Глава 3. Начало

Эта комната была намного меньше первой, запах тут ощущался гораздо интенсивнее – густой, концентрированный аромат старой бумаги, словно уже въелся в мою кожу. Луч фонарика прошёлся по высоким стеллажам, которые доставали до потолка, образуя между ними лабиринт с ещё более узкими проходами, чем в холле. Сбоку стоял забытый столик, который чудом уцелел и даже сохранил первоначальный вид, хоть и был покрыт толстым слоем пыли. Быстро осмотрев помещение, мы наконец убедились, что одни. Как вдруг, взгляд зацепился за карту, что показалась мне смутно знакомой. Полностью вынув её из книги, и рассмотрев поближе, я узнала на ней карту нашего города с ближайшими окрестностями. Сунув её в рюкзак, я услышала голос подруги. — Давай сядем сюда и всё обсудим, — предложила Элина, быстро стряхнув пыль со стола рукавом бомбера. Заменив стулья на более уцелевшие, мы уселись напротив друг друга. Посмотрев Элине в глаза, я задала первый вопрос: — Расскажешь, что случилось с твоими родителями? Вздохнув, она начала свою историю: — Сегодня днем к нам постучались. Тогда мы ещё не знали, какой хаос начинается в мире. Хоть и слышали о странных «пациентах», мы не придавали этому значения, знаешь, ну мало ли какой вирус сейчас может ходить. Так вот, мой папа, услышав стук, открыл дверь и... — Она шмыгнула носом. — И женщина, что стояла за дверью, сразу же схватила его за руку и начала говорить такие бредовые вещи. Элина схватилась за перегородку носа. -Она начала затирать нам про какой-то улей. Говорила про то, что мы должны в него вступить и что-то такое. Папа с трудом вытолкал ее обратно. Через несколько часов у него начался кашель. И когда мы услышали по телевизору про симптомы... — На глазах Элины выступили слёзы. — Папа испугался. Он принялся собирать вещи, но, когда я увидела, что в руках у него только один рюкзак, было уже поздно. Он сказал, что меня заберёт мама, и всё будет хорошо. Я ответила, что не оставлю его, но он был против. В итоге я поверила ему, впервые после развода с мамой. Я стояла на месте встречи около двух часов. Все мои бесчисленные сообщения остались без ответа. А я всё ждала и ждала. Вернувшись домой, я увидела труп, моег... — Из её глаз уже рекой струились слёзы. Подойдя, я крепко её обняла. Элина вжалась в моё тело, пока её вздрагивало от рыданий. Ничего не говоря, я начала гладить её по волосам, а сама размышляла о том, что мне ещё есть за кого бороться. Мне есть кого защищать, и я была благодарна за это всем богам. Я поняла, что ради неё я ещё готова жить. Тогда, я услышала слабый голос: — Спасибо. Когда Элина успокоилась, мы снова уселись. Я знала, что будет дальше. Момент, который я ненавижу. Подняв на меня глаза, она спросила: — Что же случилось с твоими родителями, Азра? Ненавижу показывать свою слабость. Мне вмиг захотелось провалиться сквозь землю. Дав голосу твёрдости, я начала свою убийственную речь: — Кхм, после услышанных новостей мой отец пошёл в магазин. Вернувшись, он сказал мне, что... — Мои глаза опустились на стол, но я быстро вернула зрительный контакт. — Отец сказал мне, что заражён, и... — Молниеносно, слова вылетели из моего рта, а на лице не появилось ни одной эмоции. — И мне пришлось его застрелить. Сильная боль в груди снова дала о себе знать. Голова закружилась, но я всё так же сидела и смотрела на неё. Мне вмиг захотелось кричать. Но я не позволила себе, заставляя оставаться безэмоциональной, такой, чтобы никто не смог увидеть мои слёзы. Глаза Элины вылупились на меня, а на лице смешалась буря эмоций, но самой явной из них было сожаление, которое я так ненавижу. Посмотрев на неё хмурым взглядом, я выдала то, что добило её: — А мать, как увидела это, застрелилась этим же пистолетом. — Что, прости? Азра, ты сейчас шутишь, ведь так? Если да, то знай, это самая отстойная шутка, которую я слышала. — Она уставилась на меня молящими глазами. — Прошу, скажи, что ты пошутила. Отвернувшись в сторону, скрывая эмоции, я молча уставилась в стену. После секундной паузы я краем глаза увидела, что на лице Элины скользнуло безумное выражение лица. — Пизд*ц, Азра, — только и сказала она. * После того, как я пережила все эти часовые пытки вопросами: «Как ты?», «Ты точно в порядке?» и другие, мы наконец начали обсуждать более серьёзные вещи. А именно — план наших дальнейших действий. - ..., и поэтому нам нужно идти примерно на юго-восток, чтобы добраться до убежища. -Удивительно, но даже почти не слушая отца, я смогла вспомнить его рассказ о том, как дойти до безопасного места. Хотя я до сих пор не знаю, что оно собой представляет. Может быть, это бункер, а может, какая-то база? И к этому прибавляется ещё то, что я совершенно не понимаю, откуда мой отец знал про убежище. Ведь за всю мою жизнь я ни разу не слышала от отца ни одного его упоминания. Оставив эти вопросы в своей голове, я сосредоточилась на карте, лежащей передо мной. Найдя старый карандаш в библиотеке, мы наметили маршрут и даже определили примерное расположение базы. Немного подумав, мы поняли, что идти до неё займёт около дня. В этот миг мне стало жаль, что мобильная связь перестала работать. С интернетом мы бы смогли более точно провести наш путь. А сейчас нам остаётся полагаться лишь на карту 22 года, пролежавшую здесь около трёх лет. Подумав, что нам может понадобиться, я, бросив заинтересованный взгляд на рюкзак, поинтересовалась у подруги: — А что ты с собой взяла? Элина схватила полную сумку и, открыв её, начала доставать вещи. — Я, если честно, сама ещё не знаю. После ... произошедшего я просто схватила телефон и рюкзак, который наполнил мне папа, и побежала к фонтану. — Она принялась раскладывать припасы на столе, в их числе оказались: пара бананов, небольшая булка хлеба, маленький ножик, плед, короб спичек, и, к моему удивлению, там даже была аптечка и мыло. — Неплохо, — прокомментировала я, глядя на всё это «богатство». Когда Элина сложила все вещи обратно, она обратилась ко мне: — Ну а чем ты можешь похвастаться? Положив мой рюкзак на колени, я заглянула в него. На самом верху лежал пистолет с едва заметными красными пятнами. При его виде кровь в ушах зашумела, а взгляд помутнел. Подождав несколько секунд, пока всё вернётся в норму, я отдала рюкзак подруге. — Вот, посмотри сама. Не хочу раскладывать, — моментально соврала я. Увидев пистолет, она взглянула на меня. — Всё произошло с ним, да? — Пожалуйста, только не начинай снова эту тему, — я раздражённо закатила глаза. — Я думаю, не брать пистолет при наших обстоятельствах было бы очень глупо. — А патронов сколько? — Честно? Не считала. — А как посмотреть? — Она взяла пистолет в руку. — Давай, покажу. — Взяв у неё оружие, я нажала на кнопку сброса магазина и быстро пересчитала патроны в стальной коробке. — Шестнадцать штук, — проговорила я. Внимательно следившая за моими действиями подруга вдруг поинтересовалась: — А откуда ты знаешь, как это делать? Услышав вопрос, я удивлённо уставилась на неё. — У меня как бы папа в полиции работал. И ты это, кстати, прекрасно знаешь. — Блин, точно, извини, из головы вылетело, — она положила руку на лоб. — А сколько сейчас времени вообще? — Уже двенадцать, — ответила я, взглянув на экран телефона. — Нам лучше спать лечь. — Во сколько мы там встаём? — Я будильник на семь поставлю. Через десять минут мы уже лежали на полу, укрывшись пледом. Так как пол был весь в земле, пришлось наспех подмести его книгой, которая служила веником, и потратить немного времени, чтобы уговорить подругу поспать на таком «говняном» полу. Стояла непривычная тишина. Только далёкие звуки проезжающих машин были слышны из разбитого окна. Как только мы замолчали, в моей голове возник миллион мыслей. Одна за другой они вспыхивали и тут же потухали. В основном они касались будущего — за которое, как я предполагаю, нам ещё предстоит побороться. И даже так, не факт, что мы до него доживём. Были слышны тихие посапывания Элины, лежащей рядом. Стояла уже середина ночи. Стоило мне закрыть глаза, как передо мной стояли образы отца и матери. Они смотрели на меня своими, полными крови, глазами, но просто молчали, и эта тишина была страшнее всяких слов. Поспать мне удалось лишь тогда, когда небо постепенно начало менять свои оттенки на более светлые. * Услышать звук будильника было ужасно. С первой ноты этой писклявой мелодии хотелось застрелиться. Издав сдавленный стон, я открыла глаза. Выключив будильник, я повернулась к подруге. «Честно? я не удивлена», — пронеслось у меня в голове, когда я увидела, что Элина даже пальцем не пошевелила при звуке мелодии. Разбудить сонную подругу у меня заняло не меньше получаса. Даже с моей настойчивостью у неё всегда была одна фраза: «Ещё пять минут, и я встану...». Первые два раза я стерпела, но после третьего повторения больше не собиралась тратить на это время. Кое-как заставив подругу встать, я начала собираться. Ещё через полчаса мы уже стояли на улице и прикидывали наш маршрут. — Ну что, начнём путь? — Начнём.