Часть 16

- Итак, я надеюсь, ты успокоился и теперь нормально расскажешь мне обо всём, - тяжело вздохнув, сказал Иван. - Я приехал... Я... - неуверенно бормотал Данил, вертя в руках кружку с кофе. Иван его не перебивал, а терпеливо ждал, когда парень возьмёт себя в руки. Да и самому Брагинскому нужно время, чтобы успокоиться и привести мысли и эмоции в порядок. - Понимаешь, - всё-таки собравшись с мыслями, начал Химки, - Отец и так уделяет нам не очень много времени. Он всё-таки столица, дел всегда очень много... Да ещё и он постоянно в Санкт-Петербург уезжает к Александру Петровичу... Ты наверное не знаешь об этом, но... - Это я знаю, - отмахнувшись, перебил его Иван, - Давай дальше. - Да он только и делает, что о тебе говорит! - воскликнул Данил, - К нему, как ни подойдёшь, он либо работает, либо думает и говорит о тебе! Он по несколько раз в день рассказывает о тебе, а если и спрашивает о чём-то, то только о том, что мы думаем насчёт твоего появления! А тебя никогда не было! Ты только появился, а уже стал... важным абсолютно для всех... все тебя любят... - пробормотал парень и вдруг, вцепившись в кружку с кофе, воскликнул. - Ты для нас никто! Тебя не было рядом с нами! Прохлаждался где-то всё время, а теперь видите ли решил представиться! Но им почему-то на это плевать!... Химки замолк только тогда, когда увидел, что Иван встал с кресла. Огромный, как медведь, в три раза крупнее Данила, почти в два раза выше... И намного сильнее... В комнате стало ужасно холодно... Легко, как котёнка, Иван поднял Химки за шиворот... - Снова да ладом... - покачав головой, грустно сказал Иван, - Ну неужели так сложно просто поговорить? Зачем оскорблять? На будущее тебе совет: никогда не суди о чувствах других людей... особенно незнакомых... И уж тем более не смей судить о моих чувствах... или о моей жизни... Если ты не помнишь меня, это не значит, что меня в твоей жизни не было. Или я должен был спросить о том, почему ты забыл, как я защищал вас в 1941 году? Как пытался поддержать... Или как в самые сложные минуты приходил под видом незнакомого человека, чтобы помочь... поддержать... Почему же ты этого не помнишь?... И говорить, что я "прохлаждался", как ты выразился, ты не имеешь никакого права... Ты ничего, совершенно ничего обо мне не знаешь, но думаешь, что можешь судить обо мне, тем более оскорблять. А что будет, если я скажу, что сам ненавижу себя за эту ошибку? Что ты сделаешь, а? Ты удивлён? Я рад этому... Я бы очень хотел поговорить с тобой нормально без всего этого, но... Почему это так сложно для тебя? Я понимаю тебя и твои чувства... Но всему есть предел... Вопреки всеобщему мнению сердце у меня есть, хоть оно иногда выпадает из груди, но всё же... Забери ключи и передай отцу, что мне от него ничего не нужно, и никакие подачки я принимать не собираюсь. - Х-хорошо... - пробормотал Данил и, как только Иван отпустил его, бросился вон из дома. Брагинский, тяжело вздохнув и закрыв лицо руками, упал в кресло. Он правда не хотел пугать Данила, но... кто бы знал как тяжело выслушивать подобные слова, когда глубоко в душе ты думаешь точно также... Ему уже не одна сотня лет, бог знает, сколько тайн, сколько боли, сколько эмоций он научился удерживать за это время... Так почему всего лишь несколько фраз заставили его выйти из себя?... На пол с глухим стуком из груди выпало сердце, Иван даже не поморщился... Как же хотелось сжечь в камине это чёртово сердце, чтобы больше ничего не чувствовать, чтобы больше не страдать, чтобы больше ничего не болело... Без него так легко, спокойно... - Любить тогда тоже не сможешь, - раздался за спиной тихий скрипучий голос Генерала Мороза. - Знаю... - тяжело вздохнув, даже не оборачиваясь, ответил Иван. - Тогда и выбирай, что тебе важнее... Как ты знаешь, за всё в этой жизни назначена своя цена. - Понимаю... И теперь точно знаю, что мне дороже, - сказал Иван, вложив сердце на его законное место, - Но если бы ты знал, как тяжело с этим жить... - Ванька, тебе сколько лет, скажи мне? Ведёшь себя как ребёнок! С парнем ты поступил не очень хорошо, но это не роковая ошибка и её можно, хотя бы частично, исправить... Неужели за столько лет ты ещё не научился понимать над какими ошибками действительно стоит рыдать, а над какими нет? Как был дураком, так и остался! - Спасибо за поддержку, - фыркнув, сказал Иван, - Но ты прав... Прав во всём... - Кто бы сомневался, - усмехнувшись, ответил Генерал, - Два дня тебе на раздумья, а потом действуй. - Надо же, какой щедрый... Целых два дня дал, - пробормотал Иван, когда старик исчез.