Глава 1. "Темнее не найдешь". Часть 3.

В груди разливалась гнусная и вязкая жидкость, хотелось провалиться сквозь землю. Исчезнуть, чтобы никто больше его не видел. Чтобы никто не ткнул пальцем в жалкую сгорбленную фигуру, чтобы никто не разделял его позор, морщась от стыда и подступающего к горлу хохота. Чтобы все просто взяли и забыли, что случилось тогда, в тот самый момент, чтобы никто не раздувал нелепые слухи, чтобы не слышать больше глупые смешки. Стыд навис над головой свинцовой тучей, а полные самоедства замечания стали тяжелыми каплями, увесисто бьющими по лбу и оставляя после себя неприятное покалывание и жжение, подобное которому приносит любой холодный дождь. Правильно. Так и надо. По заслугам. Каждая капелька, острая, словно острие кинжала, просачивалась сквозь поры и оседала под кожей тяжким грузом, наполняя горечью и обидой и заливая мышцы раскаленным железом — жгучим и тягостным. Острая и холодная. Нет, это невозможно было пережить. Взвалившаяся на плечи гора стыда и обиды легко давит Антона под собственным весом. Ситуация была не столько глупая, сколько идиотская. Пойти на такое мог разве что полнейший кретин или кто-то, кто этому кретину станет подчиняться. Тот, для кого аллегорический свинцовый дождь, проникающий сквозь кожу холодным лезвием, мог стать реальным. «Думаешь, можешь подставлять меня перед моей Полиной?» — Взъерошенная и вздыбленная хищная фигура вонзает между ребёр бездыханное лезвие. Кожа под острым кончиком мягкая и податливая, внутри схлопывается пузырь, словно бы лопнул воздушный мешок внутри. Жгучая и тянущая боль высасывает из раны жизнь. Рука в теплой варежке опускается на запястье, скрытое под спортивным костюмом. Хоть и шутливый с виду, он был серьёзен и сверх меры напорист. Страшно представить, что случится, если что-то пойдет не по его. — Тоха! — Тянущаяся через лес тропинка остановила свое движение, сужаясь к ногам хищного главаря и его прислуги. Вот оно. И ста метров от школы отойти не успел, как настигли. Силуэт мальчика в спортивном костюме рос в высоту, нависал над сгорбленными стволами голых сосен и кедров. Возвышался над их макушками, грозной поступью сотрясая землю под ногами. Чем может закончиться разговор с преступной шайкой? Что может сделать хулиган, нашедший козла отпущения? — Беги, зайчик! — В кронах деревьев мелькнула рыжая мордочка. Выглядывающая из-за дерева Алиса, съёжившись, почти припала к земле. Девочка в звериной маске оскотинилась, озверела, смотря на Антона полными ужаса глазами. — Беги, пока не поздно! Алиса поманила его к себе жестом, махнув запертой в перчатке ладонью. Ноги подкосились, но тут же оттолкнули от земли тело Антона. Подошвы ботинок на секунду завязли в рыхлом снеге неочищенных звериных троп, в штанину забилась комковатая белая масса, обжигая морозом кожу. Нет смысла бежать по тропинке — догонят! Надо замести следы, сбежать глубоко в лес, чтобы никто не нашел. Чтобы никто его не догнал. Он бежал, минуя сучки и ветки, пробираясь сквозь дикие заросли, лишь на вид бесхозные. Ноги вязли в сугробах, заставляя валиться на четвереньки, отталкиваться от земли всеми четырьмя конечностями. Заставляя выпрыгивать, скакать, навострив длинные вздёрнутые уши, пыхтеть коротким и маленьким носиком, выпрыгивать вверх на ногах. Загонят! Догонят и вонзят нож прямо меж позвонков! Сначала парализуют, потом начнут мучить, дадут проползти пару метров, и лишь потом перегрызут глотку, как делают это коты с мышами. Как делают хищники со своей добычей. Хищники с зайцами. Рассудок вернулся тогда, когда тело Антона самостоятельно пронесло его через всю чащу прямо к дому. Следом почти влетела в спину Петрова Алиса. — Почти догнали! — Справляясь с отдышкой, Алиса подбоченилась. — Вы быстрые, да мы быстрей! — А они что, гнались? — Словно не веря самому себе, Антон обернулся через плечо. Погони не было. — Не знаю. Всё равно не догнали бы. Такого быстрого даже я не догнала! — Девочка стряхнула мех с шубки и захихикала так звонко, словно бы это переливались звоном маленькие колокольчики. Антон невольно улыбнулся, и от страха не осталось ни следа, кроме выжигающей мышцы усталости. — Да и в таком лесу… Не думаю, что они осмелились бы. — В каком это «таком»? — Испуганный зловещей интонацией Алисы, Антон поднял брови ближе к макушке. — Не делай вид, будто не знаешь, Антоша! — Девочка обошла Антона со спины и наклонилась ближе к уху. — Большой и страшный, у-у… У-у… Голос Алисы был похож на завывающий за окном ветер. Мальчик напрягся. — У-у… У-у-ужа-а-ас! — Игриво затянула Алиса, смотря на Антона черными впадинами в маске. — Антон! Ты что там стоишь?! А ну марш домой, простудишься ещё! — Далёкий голос быстро привёл в чувства. Колючий, строгий, цепкий. Так умела только мама. Оклик дошёл до него эхом. Из верхних окон, кажется, из спальни родителей, звук пролетел по макушкам деревьев. Антон вздрогнул, в груди на секунду появилось знакомое волнение, но тут же исчезло. Он обернулся по сторонам, пытаясь отыскать Алису, но она и в этот раз успела куда-то удрать. Испарилась в воздухе так же внезапно, как и появилась. Обремененный собственной глупостью, Петров направился к дому. — Почему мокрый весь? Специально в снегу извалялся? Заболеть хочешь? «Ни привета, ни ответа. Как всегда…» — Антон скрытно вздохнул, пытаясь не показывать матери свое недовольство. — Да так… Поскользнулся пока шёл, ничего такого. — Ложь давалась нелегко. Что сказала бы мама, если бы узнала про инцидент с Полиной? Про трусливый побег от Ромки? Что сказал бы папа, если бы узнал, что он «сдымил», сверкая пятками, сквозь густой лес? Рассеялся в лесной чаще? — Сильно? Ушибся? — Мать недоверчиво вскинула бровь. — Да нет, вообще нет. В снег… упал. — Антон глупо улыбнулся, подчеркивая нелепость выдуманной ситуации. — Упал… Аккуратнее надо, упал он. Давай иди уроки делай, скоро обед будет. — Карина скрылась за порогом кухни. Послышалось характерное шипение крана. Разговор окончен.

***

Положив рюкзак у ножек стула, Антон уселся за письменный стол. Он весь промок насквозь, озяб и выдохся, но сейчас это волновало меньше всего. Мальчик откинулся на деревянной спинке и, провожая мысли в сознание, глубоко вздохнул. Где-то в груди обожгло, Антон хрипло закашлялся и снова выдохнул. Свет лампы равномерно растекся по столу, точно белый кисель. Орфограммы и формулы его сейчас совсем не волновали, хотя и помогли бы убежать от назойливых мыслей. В коридор просачивался гнусавый мужской голос. Оля снова пересматривала затёртую почти до дыр кассету с Алладином. Одна только мысль о сестренке согревала изнутри. Кажется, она ещё не поняла, что Антон вернулся домой — чересчур уж громко девочка смотрела мультики. Настолько, что родители часто просили сделать её потише. Видимо, взрослым мешают громкие разговоры мультяшных голосов и песен. Антона же это успокаивало, он любил вслушиваться в диалоги, в музыку, не зацикливаясь на ярком визуале и обращая внимания на все детали и упущения, допущенные локализаторами. А слушать Володарского в качестве одноголосого переводчика было просто уморительно, ему было необязательно даже говорить что-то смешное. Руки Антона самостоятельно вывели линии на тетрадном листе, хотя он и должен был быть занят примерами по математике. Пытаясь вспомнить какую-то мудреную формулу, Петров погрузился куда-то глубоко в свои мысли и, проигрывая в воспоминаниях школьные уроки, смог вспомнить только одно. В его сознание проникала только темноволосая девочка со второй парты центрального ряда, каллиграфическим почерком переносящая всё в тетрадку, не теряя осанки даже за дубовыми, в прямом и переносном смысле, партами. Прекрасная, немного загадочная, оставляющая за собой пьянящий запах ежевики. Умная, талантливая и невероятно красивая. Она махала аккуратной ручкой, сгибая тоненькие, музыкальные пальчики в приветственном жесте, входя в класс. Антон никогда не пропускал этого жеста, отвечая скромным кивком или стеснительно махая рукой в ответ. «Больше не помашет, не надейся.» — Находясь под жутким давлением, грифель карандаша сломался. Антон очнулся — быстрая и холодная мысль привела его в чувства. — Тоша, а что это ты тут рисуешь? — С неподдельным интересом Оля стащила с плоской столешницы рисунок и с изумлением в глазах уставилась на него, кругом раскрыв рот. — Оля, отдай… — Запоздало реагирует Антон. Было уже поздно. — Она тебе нравится? Какая красивая! — Оля не отрывала взгляда от аккуратных и искусных линий, пытаясь понять, дело это рук Антона или в действительности девочка на рисунке была столь прекрасна. — А меня ты так давно не рисовал! — Нравится… — Устало улыбнулся Антон, раскрыв ладонь в требовательном жесте. — То есть я тебе не нравлюсь? Меня же ты так не рисуешь! — Насупилась Оля, скрыв глазки под тяжелым навесом бровей. — Нравишься! Просто по-другому, Оль… — Антон кончиками пальцев коснулся бумаги, готовясь вырвать из лапок своей сестры рисунок. — Так ты… — Листок вылетел из её рук, запорхав в воздухе. Антон быстро поймал его, но уже был готов к предстоящему взрыву эмоций. Девочка захлопала ресничками и приставила ладони к щекам. — Влюбился! Влюбился! Тили-тили тесто, жених и невеста! В голову сразу пришло неприличное продолжение, которое он услышал ещё в начальных классах, когда они жили в городе. К счастью, Оля про него не знала и узнавать ей было пока неоткуда. Антон положил рисунок в ящик стола и смущенно пожал плечами. — Ну так, чуть-чуть… — Антон явно преуменьшил. — А как её зову-ут? — Глаза сестренки заиграли хитростью, когда он спрятала руки за спину. — Полина. Тебе-то что, Оля? — Беззлобно ответил брат, зная, что будет дальше. — А когда ты ее приведешь? А вы целовались? А у вас дети будут? А жениться будете? А меня на свадьбу позовете? А мама с папой знают? А со мной познакомишь? А у нее игрушки есть? А она интересная? — Вопросы, не ожидая ответа, градом посыпались на голову брата. Девочка, восхищенная такой новостью, запрыгала на месте. — Ура, у меня будет новая подруга! Как ты, только… Только… Девочка! Ура-а! Антон с теплой улыбкой потрепал сестру по волосам, озаряемый излучаемым ею светом.

***

«Здесь меня ждет смерть.» — Отчеканил разум, смотря на здание школы. Антон, смирившись со своей судьбой, шагнул внутрь здания. Школьники столпились у доски объявлений. — О! Я уж думал, мы тебя не найдем, Антошка. — Голос, подозрительно дружелюбный и приветливый, раздался за спиной. Ромка. Сейчас Антон обернется и ему прилетит по морде, словно тогда, когда печатка Семена уже отпечаталась на его щеке. — Ребят… — Голос трусливо дрогнул, когда он решился обернуться. Пацаны стояли спокойно и улыбались своему другу. — Пошли проверим, че за кипиш у доски. — Черно-белый плакат смотрел на него издалека.

***

ВНИМАНИЕ! ПРОПАЛ РЕБЕНОК!

Смирнова Катя, 12 лет.