Глава 1 В школе

      — Подберите окончания, не вываливайте звук на последнем слоге. Давайте ещё раз, — скомандовала Александра Сергеевна.       — Так скоро звонок, — заметил один из учеников.       — Ничего, один куплет ещё успеем, — ответила ему учительница, глядя на наручные часы. — Скоро каникулы наступят, там и отдохнёте — будете спасть до обеда и гулять до ночи, — подбодрила Александра учеников.       — Скорее бы… — вздохнул кто-то из мальчиков.       — А вы что будете делать летом?       — Разгребать бумаги и играть в Team Fortress 2, — усмехнулась Александра на вопрос ученицы. — Приготовились!       Она включила минусовку песни и взмахнула рукой, давая детям сигнал на пение. Шестиклассники, стоявшие двумя рядами у доски, сделали вдох и запели. Класс заполнился двумя десятками детских голосов, среди которых проскальзывали несколько уже созревших. Большая часть ребят старалась петь чисто, словно исполнение этой песни было для них самым важным моментом дня. Остальным было как-то всё равно и они пели так, как могли. Кто-то и вовсе не пел, а просто открывал рот в ожидании конца урока.       Учительница попутно жестом и мимикой подбадривала их, активно дирижировала, чтоб те не теряли настрой. Она словно всю себя отдавала песне, будто это её последний и самый важный концерт. Её жесты методично двигались согласно характеру песни то громко голося, то переходя на шёпот.       В момент, когда Александра Сергеевна показала жестом снятие, а дети замолкли, прозвучал звонок. Ученики тут же сорвались с места за сумками и шумной толпой направились к выходу.       — Не забудьте про домашнее задание! — крикнула им учительница, снимая с доски распечатки с важными для урока словами.       В классе сразу же воцарилась тишина. Застыл спёртых душный воздух. Александра осталась одна. Стук её каблуков раздавался эхом, пока она ходила по кабинету и открывала окна, чтобы проветрить. Свежий майский ветер быстро проник в класс, раздувая лёгкий тюль, словно паруса. Вместе со свежим воздухом вошёл и запах распускающихся листочков тополя.       Александра вернулась к столу и стала приводить методические материалы в порядок. Она сложила учебники ровно в стопку, когда на дисплее телефона засветилось уведомление. Ей писал завуч. «Александра Сергеевна, зайдите ко мне. Дело очень срочное», — коротко гласило сообщение. И видя это, Саша несколько занервничала. Что от неё надо? Какой-то упоротый родитель пришёл устраивать скандал из-за якобы неправильных отметок у его дитятки?       Что бы это ни было, она взяла телефон и ключи от кабинета и окинула взглядом классную комнату: три ряда по пять парт, зелёная доска, над ней портреты великих композиторов, в углу от доски — несколько ступенек подиума для хорового пения; компьютер на учительском столе, что стоял рядом с первой партой первого ряда, за ним старенькое фортепиано; многочисленные цветы на трёх подоконниках и большой шкаф. Это был весь кабинет музыки, в котором Саша проработала всего год. Убедившись, что всё на месте, она направилась к завучу.       Школьный коридор во время перемены был наполнен шумом и движением. Дети бегали, кричали и смеялись, создавая атмосферу веселья и радости. Слышались громкие голоса, звуки шагов и смех детей, заполняющие пространство. Ученики спешат от одного класса к другому, разговаривая между собой.       На стенах висели объявления о предстоящих мероприятиях, плакаты с правилами школы и девизами, вдохновляющими учеников. Одним из таких был плакат об участии школы в так называемой Международной программе по обмену опытом между специалистами. Ученики периодически останавливались у стенда и читали новости, смотрели расписание.       В воздухе витал дразнящий аромат еды из столовой. Судя по запаху, на обед были борщ и жаркое. Вместе с этим пробивался и запах свежеиспечённых булок. Александра Сергеевна прошла мимо столовой, куда сбившись в кучу пробивались ученики. Она преодолела коридор, по дороге напомнив группе девочек о запрете сидеть на подоконниках. На лестничной площадке ей на встречу выбежала группа мальчишек с радостным улюлюканьем. Александра отпрянула к стене, скорчив испуганную рожу.       — Щас опять не успеем, очередь будет! — крикнул первый.       — Даня, дави! Дави на тапок! — закричал второй, но стоило им пересечься с учительницей, как они умерили пыл и неловко заулыбались. — Ой… Здрасьте, Александра Сергеевна.       Она приветственно кивнула. Мальчики скрылись на первом этаже и слились в общем голодном потоке учеников. Саша же поднялась на третий этаж в кабинет завуча. Перед тем, как постучать, она несколько колебалась. От её энергичности с урока не осталось и следа. Только когда в её голове выстроилось связное предложение, которое она будет говорить завучу, Саша постучала.       — Здравствуйте, Дарья Васильевна. Вызывали? — неуверенно полушёпотом спросила она.       — Да, проходи.       Саша вошла, бесшумно ступая по старому ковру с персидским узором. Портреты великих педагогов внимательно следили за каждым её движением со стены и провожали её к столу на другой стороне кабинета. Там прямо под портретом Константина Дмитриевича Ушинского восседала Дарья Васильевна — женщина, постепенно входящая в предпенсионный возраст.       Саша неуверенно села на стул перед ней. Сейчас она ощутила себя так, будто перенеслась на пару лет назад во время сдачи билета на экзамене. Чтобы почувствовать себя свободнее, Саша постаралась сесть свободнее на стуле. Но судя по лицу Дарьи Васильевны, она не собиралась её отчитывать.       — Помнишь, что наша школа участвует в Программе по обмену опытом? — спросила Дарья Васильевна, глядя на монитор компьютера, а потом перевела взгляд на учительницу.       — Угу-м, — Александра кивнула. Она только знала, что в рамках этой программы к ним в школу приехал учитель истории из Казахстана, такой же вчерашний студент, как и она.       — Ну вот, одного молодого специалиста мы приняли, теперь должны от нашей школы отправить. Мы с коллегами посовещались и решили, что ты подходишь. Считай, повезло тебе. В Норвегию поедешь.       Сашу словно молотком по голове ударили. Она вытаращила глаза и скривила рот от непонимания.       — Ч-чего?.. — переспросила Саша, пытаясь убедиться, что ей не послышалось.       — Чего-чего? В Норвегию, говорю, поедешь на две недели. Будешь показывать, как у нас уроки музыки проводят, а потом посмотришь, как там уроки проводят. Загранник же у тебя есть? Есть.       — В смэ… В сму… В смысле?! — заикаясь от недоумения, продолжала она. — А… А почему я?       — А кого? У нас все заняты: кто ребят к экзаменам готовит, кому здоровье не позволяет, — пояснила Дарья Васильевна спокойно, будто так и должно быть. — А у тебя экзаменов нет, да и к тому же ты у нас ещё и норвежский учила. Документы все мы на тебя оформили. Виза у тебя уже есть, так что не переживай, — рассмеялась завуч. — Мы ещё перед майскими праздниками всем коллективом дружно решили — лучше тебя кандидатов нет.       — И почему я узнаю об этом только сейчас?       — Так ты с ребятами ко Дню победы готовилась. Не хотели мы тебя отвлекать.       Отойдя от шока, Александра всё же собрала мысли в кучу и, наконец, смогла задать внятный вопрос без заиканий:       — А если я откажусь?       — Какие тут могут быть отказы? — удивилась Дарья Васильевна и решительно ответила: — Ты честь школы едешь защищать. Не посрами перед мировой общественностью и не оставляй её без премии за участие. Это тебе ещё повезло. Радуйся, что не в Узбекистан едешь, хлопок собирать, как я в советское время, — снова усмехнулась она.       — А как учебный план?       — Ничего. Всё можно сделать дистанционно, да и кроме тебя есть ещё учителя музыки. Подружка твоя, Алеся Маратовна, справится.       После недолгих пояснений Саша получила ещё несколько бумаг. Прочитав документы, она поставила все подписи и пошла обратно на первый этаж. Ученики вокруг продолжали оживлённо двигаться по коридору — большая перемена была в самом разгаре. Александра во фрустрации медленно дошла до лаборантской, пытаясь осмыслить всё то, что она услышала у завуча, прокручивая их диалог снова и снова. Ей он уже не казался чем-то реальным, будто произошёл во сне. Хотя они разговаривали всего пять минут назад.       Но стоило ей закрыть за собой дверь, как голос подруги Алеси привёл Сашу в чувства, будто окатил её из ведра ледяной водой:       — Ты чё как проститутка лицо размалевала? — резко спросила она, имея ввиду неумелый макияж подруги.       — Это моя боевая раскраска! Отпугиватель малолеток, — в такой же манере ответила Саша и плюхнулась рядом с ней на диван.       Во время уроков и в общении с родителями, педагогами-коллегами обе учительницы музыки общались в общепринятых рамках вежливости. Но стоило им оказаться наедине в лаборантской, так тут же вместе с тихим матом из рта выбирались их самые жуткие демоны, чтобы остаться запертыми здесь и не мешать работе.       С Алесей Саша подружилась ещё на первом курсе педагогического института. Девушки вместе жили в одной комнате в общежитии. За пять лет тесного общения они успели вывернуть личности друг друга наизнанку несколько раз и обратно. Вместе ходили на пары, в столовую, в магазин за продуктами, подрабатывали в свободное время. Однажды они даже застряли в туалете, в то время как должны были быть на научной студенческой конференции.       После выпуска Саша вернулась в родной город. Алеся за компанию увязалась с ней, потому как подруга давно просила её приехать в гости. И как-то так совпало, что Саша тогда искала место, где бы могла трудоустроиться и взяла с собой за компанию Алесю, чтоб та просто морально поддержала. В итоге на работу взяли их обеих.       — Ну, рассказывай, где шлялась всю перемену? А то чай совсем остыл, — недовольно сказала Алеся, отпивая из кружки.       — Меня в Норвегию отправляют! — выпалила Саша с широко распахнутыми глазами.       Алеся чуть не подавилась и так же шокировано посмотрела на подругу.       — Чего?       — У меня такая же реакция была, когда мне Дарья Васильевна об этом сообщила. — Ответила Саша, недовольно улыбаясь, и показала ей документы.       — О-о-о, повезло, повезло, — довольно сказала Алеся.       — Да какой «повезло»?! — Саша вскочила с дивана и нервно стала ходить туда сюда по лаборантской, размахивая руками от возмущения. — Только, думала, устроилась. Думала — всё, больше не буду таскаться туда-сюда из города в город, из дома в институт. И тут на тебе! Опять ехать! И куда! На край света, нахой! В Норвегию!       — Не ори так, дети услышат, — Алеся продолжала наблюдать за тем, как подруга нервно жестикулирует и краснеет от злости, как запинается от негодования и не может подобрать слова.       Наблюдать за истерикой Саши было скорее забавно. Невысокая, с детским голоском — она напоминала Алесе тявкающего шпица, от чего воспринимать Сашу серьёзно просто не могла. Желание потискать и посюсюкать недовольную подружку было сильнее.       Саша выпустила через ноздри злой выдох и села обратно. Ярость постепенно стала сходить на нет. Она принялась медленно пить чай.       — Ой, да ладно тебе. Ну слетаешь, ну проблюёшься после полёта, зато потом-то на страну другую посмотришь, — бодро сказала Алеся, хлопая её по плечу. — А то ты дальше Турции заграницу не летала. Мужика, может, себе найдёшь, — она многозначительно улыбнулась, от чего Саша снова скорчила недовольное лицо. — Ой, вот только не начинай! Я, что ли, каждый вечер ною, что меня никто не ебёт? Давай! Когда у тебя ещё будет шанс потрахаться с иностранцем. Если жизнь одаривает тебя лимонами — сделай из них лимонад.       — Мне не нужны лимоны! Что мне с ними делать? Я заставлю инженеров создать зажигательный лимон и брошу вам его в дом! — выпалила Саша в ответ цитату и обессиленно откинулась на спинку дивана. Ее всё ещё терзали сомнения. В голове до сих пор шла борьба всех «за» и «против». Аргументы «за» постепенно побеждали, но оставались ещё последние сомнения. — Ну бли-и-ин… Всё это так… стрёмно.       — Ни чё не стрёмно, — поставила точку Алеся. Она посмотрела на часы и стала собираться. — Всё, я пошла. Меня восьмой класс ждёт.       Через пару минут она вышла. В коридоре прозвенел звонок. Саша осталась одна со своими мыслями. Меньше всего на свете она не любила выходить из зоны комфорта. Каждодневная рутина её не угнетала. Знание, что следующий день будет похож на предыдущий дарило чувство безопасности и стабильности.       Теперь Кузнецова опять должна была покинуть родной дом, обжитую квартиру, учеников, к которым привыкла; кота, в конце концов. Но чем дольше она об этом думала, тем сильнее смирялась с фактом предстоящей поездки. Постепенно Саша стала перестраивать себя на новый курс. Больше всего её пугала неизвестность.       Взглянув на часы, Саша наконец заметила, что урок уже шёл пять минут и ей нужно скорее идти в кабинет. Она пробежалась взглядом по лаборантской: стеллажи с папками, стопка портретов композиторов, чемодан от баяна в углу, помятые медные трубы без мундштуков и портрет Кабалевского высоко над её рабочим столом.       Саша встала, сложив руки в замок, будто собиралась помолиться. Она смотрела на портрет Кабалевского и надеялась, что это как-то решит её проблемы. Раз уж он смог разработать программу музыкального воспитания, которой многие школы пользовались и по сей день, то несомненно мог бы сделать что-то сейчас.       — Дмитрий Борисович, помогите мне пережить этот кошмар, — прошептала она.       Академик смотрел на неё со стены, но сделать ничего не мог.