Часть 1

Серый цвет замечателен лишь в обрамлении золотых эполет, а без них превращает жизнь в серый цвет. И точки ставит над запятыми лишь синий цвет в прогалах туч, где купаются сизые голуби, провожая белых в белесую муть. Там в серые кирпичи врывается жухлая суть танцующего листа. Он мечется в серых клетях, — побитый судьбой простак. Лист, — такой же памятник осени, — как мох, памятник тишине. Из гроздьев выжимается молодость, чтоб умереть в вине, в котором ты продолжаешься каплей. В кирпичном сне серые стёкла — открытки, улыбки седых голов, что добродушно мятежны, как песни колоколов. Белые локоны спрятаны, нити прошедших лет, и не должны развеваться. Жизни за белым нет. Вспомни, как ты возвращалась в осень из летних дней. Каждая ночь становилась тогда длинней, и короче теней, что по земле бежали… Всё чего-то боялись, как листья дрожали. Так и ты, всё бежишь и бежишь, словно вечное колесо. Но твой круг не вечен, молодость — не кольцо. Молодость, может, лишь прут, распрямляющийся в полёте; что свистит, как мальчишка; замирает на низкой ноте.