Глава 9. Потому я и хочу умереть

Нанося краску на волосы Винса, Нуар всё подначивал мальчика начать рассказывать свою историю, постоянно поглядывая в телефон, где была инструкция, как правильно проводить все парикмахерские махинации. Юноша прокашлялся, готовясь пережить всё это ещё раз, и начал рассказ. Своё начало история взяла ещё до рождения Винса. Лиен всегда была мечтательной девушкой, верившей в любовь. А в студенческие годы и вовсе встретила мужчину, в которого была влюблена без остатка. Он был для неё центром вселенной. Да и Марк недалеко ушёл, посвящая всё своё время лишь ей одной. Их история была похожа на сюжет романтичной комедии, где герои сразу влюбляются друг в друга и клянутся в любви до гроба. Свадьбу тоже сыграли довольно быстро. Было пышное торжество. Жених располагал немалыми средствами, поэтому всё удалось организовать в лучшем виде и в кратчайшие сроки. Счастью Бардем не было предела, когда она смотрела на собственное отражение, она стояла в элегантном белом платье, держала в руках букет, состоящий из прекрасных нежных цветов. Только одна вещь не устраивала её в своём образе невесты. Так мечтательно она смотрела на белоснежные туфли на высоком каблуке, которые идеально подходили к её платью, но на свадьбе она была в балетках, зато в брендовых и очень дорогих, как говорил Марк. Лиен была довольно высокой девушкой. Без каблуков разница в росте с её будущим мужем составляла всего пару сантиметров, а на каблуках она была значительно выше, что мужчина, мягко говоря, ненавидел. Женщина должна быть маленькой и хрупкой, любил он постоянно повторять. Бардем и не думала спорить с любовью всей своей жизни. Свадьба прошла прекрасно. Торжество, танец молодых. Это был поистине идеальный день, такой, каким Лиен его себе представляла, о котором она мечтала. Как жаль, что дальнейшая жизнь сложилась не так хорошо. На первый же день после свадьбы Марк будто растерял интерес к своей уже жене. Больше не было той нежности в их отношениях. Бардем стала просто частью интерьера. Вещью, которой можно похвастаться в случае чего. Единственное, что оставалось девушке это общаться с прислугой в доме и бросать печальный, скучающий взгляд на своего мужа, который не мог выкроить даже минуты времени на неё. Всё изменилось в один прекрасный день. Обдумывая крупную сделку Марк позволил выпить себе бокал дорогого красного вина, а за ним ещё один и ещё. К окончательному решению он не пришёл, но вдруг вспомнил, что женат и в соседней комнате его жена должна готовиться ко сну. Отключив разум насовсем, отдаваясь только чувствам, он направился в спальню. Запах перегара отталкивал желание Лиен побыть немного с мужем, но слишком уж сильно она его любила. Через пару недель девушка узнала о своей беременности. Она готова была кричать от восторга. И никто ей не запрещал. С восторженным криком она встретила домработницу, которая зашла в её спальню утром. Восторженных крика в комнате стало два. А чуть позже весь дом радовался за жену господина. Одна половина набрасывала имена для девочки, вторая для мальчика. Только Лиен сидела и представляла, как обрадуется Марк, как их семейная жизнь наладится и всё будет так, как она всегда мечтала. На временный застой в работе обратил внимание Ромеро и поспешил разогнать всех по своим рабочим местам. Завидев господина, девушки заахали, предвещая его реакцию на новость. Лиен вздохнула и подошла к мужу, держа в руках тест на беременность. -С самого утра сказать хочу! – радовалась Бардем. – Не буду нагнетать. Я беременна! Реакция господина заставила все улыбки померкнуть. -Прикольно, – без особого интереса выпалил Марк. -И всё? -Нет, – он протянул жене свою карту, – сходи сделай аборт. А после купишь себе шоколадку. Впервые за время их отношений Лиен разозлилась на мужа. Она даже не посмотрела на протянутую карту, просто швырнула её в лицо своего мужа. Ромеро никак не отреагировал. Пальцы мужчины легли на лицо девушки и сжали, заставляя её жалобно пискнуть от боли. -Ты стала слишком много себе позволять. -Это твой ребёнок! Ты не можешь поступить так жестоко! -Могу. Могу и поступлю. Не пойдёшь сама, притащу за волосы, поняла? -Нет! Ты не хочешь, но я здесь при чём? Я хочу этого ребёнка. -Меня должна растрогать эта речь? Не пойдёшь сама, так я выбью его из тебя, не вижу проблем. Так будет даже дешевле. -За что ты так? -Потому что могу. Так что выберешь? -Ничего из этого! Я сама в состоянии решить, что мне делать! -Я тебя понял. Лиен напряглась, приготовилась к худшему исходу, но Марк просто отступил. Убрал руку в карман и вернулся в свой кабинет. Девушка гордой не была. Из-за пережитого взяла и расплакалась на глазах прислуги. Девушки стали обхаживать госпожу, пытаясь хоть немного её приободрить. Но Лиен их будто и не слышала. Она была полностью погружена в свои мрачные мысли, пыталась понять, когда всё свернуло не туда. Так давно, так часто она мечтала о семье: о любящем муже, детях. И вот все её желания пошли крахом. Мужу она не нужна, как и их ребёнок. Но почему? Всё ведь было так хорошо, в лучших традициях любовных романов. Всё просто. Марк был последним человеком, которого могла заинтересовать романтика. Лёгкая интрижка - его максимум, а серьёзные отношения он оставил для других, более бедных людей. Женитьба была для него лишь игрой, чем-то незначительным. Да и Лиен он за человека не держал. Она была для него лишь вещью, с которой можно делать всё, что душе угодно, ведь она влюблена настолько, что и слова сказать не осмелится. Сидя в саду уже целый день, девушка начала думать, что её мечты об идеальной семье только мечты и в этом браке она обречена на одиночество, но с кольцом на пальце, подаренным мужем тираном. С одной стороны, сделать аборт - решение глупое, но вызовет немного одобрения в глазах мужа, а с другой – Лиен уже была влюблена в своё дитя и расставаться с ним не готова ни за какие деньги. Будучи девушкой мечтательной и оптимистичной, она всё же решила, что сможет убедить Марка оставить ребёнка. В свою очередь, Ромеро выполнил обещание. Когда Лиен слезливо умоляла его передумать, мужчина, в порыве гнева, ударил супругу, тем самым повалив её на пол. С силой его нога опустилась на её живот, заставляя её испуганно вскрикнуть. Но боялась она не за себя, а за будущего сына. -Ты то ли тупая, то ли… нет, других вариантов нет. С первого раза не поняла? Я уже всё сказал. Деньги в твоём распоряжении, водитель тоже. Назначить тебе приём у врача и нужные процедуры не проблема. Другого исхода просто нет. Пойми, моя милая Лиен, нельзя в твои годы ходить в розовых очках круглосуточно. Не в каждой ситуации есть выбор, и это одна из них. К тому же, ну какая из тебя мать? Что может воспитать такая, как ты? Гееватого и мечтательного мальчика? Или такую же инфантильную девочку? Не мучай ребёнка, избавься от него, он будет благодарен тебе за это. -Просто позволь мне его оставить! Я не прошу о большем! Только оставить! Всё остальное я сделаю сама, он тебя даже не потревожит, я клянусь! – взмолила Лиен. -Я. Уже. Всё. Тебе. Сказал, – продолжал избивать жену Ромеро. – Я выбью из тебя не только ребёнка, а ещё и всё, что смогу, если ты ещё раз посмеешь мне перечить! Девушка свернулась в калачик, пытаясь приглушить боль. Кто бы догадался, что после тех сказочных месяцев отношений и столь прекрасной свадьбы всё сложится так отвратно, что Марк посмеет устраивать побои своей супруге. Расположение мужа или долгожданный ребёнок? Лиен обдумывала, как ей поступить. Пойти у супруга на поводу или остаться верной своим желаниям. Не собрав вещей, не оповестив любимого человека, Бардем ушла. Знали об этом только домработницы, провожавшие жену господина со слезами на глазах. Временное пристанище девушка отыскала в небольшой квартирке, которую сняла за небольшую сумму. Хозяйкой квартиры была молодая девушка, с которой Лиен сдружилась за время своего проживания в её квартире. Нередки были случаи, когда девушки собирались вместе, чтобы обсудить новости минувшего дня. За всё время, проведённое вне дома своего мужа, он написал ей всего раз. Несколько сообщений в один день и в одно время. "Твои вещи собраны и ждут тебя в отдельной спальне, милая Лиен. Если захочешь вернуться, то двери моего дома для тебя открыты. Для одной тебя". "Не ожидай тёплого приёма. Тебя отведут в твою комнату, и мы будем чужими друг другу людьми. Понадобишься – позову". "На твоей карте достаточно денег для жизни, считай это моим подарком, моя милая Лиен". На поздних сроках хозяйка квартиры помогала своей съёмщице как могла. Когда в магазин сходить, когда проводить до больницы. Хорошие отношения поддерживались вплоть до девятого месяца. Тогда уже начинались ложные схватки, из-за которых обе девушки не спали ночами, опасаясь, что в этот раз всё же настоящие. Скандал на этой почве уж точно был настоящим. Сборка вещей и решение полежать в больнице на сохранении тоже были вполне реальны. Лежа в светлой палате, рассчитанной на два человека, совершенно одна, Бардем безучастно смотрела в потолок, размышляя над событиями нынешнего года. Вышла замуж за человека, с которым они были взаимно влюблены без памяти, но с ним она стала только аксессуаром для выхода в свет. Казалось бы, нашла хорошую подругу, но и с ней поссорилась из-за положения. -Я насолила могущественной ведьме, и она прокляла меня на вечное одиночество, - горько усмехнулась Лиен. Весь оставшийся срок девушка провела в палате одна, изнывая по общению. Иногда заходившие в палату медсёстры были для неё не меньше, чем праздником. А остальное время Бардем беседовала сама с собой или с сыном. Не лучшие собеседники, но приходилось довольствоваться тем, что есть. Одним солнечным утром Лиен проснулась от резкой боли. Очередная схватка, но на этот раз настоящая. Около восьми часов своей жизни девушка потратит на мучительные роды. Но всё не зря. Уставшая, но светящаяся от счастья Бардем держала на руках своего сына. Как бы она ни радовалась, но усталость всё же брала верх. Она заснула, не отпуская ребёнка. Проснувшись, Лиен обнаружила себя там, где больше не надеялась появиться. Она лежала в шикарной постели с шёлковыми простынями, рядом спал её сын, а возле кровати стоял Марк, прожигая жену своим гневным взором. -Что я здесь делаю?! - в ужасе прокричала девушка, осознав всю ситуацию. -Живёшь. Или временно проживаешь, как сама решишь. -Не ты ли был против моего возвращения с ребёнком? -И всё ещё против. Но у меня сейчас хорошее настроение, так что так и быть. Можешь остаться здесь с вот этим, но не дай бог это нечто станет меня тревожить. Церемониться не буду. Пристрелю или выброшу в окно. А может, ещё что-то сделаю, не знаю. В общем, добро пожаловать обратно, моя милая Лиен, Марк развернулся и покинул спальню. А Лиен прижала сына к себе, чтобы быть уверенной в его безопасности. Она намеревалась уйти. Если стерпеть побои на себе у девушки были силы, то дрожать и бояться за собственного сына не было никакого желания. Её муж человек непредсказуемый, сказанное может и выполнить, даже если это полный бред или опасно для окружающих. Однако с новорождённым на руках было трудно податься куда-либо. Не все готовы принять человека с ребёнком, да и неудобно перед теми, кто примет. Частые крики и плач не каждая мать способна стойко терпеть, а тут сторонний человек. Поразмыслив, Лиен решила покинуть дом, когда Винс немного подрастёт. Она не хотела этого, но видела в этом решении единственный возможный вариант. На пользу это решение не пошло никому, кроме, пожалуй, Ромеро, который получал садистское удовольствие, наблюдая за дрожащей от страха женой. Спокойной жизни мужчина ей давать не собирался. Радостным и спокойным моментом в жизни Лиен были дни, когда Марк приходил домой в сопровождении очередной дамы. В таких отвратительных условиях прошло несколько лет. Винс уже был вполне независимым ребёнком, способным самостоятельно говорить и передвигаться. Как любящая мать, Лиен радовалась каждому достижению сына, а отец мальчика раздражённо вздыхал каждый раз, когда его сын проходил мимо. Ещё и всегда с одним и тем же выражением лица. Марк никогда не видел на его лице радости, грусти, раздражения или какой-либо другой эмоции. -Малой, иди сюда, – подозвал он, в очередной раз увидев сына в одиночестве. Винс, не знающий, что в этой фразе может быть подвох, подошёл. Ромеро присел на корточки, чтобы быть со своей жертвой на одном уровне. Он протянул сыну небольшую бутылочку с йогуртом, ожидая хотя бы улыбки. Но на лице мальчика не дрогнул ни один мускул. Неудовлетворённый мужчина нахмурился и тут же отвесил сыну пару щелбанов. Голова Винса машинально откинулась назад, что так же не устроило Марка. -Нет, ничего мне не скажешь? – допытывался мужчина. -Спасибо, – неуверенно произнёс мальчик. -Я ударил тебя. Может быть, ты разозлишься или расстроишься? Хоть что-то, ну же! -Отстань от ребёнка! – вскрикнула Лиен, поднимая на руки сына. -Ты бы его к врачу сводила. А то он дефектный какой-то. -Не дефектный, а немного не такой, как все. -Одно и тоже. -В любом случае, тебя это не касается. -Как знать. Я не привык держать дома сломанных вещей. -Винс не вещь! Он наш сын! -Да хоть дочь, мне всё равно. Меня бесит его… – мужчина сделал паузу, чтобы подобрать нужное слово, но так и не смог ничего придумать, – раздражает он меня. Сделай что-нибудь с его лицом или этим займусь я. Своими методами. Лиен грозно вздохнула и ушла в свою спальню, крепче прижимая к себе сына. Сидя в гостиной с документами, Марк поглядывал на электрический камин, жалея, что огонь в нём не настоящий и сжечь в нём ненавистные бумаги нельзя. На столике рядом с ним лежало несколько метательных ножей, которые он мог метнуть в стену или в мебель, когда становится скучно или работа начинает слишком сильно надоедать. Интересным вариантом мишени мог стать мальчик, снующий туда-сюда. Винс робко дёрнул отца за штанину, привлекая внимание, но в качестве ответа мужчина просто отодвинул его от себя, не отрывая глаз от документов. Мальчик был настойчив. Еле удерживая в руках стеклянную бутылку, он не оставлял попыток. -Ну что? Что тебе от меня нужно? Винс молча протянул отцу холодное стекло. -Мама сказала, что тебя надо поблагодарить. За то, что угостил. Девушка, что здесь работает, сказала, что тебе такое нравится. Марк забрал у ребёнка вино, бросив на него полный презрения взгляд. -Ты знаешь, сколько «такое» стоит? -Нет. -Больше, чем вся твоя жизнь. А если бы ты не донёс? Если бы уронил и разбил? -Я нёс аккуратно. -Неважно, как ты это делал. Важно то, что тебе хватило наглости хвататься за мои вещи. -Я хотел сделать тебе приятно. -Ещё и пререкаться будешь? Мужчина отложил в сторону документы и взялся за один из ножей. Минуту он покрутил его в руках и метнул в сторону сына. Сталь пронеслась в сантиметре от мальчика, но тот не дрогнул, даже не осознал опасности. -Ты такой скучный. Странный, непонятный. Одним словом – урод, – мужчина взял ещё один нож и встал с кресла, – Вот какой от тебя толк? Что такого полезного ты сделал за свою жизнь? -Ничего? -Вот именно, – метнув нож, огласил Марк, – От тебя толка не больше, чем от футбольного мяча. Мир не потеряет много, если ты внезапно умрёшь. Третий брошенный Ромеро нож всё же попал в Винса. Лезвие прошло по касательной, и на месте, где только что была холодная сталь, стекала кровь. Мальчик чуть скривился от боли, чем вызвал у отца улыбку. -Наконец-то. Я уж думал, что ты не способен на такую вещь, как эмоции, – мужчина протянул руку к столику, но, пошарив немного по его поверхности, наткнулся только на документы, – Подай, – холодно приказал он сыну. Винс здоровой рукой поднял с пола нож и протянул отцу. Марк рывком выхватил оружие у мальчика и стал крутить его в руках. -Пап... – не успел Винс озвучить мысль, как Марк пришёл в ярость от такого обращения. Он пригвоздил сына к полу обувью и яростно, с ноткой заинтересованности, то ослаблял, то увеличивал силу нажатия. Мальчик жалобно заскулил, но источник боли убрать не попытался. Лишь смотрел на своего отца, раздумывающего над следующим действием. Ромеро давно обещал, что не станет ограничивать фантазию, если нежеланный ребёнок начнёт его нервировать. По сей день все его взаимодействия с мальчиком не приносили сильного вреда. Сегодня есть возможность отыграться за все дни, когда Марк был милостив. -Что будет, если прямо сейчас я вдавлю тебя в пол так, что больше ты не встанешь? Или лучше придушить тебя? Нет, свернуть шею, как курице. Там такой приятный звук. Ни одному музыканту не создать мелодии лучше, чем это. Такой тихий, мокрый звук. Детские шеи я не сворачивал, но с удовольствием сделаю это сейчас. Руки мужчины уже тянулись к тонкой шее мальчика, к счастью, телефон Ромеро раздался протяжной вибрацией. Ему кто-то звонил. Взбешённый этой ситуацией Марк схватил мобильное устройство. Злоба ушла, когда он увидел имя человека в определителе номера. Голос его стал спокойным. Воспользовавшись тем, что отец отвлёкся на разговор, Винс поднялся на ноги и тихо ушёл обратно в спальню. Лиен не сдержала крика, когда увидела своего сына с кровоточащей раной и с синяками. Первым делом она бросилась на поиски аптечки, чтобы остановить кровь. Мальчик покорно стоял и ждал, пока мама закончит оказание первой помощи дрожащими руками. Никто не решался заговорить первым, но Бардем нужна была информация. Кто это сотворил, было очевидно, но зачем и при каких обстоятельствах знали лишь двое. -Винс, это папа так с тобой? Он кивнул и согласно промычал. -Что произошло? -Он разозлился, когда я принёс ему ту бутылку. -И всё? Только из-за этого? -Наверное, я не знаю. Он просто начал говорить мне что-то о том, что от меня нет пользы и мир ничего не потеряет, если я умру. Что-то такое. Лиен смогла лишь вздохнуть. Закончив с раной сына, она достала из шкафа свой чемодан и быстро начала бросать в него всё самое необходимое. Даже не удосужившись переодеться, прямо в пижаме, она взяла сына за руку и выбежала из ненавистного дома, оставляя своё обручальное кольцо на прикроватной тумбочке. Один из кошмаров наконец закончился. Ромеро даже пальцем не пошевелит ради возвращения Лиен, он просто примет её уход как факт и продолжит жить дальше, будто никогда в браке не состоял. А Бардем в тот вечер пришлось несладко. Куда ей податься с ребёнком на руках, да ещё и в ночи. Вариант был только один – вернуться в родительский дом. Однажды она ушла и возвращаться не особо хотела. Их отношения не были плохими или напряжёнными. Родители Лиен с самого начала недолюбливали её избранника, и девушка решила не надоедать им своей замужней жизнью. Стоя на пороге родительского дома, Бардем всё не решалась нажать на кнопку звонка. -Надо постучать? – потерев глаза, спросил Винс. -Да, постучать тоже можно. Не дожидаясь момента, когда мама осмелеет, мальчик сам несколько раз ударил кулачком по двери. По ту сторону было слышно, как женский голос ворчит, но слова было не разобрать. Открыв дверь, женщина, чью голову покрывало множество седых прядей, удивлённо ахнула, увидев собственную дочь на пороге. -Привет, мам, – сконфуженно помахала рукой Лиен. Женщина, утерев слезу, молча обняла дочь. -Да, я тоже рада видеть тебя. -Чего мы на пороге в такой час? Заходи быстрее, я тебе чай горячий сделаю! Не успела Лиен возразить, а уже оказалась за порогом. Винс остался стоять на улице, не зная, что делать. К счастью, Бардем долго не думала и вернулась за сыном и чемоданом. -Мам, ты чуть не оставила за дверью моего сына. Мальчик уставился на свою бабушку, будто вглядывался в суть её души, а женщина медленно осела на пуфик в коридоре, на котором обычно стояла её сумка. -И даже не сказала, что у меня есть внук! Девушка виновато улыбнулась и подняла сына на руки. Обычно Винс сопротивлялся, когда к нему пытались прикоснуться, но в этот раз он сидел смирно, не решаясь сказать и слова против. -Это Винс! – радостно вскрикнула Лиен. – Смотри, какой хорошка! -Здравствуйте, – неловко проговорил мальчик. -А это твоя бабушка. Говоря начистоту Винсу не было дела, кто эта женщина перед ним. Он хотел, чтобы это знакомство поскорее закончилось. Было бы прекрасно, если после всего этого семейного собрания его оставили в покое и забыли о его существовании хотя бы на пару часов. Обидные слова от отца, излишнее внимание со стороны домработниц, которые считали своим долгом потрепать мальчика по волосам или потрогать его «за милейшие щёчки», дали свои плоды. Не особо тактильный ребёнок стал избегать любых прикосновений всеми способами. Кроме матери. Её руки на своей коже он тоже не любил ощущать, но терпел из благодарности. На самом деле, чувство благодарности было любовью, но Винсу никто должным образом ничего не объяснял. Поэтому со временем он трактовал это чувство как благодарность. Бабушкины прикосновения Винс терпеть не собирался. Не успели морщинистые руки коснуться мальчика, а тот уже активно протестовал. -Он не любит, когда его трогают. -Ты, когда маленькая была, тоже не любила. А подросла и сама на людей бросаться начала. -Не наговаривай! Я всегда любила ваши с папой объятия! Кстати, а где папа? Женщина в момент стала темнее тучи. Она бросила тоскливый взгляд на одну из семейных фотографий. Пазл в голове Лиен сложился сам. Познакомить своего сына с дедушкой она не успела. Попрощаться с отцом тоже не смогла. -И даже ничего мне не сказала. -Не хотела омрачать твою жизнь такими новостями. -Но мне бы хотелось, чтобы меня о таком оповестили. Когда он умер? -Пару месяцев назад. -Соболезную, мам. Винс, которого уже вернули на землю, осматривал помещение в поисках чего-то, где можно было бы прилечь. Но, немного пораздумав, решил особо не заморачиваться на этот счёт и просто лёг там же, где и стоял. Он уснул, как только его голова коснулась пола. Проснувшись, мальчик обнаружил себя уже на кровати. На часах было около четырёх утра. Винс ворочался на одном месте, пока не увидел голубоватое свечение экрана телефона. Лиен лежала рядом и уже целую ночь просматривала сайты больниц и всякие форумы, пытаясь понять, как решить эмоциональную проблему сына. Она заметила, что Винс уже не спит, и повернулась к нему, с улыбкой растрепав и без того растрёпанные ото сна волосы. -Чего не спишь в такое время? – ласково спросила Бардем. -Ты тоже не спишь. -Да, но у меня важное дело. -Какое? -Понимаешь, – сконфуженно начала Лиен, – обычные люди на разные ситуации реагируют по-разному, а за тобой я не замечала никаких проявлений эмоций. -Я всё-таки неправильный? -Нет! Нет-нет-нет! Ни в коем случае! Ты замечательный такой, какой есть, но мне бы хотелось узнать, что с тобой. -Когда пойдём? -Завтра с тобой к психологу сходим. А там посмотрим, что дальше. Винс кивнул. Укрываясь одеялом с головой, он попытался уснуть снова. Так и не поспав оставшиеся несколько часов, мальчик слышал, как его мать выбралась из постели и куда-то ушла. Сам он вылезать не хотел, но пришлось, когда Лиен настойчиво стала звать сына. Вздохнув, завернувшись в одеяло, Винс слез с кровати и неохотно пошёл на зов матери. Придя на кухню, он застал Лиен и бабушку. Бардем накрывала на стол, а женщина стояла у плиты и что-то готовила. Аромат свежих блинчиков стоял на весь дом, любой человек бы уже горел желанием скорее сесть за стол и вкусить благоухающей еды. Винс знал, что сейчас его будут заставлять есть, ведь завтрак - самый важный приём пищи и так далее, и так далее. С одним и тем же аргументом его заставляли есть в любой приём пищи, будь то завтрак или обед. На столе стояла большая стеклянная тара, доверху наполненная ягодами, среди ярко-красной клубники и розовой малины выделялась тёмная, практически бордовая вишня. В доме отца ягод никто толком и не видел, потому что хозяин не любил их вкус и ввёл на них запрет. А в доме бабушки таких запретов никто не ставил. Заинтересовавшись яркими цветами ягод, Винс пристально уставился на миску со всеми оттенками красного. Заметив интерес сына, Бардем слегка оживилась и протянула сыну клубнику. С опаской мальчик принял угощение и слегка надкусил. -Ну как? -Слишком сладко. -Попробуй другие, может понравится что-то. На удивление самому себе мальчик послушался совета и уже тянулся за остальными экземплярами. Малине он не смог дать точного описания. И сладкая, и кислая, всё вперемешку и ничего не понятно. Вишня была ягодой кислой. Что пришлось мальчику по душе. Даже слишком. Руки Винса сами стали хватать всё больше ягод за раз, пока те совсем не кончились. Счастливая до невозможного Лиен, наблюдающая за тем, как её сын ест по собственному желанию, а не через долгие уговоры, радостно притопывала ногой, ложками черпая малиновое варенье, чтобы не увидела мама. -И что же такого в вишне, чего нет в другой еде? – с прищуром спросила Бардем. Мальчик пожал плечами, не отрываясь от поедания ягод. Полюбив эту ягоду всем сердцем, Винс даже добровольно вышел на улицу. На заднем дворе дома, где жила мать Бардем, был небольшой садик с цветами и несколькими плодоносными деревьями. Среди которых росло и дерево вишни. Плоды были достаточно высоко для Винса, но он не растерялся и оттащил от одной из грядок белый табурет. Оставив его на неровной поверхности, мальчик стал собирать ягоды в капюшон своей толстовки, которую предварительно переодел задом на перёд. В то же время у грядок с цветами стояла Лиен и перекрикивалась с матерью, пытаясь доказать её, что никакой белой табуретки у грядок не стоит. В итоге всё нашлось, когда Винс, тянувшись за одной из ягод не удержал равновесие и рухнул на землю. Девушка подбежала к сыну. Винс лежал на земле непоколебимый, вокруг была разбросана вишня, вывалившаяся из капюшона. -Ты в порядке?! – испуганно закричала Лиен. -Наверное. -Ничего не болит? Не сильно ушибся? -Да нет. Бардем помогла сыну встать и осмотрела на предмет возможных повреждений. Собрав вместе с сыном выпавшие ягоды, Лиен, уже в доме, пересыпала их в тару и отправила сына переодеваться в чистую одежду, чтобы сразу поехать в больницу. Отсидев очередь к психологу, специалист направил Бардем к психиатру, потому что сам не в праве ставить диагнозы и назначать лечение. Психиатр смог предоставить Лиен нужную информацию. Винсу диагностировали алекситемию. В голове девушки это звучало как проклятье, но врач поспешил заверить её, что всё не так страшно и это можно вылечить, но придётся частенько навещать психотерапевта и постоянно заниматься дома самостоятельно. Бардем была согласна на всё, лишь бы вылечить сына. Сам Винс больным себя не считал и искренне не понимал, почему ему назначили какое-то лечение. Спустя пару месяцев занятий и сеансов у врача результата не было. Лиен нашла другого психиатра и повела сына к нему. Диагноз тот же, как и предложенное лечение. Из больницы в больницу, от врача к врачу, все они говорили одно и тоже. После очередного повторения Лиен сдалась. Продолжала водить сына к психотерапевту, но уже не так часто. Занятия дома тоже стали реже. Результат, а точнее его отсутствие, подкашивал девушку, а скорая смерть её матери сбила с ног вовсе. Было трудно и морально, и финансово. Почти все пожитки ушли на похороны, а ведь оставался ещё сын, чьи походы к терапевту стоили немало, да и жить на что-то было нужно. Лиен замкнулась в себе окончательно. Сутками пропадала на работе, с сыном общалась крайне редко, иногда позволяя себе прикрикивать на него, когда в очередной раз он пытался с ней поговорить. Имея печальный опыт с не очень разговорчивым родителем, после последнего контакта с которым Лиен сбежала из дома, Винс убедил себя в том, что он действительно никто и мир не потеряет много, если его не станет. Отец был прав. Мальчик знал, как можно избавить мир от самого себя, опять же, спасибо папе. Он подгадывал момент, когда Бардем сидела за столом, нарезая продукты. Её телефон завибрировал, кто-то звонил. Раздражённо что-то проговорив себе под нос, девушка взяла гаджет и отошла в другую комнату для разговора. Мальчик долго не думал. Взял со стола оставленный нож и приложил холодную сталь к горлу. Но на тот момент опыта у него не было. Винс пытался убить себя тупой стороной лезвия. Руки матери вырвали нож из рук сына. Лиен была не в силах даже закричать или сказать хоть что-то. Она несколько минут смотрела на сына, на глазах которого наворачивались слёзы, а губы задрожали, предвещая долгие рыдания. Убрав лезвие подальше от ребёнка, она попыталась обнять его, и Винс даже не сопротивлялся. Уткнувшись в плечо Бардем, он проплакал несколько часов под утешающие слова матери. Но они были просто фоновым звуком. В тот момент Лиен думала, что её сын всё же будет таким, как все, но это был лишь один из множества приступов мальчика. Винс болтал ногами, сидя на стуле, пока его похититель смывал краску с его волос. -А потом мы с мамой смотрели какой-то фильм по телевизору. Она уснула до того, как пошли финальные титры, а я спать не хотел. После показывали передачу про маньяков. Рассказывали о их мотивах, убийствах. У меня тогда и щёлкнуло в голове, что если я умру не от своих рук, то так будет легче для всех. Я умру, мама не станет винить в этом себя, а убийца добавит новый пункт в свой список жертв. Собственно, именно поэтому я так интересуюсь маньяками. Да, я пытался убить себя, уже находясь у вас в заложниках, но даже если бы моё тело нашли, то на меня не подумают, списали бы на очередное убийство. Фармацевт не сказал ни слова после окончания рассказа, казалось, он вообще не слушал. Только отведя юношу на кухню, аптекарь стал задавать вопросы. -Слушай, мне всё интересно, те антидепрессанты, которые покупала тебе мать… -Бесполезны, – перебил парень, – врач сказал, что совокупность всех этих таблеток поможет мне с эмоциями и с суицидальными наклонностями. На деле я не испытывал вообще ничего. У меня просто не было сил, чтобы поднять на себя руку. После них мне приходилось практически часами заставлять себя встать с постели, а иногда целыми днями, чтобы сделать хоть что-то. Приступов не было, попыток тоже, значит всё работает как надо. Но мысли никуда не делись. Я хотел наложить на себя руки, но просто не мог. -Врачу об этом говорил? -Говорил. Я озвучил его слова. -Знаешь, у меня была мысль запихнуть в тебя всё это, но тогда ты здесь действительно от старости умрёшь. -И я о том же! Причём смотрите, я тут с вами таким эмоциональным стал! Может, скоро бояться вас начну! А там уже вы своими маньячными делами займётесь. -Ты просто хочешь побыстрее умереть. -Да, а как вы догадались? – с наигранным удивлением спросил юноша. -Читаю тебя как вскрытую книгу. Ответ был глупым, даже слишком для сорокалетнего фармацевта без чувства юмора, но Винс рассмеялся от всей души. Нуар одарил мальчика взглядом, которым обычно смотрят на сумасшедших, но смягчился. Всё же их отношения с первой встречи стали лучше. Фармацевт тепло улыбнулся, глядя на задыхающегося от смеха мальчика. Он не стал его успокаивать или как-то отвлекать. Он поступил умнее. Пока Винс смеялся, аптекарь забрал себе последний кусок торта, на который юноша так мечтательно смотрел, пока шёл в ванную красить волосы. Не всё же хорошими делами промышлять, что-то плохое тоже надо сделать.