Не прощайся. Не возвращайся.

Сегодняшний день встретил его бескрайним и серым облаком, сгустившимся за окнами дотошно знакомого здания. Дотошно знакомых стен. Дотошно знакомых коек. Дотошно знакомых запахов спирта, медикаментов и сломанных судеб. Сегодняшний день встретил его осознанием того, что пора начинать. Начинать сначала. Раймо, поправляя складки светлого пальто, давно запылившегося за эти недели, размерено шагает сквозь узкий коридор, в последний раз рассматривая выкрашенные стены, заворачивая к лестничному проему прямо из отделения. Надеется, что в последний раз. Он не взял с собой ничего. У него ничего и не осталось. Только справка о выписке, заключения, гора рецептов и пару не сошедших синяков от капельниц. И воспоминания. Толкает вперед увесистую дверь, ведущую к лестнице. Как она подписана, он видел уже много раз и больше видеть не хочет. А впереди только пару пролетов и его здесь больше не будет. Надеется, что больше не будет. Впереди только неизвестность и темнота, окутывающая следующий проем из-за неисправности освещения. Его что-то в этой неизвестности ждет? Такое же забвение? Или новый путь, освещенный другими лучами? Никто не знает. Он то тем-более. Однако, еще пара шагов и, возможно, сможет узнать. Но так быстро прыгать во мрак выше его сил. Раймо, еще несколько мгновений вглядываясь в уходящий вниз марш, отошел от двери разделяющей отделение со слабо освещенным пролетом и осторожно присел на одну из ступенек, поджав ногу в коленях. Он последний раз прислушивался к завывающему ветру, с силой бьющимся о створки окон. К приглушенному звону металлических инструментов и банок. К давно знакомым, спокойным голосам, что-то отрезано обсуждающим. И сам не заметил, как слегка нахмурил брови, сведя их к переносице, опуская взгляд обратно в темноту, задумываясь о чем-то насущном. Ему улыбнулась большая удача, окажись он здесь. Но улыбнется ли ему эта удача в следующий раз? Или она исчерпала свой запас? А может, это и не удача была вовсе. И не улыбалась она совсем. Может, у него есть куда больше выборов, как идти дальше, чем тот может себе предоставить? Или просто понимает, что эти выборы никуда его не приведут? Ответ только там. В забвении, за этими кирпичными стенами последних ушедших надежд. Раймо слегка встрепенулся, стоило только тяжелой двери с пронизывающим эхом хлопнуть за его спиной. И стоило только высокой фигуре в синей, медицинской и давно узнаваемой униформе так же незаметно оказаться за его спиной. -Ты чего здесь сидишь? - тихо спросил молодой юноша явно из медицинского персонала, подходя чуть ближе и смотря на собеседника, - Случилось что или просто с мыслями собираешься? Кто еще это мог быть. -Да, просто в голове с трудом укладывается, если честно, - Раймо немного развернулся к парню и слегка пожал плечами, расслабив брови, - Я мешаю? -Не особо, тут и не ходит никто обычно, - отозвался Йохан, становясь рядом, - Понимаю, тяжело подобное осознавать, но, в конце концов, это внушительный шаг, хоть и достигнутый большими трудом. Этого точно отрицать не стоит. В этот момент Раймо замолк, опять разворачиваясь лицом к лестнице, снова внимательно в неё всматриваясь и погружаясь в свои мысли. Пока через несколько секунд, глубоко выдохнув, не продолжил сам. -Пожалуй, ты прав, - признался тот, наконец поднимаясь со ступенек и снова остановился на мгновенье, словно о чем-то резко вспомнив, - Йохан. Тот вопросительно вскинул бровь, чуть встревожено глядя на Раймо, который выпрямился во весь рост и полностью развернулся к нему. -Спасибо. До свидания, - отчетливо произнес он, и, слегка помахав тому на прощание, начал неспешно спускаться вниз, прямо к выходу. -До свидания, Раймо, - тихо ответил тот, поднимая руку и незаметно помахивая ему в дорогу, - До свидания. Пролет за пролетом рваными отрывками проносился перед глазами. Голоса и звон инструментов становились все тише, оставаясь где-то в глубине верхних этажей, заглущаясь гулким эхом от звука стремительного спуска по каменным ступенькам. Пока перед глазами не возникла массивная, ничем не покрашенная, железная дверь, выходящая за пределы диспансера. Выглядит обременительно. А разве может быть по другому? К своему ступору, Раймо задержался перед ней на пару секунд, прежде чем глубоко вздохнув, с силой не толкнул её вперед, к воздуху. Если он там, конечно, был. И даже прежде чем он успел полностью распахнуть дверь, в здание ворвался пронизывающий ветер. Изнутри он казался не таким сильным. Неуверенно и с долей сомнения выходя на улицу, тот снова застыл на месте, чуть жмурясь от непривычного света, хоть и в пасмурное время года, и быстро поправил нижний край пальто, развивающегося резкими ветряными потоками. Метель хлопала оставшимися на деревьях листьями и стонущей линией находила себя в чуть покачивающихся телефонных проводах, пронизывая одежду, ударяясь холоднымм порывами о бледные щеки и громким гулом отражаясь в ушах. Но куда-то поспешно утаскивающая непросветное затененное полотно, расстилающееся над головой, все равно не давая выглянуть даже самому маленькому солнечному лучу. А куда унесет его эта вьюга? Если не оставит здесь, в этом вязком омуте. Раймо медленно моргнул, переводя блеклый взгляд с тяжело покачивающихся ветвей видневшихся полуголых деревьев на возникший вдали источник шума. Это был звук быстрых, чуть ли не срывающихся на бег шагов, очевидно приближающихся к зданию больницы. И чем ближе источник подходил к нему, чем сильнее начинало нарастать навязчивое чувство беспокойства и одновременного облегчения. Естественно, никто, кроме Финн, это быть не мог. Девушка, почти что спотыкаясь, торопливо шагала, тяжело дыша и крепко сжимая чью-то темную сумку. Короткие пряди спадали ей на лицо, а длинный, не застегнутый плащ спадал с плеч и развивался в одну сторону, поддаваясь сильному и обнажающему потоку ветра. И подняв голову к дверям диспансера, Финн на мгновенье остановилась и резко замедлила шаг, всматриваясь и словно не веря, что это стоит её брат. Живой. Она шла так же, как мама, когда та куда-то спешила. Медленно подойдя к Раймо, не обращая внимания на спадающий плащ, та, пытаясь отдышаться, быстро посмотрела на него и с еще большей силой сжала сумку трясущимися пальцами. Это явно была его сумка. Не дожидаясь ответа, Финн, внезапно кинув сумку брату в руки, и, резко развернувшись, чуть пошатываясь, стремительно пошла прочь от здания. Раймо, еще какое-то время бездумно смотря вдаль, тяжело вздохнул, и, закрыв на секунду глаза, неспешно пошел за сестрой, сжимая в одной руке ручку своей сумки. Они возвращаются. Но уже не домой. Сегодня эта койка в палате, в конце больничного коридора, больше не скрипнет. И он надеется, что она тоже больше никогда не скрипнет.