Кто горя не видал, тот и счастья не увидит

Сухум сидел на полу, черные волосы были растрёпаны, а спиной он облокотился на стену. Карие и всегда радостные глаза, отражающие горский темперамент, выглядели измученными. Гостиная, некогда в которой на любые праздники собирались все абхазские города, слабо освещалась светом с улицы. На пасмурной улице, обычно кипящей молодёжью, их смехом и возгласами, стояла непривычная тишина. «Опять эти крики, мольбы, когда это всё закончится. Ещё Гагра, предательница, перешла на их сторону, походу, тоже в геноциде участвует. За что? За что мне эти мучения? Почему?» Кяласур откинул голову к стене. Будто пытаясь за что-то ухватиться, он протянул руку вперёд. Видимо, не найдя нечто, за что можно ухватиться, рука сначала упала на согнутое колено, после плавно съехала на пол. Константин закрыл глаза. *** «Жизнь она... Она другая, как будто легче стало по сравнению с тем, что было раньше. А что было раньше?». Сухум встал с пола, на котором он лежал пластом ещё буквально одно мгновение. Осознав, что тело не так уж и сильно болит, Константин решил выйти на улицу. Улица была пуста, ни одной живой души не было, даже птиц. Вдруг из парка, находящегося на расстоянии нескольких метров, послышались выстрелы, а после женский крик. Приготовившийся вновь, Сухум ничего не почувствовал. Ни пронзающей боли от массовых расправ, которые стали обыденностью, ни головных болей, ни галлюцинаций с криками убитых и мольбами, ничего. Просто ничего. Кяласур шёл дальше, заходя в парк, ему представилась уже, наверное, типичная для этих мест картина. Люди в военной форме, предположительно абхазы либо кто из Конфедерации, некогда вызвавшие у него отвращение за свои действия, окружили стоящую на коленях женщину, рядом с которой лежали тела мужчины и маленького мальчика. Сама же женщина была грузинкой, ибо она, прерываясь во время плача, просила и призывала Бога на - Чего смотришь, хочешь к ней присоединиться? - Один из людей в военной форме заметил Сухум. - А может быть, к вам я хочу присоединиться, - улыбнулся он. Эти слова стали тем моментом, когда прежняя личность, которой было тяжело от этого всего, которая ненавидела абхазскую сторону, заменилась той, которой нравилось всё это, личностью, восхищавшейся абхазами за их борьбу во имя свободы родины. Солдат помялся, но дал пистолет Сухуму. Видя эту ситуацию, грузинка испуганно замолчала. Он направил пистолет и выстрелил. Пуля попала в плечо, и женщина залилась истошным криком. Крик вызывал улыбку на лице всех присутствующих, кроме города. Не получив удовлетворение от страданий представительницы народа, который Кяласур так ненавидит, он застрелил женщину с концами. - Спасибо, что освобождаете родину, вытравливая оккупантов с нашей земли, - Сухум отдал пистолет солдатам и ушёл, оставив их в размышлениях. «Оккупанты? Почему оккупанты? Она же простая жительница города. Но она грузинка. Почему так тяжело?». *** Солнце ярко светило. С моря дул прохладный ветер. Молодо выглядящая девушка с каштановыми волосами вертелась из стороны в сторону, будто ища кого-то. Увидев толпу мужчин в военной форме, она активно зашагала к ним. - Брат, как же давно я тебя не видела, я уже думала, ты перешёл на сторону грузинских мразей, - Гагра подбежала к Сухуму и обняла его. - Ты что, как ты могла себе такое придумать? - Понимаешь, я девушка и не могу участвовать, но я могу помочь тебе и твоим друзьям. Так что позаботься о них, - Она показала пальцем на толпу запуганных грузин, среди которых были несколько женщин, мужчин, три ребенка и одна старушка. Посмотрев толпу, после повернув голову к Гагре, Сухум улыбнулся и сказал: - Обязательно.