — Если кто не близок, как я впущу? У меня тут знаешь ли не публичный… анатомический театр! — А темно как в яме у… оркестра, — недовольно поделился маг. Проводник наконец расцепила руки, шагнула вперед, проговорила откуда-то издали. — Привыкнешь, давай налево иди, на дым и зеленый свет… там чудеса моего мира и узреешь. Зеленый свет маг действительно увидел, а потом и то, что за ним. — Ну ты и тварь!!! — выдохнул он, оторопело глядя за поворот. — Граничнице хамить невежливо, могу сказочную лавочку и прикрыть… с размаху, — безмятежно сообщили оттуда, — В лучшем случае мучительно помрешь, в худшем у нас останешься. Чего там? — Я ж говорю — тварь страшенная! — с возмущением откликнулся Рионтар, — Глаза зеленым светятся, морда черней ночи, когти кошмарные. И воет как пьяная мантикора. Недаром такая дрянь водилась только в Илаире. Оттуда в принципе много дряни происходило на свет… — А, не обращай внимания, — успокоила сказочница, — Это фамилиар у меня такой. Но она всех любит. И тебя полюбит. Маг слегка вздрогнул. — Сохрани… Луна. Как тебя угораздило…? — даже с некоторым сочувствием поинтересовался он, разглядывая дивную тварь. Вспыхнул яркий свет. Тварь взвыла еще отчаяннее, сказочница только утомленно поморщилась. — Не знаю. Сама в шоке. Я у судьбы настоящей любви просила. А дали только эту, — призналась она. — Как знакомо. «Главное с любимыми — принимать друг друга такими, какие вы есть. И валерьянку… не наливать… некоторым». «Да ты и так красивая. А я вообще богиня!» — самодовольно мурлыкнул кто-то не то за спиной, не то в мыслях. «Слезь с головы немедленно. Там и так очередь!» — рассердилась сказочница, пытаясь изловить что-то пробежавшееся по столу, а потом и по плечам. «Ой, подумаешь… я же лучше собаки. Причем любой, а эта вон вообще уже седая!» — снова ядовито сообщили где-то сбоку, судя по всему — в последний момент уворачиваясь. — Это что я сейчас слышал?! — с подозрением нахмурился Рионтар. А лучше бы не слышал. К собакам он относился благосклонно, но не желал иметь не малейшего отношения лично. «Хотя от прочих тварей седеешь еще быстрее». — Язык любви, — невозмутимо откликнулась сказочница, выкидывая что-то за дверь, — Послышалось. Судя по грохоту и злобному вою — за шкирку. — А по моему цветы зла, — не поверил Рионтар, — Терновник какой-то, что ж оно так царапается… — «Альков я, полный роз сухих…». Где розы — там и шипы, — привычно вздохнула сказочница, — И сфинксы оборзевшие шастают. Настоящая любовь никогда не вырывалась от сердца без крови. — …ладно, ты там как? В плечах не давит? — спустя некоторое время поинтересовался она. — Могло быть и… лучше, — злорадно откликнулся гость, — У тебя-то с чего болит? Молодая ж еще вроде. — С телом не повезло, — снова вздохнула сказочница. Да и руки также иссушило. Хорошо хоть лица не искривило, как ему. Все держалось на улыбке. Кроме той истины, что в вине. — Да и с головой… — мстительно подсказал внутренний голос. — Чего-чего?! — возмутилась сказочница. — Ничего, тоже показалось, — пользуясь тем, что себе глаза не выцарапаешь, усмехнулся маг, — Где тут у вас перья и свитки? «А это тебя не спасет…» — задумчиво пообещала сказочница, загружая операционную систему. На аватарка у нее была библейская арава, а в глазах недоброе предвкушение, заархивированное в лукавую улыбку. — Не, у нас по другому. Вот сюда сконцентрируйся, это вроде магического шара. Входишь по имени в… особый астральный мир, создаешь…хм… чистый свиток. Тут рукой и пишешь. Как бы колдовские чернила, — объяснила она. «Как лунные руны на алтаре что ли?» — присмотревшись, перевел для себя маг. К тому же и Луна в этом мире сияла. — Не беспокойся, разберусь. А это чего? — указал он на застывшее в черном небе полнолуние. Сказочница мельком взглянула на соседнюю аватарку и незаметно скривилась. — Это не мое. Есть тут у нас один космический… — она запнулась, не то подходящее слово припоминая, не то просто цензурное. — Адепт? — понимающе подсказал маг. «С учениками всегда было сложно» — подумалось ему. «Это ты еще игроков не видел» — загадочно вздохнул внутренний голос. — Мастер, — фыркнула сказочница, — К сожалению. «Иначе бы так проучила… век не забудет». — И что же, тоже вечный? — удивился Рионтар, — Луне служит? — Да если бы, — недоброжелательно отозвалась та, — Бесконечный только. Кошмар всех игр и личных планов. Причем земных, а не лунных. Никому он не служит, только всех бесит. — А как выглядит-то хоть? Тоже бледный, седой, глаза без цвета? — на всякий случай уточнил маг. Не хотелось снова встретить коллег по призванию, хватило той старухи — уж послала так послала! — Пока только бледный. И русый. И глаза, угу… и без цвета и даже не выцарапал никто. Но это пока… — с любовью пообещала сказочница, заметила, куда потянулись пальцы и резко осеклась, — Так, а вот в эти двери вообще никогда не входи! Если жить хочешь… долго и счастливо. Хотя. Ну в твоём случае хотя бы долго, — прикинула она, прислушавшись к чему-то внутри себя. Насчет жить и уж тем более счастливо маг и сам имел значительные сомнения. Особенно с некоторых пор. Но когда сомневались в его власти над немертвыми не любил. Жертва за силу не таковой цены, чтобы каждому по руке. — Да что там, привидение что ли какое? — снисходительно хмыкнул он. Призраков доводилось изгонять, снимать проклятия, мертвецов упокаивать. «Жаль не тех, что внутри…» Кому принадлежала эта мысль маг не понял, но сказочница тяжело вздохнула. — Хуже. Новости. …Как прошел час она не ощутила, уйдя в свои мысли, чтобы хоть немного отдохнуть с дороги. Вернулась лишь когда заметила подозрительную тишину. Маг сидел, уставившись в одну точку, взгляд у него был застывший и дикий, серебристые волосы слегка вздыбились и казалось, еще больше побелели. — …Все таки по своему решил? — проницательно догадалась сказочница. — … — безмолвно отозвалась тишина. «…дец!!!» — привычно подхватило эхо. — Да ладно, я понимаю, — без насмешки согласилась женщина, — Я б тоже. Хей, несмертный! С тобой все нормально? — забеспокоилась она. — Нет, — коротко бросил маг. И никогда не было, но так — и впрямь впервые. Чтобы даже слов не было, даже из тех, которыми выражались спьяну лешие и мавки. Сказочница покачала головой, незаметно повела рукой у лица. — Ну все, забудь. Это не те сказки, которые ты ищешь. Маг только с отвращением отмахнулся и от чужих слов и от чужой силы. — Я не способен. И я вечный, я всякое дерьмо видел, и в яви, в нави. Но такого я не видел. Даже в кошмарах забытых призраков. — А мы так живем, — вздохнула сказочница. — Как?! — поразился Рионтар. Женщина в ответ только пожала плечами, даже не пытаясь придумать что-то героическое. — Не знаю. В основном чудом. И травой, конечно. Тут иначе нельзя. — Теперь вижу, — абсолютно искренне согласился маг. Сказочница постаралась улыбнуться. — Ну вот, нет худа без добра. Ты же в пути слепой был. «А у нас и вообще немногие прозревают» — Да уж лучше бы и оставался! — с чувством признался Рионтар. Желательно навсегда. Это было не развидеть. Но владеющим истинной силой не дано довольствоваться пустыми иллюзиями — тот же самый разум и не позволит. А другой по правде говоря не бывало еще ни в одном из миров. — В общем — пора нам выпить, — подытожила сказочница. И пошла ставить на плиту чайник. Оказалось, кофе маг не пьет — только чай, а вино они вообще любят разное. Пришлось обойтись дружеским компромиссом — в споре лучше быть живым и здоровым, чем ругаться о вкусах с другой владеющей магией нечистью. Сказочница варила кофе, маг заваривал чай, вместо вина литературно обошлись коньяком, почти как настоящие писатели. — …А тебе то Князь за что мстит? — все-таки полюбопытствовала сказочница после второй чашки и нескольких часов работы. — Это кто еще? — удивился внезапному вопросу маг. Сказочница очертила в воздухе нечто крупное. — Черный, рогатый такой. И нервный. Особенно последнее время, — хихикнула она. — А, он к нам заходил недавно, — вспомнил Рионтра, — Я его раньше не знал. — То есть все-таки мне, — помрачнела сказочница, — Я же в процессе все ощущаю. Ну ничего, теперь будет, — ехидно добавила она. История мага была весьма своеобразной, местами вовсе не той, которую хотелось бы проживать изнутри — но что уж тут поделаешь. У всех у них были такие. Это еще не самая больная. Кое-где даже забавная. — С чего это? — подозрительно нахмурился маг. За что ей мстит даже не спросил. Почему-то не сомневался. За все хорошее. — Да он говорит, вы там ангела распотрошили, — хихикнула сказочница, — И тот над ним еще и поржал. — Ангела? — удивился маг. Если что и было от них максимально далеко, так это даэры. Даже нечисть и то ближе. — Ну это светлые таки, на всю голову. И с крыльями, — неправильно истолковав эмоции, пояснила сказочница. — В принципе подходит, — хмыкнул маг, — Я что-то такое читал даже. Только тех церковники выдумали и они добрые. Сказочница тряхнула волосами, отгоняя усталость, качнула тонкой чашечкой. — Не. Эти все сами и того… светлые. Князь наш тоже когда-то был Светозарный, — таинственно понизив голос, сообщила она. — А с чего потемнел? — с интересом спросил маг, также наклоняясь поближе к женщине. — Рога отросли, — совершенно серьезно ответила та. — Как знакомо. Во всех мирах зло было из-за женщин. Увы, чудеса тоже. Да и жизнь дарила богиня. Правда она же и отнимала. — …Кстати, а с теми — это с какими? С хвостами что ли? — припомнил маг еще через пару часов, ненадолго отвлекаясь, чтобы заварить чай. Голова начинала побаливать, хотелось чего покрепче, но работа шла полным ходом и расслабляться было несвоевременно «А рядом с некоторыми еще и неразумно». Хотя впрочем, а когда нет? — Да не обязательно, это вообще другая сфера, — откликнулась сказочница, мельком перечитывая написанное, — Там все того… не служба, иные связи. По любви исключительно. По любви — оно всегда «того». Иначе и не бывает. — Может, рискнешь снять маску? — коварно предложил Рионтар, — Говорят, в твоем мире некогда кошки были богами и ничего не боялись… — А файрболл случайно не прилетит? — также мягко поинтересовалась сказочница, — Мне уши дороги, как память о тех счастливых временах… «И что значит — были? И что значит — только в моем… Пш, наглость какая…» — подумала она про себя. — Тьма не воплощает зла, — продолжал соблазнять маг, — И я не настолько ненавижу ведьм. Пока что. «И что значит — случайно? Магия есть тонкий расчет и безупречная точность!» Сказочница устало вздохнула. В белую магию она не верила, только в истинную — в свои силы и немножечко в дым чудес. — Да тут не в том дело… в памяти глянь. Глава 14 и далее. От травяного дыма маг откашлялся не сразу и лицо его выражало крайнее возмущение. — …Нет, теперь все-таки настолько. Это хоть не мой ученик на 28 странице был?! — Нет, этот еще с 22 уже все умеет. Еще б знать, конечно, откуда… — Я заметил. Девианты, чтоб вас, — вытащил он откуда-то из оглавления незнакомое слово. Там было еще что-то про вечных и чудеса, но маг почему то решил, что это так, для отвода глаз. — Да ладно, а сам-то, — фыркнула та. — Это где ты…?! — вознегодовал маг, машинально проверяя обереги. — Ну так говорю же, одна волна… — перебила сказочница, — Другой бы не понял. И вообще, когда глядишь в бездну, бездна тоже смотрит в тебя… — Так. Закрыли тему, — мрачно отрезал маг. — Сначала закрой книгу, — вежливо напомнила сказочница, — Хотя по тебе и так видна страсть к чтению. — Не ври. У меня самоконтроль. — Не там. У тебя взгляд… — усмехнулась она. — Магический? И кстати, сама закрой! — спохватился Рионтар. Не нравилась ему это чувство в висках, будто щекочущее перо. Или что гораздо страшнее — хвост. — Ну можно и так назвать, — согласилась сказочница, глаза у нее самой были какие-то далекие и весьма мечтательные, — А вообще жаль, у тебя тоже интересно, особенно со 2 тома… — Это сугубо личное! — возмутился маг, — И я его вообще-то давно сжег! Сказочница посмотрела куда-то под стол. Там было темно и тихо, только что-то подозрительно шебуршало и слегка позвякивало. — Рукописи не горят, — убежденно сообщила она, — Можешь сам спросить. Когда вылезет. — Кто?! — ощутимо напрягся маг. — Фамилиар. Ну, другой. — У тебя их что, аж два?! — слегка поразился Рионтар. И с подозрением оглянулся по сторонам, как бы еще откуда чего не вылезло. Конечно, некоторым и на троих хватило бы энергии. Но вот чтоб дури вообще с такими связаться! — Скорее полтора, — поправила сказочница, не отрываясь от текста, — Этот на полставки подрабатывает. Не только у меня. Князь своего подарил. Хотя сам все равно ночами бегает… и не только… и не один… и главное думает, я ничего не знаю. А мы все-таки полны любви, а не сумасшествия, да, прелесть моя? — улыбнулась она. На столе согласно провыли. Под столом тактично промолчали. — Зачем? — не вполне понял маг. Ни того, кто к кому бегает, ни с какой целью. Сказочница тоже серьезно задумалась. — Понятия не имею. Наверное, чтобы хоть иногда от нас отдыхать, — наконец призналась она. Вот здесь у Рионтара почему-то совсем не возникло вопросов — только глубокое понимание на всех уровнях. — …Как ты сама-то тут еще не свихнулась? — где-то через час поинтересовался он, подумал и в приступе откровенности уточнил, — Ну… не совсем хотя бы. «Вроде». Чай подходил к концу, работа кажется тоже. Перед уставшими глазами роились ахеронии, а в гудящей голове — весьма философские вопросы. — А вот, — продемонстрировала сказочница кольцо. Почему-то на среднем пальце — не то с другого сползало, не то был в этом некий тайный смысл. — Вот только хамить не надо, — строго заметил маг. — Да ты читай, — невозмутимо улыбнулась сказочница. Простое кольцо серебрилось лунной дорожкой, по кругу темнели полосой руны. — Чего это? Заклятие? — пригляделся маг. Сказочница покачала головой. — Кредо. «Все побеждает любовь». — И? — И вот так мы и живем, — поделилась секретом сказочница, — Любовью природы и истинной красоты мира. Варим кофе и верим в сказки. А окружающих… сами любим. Всех. Особенно кто сильно окружает. — Ну… в принципе тоже вариант, — подумав немного, согласился маг. — А то. Тем более другого-то нет. За спиной в большом окне совсем стемнело, на небе засияло полнолуние. Где-то за дверью вторично выкинутое снова завыло и заскреблось некормленым вурдалаком. Сказочница сняла очки, устало потерла глаза. — …ладно, закончили вроде. Сличай давай. Рионтар пристально вгляделся в текст, потом почему-то на свои, а точнее не вполне свои руки. — Это что за кошмар?! Я такого не писал!!! — с глубочайшим возмущением прошипел он. Интуиция как всегда не ошиблась — все-таки никаких сказочниц не существовало. Только обычные во всех отношениях ведьмы. Даже улыбалась она также до омерзения мило и бессовестно. — Понимаешь, это как бы вообще не ты и писал. Ну, то есть твое устремление было обращено в слова и неразрывно связано с нашей травой… то есть силой… сказочной… в общем все сложно, — весьма туманно пояснила она, и все-таки чуточку усовестилась, — Что, совсем не точно вышло? Рионтар не сразу ответил — пожалел, что вообще связался. Все сплелось в нечто гадостное до невозможности, мысли, чувства, перспективы. — Да если бы, — наконец с заметным неудовольствием откликнулся он, — Даже слишком… и вот именно об этом всем знать не обязательно! — Поздно, друг мой вечный… — нежно улыбнулась сказочница. Так нежно, что аж опять напомнила кое кого, не к ночи будь помянута. — Любое проклятие можно снять, милая ты моя сс…соратница, — холодно напомнил маг. Сказочница улыбнулась еще ласковее. — Нееет. Что попало в эту сферу, то считай запечатлено в вечности, — с искренним удовольствием пообещала она, — Я свое слово держу. И слово это… Хотела сказать «нерушимо», но не успела. — Пиздец, — не разделил чувств маг. — Не, интернет, — педантично поправила женщина. — А какая разница… — только и вздохнул Рионтар. Как он ушел сказочница не видела. Маг не попрощался, да и она не заметила, наливая еще кофе. В очереди уже ждали иные жертв… желающие запечатлеть свое имя в лунной вечности. Эпилог Во сне наставник ничего не произнес, ни жертву не велел принести, ни заклятия сплести. Только назвал кого-то так, как никогда наяву не выражался, да что там, так даже драконы не выражались. Даже черный, даже в его адрес. А потом открыл глаза. Вот только не видел ничего. Рионтар рывком поднялся с алтаря, едва оперевшись на руку ученика. Его похолодевшие пальцы дрожали, сплетясь в отводящий жест. Дару показалось, что он вовсе его не заметил, не то ослепнув, не то до сих пор лицезрея перед собой нечто поистине жуткое. — С возвращением, мастер. Чаю заварить? Или воды принести? Рионтар наконец взглянул на него, не видел, только обернулся на голос. И только мрачно вздохнул. Порой ученик был удивительно наивен, какой к бесам чай после такого-то… а воды — разве что море призовет, чтоб тут же и утопиться. — Вина. А лучше «лисьей слезы», — мрачно заключил он. Другие яды алхимика и некроманта к сожалению не брали, разве что зарезаться, да и то… оставались еще неоконченные сказания. — Там у них все так плохо? — сочувственно спросил Дар. Ну, это слышалось так. А по правде что в мире вообще было тем, чем и казалось? Разве что неприятности. Жалеть лунные отродья не умели, да маг и не нуждался. — Ну что ты, мой серебряный. Просто… сказочно. — бесконечно ядовито отозвался Рионтар. Голос звучал почти что ласково, только усмешка, искривившая губы, веселье даже в отдаленной перспективе не напоминала. Зрение после долгого пути, увы, возвращалось быстрее памяти. Та и вовсе не уходила. Никогда, но с некоторых пор сделалась втрое гадостнее. — Вы в порядке мастер? Вроде даже без обычной иронии, может и обеспокоился искренне, если все же умел, но как-то все равно неуместен. — А то по мне не видно?! — вызверился маг, — Уж поди не слепой. Ученик молча поклонился и промолчал. Когда надо он умел быть удивительно тактичным. И даже совершенно незримым. Все таки никакое ехидство не стоило дороже жизни. — Ну ничего, я тоже напишу, — тем временем глухо бормотал маг, хаотично ища что-то вокруг себя, — Про всех напишу! И про тебя, старая, и про вас, ссссказочные вы… твари. Дар хотел спросить, что наставнику требуется, но не решался. По всему выходило, что лекарь, вот только Рионтар и был на многие мили окрест единственным, не считая деревенскими и храмовых шарлатанов, кто разбирался хотя бы в анатомии. Так-то ученик и сам исцелять умел, но очень сомневался, что переживет такое лечение. Не пациент, так он сам. Ран на нем вроде не было, магия не иссякла, только глаза горели нехорошо и темно, куда там дикохвостам и даже драконам! Таким бешеным ученик его не видел даже с любимой сестрой. Да и Старый вроде стариком прикидывался, не старухой… — О ком это вы, мастер? — все же решился осторожно спросить он. Рионтар взглянул вникуда совершенно диким взглядом. Но голос его не дрогнул, когда он по обыкновению ровно бросил; — Неважно. Принеси перо и чернила. Да поживей. Пока помню. Хотя не сомневался, что не забудет. Никогда, к сожалению. И все же привычно заставил себя более-менее успокоиться, садясь в кресло и переплавляя сердечную ярость в холодную, как лунный свет, месть. Свиток на столе белел надгробной плитой. Луна сияла в окне, бесстрастно и невозмутимо. Ее мир ждали очень, очень странные сказки. The End От автора: Полынный парфюм ведьм, о котором идет речь, это NASOMATTO Absinth Также вариант для колдунов, относящих себя к мужскому гендеру, A Taste Of Heaven ABSINTHE VERTE by KILIAN. Помимо артемизии там есть розы, которыми пахнут маги в каноне Драгонлэнс :) На этот месте могла быть лекция еще на десяток вариантов с мифологическими отсылками, но я полна любви к читателям и так издеваться не стала Но на самом деле автор давно не работает в бьюти, а профессиональная дурь все та же и я привыкла делиться с миром вся селективная парфюмерия по сути унисекс, так что маги не смущаются и никому не стоит, можно послушать и носить по вкусу :) Библейская арава — ива речная, одно из четырех священных деревьев в Талмуде. Ахерония — очень гадкий, будто бывают другие насекомые крупный бражник с черепом у крыльев. «Альков я, полный роз сухих…» — Шарль Бодлер, «LXXV. Сплин» Кольцо «Кредо» с готической надписью принадлежит мастерской 11 JEWELLERY, которой я благодарна за мой талисман. И на самом деле меньше 16 размера просто не было, да :) Луна на аватарке стоит у давнего спонсора нашего двора чудес, которого автор любит. Также, как бражников. Если ты меня читаешь, то так тебе и надо за твою коллекционную гадость. Благодарности в порядке любви (обратном): — Элиену за алхимические термины и общую систему бесконечности, которую мы всей партией до сих пор пытаемся вкурить, мерси, что бы я без тебя делала, дорогой, кроме того, что на ушах не стояла. — Игрокам, которые пожелали остаться неизвестными, за то, что не доигрались пожелали, — Всем моим черным котам за их яркую красоту и аморально-интутивную дружбу, а также за принятие чудес такими, какие они есть и дар чудить не меньше — И наконец, посвящается все прекрасной королеве этого бала, перед которой меркнет красота Луны, незабвенной Лисе, за обладание истинным лунным даром и тонкое понимание загадочного пути Высокой Травы, которым мы обе неизменно следуем!