Часть 1

Летнее солнце только-только начало подниматься из-за горизонта. Сонные облака лениво ползли по небу. На улице царила утренняя прохлада и такая несвойственная Норе тишина. Обитатели дома спали. Почти все... Гермиона сидела на крыльце с большой кружкой ароматного какао, наслаждаясь первыми дребезжашими лучами рассвета. Теплый легкий ветерок играл с прядями пышных волос, приятно скользил по коже. Босые ноги были мокрыми от травы, усеянной росой. Птицы еще не пели, был слышен лишь убаюкивающий шелест листьев. Спокойствие, безмолвие и окутывающее беспричинное чувство счастья. Грейнджер любила сидеть вот так летним утром, наслаждаясь одиночеством и в то же время зная, что она не одна. На рассвете время всегда текло по-особенному, а порой будто и вовсе замирало. Она могла вечно сидеть вот так у порога Норы. Было в этих посиделках что-то особенное. Через какое-то время вставала Молли и начинала заниматься хозяйтсвенными хлопотами. Она уже совсем не удивлялась, встретив на крыльце Гермиону, лишь сетовала на то, что та мало спит и совсем истощает свой организм. Но разве можно было променять эти чудесные моменты уединения на сон? Гермиона, безусловно, любила семейство Уизли. Она уже и сама давно и негласно стала его частью. С ними она чувствовала себя по-домашнему уютно во всей этой суете, наполненной рыжими оттенками. И всегда была рада их компании. Но ей бы совсем не хотелось делить эти утренние часы с кем-то из них. Это было только ее, личное. Волшебное.  Просыпаться в полусумерках. Тихо, на цыпочках, красться на кухню. Заваривать какао. Любоваться пробуждающейся природой... Так продолжалось из дня в день. Июль сменился августом, стало холодать. Сегодня Гермиона забыла прихватить с собой плед, чтоб накинуть на плечи, и теперь время от времени зябко поводила плечами. По телу бегали мурашки. Она замерзла. Помимо этого не выспалась, зачитавшись допоздна, и теперь отчаяно зевала. Но так не хотелось уходить! Да и врожденная упрямость брала верх. Поэтому Гермиона осталась сидеть. Грейнджер грела ладони о горячую кружку и смотрела вдаль. Внезапно об ее руку потерлось нечто мягкое и теплое. И в это же время нечто менее мягкое опустилось на плечи. Девушка, теперь укрытая пледом, испуганно вздрогнула и обернулась. Под боком мелькнуло огненное пятно. Живоглот. А за спиной стоял тот, кого она меньше всего ожидала увидеть. Один из близнецов. Гермиона всмотрелась в черты лица. Фред... Человек, который ежедневно подкалывал ее своими шуточками... Тот стоял в расслабленной позе, будто ожидал застать ее здесь. В следующее мгновение он опустился на дощатую ступеньку рядом с девушкой. Гермиона заметила, что они еще никогда не находились так близко друг к другу. Слишком близко. - Доброе утро...- с Фредом волшебство тишины рассеялось, и она стала неловкой. -Доброе...- заглянув Гермионе в лицо, Фред весело усмехнулся. И почему она никогда не замечала, насколько красивая у него улыбка?  Такая добрая, теплая и...яркая...Солнечная. -Ты чего?- Грейнджер недоуменно нахмурила брови. Что еще за усмешка? Что забавного он в ней нашел? -У тебя вся верхняя губа в какао. Гермиона смутилась так, что щеки заалели, -странно,- и оглянулась в поисках чего-либо, чем можно было бы вытереть губы. Не найдя ничего такого, она просто облизнула их. И не заметила, каким странным взглядом посмотрел на нее Фред. Они снова замолчали. Живоглот, видимо решив прилечь, долго крутился между Гермионой и Фредом, не зная, кого использовать в качестве лежанки. В итоге, так и не решив, кот улегся половиной туловища на колени Гермионе, остальной половиной - Фреду. Это было странно, ведь Глотик питал особую неприязнь к рыжеволосой семейке, особенно к Рону. А вот с Фредом у них, кажется, установилась взаимная симпатия. Близнец провел рукой по спине Живоглота, и тот с наслаждением замурчал. Они сидели, смотря на восходящее солнце и гладили Живоглота. Внезапно их руки соприкоснулись. Ничего особенного. Но то, что почувствовала Гермиона в этом простом прикосновении... Кожа все еще горела от секундной близости его теплой ладони. По телу снова начали бегать мурашки. Ей вдруг захотелось снова прикоснуться к нему, взять за руку. Рука уже дрогнула, но Гермиона вовремя себя одернула. Что же с ней творится этим утром? Это же просто Фред, старший брат Рона. Что за внезапные странные порывы? Совершенно нерационально. И пусть у него очень симпатичные веснушки и рыжие волосы, пусть с ним всегда весело, пусть он обладает удивительным взрывным характером... Это же Фредерик Уизли, черт возьми! Она никогда не питала к нему романтических чувств и не собирается! Гермиона прибывала в совершенной растерянности. Это было слишком заметно. -Эй, Грейнджер, все в порядке? - А, да! Да, в полном! Я...пойду. - Мне показалось, совсем недавно ты не собиралась никуда идти, - на его лице вместе с недоумением так и читалось выражение "девушки - странный народ". - Тебе показалось, - грубовато буркнула Гермиона и поспешила удалиться в дом. Она бы так и сделала, если бы ее нога не подвернулась на одной из ступенек. Потеря баланса. Ощущение невесомости. Инстинктивный страх сковал мышцы. Гермиона крепко зажмурилась приготовилась к падению. Сейчас будет больно. Но... Вместо твердого дерева она ощутила чьи-то сильные руки на талии и нечто мягкое под собой. И открыв глаза, обнаружила себя на коленях Фреда. Черт! Как неловко. Рядом вертелся взьерошенный Живоглот, едва успевший выскочить из-под хозяйки. Она сгорала со стыда и боялась поднять глаза. Но Фред почему-то не спешил ее отпускать. Они по-прежнему молчали. И вот ее глаза встретились с парой чужих, небесно-голубых глаз. Они были на расстоянии нескольких сантиметров, и Гермиона могла рассмотреть каждую крапинку. Какие прекрасные глаза! Прямо таки ангельские...Совершенно не сочетаются с характером. И эти глаза сейчас смотрели на нее с таким беспокойством и теплотой, что Гермионе стало немного не по себе. В следующую секунду в них появилась доля озорства, словно перед очередной необдуманной шалостью и он сделал то, чего она никак не могла ожидать, но где-то на подсознании сильно желала. Их губы соприкоснулись. Сначала робко и скомканно, но потом все чувственнее. Гермиона бы никогда не подумала, что он так целуется. По правде сказать, она вообще не думала о том, как он целуется. Его губы сминали ее так нежно и будто в последний раз. Словно он знал, что этого больше не повторится и пользовался единственной возможностью. Гермиона уносилась далеко-далеко. От земли, от протестующего разума. Она отдавалась моменту, отдавалась его рукам, все еще сжимавшим ее талию. Она понимала, что это неправильно, но каждая клеточка ее тела так трепетала от этого поцелуя, что та не могла оторваться. В животе рождались бабочки, поднимались в голову и путали мысли. Все казалось смазанным и нереальным, все вокруг утратило значение. Его руки блуждали по ее спине, а ее пальцы путались в его волосах. Такие мягкие. Это было прекрасно. Феерично. Непередаваемо словами. Внезапно Живоглот спрыгнул со ступеней. И это движение на заднем плане отрезвило мозг, что проигрывал эмоциям. Гермиона резко оторвалась от его губ, вся красная и растрепанная, и помчалась прочь, опрокинув кружку с недопитым какао на траву.