Зимний лес

      Зимний лес — это легенда о царстве вечной зимы, где чудеса и необыкновенные существа — нормальность. Царство, из которого нет выхода, если возжелать слишком много и остаться дольше, будучи плененным обитателями и обманчиво красивыми пейзажами. История, которую Хару знала со слов своей матери. Она любила слушать, когда ее матушка читала книги, каждый раз новые и интересные. Это всегда были незабываемые истории, несмотря на то, что сначала это были сказки, а позже былины, повести и легенды. Больше всего ей нравилась история о зимнем саде, который любил Великий Снежный Король, повелитель Зимнего леса. Хару знала ее наизусть, но никогда не отказывалась послушать ее вновь. В ней не было ничего особенного, простая детская история, которую любили рассказывать детям, чтобы они не ходили в одиночку в опасные и густые леса их небольшого поселения. Больше всего в этой легенде девочка любила голос мамы, которая с большим энтузиазмом каждый раз рассказывала ей эту историю. Хару любила чудеса, эту любовь ей привила ее дорогая матушка, которая всегда говорила, что в этом мире нет ничего невозможного и что вероятно даже легенды и мифы когда-то могли быть реальностью.       Хару любила истории, героев и людей, что творят их. Однако она никогда не думала, что окажется одной из героинь так полюбившихся романов и легенд.       Дорога домой всегда была обыденной. Песнь птиц, крики детей и разговоры взрослых о делах насущных. Знакомые здания, знакомые дороги. Знакомый деревянный мост, через небольшую речушку и знакомая дорога через пшеничное поле. Невыносимый и нелюбимый склон, на котором всегда при подъеме или спуске нужно быть осторожной, а иначе споткнешься. Грубые дети. Да. Не смотрящие, куда едут на своих велосипедах, когда ты должен лететь кубарем вниз со склона, потому что не сумел вовремя увернуться.       — Найду их и покажу, как следует вести себя со старшими! — проворчала Хару, застонав от боли в голове и ноге. Однако слова замерли, застряв в горле. Пейзаж, появившийся перед ее глазами, был не знаком, и сейчас определенно была не зима. Она не знала, как ей следует объяснить, что именно происходит. Вероятно, она просто слишком сильно ударилась головой, ведь не могло быть так, что всего за несколько секунд сменилось время года, и она не могла укатиться так далеко, потому что она определенно не видела склона и знакомых дорог, стоило ей обернуться. Это зима и незнакомый лес. Чудеса и только.       — Похоже, матушка все же была права, или я сошла с ума, — вынесла вердикт девушка, поднимаясь на ноги и оглядываясь. Было до странного тепло, когда вокруг был снег и кусочки льда, покрывающие массивные пушистые деревья, — разве сейчас не зима? — задумчиво произнесла Хару, отступая в направлении откуда она предположительно очень эффектно пришла. Она услышала шум и что-то похожее на лепет. В памяти то и дело всплывали обрывки знакомой истории. Каждый шаг был тяжел из-за снега и усиливающегося холода, но с губ срывались заученные строчки:       — Лепечут феи, словно песню заводя, в глубь густых лесных ветвей маня, в прекрасную, подобно раю, в сказку приглашая, — тихо прошептала Хару, ведь происходящее так и напоминало ей ее любимую легенду о вечном зимнем лесе, — и когда любопытный человек пройдет всё дальше, навек плененным станет зимней чащей. Забудь грехи, свои пороки, тогда откроется дорога… В прекрасный зимний сад…       Хару застыла: будто сошедшая с картин, на ветви, укутанной снегом сидела прекрасная фея. Вокруг нее летали другие, более маленькие, совсем крошечные феи. Они светились ярким желтым и голубым цветом. Старшая фея подняла свой взор, ее большие, распахнутые, кристально голубые глаза смотрели на нее с любопытством. Её босые ноги слегка покачивались, а крылья за спиной дрожали. Губы феи растянулись в дружелюбной и очаровательной улыбке. Хару ничего не оставалось, как вспомнить очередную сказку о сиренах, что чаруют своими песнями и заманивают в свои темные воды моряков. Девушка всегда думала, что феи будут ласковыми и добрыми, но в глубине глаз она видела это злое коварство и предвкушение. О, Ками, куда ее занесло, Хару понятие не имела, а даже наоборот очень хотела бы знать.       — Кто ты, дитя? — звонко, поинтересовалось фея, разглядывая Хару и ее настороженные движения, — ты боишься? Полагаю это свойственно человеческому ребенку. Люди несколько трусливы, — мягко рассудила фея, опускаясь на землю. Её большие, прозрачные крылья трепетали, удерживая ее над землей. Хару казалось, словно время застыло в этом месте. Было тихо, только ее дыхание и лепет нескольких фей. Она не знала, что делать и как выбраться. Стоило ли ей разговаривать со стражем этого сада? Или бежать и искать выход. Легенда никогда не говорила о пути обратно. Было беспокойно. Немного страшно. Девушка перевела дыхание, чувствуя обжигающий холод. Ее губы дрогнули, взгляд устремился в кристально голубые, подобные небу, глаза феи.       — Не боюсь, — прошептала Хару. Там где-то в глубине леса ей почудились шаги, сад, словно ожил в ожидание, — как я могу выбраться отсюда?       — Ах, ты весьма бесстрашное дитя, — печально склонив голову, произнесла фея, — я Фуми, и мне бы очень хотелось помочь тебе, — призналась Фуми, в ее глазах появилось узнавание и безмолвное приветствие, когда она взглянула ей за спину. Хару ощутила тяжесть, когда на ее плечи опустилась меховая мантия. Она была на удивление очень теплой, напоминая ей море мягкий и теплых одеял.       — Только человек, чье сердце не поддалось корысти и жадности, чья душа осталась чистой и благородной, способен отыскать выход из Зимнего сада, — голос хозяина леса, короля Зимнего царства был прекрасен, словно в нем собрались все самые лучшие песни птиц. Его глаза, были истинным отражением зимы, как и белоснежные локоны, касающиеся лица Хару. Он был так близко, касаясь ее плеч, щекоча волосами ее лицо, смотря ей прямо в глаза. Король был высоким, статным. Он был всем, кем мог бы быть король. Только в его глазах была безмерная и невыносимая печаль. Его губы были сжаты в тонкую линию, будто сдерживая крик. Ей было достаточно всего мимолетного взгляда, когда он отстранился, возвышаясь над ней, чтобы заметить, как он несчастен.       — Приветствую вас, Ваше Величество, — поприветствовала Фуми, опустившись на одно колено, опуская голову, высказывая в каждом своем движение почтение. Хару удивленно раскрыла рот, это было совершенно неожиданно, и она правда всё ещё не верила в происходящее. Было странно и удивительно. Она не слышала, когда король мягко поправил Фуми, прося опустить формальности. В который раз фея, улыбаясь, напоминает ему, что Юки — король, а она подданная, так положено. Хару перевела дыхание, сильнее сжимая мантию и вглядываясь в глубину серебристо-белых глаз Юки. Она видела, что король перестал верить, потеряв что-то, что неведомо обычной девочке.       — Ваши глаза, — прервала их Хару и застыла под взглядом хозяина сада, это не был страх. Это было тягучее, обжигающе чувство сострадания и понимания, — это… — запнулась девушка, отступив назад, ища в себе нужные слова. Юки склонил голову, дернув уголками губ в немом вопросе и просьбе продолжать. — Вы выглядите несчастным. Что так сильно терзает Вашу душу? — спросила Хару. В его глазах отразилась задумчивость. Он был живым изяществом, но было что-то глухое и пустое в его движениях. Фуми неловко вздохнула, прежде чем улететь, оставив господина, не желая подслушивать.       — Моя гостья необычайно проницательна, — мягко заметил Юки, протягивая ладонь. Хару неловко отвела взгляд, хмурясь, но приняла протянутую руку, ощущая ее прохладу. Король кивнул, осторожно потянув за собой, ведя вглубь сада. Девушка не могла не нервничать. Хару вспоминала, каждую строчку, каждую возможную легенду. Все, что возможно о Зимнем саде. Пейзаж был знаком в строчках, что читала ей матушка. Король заметил ее взгляд, блуждающий по саду. Глаза похожие на изумруды, цвет, что так выделялся в этом белом мире, привлекал и очаровывал. Приятные, давние воспоминания, терзавшие душу Короля, вызывали горькую улыбку, — мир неизменен, всегда одинаков, как и моя роль в нём. Разве это не печалит?       — Одинаков? Разве мир не переменчив? — непонимающе спросила Хару, не отводя взгляда от лица Короля. Юки прикоснулся к ветвям могучих деревьев, разглядывая блеск знакомого снега.       — Переменчив, но перемены так редки, что их и нет, — произнес Юки, срывая цветок, блестящий в своем величие. Король легко, плавным движением зацепил его в светлые, напоминающие кору дерева волосы Хару, — люди, приходящие сюда, — единственная переменная этого Царства. Они приходят и остаются или приходят и уходят. Я всегда здесь. Каково бы не было мое желание, являясь королем и стражем этого места я не могу покинуть лес — мягко рассказал Юки, останавливаясь в своем небольшом путешествие. Легенду писали люди, и Хару могла подумать, что человек, написавший ее, был знаком с королем. Именно поэтому она была такой печальной историей?       — Это жестоко, — мрачно заметила Хару. Цветок обжигал, а сердце болело. Время шло, нерушимо и медленно. Они изучали каждый уголок сада, разговор шел сам собой. Приятная и тихая беседа. Хару не знала, почему Юки был так добр к ней. Было ли это одиночество? Скорее всего. Они говорили, так и узнали много нового о друг друге. Король любил сладкое и шахматы, а Хару зеленый чай и кошек. Она была начитанной, любящей мифы и легенды, а он по-настоящему любил природу и был не таким уж грозным королем, какими их показывают. Юки давно знал, что мечтать и надеяться было глупостью, а вера в чудеса — лишь желание людей найти в чем-то утешение. Он бы знал. Он был таким пока не повзрослел.       — Хару, — представилась старшеклассница, пройдя чуть дальше в гущу лесной чащи, чувствуя приятное и убаюкивающее притяжение. Это был запах свежеиспеченного хлеба и ее любимого зеленого чая. Приятная нега расползалась по ее телу, окутывая знакомым домашним теплом. Девушка замерла, разворачиваясь и вглядываясь в белоснежные локоны, в яркие теперь напоминающие луну глаза. Мужчина замер, неловко принимая мантию, задавая одними губами немой вопрос. Это даже было мило, Хару могла это признать. То как едва шевелились его губы, как хмурились едва заметно густые брови. Девушка улыбнулась, — мое имя. Хару, зови меня так. — Ах, тогда это Юки, Хару, — приветливо ответил мужчина, — твое имя — это весна, — задумчиво прошептал Юки, Хару кивнула, наклонив голову, — тебе очень идет. В последний раз, когда я видел весну… Да, ты очень ее напоминаешь.        — В последний раз? — тихо спросила девушка, осторожно вглядываясь в его глаза, что снова были, как расплавленная сталь. Юки не ответил, — Ками, Юки, именно так вы заманиваете людей? — проворчала Хару, получив в ответ недоуменный взгляд, — приятная беседа, невероятно печальный король и вопросы без ответов. Так работает порабощение? — шутливо позвала Хару, глядя с мягкой ухмылкой на Юки. Мужчина рассмеялся, сверкая теперь белоснежными, лунными глазами.       — Только если самую малость, — признался король, — кажется тебе пора. Тебя уже ждут       — Юки, обещаю, что однажды покажу тебе, как выглядит весна, — дала обещание Хару, не замечая, как улыбка с лица короля пропала, когда силуэт девушки размывался, а двери царства открылись, чтобы выпустить их гостью. Король не мог надеяться. Чудеса не случаются.        — Я верю в чудеса. Это обещание, Юки. Я держу свое слово.       — Да, я хотел бы увидеть это, Хару — горько прошептал король вечного Зимнего сада, вглядываясь в одинокие тропинки перед собой. Остался только он и лес. Никого больше.       Хару не могла забыть того дня, когда проснулась перед лесом, как вернулась домой, трепетно держа в руках подаренный цветок. Она пообещала — и она намерена сдержать слово. Она совершит чудо. Именно поэтому, Хару стала частым гостем Зимнего сада. Помня и никогда не забывая вернуться вовремя. Она полюбила видеть удивленное и смущенное лицо Юки, веселое хихиканье Фуми. Она тоже увидела этих пушистых белых лисиц и волков. Каждый день после школы, принося что-то новое, она всегда приходила с улыбкой и предвкушением. Поначалу Юки был против, боясь, что если она не сумеет выбраться, то ей придется остаться здесь навсегда. Хару была упряма и настойчива. Юки вздыхал и с каждым днем становился более раскрепощенным. Он раскрывался для нее все в новых и новых красках. Ей нравилось с ним спорить. Иногда в нем прослеживался цинизм, но это не вызывало отвращения, это была лишь одна из тем их споров. Было весело.       — Хару, — смущенно позвал ее Юки, когда девушка недовольно промычала, скрестив руки на груди, — тебе точно необходимо так часто приходить? — этот вопрос не был новым. Хару знала, что часто была здесь. Даже больше, чем иногда дома или с друзьями.       —Мы говорили уже об этом… Не переводи тему! Какие цветы тебе нравятся? — возмущенно заявила старшеклассница, дергая за волосы Юки, вызывая смех Фуми. Король застонал. На самом деле он был счастлив. Ему не нужна была никакая весна, ведь лишь одна Хару была способна заставить цвести весь этот лес и его сердце. Он был рад. Очень. Каждому ее приходу, который подобен яркому ослепительному солнцу. Именно поэтому, когда она не пришла, день был подобен задуванию свечи. Юки был разочарован. Его глаза снова стали цвета расплавленного серебра. Потухшие и наполненные глухой болью. Потому он не хотел, чтобы она была здесь так часто. Ведь расставания болезненны, а зимы после них суровы.       Прошел ровно год, когда Хару почувствовала, что сможет исполнить обещание. Подарить весну. На ее лице была яркая, счастливая улыбка. Это время было тяжелым. Заняться флористикой было утомительно, а еще более сложно исполнить ее идею, однако она была довольна. Труд, на который она потратила пот, слезы и кровь, стоял перед ней во всей своей величественной красе. Хару знала, что поступила неправильно, ничего не сказав, но это был её шанс. Когда она получила шанс поучиться у лучших мастеров, отправившись в город на каникулы и ездить во время учебы. Она также сделала подарок матери, сделав большую цветочную оранжерею. Вид счастливых слез матери был трогательным. Хару была счастлива, но взволнована. Юки. Вероятно, он возненавидел ее, но она должна была. Она обещала. Она сможет вынести его обиду, ведь она оправдана. Хару вздохнула, собравшись с силами, когда привычно встретила зимний, ничем неизменный пейзаж. Девушка крепко держала в руках подарок, завернутый в подарочный сверток.       — Что ты здесь забыла? — грубо спросила Фуми, гневно взмахивая крыльями. Хару поджала губы, но решительно посмотрела в глаза феи.       — Мне жаль. Я поступила неправильно, когда просто ушла и ничего не сказала. Я понимаю, — виновато призналась Хару, вглядываясь в злые и обиженные глаза феи, — понимаю, ваша обида оправдана, но я обещала. Это был мой шанс. Весна, я обещала показать Юки весну, — решительно сказала девушка. Фуми вздрогнула и оглянулась. Хару поняла. Юки был здесь. Он всегда знал, когда она приходила.        — Я сожалею, но прошу, Юки, прими мой подарок. И тогда, если ты решишь, что мне нужно уйти — уйду, — Юки опустил глаза. Оберток был большим и громоздким, а руки Хару в пластырях. Выражение лица было виноватым, но полным надежды.       Юки… он был зол, но видя, как сверкали глаза Хару, как дрожали ее израненные руки. Он не мог не любить ее. Такая целеустремленная и теплая. Король вышел, показывая себя в самой величественной красе, и когда Хару поставила подарок на землю, снимая обертку, Юки понял, что плачет, глядя на большую стеклянную банку с самыми красивыми цветами, которых так много, и они сверкают под свечением сделанного также в ручную солнца. Это был весенний лес, полный незнакомых и знакомых его сердцу цветов. Лес, сделанный девушкой, смотрящей на него с робкой улыбкой и покрасневшими щеками.       — Я люблю тебя, Юки. Пусть весна всегда будет с тобой здесь и в твоем сердце — по-настоящему нежно и любяще произнесла Хару, улыбаясь ему самой яркой и очаровательной улыбкой. Никто не мог винить этот мир, когда в зимнем саде от прекрасной, сияющей улыбки этих весенних глаз распустились подснежники.       Подснежники были прекрасными, как и весна в зимнем саду.