Жертва

Это походило на какую-то дурацкую шутку. Он тупо стоял и смотрел, как голая девица стыдливо пряталась под одеялом, в то время как Саске злобно сверкал шаринганом в его сторону. Нет, это ведь просто какой-то глупый сон, чье-то гендзюцу, затуманившее его разум, нелепая иллюзия… Такого ведь просто не могло быть, его друг не посмел бы, не стал бы так поступать. Только самые жалкие люди опускаются до подобного, только самые мерзкие ублюдки готовы таким образом предать своих любимых… Что ж, значит, Учиха – один из таких мерзких ублюдков. Не заслуживающих никакого доверия, недостойных никакого снисхождения и уважения. Он был бы готов простить своего товарища, если бы тот предал его, вот только жертвой предательства сейчас был не он, а Сакура. Именно Сакуре-чан изменил ее любимый муж, отец ее дочери, самый дорогой для нее человек, и такого плевка в ее сторону он простить не мог… «Узумаки, какого хера ты здесь делаешь…?» Ему еще хватает наглости быть недовольным. Злиться на то, что он им помешал, увидел то, что не должен был увидеть, обнаружил эту мерзкую его сторону. Нет, этот урод не имеет права на недовольство, он потерял всякие права, когда решился выкинуть в мусорку свою семью, любовь, дружбу. Он должен бояться грядущего, страшиться наказания за свое преступление, на коленях умолять о прощении, пытаясь хоть как-то объясниться… А он так нагло стоит во весь рост, без намека на смущение и раскаяние, даже расслабившись и погасив шаринган, решив, видимо, что все в порядке. Зря. Обычный глаз не в силах уследить за рывком разъяренного Седьмого Хокаге, сильнейшего шиноби из ныне живущих. Кулак в живот сложил Учиху пополам, отправив в полет через окно прямиком на улицу в том же полуголом виде, в каком тот поднялся из кровати. Он выскочил следом и, не дав телу Саске даже приземлиться, пинком послал его тушку за пределы городка, вложив в удар всю силу, которая у него была. Сейчас он будет избивать этого мудака, бить без жалости и пощады, так что лучше, если вокруг не будет посторонних людей и легко разрушаемых зданий. Он собирается разойтись не на шутку… Гад попытался рыпнуться, но куда там. Как ни крути, Узумаки был объективно сильнее, они сошлись в этом еще во времена их последней серьезной битвы. А теперь, когда у Учихи одна рука, а у Наруто – две, их неравенство стало еще более очевидным. Ну и ублюдку не помогало то, что он пропустил первые удары, да и вообще не был готов к сражению... И довольно быстро всякие попытки сопротивления прекратились, оставив его в полной власти Седьмого Хокаге. Который, возможно, единственный раз в жизни поддался слепой ярости и, поддерживаемый ненавидящим Учих Лисом, нещадно выбивал все дерьмо из того, кого он считал своим другом. Ломая тому кости, разбивая в кровь лицо, швыряя его тело по постепенно редеющему лесу и сбивая об него кулаки. За все то, что этот урод творил, за все те годы, когда его не было в Конохе, за все те слезы, что пролила по нему забытая собственным мужем Сакура… И за главное предательство, которое он не мог простить. Он не собирался останавливаться, но в какой-то момент даже Курама сказал, что пора прекращать, если он не хочет убить Учиху. И как бы он не ненавидел того в этот момент, смерть гада совершенно не входила в его планы. Нет, этот урод так легко не отделается, ему придется столкнуться с последствиями своих действий! Взглянуть в глаза тех, кого он предал, прочувствовать всеобщее презрение, увидеть, как друзья один за одним отворачиваются от него, разочарованные его поступком. И потому он притащил бессознательное тело в обратно в Коноху, откуда тот так стремился сбежать, только лишь для того, чтобы трахнуть какую-то случайную девку. Притащил прямиком к той, которой клялся в верности до гробовой доски, которую должен был любить и оберегать, а вместо этого плюнул в душу, обманув самым отвратительным образом… Конечно же, Сакура сразу бросилась его лечить. Она даже не стала отвлекаться на Узумаки, не тратя ни секунды на то, чтобы наорать на него, обвинить в жестоком избиении, мгновенно приступив к оказанию помощи своему мужу. Который этого не заслуживал, но для ирьенинов такого вопроса даже не стоит – они всегда помогают раненым, всегда делают все возможное для здоровья тех, кто попал к ним. Хотя стала бы она это делать, если бы знала, что произошло…? А он не собирался от нее это скрывать. Нет, он обязан рассказать, не имеет права оставить ее в неведении. Пускай это будет жестоко – так сообщать ей столь паршивые новости, - но кем он будет, если промолчит? Она должна знать, ведь это ее жизнь, ее счастье, ее неверный муж, который не достоин такой замечательной жены… И надо рассказать обо всем раньше, чем урод очухается, раньше, чем он сможет наплести ей какой-нибудь чуши, наврать с три короба об истинной причине избиения. Учиха наверняка на такое способен, раз уж оказался таким говнюком. И он сказал. Описал все, что видел, как все было на самом деле, насколько Саске оказался дерьмовым человеком и мужем. Что хотел бы он, чтобы все это было каким-то недоразумением, иллюзией, враньем завистников, вот только собственные глаза не могли его обмануть. Что все до невозможности очевидно, без каких-либо шансов на двусмысленность. Что, к сожалению, друг не оправдал их доверия… Наруто видел, как текут слезы по щекам Сакуры. Как разбивается ее сердце, как подрагивают в рыданиях плечи, как под тяжестью печальных новостей сгибается спина. Он слышал ее тихие, жалобные всхлипы и боялся пошевелиться, дотронуться до нее, чувствуя, что одно прикосновение, и она рассыплется на тысячу осколков, которые уже будет не собрать воедино. И тем больше он восхищался твердостью ее рук, окутанных мягким зеленоватым сиянием, что залечивали нанесенные им раны на теле Саске. Сращивали кости, останавливали кровь, убирали синяки, и все это так быстро и четко, несмотря ни на что… Какая же она сильная. Никакие эмоции и чувства не способны нарушить ее концентрацию, повлиять на четкую работу медика. Он бы так не смог, его сердце часто преобладает над разумом, а настрой и желания значат больше, чем какие-то холодные рассуждения… Он бы на ее месте рвал и метал, страдал, пожираемый чувством предательства, и негодовал, оскорбленный наглым обманом. Как он, собственно, и страдал и негодовал сейчас… Но она… Несмотря на всю бурю, царящую в ее душе, она держит себя в руках, не позволяет всему этому сломать себя. Она сильная, она справится с этим ударом, выйдет из всего этого дерьма с гордо поднятой головой, стойко перенеся все невзгоды. И он всегда ее поддержит, будет плечом, которое рядом, опорой, на которую можно положиться, а если надо – то и жилеткой, в которую можно выплакаться. Но пока она дрожащим голосом просит его уйти. Говорит, что услышала его, что все поняла, и теперь просит оставить ее наедине с постепенно приходящим в себя пока-еще-мужем. Ведь несмотря на то, что Наруто оказался вовлечен во все это, происходящее – дело лишь их семьи, и разбираться они будут между собой, без посторонних. Ему не нужно видеть их безобразные ссоры и выяснения отношений, это будет лишь их разговор. Мужа и жены, предателя и преданной… И это правильно. Только она имеет право выносить приговор, решать его судьбу, ведь именно она – главная жертва. Не Наруто, который, пусть и страдает от того, кем оказался его друг и что тот сделал по отношению к подруге, не часть их семьи. Не он, а Сакура, жена и мать, о которую вытерли ноги, наплевав на все ее чувства, забыв о клятвах верности и унизив самым мерзким образом. Хотя, конечно, какая-то его часть хотела остаться здесь, рядом с ней, желая как-то облегчить упавший на нее груз, хоть как-то поддержать и разделить ношу. Но он ушел. Подчинился желанию подруги, не стал ей мешать или навязывать свое общество. Он всегда уважал ее решения, и если она сейчас не хочет видеть его рядом, то ему стоит самоустраниться. Дать ей время и пространство, возможность самой со всем разобраться. Она сильная, ей не нужен Наруто для решения собственных проблем… А его все еще дожидалось его кресло Хокаге, наверняка соскучившееся за эту неделю, и собственная семья, которая хочет его увидеть. И да, на работе его ожидал катастрофический завал, требующий немедленного вмешательства. Накопилась чертова гора документов, ожидающих подписи, постановлений, требующих одобрения, докладов, требующих прочтения… Пожалуй, ему все же стоило трижды подумать, прежде чем на неделю оставлять свой пост, он и представить себе не мог, что за время его отсутствия скопится столько всего! Ладно, сам виноват, нужно было хотя бы как-то привести дела в порядок перед уходом, а не срываться с места в отчаянной попытке задержать Учиху в Деревне… Но у такого объема работы была и приятная сторона – он мог с головой погрузиться в решение проблем Конохи, отвлекшись от драмы с Саске и не давая посторонним мыслям поселиться в его разуме. Ненадолго забыться, выкинуть из головы все лишнее, что тревожило и злило его, не давая спокойно спать, зарыться во все эти бесконечные бумажки, пытаясь вникнуть в их содержание и решить, стоят ли они его внимания… И не думать о том, как там Сакура, что с ней сделало это предательство, как она его переживает и что намерена делать с мужем… Несколько дней он буквально не вылезал со своего рабочего места, разгребая этот ворох проблем. Он фактически заперся в кабинете, ограничив контакты с внешним миром приказами секретарю да короткими разговорами с Хинатой, что приносила ему еду и чистую одежду. Только документы, только доклады и распоряжения, только сухие листы бумаги да ручка, ставящая подписи. У него быстро разболелась голова, а через некоторое время начало жечь уставшие глаза, но это все привычный дискомфорт, отвлекающий от того, как болит душа… И он бы продолжал и дальше работать не покладая рук, если бы в один момент обнаглевший Шикамару не схватил его техникой Теневого Подражания и не вывел из кабинета Хокаге, отпустив только тогда, когда по обе стороны от Узумаки не выросли Ино с Темари. А две блондинки, вцепившись в него мертвой хваткой, потащили его прямиком на главную улицу, не обращая внимания на вялые попытки сопротивления и настаивая, что ему нужно отдохнуть и развеяться. И рассказать, что же его так гложет, раз он настолько закопался в работу и даже не заходит домой, ночуя в кабинете… Он пытался отнекиваться, но напор неуемной Яманака не давал ему возможности отступить, а говорящий взгляд сестры Гаары, которая периодически демонстративно поправляла тяжелый веер у себя за спиной, намекал на его участь, если он и дальше будет скрытничать. Но разве он мог им что-то рассказать? Нет, это дело касалось исключительно семейства Учих, и кто он такой, чтобы выносить их проблемы на всеобщее обозрение...? Вот только, как оказалось, все уже и так все знают. Ну да, глупо было ожидать, что его избиение Саске, в ходе которого прекратил существование небольшой лес, останется без внимания. Да и свидетелей того, как он вломился в тот злополучный номер, было предостаточно, и им ничего не мешало увидеть ту обнаженную девушку, что пыталась прикрыться на кровати Учихи… В своем стремлении наказать ублюдка он совсем не беспокоился о том, чтобы как-то скрыть происходящее, и, конечно же, слухи мгновенно разлетелись по всей Стране Огня. Седьмой Хокаге, Наруто Узумаки, избивает другого героя Четвертой Мировой, Саске Учиху, за то, что тот изменил своей жене, легендарной ученице Цунаде, Сакуре Учихе! Разумеется, народ подхватил эту новость и принялся со смаком ее обсуждать. Главные шиноби Конохи, знаменитая Новая Великая Троица, и между ними развернулась грязная драма с изменами и мордобоем… И теперь каждый человек в Деревне знал о том, Саске – отвратительный изменщик… И хорошо! Пускай всем будет известно о том, что сотворил Учиха! Пускай весь мир осуждает и презирает его за то, что он сделал с Сакурой! Вот только Ино говорила обо всем этом так обыденно, так легко, словно это не ее лучшая подруга сейчас страдала от предательства. Такое чувство, что ей просто наплевать, что ее совершенно не волнуют переживания бывшей Харуно, а интересны лишь слухи да всякие подробности развернувшейся драмы! Могла хотя бы изобразить сочувствие и возмущение, если уж на самом деле ей все равно… А она болтает об этом так, будто все случилось с какими-то незнакомцами, случайными людьми с улицы, завсегдатаями всяких скандалов и интриг, ссорящимися и ругающимися по три раза на дню! И вместо того, чтобы поносить на чем свет стоит Саске, она рассуждает о том, скажется ли эта «некрасивая ситуация» на имидже Учихи среди девушек! Дескать, будут ли они все так же готовы прыгнуть к нему в койку по первому зову или разочаруются в нем, перестав мечтать о красавчике-герое войны… Неужели она настолько бесчувственная, что не жалеет сейчас Сакуру и не ненавидит Саске? Почему вдруг Ино, всегда стоящая горой за подругу, так наплевательски относится к ее чувствам, болтает сейчас с ним, а не идет ее утешать и поддерживать? Почему она смакует подробности грязных слухов вместо того, чтобы выразить свое сочувствие…? Темари жестко пресекла поток его обвинений в сторону Яманака, ответив на все эти вопросы. Они знали. Вернее, догадывались. И Сакура тоже. Все они давно предполагали, что Саске не хранит верность своей жене, находит варианты на стороне, шляется по девкам в своих долгих походах незнамо где. За руку его никто до этого не ловил, но сигналов, намеков, косвенных улик хватало, чтобы с уверенностью обвинить Учиху в изменах, регулярных и многочисленных. Остаточный шлейф духов, унюханный Кибой, но не понятый им, всякие бесполезные вещи вроде фигурок и талисманов, якобы привезенные в подарок жене, но очевидно выбранные женщиной, слухи о холодном красавчике, путешествующем по миру, что иногда приглашал девушек провести с ним ночь… Среди подруг все давно уже поняли, что представляет из себя этот ублюдок, и давно его отненавидели. Но Сакура…? А Сакура отказывалась в это верить. А даже если и верила, то отказывалась это признавать. Она всегда защищала своего мужа, находила различные оправдания и объяснения тем подозрительным моментам, что были за ним замечены. Слала всех знакомых куда подальше, говоря, что это не их дело, чтобы они не лезли в ее брак, что они ни черта не знают о Саске. И любые попытки ее переубедить пропадали впустую, она не слушала никого, несмотря на то, что ей желали только добра. Ведь он всегда к ней возвращался. Сколь бы долгим не был его поход, он всегда вновь приходил в Коноху, к ней, в дом их семьи. Значит, он ее любит, верно? Он всегда выбирает ее, несмотря ни на что, каждый раз оканчивает свое путешествие именно у нее, а ни у кого другого. И она – его жена, Сакура Учиха, она знает своего мужа, знает, что тот никогда ее не предаст, что всегда вернется. И в те несколько дней, что он проводит в Деревне перед очередным уходом, она – самая счастливая женщина на земле, ведь она вместе с ним… И, конечно, ей будет грустно от того, что он снова отправился куда-то далеко-далеко, но она будет терпеливо его ждать, зная, что он всегда придет обратно. Ведь он любит ее… Какая глупость! Нет, она не могла, Сакура-чан слишком умна для того, чтобы вот так обманываться, не видеть, что все это – лишь иллюзия счастья! Да, она любит Саске, и действительно могла закрывать глаза на некоторые его недостатки, но она бы никогда не стала игнорировать слова друзей, многочисленные знаки и нестыковки! Она не какая-то наивная дурочка, она – лучший ирьенин Конохи, пожалуй, умнейшая женщина в Деревне, мозги всегда были ее силой! Она бы не стала так слепо верить обману, так рьяно отметать все возражения и свидетельства против, так до невозможности упорно отрицать факты… Но Темари с Ино лишь посмеялись над его возражениями и переглянувшись, кивнули друг другу, словно предполагали что-то подобное. Он не хотел верить их словам, но зачем им врать? Какой смысл его обманывать? Не заставить же разочароваться в подруге? Нет, они бы на это не пошли, он верит своим друзьям и знает, что они бы никогда так не поступили… Хотя, судя по тому, что происходит в последнее время, он ни черта не знает! Но как же так, Сакура… Она бы никогда не простила такого предательства, она прекрасно знает себе цену и не потерпела бы изменника рядом. Может, именно поэтому она отказывалась верить? Понимала, что если догадки о неверности Саске подтвердятся, то для них двоих все будет кончено, отношения навсегда будут разрушены. И поэтому не хотела даже рассматривать все эти подозрения, пока был хоть малейший шанс, что они безосновательны. Решила верить в своего мужа до конца, не желая терять семью… И даже оттолкнула этим подруг, которым, похоже, действительно уже все равно! Они, похоже, уже сдались, отчаявшись ее переубедить, решив, что бесполезно что-то доказывать, если Сакура все равно все отрицает. Приняли то, что она не желает слышать никаких нападок в адрес Саске, никаких комментариев по поводу ее брака. И им уже даже ее не жалко, ведь они имеют полное право сказать: «А мы же говорили!» Да, но это все равно неправильно. Сейчас ей как никогда нужна их поддержка, а они так бесчувственно относятся к ее горю! Правда наконец обрушилась на нее, грозясь придавить своей тяжестью, а они практически радуются тому, что оказались правы! Разве так поступают настоящие подруги, разве этого Сакура сейчас заслуживает? После всего того, через что они прошли вместе, после всех войн, сражений, моментов горя и радости, разве в них нет ни капли сочувствия к той, что столкнулась с самым жестоким и отвратительным предательством…? И почему в ответ Темари лишь фыркает, а Ино сокрушенно качает головой и советует обратить внимание на другие вещи…?