Утопление

«Женщина, на борту – быть беде». Эту простую истину знали все, даже те, кто никак не связан с мореплаванием. Однако, никто не знает причин. Среди моряков ходит поверье, что если Морской бог, увидит на корабле хотя бы одну красивую деву, то пошлет на корабль любые невзгоды лишь бы заполучить ее себе. Если подслушать в кабаке разговор старых моряков, то можно услышать, как избежать этой беды. «Если принести в жертву Морскому богу красавицу, то плаванье будет удачным» Особенно часто этой традиции придерживались пираты. Перед каждым плаванием они похищали или покупали за гроши на невольничьем рынке девушку. Как только корабль снимался с якоря девушке связывали ноги. А дождавшись момента, когда земля скроется из виду, девушку отправляют на прогулку по доске. Многие падают за борт, не сделав и шага. *** Родная семья продала ее за сущие копейки. Конечно, она знала, что не нужна родителям, что деньги для них главное, но такого точно не ожидала. Ее схватили и связали, засунули кусок ткани в рот и надели мешок на голову. Один из пиратов закинул ее на плечо, словно мешок картошки. Она больно ударилась об его плечо, так что весь воздух выбило из лёгких. Из-за кляпа во рту девушка чуть не задохнулась. Ей было ужасно страшно и обидно. Ткань мешала дышать и липла к носу. Он нехватки кислорода уже начинала кружиться голова. Туго связанные веревки неприятно натирали кожу. Девушка пыталась бороться за свою свободу как могла в своем печальном положении. Но все чего она смогла добиться это удара по затылку, после которого сознание померкло, а тело обмякло. Сознание возвращалось постепенно. Сначала она почувствовала пульсирующую боль в висках, начинающуюся с затылка. Потом – леденящий холод, разбирающийся под лёгкое потрёпанной платье. И наконец чувство удушья. Она лежала на сырых, деревянных досках. Занозы неприятно впивались в кожу. Воздух был влажным, спертым, пах солью и гниющими досками. Память вернулась неожиданно, словно девушка получила хлесткую пощечину. Грубые руки. Удар о плечо, выбивший из лёгких воздух. Тщетные попытки выбраться, словно ребенок противостоит опытному бойцу. И улыбки родителей, получившие мешочек монет за продажу собственной дочери. Словно она просто вещь. Сердце бешено забилось, пытаясь вырваться из груди. Она дернулась, желая вскочить, но тело не повиновалось. Веревки, туго связанные на запястьях и лодыжках, впились в кожу жгучей болью, сильнее натирая ее.   Беспощадно напоминая ее унизительное положение. Хуже всего было ощущение удушья из-за грубого куска ткани. Из-за сухости раздражались все слизистые, которые от грубого материала лишь сильнее раздирало. Это отвратительное чувство вызывало рвотный рефлекс. Она пыталась дышать носом, коротко и отрывисто, но паника сжимала горло, и каждый вдох превращался в хриплый, свистящий звук. Звук потери контроля даже над своим собственным дыханием был самым громким в зловещей тишине, все сильнее и сильнее погружающий ее в пучины отчаяния. Я на корабле. К этому выводу она пришла, основываясь на ритмичном ударе волн, о корпус корабля и глухом скрипе старых досок. Ещё она чувствовала неумолимое покачивание пола под щекой. Когда глаза немного привыкли к темноте, получилось разглядеть силуэты. Неподалеку громоздились угрюмые тени бочек и ящиков, похожие на спящих чудовищ. Луч света, тонкий, как лезвие ножа, пробивался сквозь щель под потолком, выхватывая из мрака крупинки пыли, танцующие в воздухе, словно морская соль. Трюм пиратского корабля. В животе похолодело. Она зажмурилась, пытаясь сдержать подступающие слезы. Это непозволительная роскошь – лежать тут и горевать над своей участью. У нее не было на это времени, ей нужно было понять, как выбрать отсюда. Она усилием воли заставила себя дышать медленнее и глубже, чувствуя, как волокна царапают небо. Сначала это были едва заметные колебания пола, которые постепенно нарастали, превращаясь в тяжёлые шаги. Тяжёлая дверь со скрипом открылась, и она увидела грозный мужской силуэт. Пират молча присел возле нее. Накрутил волосы на кулак, и все также не говоря ни слова оценивающе оглядел ее лицо. После чего встал и потащил ее по полу. От неожиданной резкой боли, она вскрикнула, но вырвалось только мычание. Ощущалось так, словно кожа оторвётся от черепа стоит протащить ее ещё немного. Она чувствовала каждую неровность досок. Кожей чувствовала каждый. Из-за связанных конечностей она не могла даже сопротивляться или как-то облегчить свою участь. Лестница была отдельным кругом ада. Она ударилась об угол каждой ступеньки, всеми участниками спины, каждым позвонком. Слезы ручьями текли по щекам. Наконец, ее вытащили на палубу. Пират грубо бросил ее вперёд, отпустив волосы. Слезы застилали взор. Но смутно она заметила толпу вокруг себя. Проморгавшись, увидела двух приближающихся пиратов, а в руках у них блестели кинжалы. Сердце снова бешено забилось, а шум в ушах заглушал, все звуки вокруг. Она зажмурилась и прижала ноги к груди пытаясь казаться меньше. Вдруг она почувствовала, как ткань, закрывающая ей рот ослабла и упала. Чья-то мозолистая рука грубо схватила ее за челюсть, надавив так что от боли ей пришлось открыть рот. После чего бесцеремонно и не слишком аккуратно, вытащили комок ткани у нее изо рта. В это же время веревки стягивающие запястья упали на пол. Она не понимающе посмотрела на пиратов. А те, не обращая на нее внимания взяли ее под руки и подняли, потащив к перилам. Она начала сопротивляться, но все попытки были тщетны. Ее заставили встать на доску, возле самого края палубы. Холодный морской ветер дул прямо в лицо, цепляясь за платье. А яркие солнечные лучи слепили глаза. Доска выглядела узкой и ненадежной. Внизу неистово бушевали темные воды океана. Волны с силой бились о борт корабля оставляя после себя лишь белую пену. С трудом удерживая равновесие она обернулась. Один из пиратов достал и направил на нее так, что почти касался кончиком острия ее спины. - Шагай – небрежно брошенная фраза, легла камнем на сердце. Она с трудом сглотнула. Осознание, что бежать некуда, а сопротивляться нет смысла холодило душу. Она снова посмотрела вперёд. Попыталась сделать шаг. Начала падать вперёд. Она вцепилась в доску всеми силами пытаясь удержать равновесие. Дерево под ней, начало качаться, а из-за осознания высоты, голова закружилась. Она судорожно вздохнула, но упрямо поползла вперёд, опираясь на одни лишь руки. Шершавая поверхность доски неприятно царапала кожу, оставляя в некоторых местах новые занозы. Древесина впивалась в подушечки пальцев, пока она ползла, животом прижимаясь к качающейся доске. Каждый сантиметр давался ценой невероятного усилия. Мускулы дрожали от перенапряжения, сердце колотилось где-то в горле, смешиваясь с соленым вкусом страха на языке. Внизу, под ногами, бездонная синева океана пенилась и шипела, словно голодный зверь. Она старалась не смотреть вниз. Только вперед, на тонкую линию горизонта, где небо сливалось с водой. Эта линия была ее единственной целью. Она упорно гнала прочь мысли о том, что будет делать, когда доберется до края доски. Еще немного. Еще сантиметр. Ведь если она перестанет двигаться, то столкнется с жестокой реальностью, что все ее усилия тщетны. А в конце концов не ждёт только темная бездна. Но доску, с каждым движением качающуюся все сильнее, по воле случая, из-за особенно сильной волны тряхнуло. Ноги, онемевшие от страха и неудобного положения, соскользнули с мокрой поверхности. Резкий рывок, и ее тело повисло в воздухе, удерживаемое лишь цепкими, обезумевшими пальцами. Боль, острая и жгучая, пронзила кисти. Она вскрикнула, но ветер унес ее хриплый вопль. Ее ногти, впившиеся в древесину, сломались один за другим, обнажая нежную, живую плоть. Из-под них выступила алая кровь, смешиваясь с влагой и солью, окрашивая дерево в красный цвет. Каждый палец горел, будто его окунали в раскаленные угли. Она висела, чувствуя, как быстро силы оставляют ее. Она попыталась подтянуться, закинуть ногу на доску, но руки, преданные собственным телом, больше не слушались. Пальцы обессиленные пальцы начали соскальзывать. Сначала один, потом другой. Мир замедлился. Она увидела лицо пирата у перил — равнодушное, обветренное, с усмешкой в уголках губ. Услышала хриплый смех, донесшийся сквозь шум ветра. И тогда она окончательно отпустила доску. Падение показалось вечностью. Холодный воздух свистел в ушах, хлестал по лицу, заставляя глаза слезиться. Она не кричала. Внутри была лишь пустота, ледяная и безмолвная, поглотившая весь ужас, всю боль, всю ярость. Удар об воду был оглушительным. Ей показалось словно кожу пронзили сразу тысячи игл, что впивались все глубже и глубже. В мышцы, связки, кости, сердце и наконец душу. Почти весь воздух выбило из лёгких. Она боролась инстинктивно, бесполезно. Ее тело, скованное холодом и усталостью, судорожно дергалось, пытаясь выплыть, но тяжелое, мокрое платье тянуло ее вниз, в объятия темной пучины. Пытаясь, не наглотался воды она плотно сжимала губы, но соленая жидкость хлынула в нос обжигая его изнутри. Лёгкие невыносимо жгло и разрывало. Тело начало непроизвольно дёргаться, но уже не в попытках выбраться. Она больше не выдержала, словно получив удар в живот, она судорожно вздохнула. Вода попала в рот, горло и добралась до лёгких. Все невыносимо горело. В глазах начало темнеть. Последнее, что она увидела перед тем, как сознание растворилось в океане, — это слабый, искаженный свет солнца, мерцающий где-то далеко-далеко на поверхности. *** Она открыла глаза. Незнакомый раньше океан казался таким родным. Подводные течения мягко окутывали ее. Гладкая, блестящая чешуя на хвосте сверкала даже под водой. Смутный голос в голове, говорил, что все неправильно. Так не должно быть. Или именно так все и должно быть? Она ничего не понимала. Следуя зову сердца, она поплыла вперёд. Через какое-то время она увидела вдали корабль. Движимая инстинктом она плыла за ним, пока солнце не село. Как только наступила тьма, она приблизилась к самой поверхности. Это был самый обычный корабль. Но как только она увидела на борту людей, голос все время твердящий о неправильности всего вокруг затих. Она поняла одну простую истину. Она была голодна. Она хотела увидеть кровь. Почувствовать, как жизнь утекает из жертвы. И она запела, сладким медовым голосом. Привлекая внимание всех на корабле. Очарованный голосом, один из моряков бросился в воду. Но в темноте он не видел ни хищного оскала на лице девушки, ни острых зубов, тянущихся к его шее. А потом было поздно.