Часть 11. Битва за Трост

В зале на мгновение воцаряется тишина, пока Эмилия высказывается против отправки зеленых кадетов на такую опасную территорию. Они, несомненно, прошли интенсивную подготовку, но их опыт бледнеет по сравнению с теми, кто выполняет солдатские обязанности на протяжении нескольких лет. — Нам и правда нужно больше трупов? — прямо спрашивает Эмилия, проводя рукой по растрепанным волосам. — Какой кошмар. Она улавливает неопределенность на лицах некоторых сидящих за столом: они лучше, чем кто-либо другой, знают, насколько безжалостными могут быть титаны. Но Эрвин остается непоколебим; дело не в том, что он желает отправить в пасть к гигантам как можно больше людей, а в том, чтобы сделать все необходимое для защиты человечества. — Я против этого. Не буду брать на себя такую ответственность. Леви откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди, пока смотрит на Эмилию со смесью удивления и раздражения. Она разделяет его нежелание так беспечно рисковать молодыми жизнями, и это похвально. Тем не менее нельзя отрицать серьезность их положения: стена пробита, и гражданские находятся в опасности. — Ты понимаешь меня, Эрвин? Я. Отказываюсь, — проговаривает сквозь стиснутые зубы Эмилия, ненадолго опуская веки. — Это отвратительно. Услышав то, как женщина в очередной раз озвучивает свой протест, Леви не может сдержать странной ухмылки. Ее непреклонная решимость напоминает ему самого себя в начале солдатской деятельности. Однако, несмотря на то, что Аккерман разделяет сомнения, выражающиеся Эмилией, он осознает, насколько суровой является реальность. Бывали времена, когда решения приходилось принимать исходя из необходимости, а не из идеализма — и прямо сейчас отправка кадетов, возможно, является одним из самых эффективных вариантов, учитывая обстоятельства. В ответ на слова Эмилии Эрвин прекрасно сохраняет самообладание, признавая ее озадаченность и даже не думая высказывать никаких признаков разочарования. — Я понимаю. Но… Какой бы ужасной ни казалась ситуация, мы не можем позволить личным чувствам затуманивать наши суждения. Нам нужно принимать порой трудные решения, если мы надеемся обеспечить будущее человечества, — высказывание Эрвина тяжело повисает в воздухе. — Это ясно? Другие члены разведывательного корпуса, согласно кивают, выражения их лиц полностью передают мрачный тон беседы. — Это все… Это все очень глупо. Эмилия не помнит, когда в последний раз позволяла себе так яростно протестовать. Однако сейчас все ее слова остаются без внимания, как бы она ни старалась переубедить. Решение уже принято, и Эмилии мало что остается; только смириться и прикусить язык. По мере обсуждения Леви обнаруживает, что сосредотачивается на пламенной решимости Эмилии. Ее окружают опытные солдаты и лидеры, однако она все равно остается тверда в своих убеждениях, до самого последнего не отступая. — Я не поведу кадетов. — Эмилия… — Эрвин, я не хочу брать за это ответственность. Как бы Смит ни ценил непоколебимую преданность Эмилии справедливости их общего дела, он не может допустить, чтобы ее упрямство поставило под угрозу всю операцию. Поэтому взвешенным, но твердым тоном Эрвин еще раз обращается к ней, хмуря брови: — Я же сказал, что понимаю твои сомнения, — медленно начинает, не отрывая от нее взгляда, — но позволить сентиментальности руководить нами сейчас — полная катастрофа. Мы обязаны ради самих себя и, что более важно, ради человечества принимать не одобряемые разумом решения, когда это необходимо. Я не дам тебе вести кадетов, если ты так настаиваешь. Но приди в мой кабинет в среду утром. Наконец после нескольких минут мучительных раздумий, Эмилия первой отводит взгляд — едва заметный признак поражения. Им обоим нелегко принять суровую реальность своего положения; как бы они ни старались сопротивляться жестоким поворотам судьбы, иногда она требует жертв в обмен на прогресс. — Что за бред, — бурчит Эмилия себе под нос сразу после того, как выходит из комнаты. — Самое тупое решение, которое можно было принять. — Эй, погоди! — выкрикивает Ханджи где-то позади, заставляя Эмилию резко остановиться и раздраженно обернуться. — Не могу сказать, что я согласна со всеми твоими идеями, — откровенно признается Зоэ, устало потирая переносицу. — Посылать новичков на верную смерть... Это тоже никак не сходится моим представлением о разумной стратегии, — Эмилия продолжает идти, вынуждая Ханджи сдвинуться с места и пристроиться рядом. — Но, послушай, — касается руки, чтобы привлечь внимание, — может быть, они смогут доказать, что мы ошибаемся. — Ты издеваешься? Они не были ни в одном сражении. Услышав это замечание, Ханджи насмешливо фырчит. Очевидно, Эмилия не осознает, да и не хочет, аргумент «риск против вознаграждения», который Эрвин выдвинул во время встречи. Не то чтобы действительно есть необходимости винить в этом Эмилию; Ханджи и сама не всегда сходится со Смитом во мнениях. Но, так или иначе, в безумии Эрвина определенно хранится секретная логика, — та, что может быть не очевидна в ретроспективе. — Почему молчишь? Пренебрежительно покачивая головой, Ханджи отходит немного. — Просто размышляю… Да так… — небрежно отвечает. — Забудь. Реальность всегда сложнее представлений. Зоэ предполагает… Нет, уверена, что прямо в эту секунду Эмилия рассуждает, как можно оспорить решение Эрвина, пока сама Ханджи осознает, что где-то внутри нее голос шепчет противоречие, призывая к осторожности и благоразумию. Сейчас сохранять контроль означает прислушиваться к планам Эрвина, какими бы опасными они ни казались. — Иди лучше готовься к выходу в город, Ханджи. Эмилия разворачивается на пятках и машет рукой, давая понять, что не намерена вести разговор. И Ханджи оставляет ее в покое, озадаченно потирая затылок. Когда Эмилия входит в комнату, полную снаряжения УПМ, она неожиданно ощущает, как по ее венам растекается волнение. Остановившись на мгновение, чтобы оценить обстановку, она шумно вздыхает, готовя себя к предстоящей изнурительной миссии. Хотя перед женщиной и стоит сложная задача, она почему-то чувствует странное умиротворение. В этом мире, наполненном хаосом и неопределенностью, привычное и надежное оборудование УПМ стало для нее опорой — напоминанием о том, что даже в темноте есть то, что может помочь. — О нет… Только не он… Войдя в комнату, Исао смотрит на Эмилию и сглатывает. В последнее время их отношения напряжены словно струна из-за того, как грубо женщина все еще отказывается отвечать взаимностью на периодические ухаживания. Рассматривая Эмилию, Исао видит, как она напрягается, но в итоге выдавливает из себя улыбку, пытаясь выглядеть беззаботным. — Готова к действию? — с притворным интересом спрашивает Исао, прижимая ухо к плечу. В глубине души он надеется, что, возможно, сегодня все изменится — что они смогут найти точки соприкосновения. — Как настрой? — Что ты хочешь? Исао на миг отворачивается, и на его обычно невозмутимом лице отражается легкое смирение. — Ничего особенного, — просто пожимает плечами мужчина, хотя его тон свидетельствует об обратном. — Просто проверяю, как дела, как всегда и делаю перед такого рода миссиями. Чтобы убедиться, что у нас все в порядке, и все такое… Прочее, — слова его будто отрепетированные, как будто он произносит подобные фразы бесчисленное количество раз на дню. — Я всегда… Ну… Прихожу сюда, хотя мы редко здесь пересекаемся. — Ясно. Пока Эмилия разбирается с экипировкой, Исао молча наблюдает со стороны. Каждая деталь легко встает на место, образуя невидимую защитную оболочку вокруг фигуры, словно доспехи. Ее движения напоминают Исао движения периодически встречающихся в городе танцовщиц. В наблюдении за этим всегда есть что-то бесспорно завораживающее; что-то стихийное, что находит глубокий отклик в мужчине, недоступный другим для понимания. — Хватит смотреть на меня. Готовься к миссии. Когда в комнате начинают собираться другие люди, Исао оставляет женщину в покое.

***

С властным видом Эмилия обращается к членам своей команды, собравшимся около небольшой лестницы. Пронзительно она рассматривает каждого, оценивая их готовность к предстоящему заданию. На лице у Эмилии читается намек на беспокойство — то, что не остается незамеченным ее подчиненными. — Так… Выдержав паузу, Эмилия прочищает горло, прежде чем говорит: — Хорошо, слушайте меня, — начинает достаточно громко. — У нас новое задание из штаба, которое мы не можем себе позволить провалить, — повисшая в комнате тишина периодически нарушается лишь шорохами, когда члены отряда нервно переступают с ноги на ногу. Поддерживая зрительный контакт с Мартином, Эмилия подробно рассказывает о цели — защита гражданских и обезвреживание титанов. Потерпеть неудачу — это не выход; слишком много жизней висит на волоске. Говоря все это, женщина расхаживает взад-вперед перед группой, сцепив руки за спиной. — Я не хочу, чтобы во время этой миссии были допущены ошибки, — уверенным голосом предупреждает. Каждое слово имеет вес, поскольку Эмилия подчеркивает, насколько важным будет любое решение и действие. Закончив свою речь, женщина расправляет плечи, молча оценивая реакцию. Пристальный взгляд задерживается на лицах в поисках признаков сомнения или страха. Но, конечно, ничего такого Эмилия не видит, прежде чем раскладывает на большом столе несколько предметов для письменного объяснения плана. Нужно рассказать все подробнее. — Смотрим. Не говоря больше ни слова, женщина несколько раз чертит, намечая места проникновения и пути отхода. Иногда она делает паузу на середине предложения, чтобы поправить кого-то или дать дополнительный совет. Сосредоточенная исключительно на планировании предстоящей миссии, Эмилия то и дело хмурится, оценивая собственные предложения. Несколько одновременно заданных вопросов сбивают с мысли. Не отрываясь от карты, она отвечает кратко, но вдумчиво, рассуждая обо всех деталях, прежде чем дать исчерпывающий ответ. Когда небольшое собрание подходит к концу, Эмилия складывает свои записи в аккуратную стопку; после этого снова обращается к подчиненным. — Я знаю, что это будет нелегко. Как и всегда, чего уж таить, — откровенно признается, подчеркивая как опасность, так и важность миссии. — Но я верю, что мы сможем это сделать… Благодаря тщательному планированию, четкому исполнению и, главное, единству между нами. Судьба человечества лежит на наших плечах, — серьезно заканчивает. — Давайте не будем забывать, ради чего мы сражаемся, и не будем колебаться при выполнении нашего долга защищать тех, кто не может защитить себя сам. Эмилия каждый раз произносит вдохновляющую речь. И она всегда помогает. Заключительные слова оставляют неизгладимый след в сердцах всех присутствующих, вселяя мужество среди легкого страха, решимость среди недопонимания. Они твердо стоят на ногах, чувствуя прилив сил благодаря вере в них; они готовы принять любые вызовы, которые ждут их впереди. Замечательно. Ощущая, как сердцебиение ускоряется, Эмилия быстро собирает свои вещи и направляется к выходу. Позади слышатся звуки торопливых шагов — члены отряда спешат за ней, горя желанием приступить к выполнению задания. Когда они выходят на улицу, их встречает прохладный ветерок, дающий кратковременное облегчение от духоты в комнате. Нельзя допустить ошибки. Ни одной. Там родители. Мама и папа сейчас где-то среди эвакуированных гражданских. Наверняка напуганы до смерти. Шикнув, Эмилия дергает рукой и сводит брови к переносице. На данный момент мысли о доме и близких должны оставаться второстепенными; нужно сосредоточиться исключительно на успешном достижении цели. Чего бы это ни стоило. Сказать легко... Прибыв на территорию Троста, Эмилия и ее отряд оказываются в море обломков. Разрушенные здания тяжело назвать домами, в которых раньше кто-то жил, а отдаленный рев титанов жутким эхом проносится в ушах. — Распределяемся! Отодвигая на второй план первоначальный шок и дезориентацию, Эмилия отдает приказ. Внезапно боевой настрой нарушается оглушительным ревом особенно агрессивного титана, устремляющегося к ее позиции. Едва сбавляя шаг, женщина мгновенно разворачивается, сильно стискивая зубы. Быстрым движением она обнажает клинки, их лезвия поблескивают. Глаза превращаются в щелочки, Эмилия осматривает местность, выбирая путь для возможной атаки с пугающей эффективностью. Резко двигаясь вперед, женщина выкрикивает что-то несвязное, за считаные секунды сокращая расстояние между собой и титаном. С диким воплем она бросается на него. Существо реагирует слишком поздно, его массивные руки вздымаются в воздух. Кровь из затылка бешено хлещет, Эмилия возобновляет атаку, с каждым ударом все глубже вонзая свои клинки в плоть, не сумев разрезать ее с первого раза. Недостаточно напряглась. Не обращая внимания на разворачивающейся вокруг бой, Эмилия неустанно продвигается вперед, с беспощадной эффективностью выискивая новые цели. Ее движения плавны и точны. Те, кто становится свидетелями этих действий, испытывают благоговейный трепет — и немалую долю страха, — поскольку осознают, насколько на самом деле Эмилия верит и в себя, и в каждого члена разведывательного корпуса. На протяжении всей битвы женщина остается беспощадной, убивая всех встречающихся на пути титанов. Клинки жутко поют, рассекая плоть, не оставляя после себя ничего, кроме пара. Даже среди хаоса и неразберихи, безраздельно царящих вокруг, Эмилия ощущает жутковатое спокойствие. Сосредоточенную напряженность, которая кажется почти невозможной. Наконец, выбравшись из эпицентра сражения, Эмилия обнаруживает, что стоит на крыше одного из разрушенных домов, окруженная стонущими ранеными и перепуганными мирными жителями, которых, черт возьми, еще не эвакуировали. Тяжело дыша, женщина сохраняет бдительность, постоянно следя за почти каждым движением. Главной задачей на сегодня является защита тех, кто не может дать отпор. Бóльшая часть некогда хорошо обустроенный город лежит в руинах — свидетельство не только колоссальной мощи титанов, но и невероятной стойкости самих солдат и гражданских. Выжившие вылезают из укрытий по всему опустошенному ландшафту: осиротевшие дети зовут родителей, которые, возможно, никогда не ответят; пожилые люди дрожат от страха, но одновременно с этим преисполнены благодарности; матери крепко прижимают к себе младенцев, лихорадочно разыскивая пропавших родственников. Битва продолжается. Чем больше времени проходит, тем больше солдат устает. Но они все равно сражаются, движимые жгучим желанием защитить все, что им дорого. Их число неуклонно сокращается, оставляя за собой лужи крови и разбросанные останки человеческих тел. И все же есть что-то в том, как они двигаются, что-то в их взгляде, красноречиво говорящее о решимости. Не храбрость толкает их вперед, и не чистая, неподдельная ненависть. Ими движет нечто гораздо большее, чем любая из этих эмоций. Это глубокая ответственность перед человечеством, безграничная страсть к справедливости. Оружие в руках звенит и искрится, удары наносятся с убийственной точностью; солдаты медленно приближаются к победе. После нескольких часов ожесточенной борьбы, ситуация начинает меняться в пользу разведывательного корпуса. Оставшиеся титаны теряют видимую сплоченность, их некогда кажущиеся скоординированными атаки превращаются в бессмысленный поиск еды. Усталые, но торжествующие, оставшиеся в живых солдаты ненадолго останавливаются, чтобы перевести дух, обмениваясь слабыми улыбками и поздравительными похлопываниями по спине. Однако среди всеобщего ликования ощущается мрачное раздумье — осознание того, что эта победа достается действительно высокой ценой. Но даже среди таких печальных размышлений в сердцах остается надежда. Хотя сегодня многие пали, завтра еще больше поднимется, чтобы продолжить борьбу. Эмилия ненавидит себя за то, о чем думает сейчас. Кадеты. Не все из них планировали посвящать свою жизнь разведкорпусу. Стоя на месте и прерывисто дыша, Эмилия не может не испытывать смешанного чувства гордости и сожаления. Первое переполняет ее при виде молодых кадетов, доблестно защищающих свои позиции. Однако это быстро сменяется сожалением в тот самый момент, когда женщина осознает, сколько из отправленных Эрвином подростков, должно быть, погибло. Игнорируя тяжесть мыслей, Эмилия заставляет себя оставаться стойкой: в конце концов, есть работа, которую нужно сделать. Передвигаясь среди раненых и измученных солдат, она отдает несколько приказов, обеспечивая оказание медицинской помощи там, где это необходимо, и отправку подкреплений туда, где они принесут наибольшую пользу. Глаза скользят по разрушениям. Ужас. Шагая по усыпанным обломками улицам, Эмилия задает самой себе вопрос: Сколько еще жизней будет потеряно, прежде чем эта война закончится? Сейчас ее гложет чувство безотлагательности, отодвигающее на второй план даже мимолетное презрение к главнокомандующему и протоколу. Так как независимо от ранга или репутации, все они просто люди, пытающиеся выжить. И иногда этой общей борьбы достаточно, чтобы преодолеть даже самые серьезные трудности. Заметив Мартина, Эмилия ускоряет шаг. Парень пошатывается на месте, поднимается на ноги, оставляя раненого солдата, которому помогает перевязать руку. Видя легкое беспокойство, отражающееся на лице Эмилии, Мартин ободряюще улыбается. — Мы справились. Большинство ран тех, кто пострадал, являются незначительными. Солдаты должны полностью восстановиться в течение недели, — объясняет, выдыхая. — Один из фельдшеров сказал, что некоторые из раненых должны быть готовы к работе максимум через два дня. Утешаясь словами Мартина, Эмилия одобрительно кивает и хлопает парня по плечу. — Отличная работа. — Спасибо. — Где эти трое? — осматриваясь, Эмилия закусывает губу. — Где-то неподалеку. — Эй, — один из подразделения Леви опускается на землю, тут же убирая клинки. — Всем срочно нужно собраться в центре города. Услышав объявление, Эмилия сдувает прядь волос со лба, и многие тут же взлетают при помощи УПМ. Такого рода собрания обычно означают наличие плохих новостей. Оглядевшись по сторонам, она зовет Мартина и жестом показывает ему направиться за ней. Что там? Кто-то умер? Кто-то из капитанов? Прикусывая кончик языка, Эмилия сжимает руки в кулаки. Никаких грустных предположений. Увидит все на месте.