Останься со мной

Алиса вернулась в свой мир и попала в страшную аварию, она находиться в очень критическом состоянии. Она лежит на операционном столе, где десятки врачей бегают вокруг нее лишь бы только спасти. 1 год до этого дня: Алиса, ты сколько всего сделала для меня и для моих родных! Ты спасла их! Пошли я тебя познакомлю с ними, ты ведь их спасительница!!!!! Шляпник…. «Шляпник посмотрел на ее едва мокрые глаза, и понял о чем идет речь» О Алиса… Моя милая Алиса… Я все понимаю. Семья это самое важное что у нас есть. Она одна. Прости что я сразу не понял о чем ты.. Я думал что я… Что ты думал? «сказала Алиса» Неважно, у меня опять нескончаемый поток слов как и всегда, не обращай внимания на мою нелепость! «У Алисы потекли слезы когда она осознала что сейчас происходит, у нее в миг обрушилось все о чем она так долго мечтала, она не хотела в это верить, но дома была семья, была мама. Которая так ждала дочь чтобы отправиться покорять новые края на их драгоценном для них судне. «Алиса бросилась в обьятья шляпнику. Тот ничего не сказал, но был удивлен, его глаза увеличились и стали насыщенно зелеными. Спустя пару секунд он ответил тем же на ее обьятия. Но он это сделал очень нежно и акуратно, чтобы Алиса ничего не заподозрила в его поведении. Он положил руку на ее волосы, поглаживая их, закрыв глаза. Спустя 10 секунд Обьятий Алиса отстранилась посмотрев на Шляпника с пустыми глазами, она взяла его руку и произнесла самые страшные для него слова «Прощай» Сказала она. Прощай Шляпник! «Посмотрев на всех кто стоял позади Шляпника, она заговорила Самое сложное что мне приходилось делать в жизни, это попрощаться с вами, с моими друзьями. Прощай Алиса! «заговорили все кто был там» «Она уже почти растворилась в портале, и тут он говорит» Останься со мной «Она не услышала этого, и зашла в портал, отпустила руку Шляпника. Шляпник долгое время смотрел на свою пустую руку, в которой уже не было руки Алисы» Ветер трепал его рыжие волосы и ленты на поношенном костюме. Он не махал ей на прощание, не кричал, он сказал лишь 3 слова. Он просто смотрел, как она уходит, унося с собой кусок его едва обретенного рассудка и все тихие, несмелые мечты, которые он лелеял в глубине своего сердца. Я не успел. Я не успел. Я НЕ УСПЕЛ. «Закричал он. Его насыщенно зеленые глаза стали огненно оранжевыми, у него начались трястись руки, а волосы посидели, он потерял сознание» Шляпник был 2 недели без сознания. Его волосы стали совсем седыми, не осталась ни одного ярко рыжего волоска на его теле. Его тело было бледным как никогда. А вместо привычных фиолетовых теней под глазами, они стали почти черными. Не живыми. Таррант очнулся спустя 3 недели после того дня. В его комнате сидели все, даже королева Мирана. Когда он открыл глаза, все были в ужасе. Его глаза были белыми, чисто белыми. Он был бессилен, как и физически так и морально. Ему казалось что он не может даже поднять руку, но так и было, он и в правду не мог этого сделать. На его восстановление ушло более полугода. Он был в своем доме, его навещала Королева Мирана, она и занималась его реабилитацией. Она делала все возможное чтобы Шляпник снова стал собой, тем безумным шляпником, у которого каждый день новые идеи для шляп. Чтобы он наконец стал снова таким ярким как был. Но она понимала что никогда этому уже не быть, по крайней мере «Как раньше уже не будет». Постепенно он восстанавливал свой яркий окрас, свои зеленые глаза, но уже без эмоций. Они пропали, исчезли. Он снова делал шляпы, как всегда у него было много заказчиков, но он не был этому рад, ему было все равно, было все равно на всех. Он не видел в них того, что могло бы ему вернуть самого Себя. «они не такие, они нормальные, они не думают, не мечтают» звучали его голова в голове. он взял самую красивую шляпу в своей мастерской — ту, что начал делать еще тогда. Для нее. Изящную, с шелковыми цветами и крошечной зеркальной вставкой, чтобы она всегда могла увидеть свое отражение. Он доделывал и редактировал ее неделями, месяцами. В полной тишине, без единой мысли. Безумие отступило, оставив после себя лишь горькую, пронзительную ясность горя. Спустя время Шляпа была закончена. Идеальная. Но надеть ее было некому. Он поставил ее на отдельную подставку посреди мастерской. Она стала его молчаливой спутницей. Иногда, в особенно тихие вечера, когда тени становились длиннее и подозрительно знакомыми, он подходил к ней, почти не дыша, и гладил бархат. «Она сражалась с Джабберуоком, — шептал он пустоте. — Она вернула мне семью. Она вернула мне имя. Но себя она мне оставить не смогла». И тогда его безумие, которое он так ненавидел и которое было его единственной защитой, возвращалось. Но теперь оно было другого свойства — не яростным и эксцентричным, а тихим и меланхоличным. Он больше не устраивал чаепития для его друзей. Он устраивал чаепитие для одной персоны - Шляпа. Зайца и Соню он прогонял — это было слишком личное. Он говорил с ней о погоде в Зазеркалье, о новых тканях, о том, как Времени потрепался край мантии. Он фантазировал, что однажды часы пойдут вспять, дверь откроется, и она снова войдет, уже не девочка, а женщина, и скажет его странное приветствие без единой ошибки. Но дверь оставалась закрытой. А он пил холодный чай и смотрел на пустой стул напротив, видя в нем не призрак, а живую, жгучую пустоту. Самое грустное безумие — это не то, что разрывает разум на части, а то, что тихо живет в сердце, притворяясь памятью, пока не стирается грань между тем, что было, и тем, чего никогда не будет.