Комплимент от шефа

      Десять человек маниакально драили кухню. Все видимые поверхности сияли, ножи были отмыты, отполированы до блеска и разложены на своих местах. Остатки пищи незамедлительно отправились в специальный контейнер на утилизацию в огне, а сам шеф-повар в чёрной форме внимательно следил за каждым шагом своих подчиненных. Его угольно-хищные зрачки вгрызались в каждую мелочь с пристрастием, отчего работа кипела вдвое усерднее.       Северус поправил на лице черный респиратор. Он медленно шагал по кухне и сдержанно кивал, когда уборка была почти завершена.       Все прекрасно знали свои обязанности и относились к ним предельно серьезно. Неиспользованное сырьё необходимо было уничтожить. Завтра будет свежее. На кухне ни единой пылинки – шеф лишит всех премии, если хотя бы один волос или крошечная соринка окажутся на рабочей поверхности, либо на полу. Четырёхкратная химическая обработка, затем полировка досуха. Проветрить. Освободить холодильники. Проверить вызревание мяса и сыра.       – Всё готово, сэр.       Персонал сложил фартуки в корзину и направился к выходу, и лишь Томас, самый молодой повар, задержался возле шефа. Парень собрался с духом и набрал в грудь побольше воздуха, едва справляясь с дрожью в голосе.       – Мистер Снейп… Что бы она ни написала там в своей колонке… Знайте, вы – лучшее, что случалось в ресторанном бизнесе за последнее десятилетие, – его плечи дрогнули, а сам он поднял огромные преданные глаза на босса.       Северус медленно снял респиратор и отложил в сторону. Он смотрел на Томаса сверху вниз, испепеляя его в тягучей смертоносной лаве своего проницательного взгляда.       – Что?       – Я бесконечно благодарен вам за возможность работать с вами. Это шанс всей жизни, любой мечтает оказаться здесь…       – Вы думаете, что мне нужна ваша… кхм… поддержка? Жалость?       – Я… н-н-нет, сэр, я просто хотел выразить, насколько она была неправа…       Снейп понизил голос, позволяя разочарованию и отвращению просочиться наружу:       – Я не нуждаюсь в вашем сочувствии. Неужели вы думаете, что я хоть сколько-нибудь переживаю по поводу статьи этого так называемого критика? И как вам это в голову пришло, Томас?       – Я не хотел вас оскорбить, сэр… просто я считаю верхом несправедливости, что звезды Мишлена дают ресторану, а не шеф-повару. Вы непревзойдённый…       Снейп резко оборвал его.       – Я правильно вас понимаю, Томас, что вы почувствовали себя в праве влиять на моё душевное состояние?       – Я посчитал нужным оказать вам должное внимание, вот и всё…       Шеф изучал бестолковое лицо недоумка, на обучение которого ушло шесть лет. Он сжал челюсти, покачал головой и презрительно сощурился.       – Вы уволены, Томас.       Северус бесстрастно зацепил респиратор пальцем и двинулся на выход.       Изодранное в клочья сердце молодого повара застряло в горле. Обжигающие горькие слёзы повисли на ресницах тяжелыми гроздьями.       – Как же так… ***       – Собака лает, караван идёт, Северус, – многозначительная кривая ухмылка. Идеально зализанные назад белоснежные волосы. Люциус приказал хорошо проветрить помещение к приходу друга и принести воду в графине. Сигары он благоразумно убрал в дальний ящик стола.       – Не разделяю твоего оптимизма, Люциус. Это удар по репутации.       – Боже мой, дружище… Все понимают, что Грейнджер просто пытается завоевать всеобщий авторитет на хайпе. Сколько лет она пишет эти вшивые статейки? Пару-тройку? – усмехнулся лучший друг и по совместительству основной инвестор бизнеса Снейпа.       – Малфой, дело не только в том, что она написала. Очевидно же, что это бред. Но сам факт того, что она посягнула на святое… не оставляет мне выбора.       – Я правильно понимаю, что эта женщина будет удостоена чести попробовать блюдо, которое подают холодным?       Вместо ответа Северус приподнял голову и скривил рот. Даже этот его взгляд говорил гораздо красноречивее тысячи слов.       – Твоё лучшее блюдо… Искренне жаль девушку, – Малфой отсалютовал бокалом с водой и осушил его.       Они оба знали, что самолюбие – штука неприкосновенная. И самая страшная месть, какую можно себе представить – это тихая, щедрая месть. ***       Снейп огляделся по сторонам, сканируя помещение жадными зрачками. Поднятый воротник защищал его от сквозняка, но выбор места прямо под кондиционером не был простой блажью.       Вот она.       Молодая женщина в деловом приталенном костюме и пальто горчичного цвета, на каблуках, вошла в кафе и сразу же заметила инициатора сегодняшней встречи.       Северус махнул ей рукой и указал на соседний стул.       – Мистер Снейп… добрый день, – холодная, прямолинейная. Смотрит в глаза.       – Мисс Грейнджер, прекрасно выглядите.       Он не лукавил. Стройная Гермиона выглядела безупречно. Волосы аккуратно собраны на затылке, нюдовая помада, взгляд хищника, который вышел на охоту.       Она пропустила комплимент мимо ушей. Верхняя одежда приземлилась на соседний стул.       – Сама не понимаю, почему я согласилась, – фыркнула она и покачала головой, уставившись огромными недоверчивыми глазами на шеф-повара одного из самых нетривиальных заведений Лондона, ресторана Serpent. – Ваше требование не наносить парфюм – возмутительно.       Она психует. Сегодня, определённо, мой день.       – Тем не менее, вы пошли на меньшую уступку, чтобы услышать моё деловое предложение.       Ореховые глаза почти возмущенно вонзились в бледное лицо.       – Мной руководило любопытство, не более. В любом случае, после моей разгромной статьи я не жду от вас ничего хорошего.       – Кстати, раз уж вы упомянули… стоит поговорить об этом, – шеф отпил воды и откинулся на спинку стула, складывая руки перед собой.       – А что вас удивляет, мистер Снейп? Давайте по пунктам. Во-первых доступность. Люди по полгода ожидают своей очереди. Это убивает всю магию.       – Магия в самой текстуре моих блюд, мисс Грейнджер.       – Во-вторых, вы не даете клиентам меню.       – Это совершенно бессмысленно. Мы вычисляем предпочтения клиента и угадываем его желания. Подготовка к ужину занимает у нас несколько месяцев. Позже вы поймёте почему.       – А что, если кому-то нравится блюдо, но у него нет ни единого шанса снова его попробовать?       – Люди должны научится ценить момент. Проживать его. Не поглощать бездумно.       Она смотрела на него с лёгким раздражением. Почти осуждающе. Северуса это веселило.       – В-третьих… Порции… Их размер непростительно маленький даже для заведения в данном сегменте. И так мы плавно дошли до четвертого пункта – завышенная цена. Две тысячи долларов за кота в мешке, да ещё и совсем крошечного кота. Как вы это парируете?       – Две тысячи – приемлемая сумма для человека, который приходит за откровением. Кто-то забирается высоко в горы Тибета, кто-то проводит месяцы в уединении на Онтарио, кто-то ныряет на глубину к акулам, чтобы испытать то, что предлагаем мы. Этот опыт – уникальный. Незабываемый. Сильнее, чем самое откровенное потрясение, которое когда-либо удастся пережить. И если для вас такая сумма кажется неподъемной, не стоит экстраполировать свою проблему на других, – Северус скользил между пренебрежением и одухотворенностью, балансируя на грани. Он рисковал.       – Я могу себе позволить ваш ресторан, мистер Снейп. Более того, я хорошо помню каждую деталь, каждое блюдо. Да, это неплохо, но…       – Что значит неплохо?       Гермиона изогнула бровь и сделала глоток из высокого стакана с водой. Ей никак не удавалось понять, зачем он её позвал.       – Блюда, действительно, потрясающие. Но они не пробуждают вау-эффекта. Пятый пункт вызывает у меня больше всего вопросов.       – И каких же? – спокойствие и непоколебимость в каждом движении. Взгляд усталый, снисходительно-задумчивый. Северус не переходил грань, даже если где-то в глубине души ему этого и хотелось.       – Вы никогда не готовите сам. Лишь смотрите на кухню через стекло. Вам не кажется это проявлением высокомерия?       – Вы считаете себя особенной?       – Что? В каком смысле?       – Мисс Грейнджер, учитывая репутацию и статус Serpent, рискну предположить, что вы осознаете всю неуместность ваших попыток бросить на меня тень. Вы плывете против течения.       – Мистер Снейп… разве тот факт, что все прочие лижут вам задницу, должен как-то повлиять на моё мнение? – она наклонилась и бегло облизала губы. Кондиционер сушил их.       Красивая. Дьявол, какая же она красивая.       – Нет. Сколько прошло с прошлого вашего посещения? Четыре месяца?       – Именно так.       – Четыре месяца и два дня, если быть точным.       – Удивительно, что вы запомнили.       – Я помню абсолютно каждого гостя и дату его посещения. А так же каждый индивидуально приготовленный сет.       – Впечатляет… так чего вы хотите?       – Пригласить вас на закрытый ужин.       Грейнджер улыбнулась, поправляя платиновый браслет на запястье. Она покачала головой, издавая нервный смешок.       – Какая очаровательная попытка купить меня. Я не буду выпускать опровержений.       – Этого и не нужно. Всё, что от вас требуется – это прийти и насладиться пищей.       – Вы не хотите моих публичных извинений? Удивительно.       – Более того, мисс Грейнджер, я лично приготовлю все блюда. Нарушу незыблемые правила. Ради вас.       Гермиона изменилась в лице. Она недоверчиво прикусила губу и нахмурилась, перестав контролировать свой голос. Дрожь откровенно звенела в следующих произнесенных ею словах.       – Это какая-то бессмыслица. Вы просите меня прийти, и не хотите опровержений. Чего же вы хотите?       – Чтобы вы поняли, насколько сильно ошибаетесь на мой счёт.       Девушка задумалась и нервно сглотнула. Рука скользнула по волосам, а карие вопросительные знаки прищурились.       – Вы хотите отравить меня?       Снейп расхохотался. На резкий мужской смех обернулись недовольные посетители кафе. Кто-то закатил глаза.       Северус смахнул слезинку из угла глаза и выдохнул, всё ещё жмурясь от смеха.       – Мисс Грейнджер… даже если вас в другой стране собьет машина, я буду первым подозреваемым. Благодаря вашей статье… Ох, как же вы меня повеселили…       – Очень смешно.       – Простите, перегнул. Разумеется, вреда вам никто не причинит. Вы будете гостьей, единственной гостьей. Я отменю всех. Через неделю вас устроит?       Грейнджер отвела взгляд и прислушалась к ощущениям. Стоит ли соглашаться? И в чем подвох?       – Что от меня требуется?       – Внимательно изучите договор, не торопитесь. Заполните его дома и пришлите мне с курьером.       Снейп положил перед Гермионой небольшую стопку документов.       – А так же сдайте кровь.       – Я уже сдавала в прошлый раз, у вас в базе должно быть.       – Мисс Грейнджер, мы выявляем не только аллергию, но и текущее состояние клиента, чтобы подобрать продукты на основе состояния вашего здоровья. Дефицит каких микроэлементов у вас есть в данный момент. Эмоциональный фон. Гормоны. Всё.       – Хорошо, – выдохнула она. Она посмотрела в чёрные глаза сидящего напротив мужчины. Подвох был считан мгновенно. – Вы хотите, чтобы я написала опровержение из чувства благодарности?       – Нет. Вы в любом случае его напишете. Без моего давления.       – Самоуверенный негодяй…       – Сочту за комплимент.       Между ними ненадолго повисло молчание. Снейп невозмутимо ухмыльнулся и встал, чтобы набросить на плечи свое черное пальто.       – Не буду вас торопить. На обратной стороне адрес, курьер приедет к вам сам, его услуги уже оплачены. Подумайте до вечера, мисс Грейнджер.       Ты уже в моих руках, девочка.       Он улыбнулся, благодушно кивнул и поспешил на выход.       Гермиона вновь уронила взгляд на договор и пальцем провела по витиеватым буквам логотипа Serpent. Внизу страницы красовалось дерзкое:       «я, ____________, соглашаюсь с тем, что подача и сервировка блюд сета происходит в соответствии с видением шеф-повара и меняется в зависимости от его настроения».       Грейнджер затолкала документ в сумочку и заказала у официанта американо. Предложение необходимо было обдумать, но что-то внутри яростно скреблось, умоляя её согласиться.       Змей свернулся у неё под ногами, терпеливо ожидая, когда она будет готова. ***       Интерьер ресторана Serpent поражал своей изысканной роскошью. Ничего лишнего, только красноречивое величие, умело обёрнутое в современный минимализм. Серебристо-изумрудные столешницы, подсвечники, выдержанные в средневековом стиле, бархатные шторы, гравюры и мозайки с неяркой подсветкой. Здесь даже воздух был дорогим. Ажурные салфетки на тёмно-зеленой скатерти, цветы в бокалах, ощущение праздника. Тихая классическая музыка.       Гермиона приготовилась заранее, выбрав обтягивающее черное платье с глубоким декольте. На ней оно не смотрелось пошло, напротив, образ источал женственность, уязвимость и благородство, что так ей шло. Непокорная, упрямая перфекционистка, которой хватило ума пойти против самого Северуса Снейпа. Человека с непревзойденным вкусом. Человека-загадки. Казалось, что его внутренний мир был структурирован, каждая деталь, мысль, эмоция были выверены до микрона, но порядок этот был никому неведом, кроме него. Ходили слухи о его деспотичном поведении на кухне, и Гермиона охотно в это верила. Потому что такой успешный бизнес невозможно поддерживать столько лет, не обладая определённой хваткой. Снейп привык контролировать всё. Каждый вдох и взгляд на своей кухне. И отдавал этому миру взамен всего себя.       Творец, гений, сноб, человек с болезненно уязвленным эго. Грейнджер улыбнулась ему, войдя в зал, и поразилась тому, как здесь красиво. Насколько всё преобразилось за последнее время. Таков был принцип заведения – кардинально менять убранство каждые полгода и никогда не повторяться. Сейчас бордово-золотой сменился серебристо-изумрудным, и это сочетание показалось девушке более подходящим самому шефу. Словно он был соткан из колодезной прохлады, разговоров вскользь, невероятной выдержки, угля и ароматов, которых так сильно избегал.       – Мисс Грейнджер, вы не разочаровали меня, – легкий поклон. От Снейпа ничем не пахло, ни мужским парфюмом, ни мылом, ни кухней. Одним из его секретов было то, что он носил специально скроенную для него форму по индивидуальному заказу, из ткани, что поглощала и нейтрализовала все запахи. Волокно, над которым трудилась целая команда.       – Спасибо за приглашение. Так что вы узнали обо мне по капле моей крови? – она села за стол, держа спину ровной. Словно это был не просто светский прием, а какой-нибудь ужин в министерстве по меньшей мере.       Черные внимательные глаза наслаждались представшим перед ними зрелищем: аккуратные каштановые локоны нежно стекали с плеч, напоминая о необузданной морской стихии. Маленькая упругая грудь, подчеркнутая формой платья, обещала ровно столько, сколько показывала – намёк, но не более. Эта аристократичная худоба, профессиональная черта ресторанных критиков. За долгие годы работы практически ничто не может их впечатлить и вызвать серьезный аппетит, и Гермиона не была исключением. Ей просто никогда не хотелось большего, она анализировала вкус, препарируя его, раскладывая на составляющие, каждую секунду давая ему оценку по какому-либо критерию… И её глаза сияли скорее не от предстоящего ужина, а от абсурда самой ситуации.       – Всё, мисс Грейнджер.       Снейп выглядел моложе, когда стягивал чёрные волосы в хвост. Форма очень ему шла, она стала своеобразной бронёй, второй кожей.       Единственный человек на кухне, чья форма своим цветом навевает мысли о подземельях, а чья дотошная скурпулезность делает его так похожим на какого-нибудь мастера зелий, готового стереть в порошок любого, кто помешал бы его безупречной работе.       Гермиона покачала головой и скептически прищурилась, глядя на то, как Снейп наливает ей аперитив.       – Это Pastis, традиционно разбавляется водой, – мягко произнес Снейп, наполняя изящный бокал гостьи.       – Ммм… сегодня презентация пойдёт по всем правилам? Представим, что я совершенно ничего не смыслю в вермутах.       – Мисс Грейнджер, вы подписали договор. И ваша экспертность не имеет для меня ровно никакого значения. Вы здесь, вы пришли в мой дом за хлебом и зрелищами, так будьте добры внимать всему, что я говорю. Поверьте, я ещё смогу вас впечатлить.       – Простите, мистер Снейп. Буду держать себя в руках, – легкое касание бокала губами, нежная терпкая свежесть раскрылась на языке удивительным букетом вкусов. Стало теплее, и Гермиона бросила на шефа проницательный взгляд.       – Забыла уточнить… во сколько мне обойдется этот ужин с учетом того, что вы выпроводили всех гостей?       – Не беспокойтесь… Вы ничего мне не должны. Всё, что имеет значение – ваш глубинный внутренний опыт. Трансформация, которую может подарить небанальная пища.       – Вы удивительный мужчина, Снейп.       Легкая улыбка, снова кивок, и Северус на несколько мгновений исчез.       Когда перед Гермионой на столе оказалось первое приветственное блюдо, она с любопытством наклонилась к столу.       – В качестве амюз-буш первым вы сегодня попробуете моё авторское блюдо, оно же тёзка ресторана – Serpent. Нижний слой – пена из копчёной репы, затем тонкий лист шоколада, кусочек сёмги, сбрызнутый оливковым маслом и лимоном, и черника, покрытая сусальным золотом. Всё это на тонком хрустящем куске хлеба, который мы печём сами прямо здесь.       От одного лишь вида этого странного, но такого притягательного блюда, Гермиона ощутила слабое урчание желудка. Как это всё могло быть в одном, пускай и маленьком, блюде?       – Вы должны целиком взять его в рот и дать вкусам раскрыться. Старайтесь не нарушить магию, и жуйте медленно. Это не пища, это прелюдия. Приподнятая завеса, сквозь которую вы ощутите нечто новое, неизбежно точное. То, что вам так необходимо.       Голос Северуса ласкал слух, такой приятный баритон аккомпанировал вкусам, делая их ярче.       Гермиона взяла Serpent двумя пальцами и отправила его в рот, закрывая глаза. Копчёная репа так правильно оттенила сёмгу, а хлеб, черника и шоколад вознаградили все остальные вкусовые рецепторы обволакивающей сладостью. Ингредиенты играли мощный аккорд, то распадаясь на отдельные составляющие, то собираясь вместе в безумном танце неповторимых ощущений. Лимон усилил эффект. Но как только Грейнджер начала жевать, все, уже ставшие «знакомыми» вкусы внезапно сделали сальто.       – Мммм…. – простонала Гермиона, не в силах сдержать восторг. Ресницы подрагивали от удовольствия, и пока во рту звучала музыка, Снейп продолжал ненавязчиво вести её за собой лишь ему одному подвластный мир. Мир, где он подчинял и создавал. Высекал из грубого куска материи истинное тонкое произведение искусства.       – Не сказать, что я удивлён столь бурной реакции на первое блюдо, но, всё же, мне льстит ваш настрой, мисс Грейнджер. То, что будет дальше, ни в коем случае не перечеркнет, а даже скорее, напротив, усилит эффект. Вы ведь весь день оставались голодной, как и было прописано в договоре?       – Да, мистер Снейп.       – Отлично, значит, у меня приблизительно десять минут.       – На что? – непонимающе спросила Гермиона и тут же ощутила, как её веки тяжелеют. Как сознание скручивается в кольца, поглощая свой собственный хвост, и как звуки становятся всё более размытыми, приглушёнными, будто реальность смахнули со стола и она летит вниз, чтобы со звоном разбиться вдребезги.       – Скоро вы всё узнаете. ***       – Мисс Грейнджер…       Северус наклонился к девушке и проверил дыхание. Её тихий стон был хорошим знаком – она быстро пришла в себя.       – Что… что вы сделали…       Шелковая маска закрывала глаза, руки пристегнуты по обе стороны от тела к стулу…       – Наручники??!! Снейп!       – Успокойтесь… Вы сейчас себе не помогаете. Во-первых вы подписали договор…       Разочарованный стон и раздражение вырвалось изо рта Грейнджер. Голова ещё гудела, тело было ватным, но… только сейчас до неё дошло, что она полностью обнажена.       Шок.       – Снейп, почему я раздета?       – Тише… мисс… Обещаю, с вами не произойдёт ничего, что причинило бы вам вред.       – Это незаконно! Вы… Вы же просто ненормальный….       – А во-вторых наилучший эффект от гастрономического погружения вы испытаете только подавляя другие чувства и ощущения. Вам не нужно видеть еду, чтобы наслаждаться её вкусом. И вам не нужно трогать её, чтобы достичь гармонии с собой…       – Господи, а одежда тут при чем?!       – Ткань раздражает ваши нервные окончания и отвлекает от вкусового восприятия. Вы же хотите получить то, за чем вы пришли? Осознать себя через пищу. Прикоснуться к таинству высокой кухни. Стать частью реальности, что недоступна большинству…       Гермиона замерла. Если бы она не была так же маниакально преданна своему делу, как Снейп, она бы продолжала кричать и вырываться. Но сейчас в крови вспыхнуло пламя неизвестности. Адреналин процарапывал себе путь вдоль артерий и вен, и сердце неистово заколотилось в груди.       Обнаженная. Обездвиженная. С завязанными глазами.       Чертовски притягательная…       Гермиона нервно выдохнула неверие:       – Будете меня с руки кормить?       – Сегодня у ваших ног не только весь мир. Но и я тоже.       Приглушенный свет мягко окутал помещение, температура была идеальной – и чтобы Грейнджер не замерзла, и чтобы блюда не утратили своей свежести.       – Вы псих.       – Вы будете благодарить меня за этот вечер.       – Я соглашаюсь не ради вас.       – Ммм… любопытство… сколько кошачьих оно сгубило.       – Приступайте, Северус, – она умудрялась звучать опасной даже в совершенной беспомощности. Шеф в очередной раз довольно хмыкнул себе под нос.       Запахи. Наконец, помещение стало ими наполняться. Это не тот скромный намёк на трапезу, а полноценный калейдоскоп из соблазнительных, свежих, умопомрачительных ароматов, от которых текла слюна.       – Где мы?       – На моей кухне. Не волнуйтесь, печь достаточно далеко, вы не обожжетесь.       – Вы готовите… здесь и сейчас…       – При вас. Блюда готовятся очень быстро, высокая кухня подразумевает молниеносную термическую обработку без фанатизма. Чтобы сохранить текстуру сырья. Многие продукты будут подаваться сырыми. Я слежу за их качеством.       – Но я всё равно не вижу… Как вы работаете…       – Вам и не нужно. Просто расслабьтесь. Это ваш вечер. Ваш обряд посвящения.       Здесь уже не было классической музыки, но звучала другая, более честная мелодия. Шкворчание сливочного масла, в котором беззаботно утопал тимьян. Постукивание лопатки, шипение мяса, шуршание посуды и критичное тихое бормотание время от времени. Снейп творил. Он находился в самом эпицентре своей стихии, и Гермиона жалела, что не может сейчас наблюдать за ним.       – Развяжете мне глаза? – устало спросила она.       – Не сейчас. Мне нужно всё ваше внимание. Итак…       На небольшой столик рядом с девушкой приземлился поднос. В груди пробудился неясный трепет, одновременно у обоих. Она жаждала вкусить его талант, а он – отдать его ей. Наполнить её. Буквально и фигурально.       – Мидии с мускатной тыквой и соусом жю из самих же мидий, с зеленым маслом… Сладковатый вкус тыквы органично оттеняет морепродукты… Откройте рот, мисс Грейнджер.       Гермиона сделала глубокий вдох и потянула шею, принимая правила этой безумной игры. Шеф реально не шутил, он выжидающе стоял над ней с ложкой, словно рыбак, раскидывающий приманку.       Чуть припухлые немного горькие губы приоткрылись, и Северус осторожно раздвинул их, проталкивая нежные мидии внутрь. Довольный тихий стон зародился где-то в горле, Грейнджер знакомилась с необычным вкусом, отмечая про себя, что с закрытыми глазами всё действительно становилось вкуснее.       – Дары моря хранят его тайны, и сейчас вы можете впитать их ярчайший вкус... Пищу не нужно готовить... лишь предоставить все необходимые условия для того, чтобы она заговорила с нами... Чтобы она начала звучать, делиться своими тайнами, отдавая всё, что в ней есть.       Грейнджер невольно ахнула, ошеломлённая нежнейшим вкусом мидий, удовольствие ударило прямо в мозг, вызывая гастрономическую эйфорию. Тыква ненавязчиво аккомпанировала основному вкусу, оставляя сладковатый шлейф. Это было удивительно, поистине искренне.       Северус удовлетворенно наблюдал за обнаженной девушкой, которая ела с его рук. Он буквально приручал её, заинтересованно изучая её стройное тело. Под рёбрами вибрировало отчаянное желание попробовать Гермиону на вкус.       – Волшебно…       – Запейте. В бокале соломинка, чтобы вы не захлебнулись.       К каждому из блюд Снейп подобрал отдельный напиток. Сейчас это было белое вино, которое играючи возбуждало вкусовые рецепторы вслед за мидиями. Талант шефа безошибочно определять сочетания поразил девушку, в его руках один плюс один складывалось в одиннадцать, он выжимал максимум из каждого продукта.       – А вы будете есть? – почему-то спросила Гермиона.       – Я не хочу.       Вот так просто и лаконично. Тем не менее, голод уже пустил корни в его внутренностях и тихо давил на мысли.       – Как можно этого не хотеть?       – Грейнджер, боюсь, я не собираюсь вас посвящать в свои секреты.       Он вновь удалился, следующий гастрономический шедевр не заставил долго ждать.       Пока шеф сервировал блюдо, Гермиона чуть разомлела от алкоголя и попыталась освободить руки.       – Не пытайтесь, Гермиона.       – Вам нравится смотреть?       – Определённо. Вы невероятно красивы.       – И вам нравятся покорные женщины?       – Странный вопрос. Не думал об этом.       – Или вы любите подавлять…       – А вас можно назвать покорной?       – Не думаю, Северус.       – Откройте рот. Пожалуйста…       Голос Снейпа вибрировал в её голове, медленно стекая вниз к желудку. Было невыносимо приятно и волнительно, каждый звук, аромат и вкус сверкали в сознании небывалым магическим всплеском.       Опасность. Это то, что будоражило её прямо сейчас, также как и осознание того, кто именно пленил её для этой сюрреалистичной презентации. Мужчина, подчиняющий себе всё. Его четкие действия, холодный ум и гениальность создавали неповторимый загадочный флёр вокруг его персоны. Гермиона не осознавала этого, но ощущала, что именно его сильные качества делали его уязвимым для большей ответственности. С лучших спрос больше. Может, поэтому она и выплеснула всё недовольство в той рецензии?       Гермиона облизнула губы и почувствовала легкое, почти невесомое вторжение высококлассно приготовленного мяса. Тепло коснулось языка, дразня вкусовые рецепторы.       – Классическое исполнение этого блюда раскрывает насыщенный вкус «вителло тоннато» под сбалансированным соусом… Прочувствуйте… Я хочу, чтобы вы осязали вкус.       Безумие… то, как он толкает ей пищу в рот, одновременно возбуждает и пугает её. Он осторожен, но бескомпромиссен. Властен, но заботлив. Божественное сочетание…       – Бесподобно… телятина просто ммм... тает во рту...       – Разумеется.       Снейп приблизился к самому её уху и обжег её кожу своим хриплым субтоном:       – Мясо в самом его первозданном виде… как напоминание о том, что человек когда-то был примитивен… охотился голыми руками и рвал добычу, пока кровь ещё бежала по её жилам…       Северус навис над Гермионой, вдыхая аромат её волос. Бархатистая кожа умоляла о поцелуях, и в полумраке обнаженная молодая девушка выглядела как лучший его десерт. Она была здесь для него. Ради него. Отдалась его воле и не спасовала перед ним. Это притягивало… интриговало… Если она готова пойти на это, взойти на первую ступень безумия…       – Человек, способный обуздать свою звериную натуру, обретает крылья, что помогают ему воспарить над обыденностью...       Он захотел дотронуться до неё, и она чувствовала его неровное дыхание на шее и груди. Гермиона выгнулась, с улыбкой смакуя деликатес, и издала тихое довольное мурчание.       – И вы, несомненно, уже давно обуздали её?       – Как знать, мисс Грейнджер.       То, как Гермиона облизывала губы, едва слышно стонала от удовольствия, послушно открывала рот и дрожала, всё ещё охваченная лёгкой паникой, всё сильнее вонзалось в сознание Снейпа. Её голос манил его, зазывал на самую глубину, туда, где он уже не мог сопротивляться своим импульсам. Только нечеловеческая выдержка удерживала его от необдуманных действий, и он не был уверен, что сможет продержаться на плаву.       Я обязан накормить её.       – Я всегда стараюсь передать первозданный вкус блюда. Минимум специй… щепотка морской соли… экстремальная обжарка по классической французской технологии… всё это ради того, чтобы вкушающий мои блюда не был обманут… чтобы получил то, за чем он пришел…       Северус жадно вслушивался и всматривался в то, как Грейнджер наслаждается результатом его мастерства. Её тело отзывалось на его провокации, и он едва не прорычал, сдерживая зверя внутри себя. Соблазн грубо трахнуть её прямо сейчас засел в мозгу занозой, и вытащить его оттуда было практически невозможно. Эта маска на её глазах… не могла скрыть того блаженства, которое он ей дарил.       Гермиона ощущала сочное, нежнейшее мясо на языке, и едва не прикусила его, теряясь в ощущениях. Близость шефа заставляла кожу покрыться мурашками, но казалось, что эта гастрономическая вакханалия была задумана как нечто более опасное. Сейчас она уже твердо знала, что хочет пройти этот путь до конца, что бы ни приготовил ей Снейп.       – Ваш напиток, мисс Грейнджер.       – Вы неустанно балуете меня. Вам не помешает ещё одна пара рук…       – Попытка засчитана… Дорогая, вам лучше расслабиться.       Северус отстранился, будто ошпаренный. Гермиона запрокинула голову на подголовник и последовала совету, вытягивая ноги. Было так странно ничего не видеть, но чувствовать, как вкусовые рецепторы взвинчены до предела, и каждый кусочек нового блюда буквально ошеломляет её. Ощущения сначала приглушились, а затем всё её существо внезапно настроилось на одну единственную волну. Его волну. Взыскательный вкус встретил достойного соперника. Это отдавалось пульсирующими сгустками тепла внутри живота.       – Рыба-чёрт с соусом из шафрана… с маринованным фенхелем и слоёным хлебом. Торжество вкуса, кремовая текстура и хрустящие листы молодой свёклы как освежающий элемент. Я долго не мог понять, как именно вам приготовить эту рыбу… и в итоге выбрал паровую обработку. Нет ничего нежнее и невесомее пара… но он становится опасен, если подобраться слишком близко и пренебречь им. Сокрушительный вкус этого блюда посвящен вам, моя милая.       Как только он зачерпнул кусочек рыбы в соусе и поднёс к её улыбке, Гермиона взволнованно поинтересовалась:       – Северус… кажется, мы ходим по краю…       – Если вам хочется, можете думать, что это часть презентации… – с улыбкой протянул Снейп. Он не мог оторвать от девушки жадных угольных глаз. Она принесла с собой ураган, что распалил в них искры… и они оба рисковали сгореть ко всем чертям.       Рот приоткрылся, впуская божественно сочную рыбу, и от неудачного движения соус небрежной полосой мазнул по подбородку. Шеф взволнованно нахмурился.       – Я готова умереть, чтобы есть это каждый день…       Непонятно, чье сердце сейчас билось громче. Снейп внимательно следил за одухотворенным лицом Грейнджер, боясь спугнуть её удовольствие.       – На ваших губах соус, мисс…       Он поддался порыву и медленно, чувственно лизнул сомкнутые губы Гермионы. Девушка дрожала, сходя с ума от неожиданной близости. Это влажное горячее прикосновение затянуло её в водоворот ощущений. Вихрь чувств, запускающий необратимый химический процесс в крови.       Было непередаваемо хорошо. Слишком хорошо.       Снейп провёл языком от её подбородка вверх и скользнул рукой по её затылку, жалея, что она не видит сейчас, насколько огромными стали его зрачки. Вся она казалась ему совершенством, и, несмотря на то, как она сильно разозлила его, он обещал себе быть с ней осторожным. Не перейти черту…       – Снейп… – простонала она, – Что… что вы…       Северус, завороженный ею, обмакнул пальцы в соус и нежно затолкал их в её рот, совершая возвратно-поступательные движения. Лёгкие, соблазнительные, такие правильные. Он неуклонно терял самообладание, а намерения стали до неприличия прозрачными.       – Высокая кухня – есть искусство, требующее научной точности. Усердия. Увлечения…       Гермиона неосознанно сжала бёдра, теряясь в головокружительном порочном мареве. И сейчас она сделала то, чего не ожидала от самой себя.       Она втянула его пальцы глубже и принялась посасывать их, лаская языком.       Северус простонал в полном оцепенении.       Напряжение во всём теле нарастало мягко, плавно, но его интенсивность была сравнима с вулканом. Рано или поздно всё взлетит на воздух, а оголённые нервы вспыхнут адским пламенем, утопая в лаве чувств.       – Мы больше не животные, которым нужно убивать, чтобы выжить…       Гермиона слушала внимательно, не останавливаясь… она шумно выдохнула, когда свободной рукой Снейп наклонил её голову назад и немного в сторону, чтобы коснуться губами её шеи.       Тотальное подчинение. Она будет покорной до тех пор, пока её аппетит не будет удовлетворен.       Поцелуй перерос в укус, и девушка выгнулась, захныкав от слабой боли.       – Превосходство… интеллекта над инстинктами… Высокая кухня возвеличивает человека, сумевшего подчинить не только свой голод… но и весь мир…       Пальцы Северуса невесомо прошлись от женской шеи вниз до лобка.       Как слабый электрический ток.       Едва заметно, но обжигающе.       – Вы осознаете, насколько близко подобрались к истине, Гермиона?       Хищный, почти грубый поцелуй в стонущие женские губы аккомпанировал нежному, плавному вторжению пальцев внутрь её влажного тела. Гермиона простонала ему в рот. Он усилил ласки и взял её губы так, как она даже не могла себе представить. Невероятно властно, но оберегающе-трепетно. Словно только он мог делать с ней всё, что угодно, он единственный знал рецепт её наслаждения.       – Вы чувствуете, как ваше тело горит от удовольствия, требуя большего? Вы избирательны, мисс Грейнджер… И ваши потребности не останутся неудовлетворенными…       Гермиона готова была разрыдаться. Снейп чередовал слова с поцелуями, ласки с укусами, а горячие слова превращал в философский дискурс о человеческой культуре. Истинный гений, пугающий своей раскрепощенностью.       Она извивалась на стуле, который оказался невероятно удобным, и дрожала от настойчивых толчков внутри. Снейп терзал нежный клитор, играя пальцами, сгибая их и ускоряясь, утопая в скользкой влаге. Гермиона, несомненно, сходила с ума. Когда он вновь оторвался от её губ, она слабо прошептала:       – Не… останавливайтесь… Прошу вас…       Но шеф убрал руку, вызвав разочарованный женский стон. Как только его пальцы вышли из неё, он облизал их, жмурясь от удовольствия.       – У вас прекрасный вкус…       – Северус…       Сейчас Грейнджер пугало только две вещи. То, что он мог продолжить терзать её, заходя всё дальше… и одновременно то, что он мог остановиться на этом.       Ей хотелось большего.       – Следующее блюдо… холодная закуска…       – Боже, боже… Снейп…       – Терпение. Этот сорбет из имбиря, ананаса и огурца освежает вкус, обнуляет восприятие. Готовит к чему-то новому, охлаждая и согревая ваши рецепторы.       – Вы садист…       – Гермиона, откройте свой очаровательный рот.       Если бы не шелковая маска на глазах, то Снейп бы заметил блестящие в полумраке слёзы своей гостьи.       – Способность сочетать несочетаемое, изобретать что-то принципиально новое – это возможность знакомиться с внутренним я. Разум сопротивляется ощущениям, кричит вам о том, что так не должно быть. Но тело... Тело просто принимает правила игры... Вкус не спрашивает позволения, он растекается внутри, разрушая и собирая вас заново...       Кажется, она никогда не испытывала ничего подобного. Сильнейшее удовольствие зажало её в тиски, не оставляя ни единого шанса. Грейнджер текла, проклиная себя за опрометчивость. Он мог сделать с ней всё, что угодно его чёрной душе, и никто не смог бы его остановить.       – Это… восторг… – слова еле вывалились из женского рта. Тающая текстура перетертого и замороженного ананаса вплелась в благородный, чистый огуречный экстракт, образуя нечто новое. Безумное. А лёгкое жжение имбиря усиливало вкус, задавало направление и возбуждало нервные окончания, играя с восприятием. Снейп был искусным мастером, в руках которого привычное обретало магию.       Косая довольная улыбка Северуса стала шире.       Сопротивление бессмысленно...       Он наклонился к женской груди и обмазал соски мороженым, наслаждаясь тем, как Гермиона содрогается от ощущений. Она закусила губу и громко протяжно простонала.       – Вы удивили меня, Гермиона. Вы не просто готовы идти против мнения большинства… Храбрая, безрассудная женщина… Вы полностью отдаетесь своему страху… и извлекаете из него наслаждение…       Северус замер на мгновение, сдаваясь перед этой женщиной. Как бы хорошо он ни владел собой, глупо было бы обманывать себя. Он хотел её. До скрежета в зубах, до дрожи, до умопомрачения. Паук сам не заметил, как угодил в собственную же паутину.       Снейп наклонился к манящей упругой груди, пожирая её взглядом. Горячий язык кружил вокруг твёрдых сосков, слизывая уже подтаявшее блюдо. Свежее, как весенний ветер, оно было призвано поставить запятую между первой и второй половиной ужина.       Северус невольно зажмурился, услышав громкий женский стон. Он замер, нежно покусывая сосок, и с огромным сожалением отстранился, чтобы продолжить презентацию.       Гермиона выпила красное вино, что дал ей Снейп. Хотелось высвободить руки, чтобы дотронуться до себя и усилить ощущения, позволяя удовольствию завладеть каждой клеткой её тела.       – Устрицы… свежие, сбрызнутые лимонным соком… я настаиваю на том, чтобы вы просто держали их во рту… наслаждались тем, какой вкус они вам отдают… Как играют с вашим восприятием и погружают в новое осознание… открывают вам мир скрытых вкусов, удовольствие для избранных…       Во рту Гермионы оказалась нежнейшая сочная устрица, мягкая, слегка солоноватая, и это вышибло из девушки остатки здравомыслия. Люди не могут так готовить. Снейп, очевидно, продал душу дьяволу, чтобы сотворить такое. Соус был таким нежным, ненавязчивым, и раскрывал вкус так, что за спиной вырастали крылья. Тело горело от возбуждения, и вся она превратилась в один сплошной клубок оголённых нервов. Хотелось рыдать в голос оттого, настолько яркими были переживания.       Северус припал к её животу, чтобы оставить дорожку из влажных поцелуев. Руки Грейнджер дернулись, она хотела погрузить пальцы в волосы на его голове, притянуть ближе, но он лишь позволил ухмылке на мгновение вспыхнуть в уголке губ.       – Я как никто умею ценить то, что создает природа… а она никогда не ошибается. И когда совершенство попадает в мои руки, я бережно отношусь к нему…       То, что произошло дальше, невозможно было описать. Грейнджер послушно растягивала гастрономическое удовольствие, работая языком, а не зубами. И Северус опустился ниже, осторожно проводя пальцами по внутренней стороне её бёдер, исследуя её, вытягивая из неё стоны своими нежными прикосновениями.       – Расслабьтесь… Позвольте своему телу впитать этот опыт… Позвольте низменным инстинктам провести вас к просветлению…       Он припал губами к её вагине, чтобы настойчиво погрузить свой язык внутрь. Снейп посасывал её клитор, сопровождая ласки ритмичной работой руки, и стонал… Терпеливо, методично и влажно работая ртом. Член изнемогал от напряжения, все мысли разом стеклись к паху и терпеть стало попросту невыносимо.       – Вы... само... совершенство... Гермиона...       – Мммммм… – девушка затряслась в сильнейшем оргазме, одновременно глотая устрицу. Все ощущения переплелись друг с другом, невероятно сильный жар прокатился волной от пяток до затылка, рассыпаясь на нём острыми покалываниями. – Северус… Аааай… Северус…       Он удовлетворенно ухмыльнулся, ощущая вибрацию её внутренних мышц и горячую пульсацию на своей влажной руке. Томительный полустон-полукрик заставил его член дёрнуться, и сейчас точка невозврата уже скрылась где-то вдалеке.       Шеф приподнялся и легко куснул её грудь, параллельно расстегивая чёрные брюки.       – Милая… Вам следует знать… почему я избегаю ароматов… и вкусов…       – Что?... – едва соображая, выдохнула она.       Снова его тёплый, хриплый обволакивающий тембр над её ухом. Она слышала, как расстегивается ширинка. Воздух искрил от повисшего в нём густого нетерпения.       Горячие губы на её губах зарождают вспыхивающие искры, Северус дает ей попробовать её же собственный вкус, и дыхание становится рваным. Ждать больше невозможно.       – Милая… Возможно, это аномалия… генетический сбой… но я перестаю контролировать себя, если ощущаю нечто приятное… буквально схожу с ума и теряю связь с реальностью…       Его рука снова там, в средоточии её сильнейшего удовольствия. Северус распределяет смазку по половым губам и вновь облизывает палец, не в силах подавить лавину накрывающих его чувств.       Он разводит её ноги в стороны, полностью концентрируя всё своё внимание на Гермионе. Важно всё – каждый её вдох. Каждый стон. И её необходимо взять. Это не прихоть. Не желание. Не инстинкт.       Это вопрос выживания.       Потому, что если он сейчас же не затолкает в неё член, сердце просто остановится.       – Я не смогу контролировать себя… Ваш вкус лишает меня разума…       – Умоляю, Снейп…       – Да, милая?       Она простонала, всё ещё не отойдя от сильнейшей лавины пульсирующего удовольствия.       – Не сдерживайтесь…       Снейп стонет… сейчас он полностью завладеет ею…       Он придерживает невероятно твёрдый член рукой и упирается в неё, глядя, как девушка кусает губы и извивается, умоляя его.       – Северус… я не могу больше… сделайте это… Прошу… Прошу…       – Моя дорогая…       Резкий толчок. Никаких больше игр, только безжалостные настойчивые животные фрикции, шлепки влажных тел и стоны. Снейп издал протяжное «ооооооооох…» и толкнулся так глубоко, как только мог, напрягая изогнутую спину.       Грейнджер обхватила его ногами, растворяясь в ощущениях. Твердая горячая плоть растягивала её нежное хрупкое тело, одновременно даря лёгкую боль и распаляя кровь. Напор Северуса оказался ошеломительным. Это было так волнующе, жёстко и приятно, что она даже не пыталась сдерживать крики, полностью отдаваясь ему.       – Всё, что я когда-либо пробовал… рано или поздно превращалось в навязчивую мысль…       Ещё один собственнический поцелуй. Гермиона готова была взорваться от эмоций. Северус трахал её, не позволяя высвободиться, и ей это нравилось. То, как он владел пространством, владел ею самой, вызывало сильнейший отклик в её душе. Она требовала контроля. И Снейп давал ей это.       – И сейчас… Всё, о чем я могу думать, это ваше тело… Ахх… Ваш разум, ваше бесстрашное сердце… Ваш вкус…       Десятки толчков в упругое, податливое влажное женское естество. Грейнджер жаждала быть разрушенной, захваченной им, она хотела, чтобы этот вечер длился вечно. Чтобы Снейп сокрушал её, имел её, терзал грубыми поцелуями… На языке ещё трепетали оттенки крышесносных вкусов, а ноги плотно обвились вокруг Снейпа.       – Северус… Да… да… да… аааааай…       Его крепкие руки с силой сдавили её талию, и в мыслях скользнуло мимолётное «а что, если кончить в неё прямо сейчас?».       Он с силой рванулся внутрь, стиснув зубы, и с ошеломительным рычанием вынул член.       – Ты необыкновенная…       Он расстегнул наручники один за другим, дрожа всем телом от сильнейших глубинных переживаний. Снейп никогда прежде не испытывал такой эйфории, и ему хотелось большего.       Гермиона с облегчением выдохнула, когда смогла наконец обнять его, и он хищно притянул её к себе.       – Я никогда раньше не трахал никого на своей кухне.       – Похоже, этот вечер мы оба запомним надолго, – прошептала она, целуя его настойчивые горячие губы. Северус в очередной раз перехватил всю инициативу и развернул Грейнджер к себе спиной.       – Ложись…       Он нагнул её над столешницей и одной рукой крепко схватил стонущую девушку за задницу. Тело горело от такого желанного, но достаточно грубого слияния. Снейп потерял контроль, как и предрекал.       Гермиона вцепилась в края столешницы и прорычала, когда горячий член бесцеремонно и резко раздвинул стенки влагалища. Ноги дрожали, а в горле почти пересохло. Северус стянул с себя остатки одежды, кроме штанов, что были спущены до щиколоток. Он облизнулся, лаская плохо соображающую Грейнджер, и затолкал пальцы ей в рот, заставляя её сосать. Она стонала, ощущая наполненность… и крики сами слетали с её губ. Сладко, протяжно и надрывно.       – Расслабься, девочка… вот так…       Капля пота сорвалась с шеи и устремилась вдоль позвоночника, пока мышцы под кожей ритмично напрягались. Каждый шлепок приближал оргазм, и Северус нахмурился, осознавая, что он скоро кончит. Гермиона чувствовала, как неистово бедра Снейпа впечатывают её в столешницу, как соски касаются ледяной поверхности, как затекают раздвинутые ноги… и как глубоко рельефный, покрытый венами член толкается внутри. Грубо. Жёстко. И так сладко.       – Северус…       Он сдавил её грудь, нашел пальцами чувствительные соски и сжал их, не сбавляя темп. Изящная женская поясница манила, пробуждая яростное желание стискивать её, насаживая на себя, и хриплый пошлый стон так гармонично звучал с женским. Умоляющим. Отчаянным.       – Ты так красива, Гермиона, – он прошептал ей в ухо, затем чуть спустился вниз и прикусил шею, немного сбавляя темп.       Его руки ласкали каждый доступный участок кожи Грейнджер. Он то задерживался на пояснице, скользя к животу и вниз, словно осматривая свои владения. То с силой удерживал её за плечи, не позволяя двигаться, и в эти моменты выходил почти полностью, чтобы резко вогнаться в её тело.       Женский стон хрипло рассыпался по помещению, протяжный и беспомощный, и Снейп прочувствовал каждую мельчайшую вибрацию внутри Гермионы. Оргазм схватил её за горло и вытряхнул из неё не только крупицы разума, но и представление о том, каким вообще должен быть секс.       – Ох, чёрт… – прошипел Снейп и изо всех сил постарался оттянуть эякуляцию, пока Грейнджер, все ещё ничего не видящая из-за маски, кричала, распластанная на столе.       Он сделал ещё несколько рывков и вышел из неё, чтобы резко развернуть и прошептать ей на ухо:       – На колени, милая…       Её губы открылись, принимая до невозможности напряженный член. Северус обхватил её голову и простонал, когда Гермиона мгновенно считала его потребности и взяла его максимально глубоко.       Он закрыл глаза, взрываясь фейерверком чистейшего наслаждения и изливаясь ей в горло. Под закрытыми веками плясали языки пламени, в котором они оба сгорели сегодня.       – Ммммммм… – её приглушенный стон вызвал вибрацию, и Снейп в полнейшем ошеломлении схватился за край стола.       Она проглотила всё до капли, лаская себя. Её вид сводил его с ума.       «Вам нравятся покорные женщины?»       Сейчас он осознал, что она была какой угодно, только не покорной.       И тем ценнее было её подчинение ему.       Закрытые глаза, его подрагивающий член в её рту, каштановые локоны…       Идеально.       Снейп смотрел, пытаясь восстановить дыхание, и с нежностью потянул вверх шелковую повязку.       Гермиона открыла глаза, глядя на него снизу вверх, осторожно облизала член, и взгляд её был красноречивее любых слов.       Она признала свое поражение. ***       – Северус, может ты, наконец, объяснишь, что между вами произошло?       Люциус отложил газету и плеснул виски в стакан, затем шумно придвинул его к Снейпу.       Тот лишь невозмутимо опустил глаза, и отодвинул алкоголь в сторону.       – Она написала большую статью-опровержение. Публично извинилась. И выкатила заявление, что уходит из профессии, – серые глаза в подозрительном прищуре сканировали Северуса. – Что… ты… сделал?       Снейп глубоко вздохнул и откинулся назад, всем своим видом демонстрируя незаинтересованность.       – Накормил.       Пауза. Бровь Люциуса изогнулась знаком вопроса.       – Ты, блять, издеваешься?       Малфой встал, едва справляясь с гневом.       – Может ты соизволишь хоть изредка появляться на работе, м?       – Не вижу никакого смысла. Не обязательно быть в ресторане, чтобы составлять индивидуальное меню по анализу крови. Разве кто-то из гостей остался недоволен?       – Твою мать!!! Ты уже два месяца не вылезаешь из дома! Престиж Serpent держится в том числе и на твоей персоне! Нет, ну персонал, конечно, выдохнул с облегчением – меня-то они не боятся…       – Напечатай на картоне мой двойник и поставь за стекло. Разницы не будет.       – Ты… не… понимаешь…       Люциус сдавил переносицу и поверженно выдохнул:       – Что ты сделал… Почему ты избегаешь её? Она уже несколько раз приходила в надежде застать тебя.       В глубине угольных глаз мелькнула грусть.       – Разве ты забыл нашу концепцию? Необходимо ценить момент… ведь он больше никогда не повторится.       – Ты ненормальный…       – Нет. Я верен себе, Люциус. Вся моя жизнь – это осознание того, что я могу контролировать свои порывы и желания. И не поддаюсь им.       Малфой разочарованно упал в кресло.       – И ты теперь до конца жизни будешь смотреть на неё через стекло? Чтобы что? Чтобы наказать?       – Нет. Ты не поймёшь.       – Какой же ты невыносимый, сложный и удивительно непроницательный. Снейп, неужели ты не видишь?       – М?       – Ты наказываешь не её. А себя.       Северус опустил голову и потянулся к стакану, беря передышку, привыкая к сильнейшему терпкому запаху. Когда губы коснулись холодного стекла, он зажмурился и опрокинул виски в себя, тут же потирая лоб. Словно пытался стереть напряжение.       – Выходи на работу, когда будешь готов. Ты чертов гений, я не должен был на тебя давить…       Снейп лишь молча кивнул и встал, собираясь с мыслями.       – Люциус… я просто боюсь потерять голову.       – А может, это именно то, что тебе нужно? Выбраться из своих подземелий на свет?       Снейп захлопнул дверь за собой, прокручивая слова друга снова и снова.       Снова и снова.       И снова. ***       «– Мисс Грейнджер, ещё пара вопросов в завершении нашего интервью. Какова концепция вашего заведения? Можно развернуто, если пожелаете.       – Ну… Во-первых, как мне кажется, пища должна быть доступной. Мы предлагаем большие порции по демократичным ценам. Я хочу, чтобы все больше людей могли позволить себе высококлассное обслуживание и блюда, приближенные к высокой кухне. Пища не только как средство насыщения, но и как высказывание. Во-вторых, здесь каждый может почувствовать себя как дома. У нас небольшой ресторан, буквально на два десятка гостей. И мы уделяем особое внимание предпочтениям клиентов. Некоторые блюда создаются спонтанно, исходя из того, что у нас есть на кухне. Я хочу, чтобы люди возвращались за новыми гастрономическими впечатлениями. За эмоциями. Чтобы они могли перезагрузиться и отдохнуть, прежде чем вернуться в привычную рутину.       – Вы невероятно вкусно рассказываете. Позвольте отметить для наших читателей, что ваши глаза сверкают как-то особенно одухотворенно. Это было крайне смело, так резко сменить курс и отказаться от карьеры ресторанного критика.       – Знаете, Крис, я, всё же, по образованию повар. Приготовление пищи для меня такая же страсть, как и дегустация. Я убеждена, когда любишь что-то, необходимо идти до конца, невзирая на риски, страх, неизвестность.       – Спасибо огромное за такую чудесную беседу. Ещё раз поздравляю вас с открытием собственного ресторана, обязательно посещу его в ближайшее время.       – Спасибо, Крис. Желаю всем вашим читателям найти дело своей жизни и не терять энтузиазма. Верьте в себя и оставайтесь верными своей мечте».       Северус ещё раз бегло прошелся глазами по вырванной из газеты странице, затем свернул её и спрятал во внутренний карман пальто. Губы скривились в мимолетной довольной ухмылке.       – Мисс Грейнджер, там один из посетителей хочет вас видеть.       – Хорошо, Томас. Скажи ему, что я подойду через пять минут.       – Он говорит, что будет ждать сколько угодно.       Леди-шеф удивленно посмотрела на коллегу и вытерла руки о чёрное полотенце на поясе.       – Кто это?       – О нет, вам лучше самой его увидеть.       Сердце предательски ускорилось. Где-то внутри зародилась неясная, абсолютно беспочвенная эйфория. Дрожь на кончиках пальцев вернула её в реальность, когда Гермиона почувствовала легкое головокружение.       – Хорошо.       Она вышла в зал, выдержанный в бордово-золотистых тонах, сунула блокнот и ручку в карман, и направилась в самый дальний угол, что был скрыт от её взора за деревянной панелью.       – Северус…       – Добрый вечер, Гермиона.       Глаза в глаза. Вопрос-ответ.       Грейнджер выпрямилась, стараясь не потерять сдержанно-деловой тон, и мягко поинтересовалась:       – Какие у вас пожелания?       Он внимательно смотрел на неё, не в силах отвести взгляд.       Невероятная. Сильная. Сотканная из воли и храбрости…       Северус дышал взволнованно, глубоко, с трудом скрывая чувства, что разрывали его изнутри.       – Что угодно, на ваше усмотрение. У вас невероятный вкус.