Храм венчаний

      Солнце спряталось за серыми тучами, и ранее утро, казалось, мгновенно перешло в начинающийся вечер. Летний зной растворился в прохладной сырости скорой осени. Через приоткрытое на проветривание окно в комнату поступали звуки моросящего дождя. Он барабанил по оконной раме частного двухэтажного дома, прозрачными каплями стекая вниз, принося вместе с собой внутрь приятный запах петрикора.       Но в самом доме, в просторной спальне, всё это было лишь далеким фоном. В комнате было душно, жарко и влажно, словно воздух вот-вот готовился закипеть. Здесь звучали совсем другие звуки: томные вздохи, стоны наслаждения, шлепки тел друг о друга и скрип кровати, ритмично бьющейся о стенку.       Внезапно пространство наполнилось особенно громким на контрасте стоном девушки. Кан Ёри вцепилась ладонями в изголовье кровати, сжимая его так, что побелели костяшки. Ей нужно было хоть как-то справится с накатывающими волнами удовольствия и перестать ёрзать по развороченной постели из-за силы толчков мужчины.       Чон Чонгук на это только самодовольно ухмыльнулся, показывая длинные и острые клыки, но темпа и силы фрикций не сбавил. Наоборот — опустился с ладоней по сторонам от её головы на локти, чтобы было удобней. И в добавок принялся выцеловывать впадины её ключиц, и так уже покрытых его розовыми отметками вдоль и поперёк.       Ёри открыла зажмуренные до этого глаза и крепче обвила его торс ногами, надавив пятками на поясницу в стремительном желании быть ещё ближе. Она впилась едва сфокусировавшимся взглядом в мужчину, отмечая, как сильно от усердия напрягались, бугрились и перекатывались крепкие мышцы на его красивом теле. Оно было сложено просто идеально, что даже греховно. Демон, в целом, всегда был синонимом слова «соблазн». Одно сплошное великолепие, покрытое древними рунами.       Она знала каждую линию на его теле.       В нём всегда чувствовалось нечто двойственное — как будто свет и тьма жили под одной кожей. Чонгук не являлся чистокровным демоном: его мать была обычным человеком, светлым и добрым, умеющим видеть даже в плохом нечто хорошее, а отец — из огненного мира, где пламя заменяло кровь, а слово «плохо» — подстрекатель к действию. И потому в нём соединились несоединимые — сила и уязвимость, огонь и плоть, желание разрушать и жажда быть понятым.              На шее лежали руны — тонкие, острые знаки власти. Их сияние напоминало о том, что его голос и взгляд способны подчинять, внушать и ломать чужую волю. Ёри аккуратным движением, словно взмах крыльев бабочки, коснулась мочкой указательного пальца, проведя по контуру в сторону, и вздрогнула, ощутив, как резко дёрнулся кадык Чонгука в ответ. Внутри неё вспыхнул трепет — так безотказно касаться этой части его тела значило больше, чем просто доверие, а это пугало до дрожи.       Руны огня на руках. Каждая даровала ему мощь сражаться с любым врагом и поднимать оружие так, словно оно было продолжением его воли. Ёри провела пальцами по ним, пытаясь ладонями обхватить бицепсы, но её руки не смогли сомкнуться полностью. Она сжала их в отчаянной попытке почувствовать силу и твёрдость мышц. Эти руки не раз прятали её за своей спиной, пытаясь уберечь.       На ней же, на спине, которая так часто выступала защитой, непробиваемой стеной, вдоль позвоночника тянулась вязь рун вечности и бессмертия. Дорога, выжженная огнём, — символ того, что он связан с силой древнего рода демонов, что его сила не имеет предела, пока жив его носитель.       От ключицы к ключице были руны силы — прямые, властные черты, похожие на распахнутые крылья. Они придавали ему власть над телом, скорость и неуязвимость, делая удары смертельными.       Но самым главным был знак в центре солнечного сплетения. Круг с расколотой осью — словно солнце, пронзённое линией. Свет и тьма, разделённые, но единые. Идентичная есть и у неё. Их договор равновесия. Заклятие, удерживающее силу, которой Чонгук мог бы разрушить полмира, и Ёри — его слабое место, его погибель.       Иногда, когда Чонгук касался её, Ёри чувствовала обе его природы сразу — демоническую дикость и что-то странно человеческое, почти нежное, как сожаление.       И, возможно, именно поэтому каждая его руна порой светилась неравномерно — то вспыхивая живым жаром, то погасая, как дыхание человека. Он был вечным парадоксом — смертным, обречённым на бессмертие.       Не удержавшись, провела рукой по его груди вниз — к животу с дёрнувшимися мускулами, царапая ногтями влажную от пота кожу. Полосы сначала чуть побелели, а потом начали краснеть. Но уже через секунду исчезали, заживая, подобно тем, что она уже оставляла на его спине. Она делала это снова и снова, пытаясь оставить своё клеймо в ответ на его, но, к сожалению, расстраиваясь — подобные отметины не задерживались на его теле дольше, чем на крохотное мгновенье.       Внезапно Чонгук остановился, сразу же поймав чувствительным слухом разочарованный и недовольный стон Ёри. Ему пришлось приложить усилия, чтобы оторваться от её шеи, куда он уже успел добраться в сотый раз и взглянуть на её румяное лицо. Её миндального цвета глаза были заполнены поволокой, а полные, покрасневшие от частоты покусываний губы были притягательно приоткрыты.       — Ну что опять?.. — приподнимая голову, заныла Ёри, чувствуя, как внутри бурлило раздражение и досада от очередного срываемого им оргазма. Сегодня он уже делал это три раза — её терпение не безграничное. Чонгук любил оттягивать момент, она это знала, и первые два раза были даже увлекательные, но всему же есть предел.       — Мне нравится видеть, как ты балансируешь на грани, будто вот-вот начнёшь умолять меня дать тебе наконец кончить, — ухмыльнулся Чонгук, вглядываясь в её раздражённые, полные желания глаза.       Сам он порой не понимал, откуда берутся силы сдерживать себя, тянуть оковы назад, видя перед собой такую соблазнительную картину. Но с тех самых пор, как он познакомился с Ёри и они позволили обоюдному чувству влечения и вожделения вырваться в сторону друг друга, для него смысл близости перестал заключаться в том, чтобы быстро снять напряжение. Ему нравилось изводить и изводиться одновременно.       Это всё не только ради финального фейерверка эмоций, когда контроль терялся, а чувства захлёстывали с головой — ему нравился сам процесс. Каждый взгляд, каждый вздох, каждое прикосновение — напряжение между ними было ни с чем не сравнимым ощущением. Ёри пробуждала в его демонической, сухой сущности нечто большее, чем привычная по умолчанию смесь злости и одновременно безучастности ко всему происходящему.       — Проклятье, — шипяще протянула Ёри, снова падая на кровать, запрокидывая голову и смотря в белоснежный потолок. Она неосознанно открывала ещё больше шеи, предоставляя ему полный доступ. Если бы Ёри задумалась, она бы поняла: этим движением она сама просила его оставить на ней собственнические следы, жаждала ощутить каждый из них.       — Эй, малявка, а тебе, как самому верному служителю высшим силам добра, можно подобными-то словами разбрасываться? — с явной иронией и издёвкой в голосе спросил тот. — Я плохо на тебя влияю, — усмехнулся он, совершенно не удивившись её закатанным глазам в ответ.       — Хватит болтать, — пробурчала ведьма, проигнорировав его слова.       — Уж прости, — продолжил, при этом не чувствуя ни капли раскаянья, — но я хочу пересчитать твои позвонки, — добавил и одним быстрым лёгким движением, словно она совсем ничего не весила, — для него в принципе это так и было, — перевернул её на живот, ставя в коленно-локтевую позу.       — От тебя это звучит стрёмно, — промямлила Ёри, упираясь лбом в кровать, непроизвольно прогибаясь в спине.       Чонгук оставил целомудренный поцелуй на её поясничных ямочках, заставив её удивлённо обернуться. Его большие, шершавые от вечного соприкосновения с огнём ладони сжали мягкие бёдра Ёри. Он накрыл её собой, наклоняясь к уху так, что его дыхание касалось щеки, едва задевая прядки волос, которые от подобных манипуляций начали распадаться из пучка и свободно падать на шею.       — А так? — шёпотом спросил тот, снова толкаясь возбуждением внутрь, одновременно начиная покрывать её спину лёгким поцелуями, задерживаясь на кожном позвонке подольше. Ёри не смогла ответить что-либо внятное, она только почувствовала, что начинала дрожать от мурашек, бежавших вслед за оставленными влажными засосами, из-за чего руки тряслись. Спина была её эрогенной зоной.       Чонгук же, довольный своим знанием её тела, продолжал, увеличивая амплитуду своих движений. Он почти полностью выходил из её тела, задерживался на одну долгую секунду в таком положении, а после резко толкался до самого основания. Мужчина двигался быстро и глубоко, но не резко, а даже мягко. Это сводило девушку с ума. Уже через минуту её ноги начинала охватывать приятная судорога.       Последним штрихом во всём этом сыграли прикосновения Чонгука к её груди, где цвела их общая руна. Она тут же начинала пульсировать, отдавая импульсы по всему телу, особенно в низ живота.       Ладони Ёри начинали вспыхивать ярким жёлтым светом снова и снова из-за неконтролируемого удовольствия, пронзающего её от макушки до пят. Она крепко сжимала их в кулак, пытаясь сдержать силу и не подорвать что-нибудь рядом — для Чонгука это всегда ставало тем самым знаком, что он доводил её до самой грани. Но у него и в мыслях не было останавливаться.       — Прекрати! — воскликнула Ёри. — Боже… — протянула она.       — Боже? — усмехнулся тот. — Признайся, ты бы не предпочла мне кого-то с крыльями и ангельским сиянием. Мы оба прекрасно знаем, что тебе по душе тьма и загадочная опасность, — чего он добавился подобными словами — сам не понимал. Почему-то хотелось услышать согласие. Вероятно, отрицание ударило бы по его демоническому самолюбию.       — Я могу взорвать тебя, — сипло выдохнула Ёри, не чувствуя, чтобы это хоть как-то напугало Чонгука. Его всё устраивало, ему нравилось то, как она крошится на части и буквально не может контролировать свою ведьмовскую сущность.       — Попробуй, — усмехнулся мужчина, чувствуя, как низ живота окаменел, а член начал пульсировать. Уже через пару секунд, не выходя из неё, он пришёл к своему финалу.       Пронзительное удовольствие пронеслось по всему телу яркой вспышкой, на мгновение затуманивая разум. И где-то на уровне инстинктов, почти автоматически, он наклонился, поддаваясь зудящим, ноющим клыкам, и, как завершающий штрих, легонько прикусил её затылок. Чонгук не думал об этом сознательно — подсознание, где жила его глубокая потребность чувствовать её полностью, взяло верх.       Ёри громко воскликнула — не от боли, а от внезапно нахлынувшего, словно сносящая всё на своём пути лавина, удовольствия. Она знала: засосы засосами, но такие укусы когда-то считались у демонов серьёзным действием, носившим статус брачной метки. Пусть сейчас эта «традиция» почти утратила значение, забытая новыми поколениями демонов, в царствующем клане Чонов её всё ещё почитали.       Мелькнувшее внутри осознание вспыхнуло, а затем быстро исчезло благодаря защитным механизмам психики. Не хотелось наделять происходящее лишним смыслом — конец всего этого пугал до ужаса. Но мысли не тело — его не обманешь. Оно на подобное откровение среагировало сразу, без контроля. Радовало одно — прежде чем сила вырвалась, Ёри успела среагировать и направить её, не глядя, в сторону.       Через секунду послышался хруст, а затем — оглушительный звон стекла. Ёри не успела даже вдохнуть, как Чонгук рывком прижал её к себе, полностью скрыв за своим телом. Его руки сомкнулись на её плечах крепко, почти жестоко, но в этом жесте было одно — неосознанная защита, на уровне каких-то немыслимых для демона рефлексов.       Тишина пришла так же внезапно, как и грохот. Только шорох дождя, теперь уже близкого, настойчиво вторгался в комнату. Ёри осторожно пошевелилась, сердце всё ещё колотилось в груди, как маленькие крылышки колибри, и выглянула из-за его широкого плеча.       Там, где ещё минуту назад было окно, теперь зияла пустота. Ветер раздувал лёгкие занавески, превращая их в беспомощные паруса. Сквозь пробитую стену тянуло сыростью и прохладой, а редкие капли дождя теперь ударялись об пол. Осколки — большие и совсем крошечные — лежали везде. Некоторые успели долететь до самой дальней стены, к ним, и впились в спину Чонгука.       Губы сами сорвались на выдох:       — Чёрт…       — Вечно ты этого чёрта упоминаешь. Пусть не попадается мне на глаза — испепелю, — с недовольными нотками в тоне отозвался Чонгук.       Ёри бросила на него молчаливый взгляд, полный сомнений о том, стоит ли ответить, подколов ревностью, но решила не бросать в разгорающийся костёр ещё больше дров. Иначе им бы пришлось копнуть глубже — прямо к укусу, который не переставал пульсировать, напоминая о себе. О том, что означало это действие для них, они не хотели думать и тем более говорить — смысл остался невысказанным.       — Не двигайся, — проигнорировав его слова, сказала девушка, чуть приподнимаясь, наконец слезая с члена, чтобы иметь доступ к его плечам. Она потянулась рукой, собираясь осторожно вытянуть осколки, но была схвачена за запястье быстро среагировавшим мужчиной.       — Куда руками? — изогнув в вопросе бровь, произнёс тот, на что Ёри закатила глаза, рефлекторно собираясь спуститься и пойти за щипцами на кухню. Но Чонгук и тут не пустил, дёрнул за руку, не больно, но весомо, из-за чего не ожидавшая Ёри только и успела что ойкнуть и упасть обратно в руки демона, уткнувшись носом в его грудь.       Чонгук приятно пах дымом, как человек, прошедший сквозь огонь. В его случае буквально черед адское пламя. Это был запах, в котором таилось и что-то дикое, и что-то близкое до боли. Не хотелось отстраняться.       Ёри вскинула голову, нахмурив брови. Чонгук не спешил отвечать на её немой вопрос — просто поднялся с кровати и, наклонившись, легко взял её на руки, заставляя обвить руками его шею для удобства. Ёри, посмотревшая в этот момент на пол, увидела, как стекло то тут, то там валялось на полу; одно неосторожное движение — и можно пораниться.       Чонгук, аккуратно обходя осколки, медленно подошёл к шкафу, чтобы отыскать что-то, чем прикрыть их наготу. Парочка вещей, оставленных им когда-то раньше, всё ещё лежала здесь. На удивление — они были аккуратно сложены. Вообще-то, он всегда, как и присуще демону, оставлял вещи в беспорядке, из-за чего Ёри вечно ругалась. А теперь… всё лежало ровно и отчётливо пахло её сливочными духами. Значило одно — она их носила и заботливо привела в порядок.       Он едва слышно хмыкнул, сдерживая лёгкую улыбку. Обычно ему плевать на хаос, но сейчас это странно тронуло его. Прихватив штаны и футболку, он пошёл вниз, на первый этаж, оставляя аккуратно сложенный порядок нетронутым.       — Где мне взять деньги на новые окна? — растерянно смотря в его лицо, проговорила Ёри, как только она уверенно стояла на ногах на кухне.       Впервые она не сдержала свою силу — и на пике наслаждения что-то действительно взорвалось. Что предшествовало этому, оставалось непонятным. Неужто укус настолько выбил её из колеи? Ёри замотала головой и принялась рыскать по полкам в поисках нужных щипцов.       Чонгук не испытывая ни капельки вины, ни угрызений совести — чего нет, того не отнять, усмехнувшись, подошёл вплотную сзади. Он положил руки на её выделяющиеся острые тазовые косточки, скрытые теперь большой по размеру футболкой. Он сжал их чуть-чуть, притягивая ближе, и уткнулся носом в её шею. Сразу после звучно вдохнул её запах, ничуть не смущаясь. Кожа Ёри вмиг покрылась предательскими мурашками от подобного жеста.       — Не забивай голову такими бессмысленными вещами. Я обо всём позабочусь, — протянул он голосом, где сквозила уверенность.       — Тешишь своё самолюбие тем, что можешь загипнотизировать кого угодно и заставить делать всё, что душе угодно? — хмыкнула Ёри, приподнимая бровь.       — Тешу своё самолюбие тем, — повторил за ней Чонгук, наклонившись ближе, чтобы дыхание едва касалось её уха, — что ты настолько без ума от секса со мной, что едва не взорвала дом, — язвительно закончил он.       — Хм, — наиграно задумавшись, скривила рот Ёри. — Не забывай, я тоже умею играть с огнём, — сказала Ёри, ухмыльнувшись.       Быстро обдумав внезапно пришедшее в голову решение, она специально наклонилась к нижним ящикам, встав так, что её ягодицы плотно прижались к его паху. Чонгук задержал дыхание, и тёмная, непреодолимая жажда обладать ею целиком мгновенно появилась в его взгляде, а руки вспыхнули чёрной искрой от желания вжать в себя, слиться воедино.       Было ясно — она хотела его проучить. Сильным полом был здесь Чонгук, но этот игривый момент дал ему понять — контролировала всё здесь всё равно только одна Ёри. Но Чонгук умел держать себя в руках — животным он не был. Его дыхание оставалось равномерным, а тело — ровным. Он благоразумно промолчал, оставляя вновь натянувшееся напряжение между ними невысказанным.       Но, несмотря на его выдержку, Ёри хорошо чувствовала изменившуюся атмосферу вокруг них. Словно воздух наэлектризовался — ещё немного, и искра могла сорваться и сжечь всё вокруг и их самих. Чонгук был слишком падок на её игривость. Он часто любил повторять, что всё это благодаря ему, потому что только с его появлением в её жизни Ёри стала чаще улыбаться, язвить и отвечать сарказмом. С каких пор Чонгуку нравилось быть причиной подобных эмоций ведьмы — вопрос ещё тот.       Но больше всего Чонгуку нравилось, когда Ёри позволяла себе быть слабой, нежной, уязвимой — это чётко показывало, что она ему доверяла, и ему почему-то это было важнее всего.       Наконец-то найдя нужный предмет, с победным чувством внутри Ёри обернулась, сталкиваясь с неожиданно близко, настолько, что их носы касались друг друга. Воздух застрял где-то в глотке. Она едва удержалась, чтобы не закашляться в приступе из-за такой близости их губ друг к другу.       Они никогда не позволяли себе поцелуев, будто знали: стоит губам соприкоснуться, и древние печати, удерживающие их силы, рассыплются в пыль. Ведь издавна известно: поцелуй — это своеобразное признание любви, а для них, существ разных миров и мировоззрений, любовь была опаснее любого проклятья. Один миг, одно дыхание — и их тайны, веками спрятанные под кожей, скованные обетами где-то глубоко внутри, стали бы общими.       На подкорке мигало одно-единственное осознание — страшное и неукротимое: для них позволенный поцелуй стал бы голодом, которому ни демон, ни ведьма не смогли бы противостоять. Губы были чертой, гранью, за которой начиналась не страсть, а правда. Кто и когда им об этом сказал — было неясно. Казалось, они уже родились с этой вложенной мыслью.       Ведь где это видано, чтобы добро осмелилось тянуться к злу? И способно ли зло, что веками жило без чувств, откликнуться на это? Но, может быть, в этом и есть истина — что мир нельзя делить на чёрное и белое? Там, где свет касается тьмы, появляется не разрушение, а жизнь — запретная, хрупкая и бесконечно настоящая.       Несколько секунд прошли для них в гробовом молчании, а после Чонгук просто повернулся спиной, тем самым снижая градус напряжения между ними. Ёри, часто заморгав, быстро привела себе в чувства и, легко орудуя щипцами в руках, вытащила осколки, выбросив те в мусорное ведро и отложив щипцы на столешницу. Алые раны на плече Чонгука мгновенно затянулись. Он снова повернулся к ней лицом и сделал шаг, наступая, заставляя её отступить и прижаться к кухонной столешнице поясницей.       — Спасибо, малявка, — проговорил тот, подмигнув.       — Не называй меня так, я тебе сто раз говорила, — фыркнула Ёри, упираясь ладонями в его голую грудь в попытке оттолкнуть, но тот не сдвинулся с места.       Длинные пышные ресницы Ёри дрогнули в ответ на мелькнувшее вдруг в голове осознание — его демоническое сердце стучало чётко, но ужасно быстро, словно сломанный механизм. Но ей не хватило духу спросить, почему — она боялась услышать правдивый ответ. Её билось так же. И он это слышал.       — Я старше тебя более чем на четыреста лет, как мне тебя называть? — с хриплым смехом Чонгук всё же отстранился.       — Тогда мне тебя дедулей звать? — с издёвкой в голосе спросила Ёри, складывая руки на груди, чтобы казаться более грозной и серьёзной.       — Можешь папочкой, — совершенно бессовестно ухмыльнулся мужчина, толкаясь языком в щёку. Ёри не сдержалась и, раздражённо закатив глаза, выпустила в него световой луч, от которого Чонгук легко увернулся. Луч попал в стену, выжигая там чёрное угольное пятно. — Мимо… малявка, — всунув руки в карманы штанов, он наклонился к ней, издевательски шепча любимое прозвище. — Как обычно, — добавил.       — Заткнись уже, — фыркнула Ёри, отворачиваясь и идя по коридору. — Мне надо в душ, — сказала Ёри, чувствуя неприятную липкость между бёдер: холодящую и засыхающую.       Отложив мысли о ремонте, который её ждал, и обо всё остальном, что настырно хотело пролезть в её голову, она направилась в ванную комнату, находящуюся прямо под лестницей на второй этаж, слыша, как Чонгук через пару секунд последовал за ней.       Уже через минуту тёплые струи воды огибали её стройное тело, смывая пот и липкость с кожи, а руки мужчины, стоящего сзади, гладили её по рёбрам, вызывая щекотку и тихое, в попытках сдержаться, хихиканье. Ёри чувствовала полнейшее умиротворение от тепла, окутывающего её.       Стекло душевой кабинки мгновенно запотело, поэтому, когда Чонгук развернул Ёри к себе лицом и аккуратно прижал спиной к стенке, та сразу же отразила на себе её тонкий силуэт. Ёри вздрогнула от прохлады стекла, но осталась стоять ровно и смотреть упрямо.       Чонгук вглядывался в её карие глаза, не в силах оторваться, и в груди копилась странная тоска, почти злость. Она уже здесь — в его руках, горячая, живая, и всё равно чего-то не хватало. Кончики пальцев горели желанием, которое он не мог назвать. Он задавался вопросом, чего же ещё ему надо, но ответа не было, и это сводило с ума.       Все последние месяцы Чонгук чувствовал себя странно. Он чувствовал и думал о том, о чём почти полвека не знал и чего не ощущал, и как с этим справиться — не понимал. Он никогда не знал тоски, нежности или тревоги, — и теперь всё это обрушилось разом, ломая изнутри, пробуждая ту часть, что он давно считал мёртвой — приглушённую, человеческую.       Спросить у Ёри он не решался: уверен — это показалось бы слабостью, а слабым рядом с ней он быть не имел права. Да и вообще — стыдно, глупо. Как можно спрашивать о своих чувствах её, если даже сам не способен их понять?       Так и не найдя подходящих слов, которыми он мог бы передать то, что творилось у него внутри, Чонгук просто взял с полки шампунь и без какого-либо сопротивления со стороны девушки принялся осторожно намыливать её длинные шелковистые волосы. Ёри молчаливо прикрыла глаза, наслаждаясь мягким, приятным массажем ещё несколько долгих минут, прежде чем ответила, тем же — аккуратно, почти ласково, проводя ногтями по коже его головы и пропуская короткие пряди волос между пальцев.       Время потеряло всякий смысл — оно текло медленно, осторожно, словно расплавленное золото, даря им редкую возможность ощутить уют, мерцающий между ними. Жаль лишь, что эту возможность они всеми силами отвергали — из страха.       Мысли упрямо сворачивали не туда. Спустя некоторое время, смыв пену и ещё раз ополоснувшись, они вытерлись и вышли из душа.       — Ты хочешь что-нибудь перекусить? — поинтересовался Чонгук, когда они оба, словно сговорившись, надели чёрные аутфиты, состоявшие из штанов и футболок.       Они стояли перед зеркалом, и Чонгук, довольно рассматривая проделанную им работу, оставшеюся у неё на шее и ключицах собственническими следами, не касаясь Ёри напрямую, направил тонкое, тёплое пламя огненной силы на её волосы. Те мгновенно наполнились теплом и мягко начали высыхать, словно сама стихия аккуратно заботилась о них. Ёри закрыла глаза, позволяя этому ощущению пройти сквозь себя, и слегка улыбнулась.       — Если это не будут подгоревшие крылышки, — усмехнулась Ёри, посмотрев на Чонгука озорными глазами.       — Всего один раз перестарался, — улыбнулся он, — и то, прошу учесть, из-за того, что тебя всё не устраивал их цвет… Как там было? — «Ещё чуточку, они должны быть золотисто-коричневыми с оттенком оранжевого…» — и ты припоминаешь мне об этом уже который месяц подряд.       — Даже пошутить нельзя, ты и правда дед, — закатила та глаза, беззлобно хмыкнув, а после, вывернувшись из ловушки его тела и раковины, вернулась на кухню. Чонгук ненадолго остался, чтобы высушить и свои волосы.       Ёри дотянулась до телефона, оставленного на холодильнике несколько часов назад, ещё в тот момент, когда Чонгук появился из ниоткуда и, как всегда пошутив, вывел её на эмоции, а после, усадив её на столешницу, ясно дал понять, что всё завершится незабываемой близостью. Она не возражала — напротив, было приятно и естественно оказаться в его руках.       Девушка провела пальцем по экрану, включая музыку — тихую, спокойную, которая мягко наполнила кухню. В тот же момент ей пришла мысль: а не проще ли просто заказать что-нибудь вкусное, не утруждая себя готовкой, и устроиться на диване за просмотром мистического фильма? Того самого, который Чонгук, конечно же, будет критиковать при каждом удобном моменте — ведь, по его словам, «там всё снято неправдиво».       Но внезапно вокруг неё начал сгущаться неопределённый туман, ледяной и плотный. Ёри почувствовала, как холод проникает под кожу, до самых костей, и инстинктивно напряглась, собираясь звать Чонгука. Но голос застрял в горле, стало нечем дышать.       Секунда — и кто-то или что-то жестко и непреклонно прикрыло ей рот. Ещё мгновение — и туман словно втянул её в себя, лишая сознания. Последнее, что она успела увидеть, прежде чем мир потонул во тьме, — это расплывчатый силуэт Чонгука, готовый защитить её, но уже слишком поздно, чтобы успеть. * * *       Глухой стон пробежал по огромному гроту, эхом отражаясь от мокрых каменных скал. Потоки воды с шумом скатывались с них вниз, падая в глубокое озеро, которое казалось живым: пар клубился над его чистой, блестящей поверхностью, холодный и пронизывающий. Влажно, скользко, сыро — одним словом, неприятно.       Ёри в очередной раз пришла в сознание, тяжело сглатывая из-за ужасной сухости во рту. По открытым участкам кожи прошли морозный холодок и сквозной импульс пульсирующей в висках и грудине боли. Она надоедливая и не прекращающаяся ни на секунду. Ёри бы не призналась в этом никогда, но она готова была заплакать от отчаянья.       Девушка медленно открыла налившиеся тяжестью глаза, и в этот же момент всё пространство расплылось перед ней, а в голове резко зазвенел звон, словно от церковных колоколов. Она дышала тяжело и поверхностно, пытаясь прийти в себя до того, как демон, наверняка стоящий где-то посреди этого большого грота, снова атаковал бы её.       Ёри опустила взгляд на руки и ноги. Цепи пульсировали тусклым светом. Металл врезался в кожу, холодный, живой — он вытягивал из неё магию, из-за чего каждый вдох становился всё слабее. Зачарованные звенья тянулись к массивной металлической раме, наполовину утопленной в прозрачной синеве океана, приковывая её туда всем телом, как к распятью.       Девушка чувствовала, как от виска к скуле стекала подсыхающая струйка крови. На боку чёрной футболки, неприятно липнущей к коже, расползалось большое тёмно-красное пятно — след от того, как в неё вонзился огненный нож. Демон запечатал рану почти сразу — не из милости, а чтобы ведьма не умерла слишком быстро. Хотел поиграть подольше. Но даже это не спасло её от краткой потери сознания.       Ёри облизнула пересохшие губы и взглянула вниз — в прозрачную холодную воду. Тело онемело. В глубине плавали электрические угри, ожидая приказа хозяина. Стоило им коснуться металла — и ведьму пронзит током, будто всё тело крошится на мельчайшие искры боли.       Убить её сложнее, чем обычного среднестатистического человека, но демоны каждый раз придумывали всё более изощрённые способы для этого. Они с чего-то решили, что раз у них была война с её предками, то значит, и с ней самой тоже. Но Ёри никогда не переходила грань. Если демон нападал на невинного человека или на неё саму, то защищалась, но сама в это болото никогда не лезла. Она хотела просто жить свою жизнь. Не желала лишний раз привлекать внимание и потом попадать в глупые и, что более важно, опасные, угрожающие её жизни ситуации.       В голове — туман. Ёри, если быть честной, совершенно без понятия, что ей делать сейчас и как выбраться. Прошло уже несколько долгих часов, и если Чонгук до сих пор не пришёл, значит, всё гораздо сложнее, чем она могла бы себе представить. Мало что в мире его вообще могло остановить, если он что-то задумал.       — Ну что, ведьма? Уже выдохлась? Готова молить о смерти? — голос донёсся из тени, и вскоре из полумрака выступил демон.       Ёри поморщилась. Он был скользкий и мерзкий во всех смыслах — будто сама грязь обрела плоть. С него стекала вязкая зелёная жидкость, похожая на слизь или слюну, шипя при падении в воду. От запаха гнили и серы к горлу подступила рвота.       — А это всё, на что ты способен? Я словно на курорте, — съязвила Ёри, впиваясь глазами, полными презрения, в него. Ей бы помолчать лучше, чтобы действительно не распрощаться с жизнью в этот момент, но это вовсе не в её характере: преклоняться перед кем-то вроде него.       Ему этот ответ явно не понравился. Демон махнул рукой — и угри бесшумно подчинились, скользнув ближе к её закованным ногам.       Ёри напряглась, стиснула зубы.       В следующую секунду боль прожгла её изнутри — ток прошёлся по телу, будто тысячи игл впились в каждую клетку. Крик сорвался сам собой: пронзительный и отчаянный. Она зажмурилась так сильно, что перед глазами вспыхнули белые всполохи, а пальцы сжались в кулаки до боли, до кровавых ранок на ладонях.       Демон спустя несколько минут поднял руку, призывая остановиться. Угри послушно отступили, оставив ведьму в покое. Ёри тяжело выдохнула и уронила голову, подбородком касаясь груди. Сил не осталось даже поднять взгляд. Она не спешила открывать глаза — просто дышала, пытаясь вернуть хоть немного воздуха в обожжённые лёгкие.       — Ну, что скажешь теперь? — довольно хмыкнул демон, чувствуя превосходство перед ведьмой. Ёри почувствовала себя мазохистской, говоря следующие слова, но признавать поражение в упор отказывалась.       — Может, подойдёшь ближе? Хочу плюнуть тебе в лицо, — грубо огрызнулась та, сразу же закашливаясь от хрипоты.       Демон, не намереваясь больше терпеть подобное, резко взмахнул рукой — и в следующий миг в её сторону сорвался электрический шар. От мощного удара Ёри вместе с металлической рамой отбросило к самому краю грота. Она с глухим стуком врезалась в мокрые скалы — те мгновенно оттолкнули её обратно, будто сама пещера не желала принимать её боль. В глазах на миг потемнело: удар пришёлся прямо на затылок. Ёри сглотнула, чувствуя вкус соли и крови, и часто заморгала, пытаясь прогнать дымку, застилавшую взгляд.       — Не зли меня, ведьма, — прошипел тот, широко открывая глаза. Казалось, ещё немного, и они буквально выпадут из орбит. Противно.       — Чего тебе надо, не пойму? Хотел бы убить — уже давно сделал бы это, — устало выдохнула та.       — Правильно мыслишь, ведьма, — усмехнулся тот, складывая руки на груди. — Но всё намного легче, чем ты думаешь: я хочу занять место Чон Чонгука в Аду, — с гордостью сказал тот, заставляя Ёри на мгновенье внутренне опешить.       — А я-то тут причём? — тяжело вздохнув, спросила Ёри, поднимая голову.       — Просто свергнуть его — недальновидно. Он остаётся сильнейшим демоном в Преисподней, и любая попытка без плана убьёт меня и всех моих сторонников. Я мог бы стереть тебя с лица земли здесь и сейчас — спасти тебя некому, ибо никто не войдёт в грот без моего на то позволения. Но можно поступить иначе: Предсказательница шепнула мне, что ты — его слабое место из-за некого древнего договора. Поделишься, как его обойти и убить его — и останешься жить, — демон говорил гладко, словно предлагал выгодную сделку. В его голосе слышался расчёт: страх должен был сломать её. Но Ёри, к его замешательству и недоумению, ответила только хриплым смехом. — Что смешного? — прохладно спросил он, сглатывая от того, что чувствовал потерю контроля над ситуацией.       — Иди к чёрту, — резко перестав смеяться, выплюнула Ёри.       Сама мысль о том, чтобы согласиться на подобное ради спасения собственной жизни, даже не мелькнула у неё в голове. Чонгук бы, узнав, пришёл в ярость. Он не раз говорил, что прожил достаточно — почти полтысячелетия, и ему нечего терять, в отличие от неё. Но Ёри упрямо молчала, не решаясь вслух задать вопрос, который жёг изнутри: «А тебя здесь правда ничто не держит?»       Ей была противна сама идея — жить в мире, где его нет. За все эти годы только Чонгук сумел привнести в её жизнь: сухую и правильную, по меркам высших сил, хоть немного цвета, тепла, смысла. Иррационально, но это сделали не люди, а демон. Того, чего она… не могла — или не хотела — так это потерять его.       Демон побагровел от ярости, и вдруг адская боль пронзила всё тело Ёри. Она не успела понять, что произошло, просто в следующее мгновенье она рухнула в воду. Захлестнувшие её волны тут же ударились о лицо, заливая рот и ноздри холодом. Тяжёлые цепи и железные прутья мгновенно потянули её вниз, к самому дну, скользя по коже и впиваясь в мышцы.       Ёри билась всеми силами, дергалась, крутилась и пинала ногами, пытаясь всплыть, но каждое движение только усиливало сопротивление цепей и воды. Та вокруг шумела, бурлила и хлестала, отражая её отчаянное сопротивление, но тело упорно подчинялось тяжести, медленно уносимое к тьме дна.       Воздух в лёгких подходил к концу, давление в голове росло, сжимая виски, как стальной обруч. Раны перестали сдерживаться заклинаньем, и кровь медленно, словно нить жизни, расплывалась в воде. Ёри стало по-настоящему страшно — холод и тяжесть проникали в каждую клетку. В памяти всплыло воспоминание об ответах бабушки на её вопросы о смерти матери, когда ей было пять. Та таким же образом умерла, и холодок ужаса пробежал по спине.       Ёри прикрыла глаза, чувствуя, как сознание постепенно ускользало, будто она сдаётся на милость тьмы. И вдруг — лёгкое, едва ощутимое прикосновение к запястью. Она мгновенно открыла глаза и не поверила увиденному: перед ней стояла молодая женщина — копия её мамы из фотографий. Это был дух её матери.       Ёри хотела что-то сказать, но не могла — слова застряли в груди, переполненной одновременно страхом и облегчением. Женщина медленно подлетела ближе, и вода вокруг них заструилась, словно мерцающие волны отражали её движение. Свет от её фигуры мягко отражался на стенках грота, играя на коже девушки и создавая ощущение, что этот миг существует вне времени. Свободная ладонь матери коснулась щеки Ёри, легко поглаживая. Ёри растерянно смотрела на неё, чувствуя одновременно тепло, странное успокоение и невесомое покалывание.       — Ты не можешь сдаться, Ёри. Тебе есть ради кого бороться. Слышишь? — сквозь толщу воды донёсся нежный голос матери, эхом прокатившийся в голове девушки. — Ты не одна. Ты ведь чувствуешь это, — она уверенно кивнула, бросая мимолётный взгляд куда-то вниз, и, отпустив руку Ёри, исчезла.       Девушка, ощущая ком в горле, отчаянно потянулась за ней, пытаясь ухватиться, задержать хотя бы на мгновение, но не смогла. Дух рассеялся, оставив пустоту и слабое мерцание, не давая ни малейшего шанса удержаться. Ёри ощутила себя потерянной, словно вода вокруг поглотила всё, что она знала, в чём была уверенна.       Сердце сжалось от шока — осознание того, что имела в виду мать, ударило сильнее, чем любая боль. В одночасье в глазах Ёри вспыхнул отблеск паники. Растерянный взгляд упал вниз. Мгновенье и взгляд стал резким — бок живота, где ткань уже была пропитана алым, и новая волна крови просачивалась сквозь неё, окрашивая воду в красный. Мысль, которую она не смела даже сформулировать, пронзила сознание, заставив руки задрожать.       Руна на груди вспыхнула ослепительным светом и начала жечь так, будто под кожей разгорались тысячи игл. Ёри сжала кулаки, чувствуя, как незнакомая магия вырывается изнутри, рвётся наружу. Чёрные потоки силы пробежали по рукам, дрожа под кожей, и вспыхнули короткими искрами, становясь всё ярче. Всё вокруг задрожало. Она собрала всё, что осталось, в одну точку — в ладони. В тот миг, когда боль достигла пика, Ёри резко выдохнула и с силой рванула цепи. Раздался треск, металл лопнул, разлетаясь во все стороны.       Обдумать, что происходило, времени не было. Белый свет вспыхнул так ярко, что мир перед глазами исчез. Невидимая сила подхватила её, словно вихрь, и потянула вверх. Воздух вырвался из лёгких — и через миг её выбросило на поверхность. Ёри судорожно вдохнула, закашлялась, выплёвывая солёную воду, хватая ртом воздух.       — Чёрт… — выдохнула Ёри, тяжело дыша и выплёвывая остатки воды. Она попыталась подняться, дрожащими руками опираясь о землю, но ноги подкашивались.       — Ёри! Ты как?! — послышался резкий, взволнованный голос.       Девушка подняла голову — перед ней стоял Чонгук. Его глаза метались, в них отражался страх, недоверие и облегчение одновременно. Он шагнул ближе и крепко схватил её за плечи, будто боялся, что она снова исчезнет.       — Чонгук… — прошептала она, и голос предательски дрогнул.       В груди всё сжалось от смеси облегчения, жалости и злости. Она коротко всхлипнула, не выдержав, и бросилась к нему, уткнувшись лицом в его грудь. Мужчина мгновенно обнял её, прижимая так крепко, будто хотел убедиться, что она настоящая. Ёри судорожно вдохнула — и впервые за всё это время почувствовала покой. Хрупкий, дрожащий, но настоящий.       Спустя несколько долгих минут Ёри наконец отстранилась, глядя прямо ему в глаза. В них ещё плескалось напряжение — то самое метание между яростью и страхом, которое не уходит сразу. Он будто не до конца верил, что она действительно стояла перед ним.       Чонгук искал её всё это время. Искал, как одержимый — ломал всё на своём пути, допросами и болью вырывал у демонов хоть крупицу сведений о гроте. Но никто ничего не знал. Никто… кроме неё — той, кто появляется, когда всё рушится, словно сама судьба, играющая по своим правилам. Предсказательница — низшая жрица.       Она выждала момент и предложила ему сделку: помощь в обмен на место повыше в иерархии Преисподней. И Чонгук, сжав зубы, согласился. Отчаяние не оставило ему выбора. Именно от неё он узнал о ещё некоторых таинствах их общей рунной связи, о том, как через неё можно направить энергию — толчок, достаточный, чтобы ощутить его власть.       Он рискнул. И почувствовал, как её магия отозвалась.       А теперь стоял здесь, посреди пустынной улицы, среди остывающей пыли и запаха гари, и смотрел на неё — живую, дрожащую, но всё же рядом.       Чонгук осмотрел её с ног до головы, отмечая ранения, и сразу протянул руку, чтобы их запечатать прежде, чем поехать в больницу, но ничего не произошло — рана уже была скованна, а его магия на призыв никак не отреагировала. Чонгук нахмурился, а вслед за ним и Ёри.       — Что за нахрен?.. — выдохнул Чонгук, непонимающе осматриваясь по сторонам.       Ёри сделала шаг назад и тоже осмотрелась. Всё иначе. Мир вокруг будто вывернули наизнанку. Всё стало серым, выцветшим — даже воздух казался тяжёлым, безвкусным. Ни звука. Ни гудка машины, ни птицы, ни человеческого дыхания. Словно кто-то нажал на кнопку «пауза» и жизнь застыла, превратившись в немое чёрно-белое кино. Шестерёнки в голове заскрежетали, и догадка — страшная, но ясная — заставила её резко выдохнуть.       — Так-так-так… а кто это у нас тут? — раздалось сбоку, с насмешливой сладостью в тоне. Оба синхронно обернулись. Из серого тумана выступил чёрный ангел — тот самый, которого они уже однажды убили. Теперь — целый, невредимый, со снисходительной ухмылкой, шагающий вразвалочку, будто прогуливается. — Не ожидал вас здесь встретить, — протянул он с ленцой. — Но добро пожаловать. Рад вас видеть, мечта с вами поквитаться ещё никогда не была так близко. Живыми вы отсюда не выйдете, — он улыбнулся — холодно, хищно, и в следующую секунду в его руке из дымки соткался арбалет. Чёрная стрела, пропитанная ядом, сверкнула тусклым светом.       Одно мгновенье, и та была выпущена вперёд. Чонгук вскинул руку, пытаясь остановить её силой — но магия не сработала. Стрела вонзилась ему прямо в грудь. Удар — глухой, короткий, словно мир выдохнул вместе с ним.       Ёри вскрикнула от неожиданности, но быстро среагировала — схватила Чонгука за руку и, не раздумывая, потянула в ближайший проулок. Под ногами хлюпала серая вода, а позади — громкий, почти восторженный смех ангела доносился со словами: «Бегите! Всё равно недолго осталось!»       Несколько долгих минут они петляли по закоулкам, стараясь оторваться от демона и найти укрытие, где можно было бы перевести дух и понять, что происходит. Наконец, оказавшись в заброшенном здании, они опустились прямо на холодный, покрытый пылью пол.       Ёри, не раздумывая, потянулась к груди Чонгука, чтобы проверить его рану. Стрела вошла глубоко, и всё же крови почти не было. Это было неправильно. Яд, которым обычно смазывали такие стрелы, должен был убить демона за считанные часы — медленно, мучительно, лишая силы с каждой минутой. Но Чонгук выглядел нормально, словно само место не позволяло смерти довершить начатое.       — Ты понимаешь, где мы? — тихо спросила Ёри, вскинув на него взгляд. В её голосе не было сомнения — лишь усталое осознание. — Лимбо, — произнесла она, и звук этого слова будто отозвался эхом в бетонных стенах. Чонгук нервно выдохнул. Он понял это ещё в тот момент, когда его магия не сработала против стрелы, но не хотел верить.       Лимбо — мир между жизнью и смертью. Место, где застревают умершие с незавершёнными делами, наблюдая из тени за живыми. Демоны и ведьмы сохраняют здесь свои силы — ведь Лимбо принадлежит им по праву. Но если сюда случайно или по чужой воле попадает живой — он становится пленником. Его сила блокируется, воля растворяется, и путь назад исчезает.       Отсюда не выбирался ещё никто.       — Блять, — процедил Чонгук, проведя ладонью по волосам. — Интересно, как нас вообще сюда затянуло… — протянул он.       — Твоя магия вызволила меня из плена? — осторожно спросила Ёри, потянувшись к стреле. Чонгук коротко кивнул. Она ухватилась за древко, резко вытянула стрелу и отшвырнула её в сторону. Демон даже не дрогнул — боль в этом месте просто не существовала. — В тот момент я видела дух своей матери, — тихо произнесла Ёри. — Может, твоя сила и её… переплелись? Что, если их симбиоз дал такой эффект?       Чонгук нахмурился:       — Для того чтобы живые попали в Лимбо, нужна энергия, существующая сразу в двух мирах, но собрана в одном теле, — задумчиво произнёс он. — Это почти невозможно… если не считать…       — Ребёнка в утробе матери, — перебила она, и голос её дрогнул. Ёри сразу уловила ход его мыслей.       Она резко отвела взгляд, нервно облизнула пересохшие губы и поднялась. Подошла к окну, будто нуждаясь в воздухе. Чонгук заметил её внезапное волнение и, нахмурившись, поднялся следом, подходя ближе.       — Что происходит? — спросил он спокойно, но интонацией, не терпящей возражений. Он слишком хорошо её знал, чтобы не понять — она что-то скрывала.       Ёри чувствовала, как в груди стучало сердце — не от страха перед ним, а от осознания. Беременна. Узнала об этом всего десять минут назад, но теперь это знание давило сильнее. За три года их связи они никогда не задумывались о защите. Просто не было нужды — ведьма и демон не могут зачать ребёнка. Так они всегда считали. Но у Чонгука была и человеческая половина — спящая, скрытая, а теперь, похоже, пробудившаяся. И, видимо, несколько месяцев назад она взяла своё.       Ёри носила ребёнка от полудемона, получеловека. Дитя, способное нарушить равновесие миров, вобравшее в себя силу обоих родителей. Крохотный, ещё не родившийся малыш — и всё же достаточно сильный, чтобы перенести их сюда, спасая по-своему.       Ёри судорожно сжала ладони, чувствуя, как дрожь пробежала по телу. Ей нужно было время, но его в Лимбо не существовало. Она медленно выдохнула и повернулась. Мужчина стоял совсем близко, глядя на неё неотрывно, пронзительно.       Чонгук уже всё понял.       Он сразу сделал шаг к ней и заключил Ёри в крепкие, защищающие объятия. Без слов, просто — даря тепло и поддержку, которых ей так не хватало. Ёри прикрыла глаза и вдохнула его запах — знакомый, успокаивающий. На мгновение тревога отступила, растворившись где-то в тишине Лимбо. В его объятиях мир перестал быть враждебным хоть на один короткий миг.       Но где-то глубоко внутри оставалась острая мысль: им нужно вернуться. Вернуться в свой мир как можно скорее. Попасть в больницу, чтобы её вылечили, чтобы ребёнок был в безопасности… Чтобы малыш чувствовал себя хорошо — несмотря на всё, что она уже успела пережить. И конечно же, успеть спасти Чонгука от смертельного яда.       — Что мы будем делать? — шёпотом спросила Ёри, приподнимая голову и утыкаясь подбородком в его рельефную грудь, заглядывая в чёрные глаза, неотрывно смотрящие в ответ. Сейчас она была так растеряна и уязвима, как никогда раньше, и ей нужна была опора и поддержка, которую она чувствовала в Чонгуке.       — Эй, малявка, ты чего повесила нос? — улыбнулся тот и, чуть отстранившись, посмотрел на её живот. Ещё совершенно плоский для того, чтобы не знающему было видно её положение, но для них сейчас уже заметный и много значащий.       — Вот же ж, — цокнула Ёри в ответ на прозвище.       Мужчина на мгновенье замешкался, а после всё же протянул руку и накрыл живот ладонью, чувствуя какое-то особое тепло от подобного жеста. Отчего-то не верилось, что там начинает расти их ребёнок. У него никогда даже не возникала мысль о детях, потому что он был уверен, что не может их иметь, не использовав специальную магию Предсказательницы, как в своё время его родители. Однако на душе было так приятно, что это чувство невозможно было спутать ни с чем, кроме как с радостью и благовонием. А ещё благодарностью по отношению к Ёри, которая стала центром всего нового, но такого прекрасного в его жизни.       — Мы справимся. Я обещаю тебе, — уверенно сказал Чонгук, и в голосе не было и ноты сомнения. Ёри поймала его взгляд — холодный, сосредоточенный, и где-то в глубине неё мелькнула искра веры. Ей хватило этого, чтобы сжать зубы и не позволить страху прорваться. — Нужно найти источник магии здесь, — продолжил Чонгук, переводя дыхание. — Что-то, что существует за гранью. Что-то вечное, немыслимо сильное…       Мужчина не успел закончить мысль, а Ёри — не успела осмыслить сказанное. В следующее мгновение воздух взорвался оглушительным гулом. Стены затрещали, пол пошёл трещинами, и резкий удар света ослепил. Громыхнуло — и одна из несущих стен, сдерживавшая дом, рухнула с оглушительным грохотом. Следом, без опоры, начала сыпаться крыша.       Чонгук мгновенно оказался рядом, схватил Ёри за плечи и прижал к себе, прикрыв спиной от летящих камней и кусков цемента. Воздух заполнился грохотом, треском и скрипом металла. Что-то ударилось ему в плечо, но он не отреагировал. Чонгук лишь сильнее прижал к груди Ёри, которая от неожиданности изо всех сил примкнула телом к мужчине в неосознанном поиске защиты.       Пыль поднялась густым облаком. Дышать стало тяжело, воздух с частичками разрушенной части здания оседал на стенках горла, царапая глотку и лёгкие. Ёри непроизвольно закашлялась, прикрывая рот рукой, и, едва различая очертания сквозь серый дым, взглянула вперёд.       Сквозь оседающую пыль медленно проступали две фигуры — чёрный ангел с раскрывшимися, будто обожжёнными, крыльями и ещё один демон, высокий, ленивый в движениях, словно уже победивший. Их шаги звучали мерно, размеренно, как бой похоронного барабана.       Ёри облизывала пересохшие губы. В голове вихрем проносились мысли, обрывки слов Чонгука: «…Вечное. Что-то… Грань…» Её пальцы мелко дрожали от резкого выброса адреналина, но разум судорожно искал смысл. Мысли хаотично бегали в голове, сменяя друг друга, цепляясь за разного рода интуитивные рассуждения, не в силах собраться воедино, в то, что станет их выходом из ловушки.       Что может быть сильнее самой тьмы? Что живёт в каждом мире? Что невозможно уничтожить?..       — Что же это?.. — тихо произнесла она себе под нос. Взгляд беспокойно метался по полу, по обломкам, по хрупко стоящим остальным стенам, будто ответ мог быть где-то рядом. И вдруг — будто вспышка света пронзила её сознание. — Любовь… — прошептала Ёри с озарением. — Там, где живёт любовь! Это храм для венчаний! — выдохнула она. Её глаза расширились.       Чонгук резко повернулся к ней, непонимающе прищурившись, будто решил, что ослышался. Он нахмурился. Но не от того, что не понял. От того, что понимал слишком хорошо.       — Меня не пустят, — произнёс он глухо. — Высшие силы не позволят. Демонам туда нельзя, — ровно проговорил мужчина. Ёри удивлённо вскинула голову.       — Но в тебе есть человеческая сторона, ты можешь… — растеряно проговорила Ёри, судорожно бегая глазами по его лицу. Мужчина оборвал её коротким движением руки. После схватил за запястье и потянул в сторону запасного выхода из здания, пока демоны не настигли их.       — Нет, — в его голосе зазвучала тихая, хриплая злость — не на неё, на самого себя. — Храм — это божественное место, и эта деталь там никак не учитывается, — он усмехнулся, но в этой усмешке было больше боли, чем сарказма. Слово «деталь» резануло слух Ёри, но не успела это никак прокомментировать. — Молнии ангелов просто превратят меня в пыль, — он говорил быстро и резко, всё это время ведя Ёри за собой по пустынным улочкам, где камни под ногами звенели, как осколки стекла.       — И всё же ты идёшь туда, — сказала она тихо, почти не слышно. Он не ответил, только крепче сжал её ладонь, не позволяя вырваться, и ускорился.       Несколько долгих минут они бежали через безлюдные кварталы, и где-то за спиной раздавался хохот демонов, становившийся всё ближе с каждым мгновением. Внезапно, свернув за угол, они увидели перед собой храм венчаний — белоснежный, словно сотканный из лунного света, с позолоченными куполами и резными колоннами. На фоне разрушенных улиц он казался видением, обещанием иной жизни, где есть место свету и любви. Они остановились, едва переводя дыхание. Даже смех демонов за спиной стих — будто и им стало не по себе перед этой святостью.       — Ты выберешься отсюда, — жёстко сказал Чонгук.       Если для неё есть хоть малейший шанс вернуться в обычный мир — с ним или без него — он сделает всё, чтобы это произошло. Отпускать её одну, заставлять бороться со всем в одиночку, нести этот груз он не хотел. Но лучше так, чем навсегда застрять в этом сером Лимбо, где нельзя ни умереть, ни по-настоящему жить.       — Чонгук… — непонимающе позвала та.       — Иди, — он чуть подтолкнул её вперёд, но Ёри нахмурилась, упрямо остановившись. Губы её сжались в тонкую линию, а взгляд — прямой и твёрдый — встретил его.       — Я без тебя не пойду, — сказала она тихо, но с такой решимостью, что воздух между ними словно задрожал. Эти слова отчего-то вспыхнули в нём злостью — горькой, беспомощной, почти отчаянной.       — Не будь глупой, — резко бросил мужчина, делая шаг к ней. — Это не геройство, Ёри. Это смерть, — он говорил жёстко, но голос дрогнул — почти неуловимо. — Ты должна уйти. Пока можешь, — нажимом продолжил тот. Она не шелохнулась.       — Я сказала — не пойду, — повторила она тише, но твёрже.       В груди Чонгука всё сжалось. Он почти почувствовал, как что-то внутри трескается — будто между ними растекается раскалённая лава.        — Да блять, — прошипел он и резко отвернулся, облизывая губы, не желая наговорить лишнего. — Зачем ты всё усложняешь? — спустя несколько секунд он вновь посмотрел на неё сверху вниз. Она встретила его взгляд прямо, без тени страха — только с каким-то странным, невыносимо тёплым упрямством. — Думаешь, я хочу этого? — его глаза горели злостью, смешанной с отчаянием, и она видела это, но не отступила. Без него она не уйдёт — и всё тут.       Ёри молчала, глядя прямо на него, — спокойно, но с какой-то внутренней верой, от которой ему становилось ещё тяжелее. Он хотел оттолкнуть её, заставить бежать, — но сердце не поддавалось. Он не мог сказать ничего, что ранило бы её; не мог насильно заставить уйти, потому что это причинило бы ей боль.       Всесильный демон чувствовал себя беспомощным.       Что-то дрогнуло внутри. Незаметно, почти болезненно. Сначала это была вспышка раздражения — а потом, будто сквозь трещину, в сердце хлынуло что-то тёплое. Забытая нежность. Он резко выдохнул, подходя впритык.       — Ты… — начала было Ёри, но Чонгук не дал ей договорить. Тихо, почти осторожно, он взял её лицо в ладони. Дыхание сбилось, и в следующую секунду его губы коснулись её губ.       Если бы этот мир не был и без того застывшим, Ёри сказала бы, что он остановился именно сейчас. Но, наверное, просто её сердце на миг перестало биться — чтобы затем сорваться с места и ударить сильнее, будто пытаясь пробить рёбра.       Когда Чонгук осторожно, на пробу, двинул губами, Ёри вскинула руки, вцепившись в ткань его футболки, словно только так могла удержаться в реальности, где он действительно её целует. Она ответила, позволяя простому касанию превратиться во что-то большее. Он обвил её талию, крепко, но нежно, прижал к себе, чуть приподняв — так, что ей пришлось встать на носочки и обвить его шею.       Чонгук, даже если бы захотел, не смог бы объяснить то, что охватило его в этот миг. Внутри что-то поднялось, рвалось наружу — до головокружения приятно, словно рухнули невидимые оковы, отпустив, позволив, наконец, вдохнуть свободу, о которой он только мечтал. Он провёл языком по её губам, молчаливо прося впустить, и Ёри откликнулась — разомкнула губы, впуская его внутрь, углубляя поцелуй.       В животе закрутился узел. Ёри глубоко вдохнула через нос, чувствуя, как внутри распирает — не просто от удовольствия, а от чего-то большего, похожего на освобождение. Будто рухнула последняя стена — запретов, страхов, непозволенных желаний. С ним целоваться было до головокружения приятно, потому что в эти мгновения она чувствовала единения душ.       Она улыбнулась в поцелуй, чуть отстранилась — и вдруг услышала рядом скрежет. Открыв глаза, заметила странное свечение — храм, ступени, на которых они стояли…       Воздух задрожал.              Свет, исходивший от куполов, вдруг вспыхнул сильнее — так, что невозможно было смотреть.       Вспышка.       Острая боль пронзила бок. Ёри зажмурилась, сдавленно вскрикнула — и, когда снова открыла глаза, стояла уже на своей кухне. Лампа мигала — быстро и тускло. За окном — непроглядная темнота ночи. Дождь стих.       Перед ней — Чонгук. Он стоял на коленях, бледный, сжимал грудь, где зияла рана от стрелы. Ёри, превозмогая боль, бросилась к нему, приподняла его голову, заставляя смотреть на себя. Он облизнул пересохшие губы, перевёл взгляд на её рану — и, собрав остатки сил, коснулся её бока, запечатывая рану магией.       — Тебе нужно в больницу… — прошептал Чонгук. Голос его звучал глухо, словно издалека.       Сколько они пробыли в Лимбо по земным меркам, было неясно, но по его состоянию — слишком долго. Убить его могла только сила Ёри, но заставить страдать — многое. Его душа в таком случае оставалась заложником тела, и это было хуже вечной агонии.       — Сначала избавлю тебя от яда, — тихо ответила Ёри, поднимаясь и доставая ножницы. Одним движением разрезала футболку, открывая рану.       — Я быстро теряю силы… твоя рана вскроется снова, — выдохнул он.       — Ты запечатаешь её ещё раз, как только я вытащу яд, — сказала она, не поднимая взгляда.       — Ты с ума сошла? — поняв, что она имела в виду, Чонгук резко дёрнулся, хватая её за плечи. Лоб покрылся испариной, дыхание стало тяжёлым.       — Замолчи, — тихо, но твёрдо произнесла она, не позволяя ему противостоять ей. Наклонившись, Ёри прижалась губами к ране, вытягивая яд вместе с чёрной кровью, после отпрянула, выплёвывая тягучую, горькую жидкость на пол. — Сейчас будет больно, — предупредила она. Сконцентрировав силу в ладонях, она направила её в его грудь. Магия вспыхнула, заставляя яд, успевший распространиться, вернуться к исходной точке.       Чонгук стиснул зубы, едва не до скрипа, — будто всё нутро полыхало огнём. Она вновь склонилась, вытягивая остатки. Во рту — привкус металла и гари. Но она не остановилась. Через несколько секунд дыхание мужчины стало ровнее. Цвет возвращался в лицо. Рана медленно начинала заживать. Ёри подняла глаза — и впервые за всё время позволила себе дрожащий выдох. Чонгук дёрнул головой, словно сбрасывая с себя дымку, а после осознанным чётким взглядом он вновь наложил на её ранение свои чары, чтобы уж наверняка.       — Я люблю тебя, — выдохнул Чонгук. Он смотрел прямо в её глаза — устало, честно, будто все слова, что он копил столетиями, наконец, нашли выход. — Люблю, Ёри… — повторил он чуть тише, как будто боялся, что это чувство исчезнет, если сказать громче. Он никогда не знал, что это такое — любовь. Не был уверен, что это слово вообще способно вместить всё, что он ощущал к ней. Но это было единственное, что могло хоть немного объяснить глубину того, что рвалось изнутри. — Люблю, — повторил он почти шёпотом и, наклонившись, оставил лёгкий, целомудренный поцелуй на её лбу.       Ресницы Ёри дрогнули. Слёзы, горячие и упрямые, выступили на глазах — от нежности, от боли, от того, что это признание вообще произошло. Никто и никогда не говорил ей этих слов. Но сказал их он. Демон. Существо, которое, казалось, не способно чувствовать. И именно поэтому это было бесконечно ценно. Даже для высших сил.       Она вдруг поняла, что сама давно знала ответ — просто боялась его произнести.       — И я люблю тебя, Чонгук, — прошептала Ёри. Голос дрогнул, но улыбка на губах была светлой, живой.       И в тот миг Ёри поняла: это не сила Лимбо и не божественная воля. Это они. То, что рождалось между ними — то, чему не было места ни в аду, ни на земле. Любовь. Любовь, в которой билось третье сердце.       И, может быть, именно это и было ключом, которого они не замечали всё это время. Чонгук не был с ней в гроте, когда свет охватил его. Но плод их любви не знал преград. Ребёнок связал их, перетащил обоих сквозь границу миров, вопреки логике и законам, потому что только вместе они могут всё преодолеть.       Ёри бросилась к нему в объятия, прижимаясь шее, как будто боялась, что если отпустит — всё исчезнет. Он обнял её в ответ. Без слов, без лишних движений. Только дыхание — ровное, общее.       И, может быть, впервые за четыреста лет Чонгук действительно почувствовал, что жив.