Как можно улыбаться, говоря о потерях родных?

В моих руках четыре букета. Розовые пионы для бабушки, темно - алые розы для мамы, белые лилии для Эвы и желтые тюльпаны для меня. Помню как папа улыбался, протягивая мне цветы. Он подошёл ко мне первым и быстро всучил букет, пока я пыталась удержать все подарки в руках. Следом за отцом ко мне подбежала Эва. Она едва не прыгала от счастья, когда я отдала ей лилии. Опираясь на дверной косяк, мама с улыбкой наблюдала за нами. Я подошла к ней, поцеловала в щеку и вручила розы. Бабушка сидела в своем любимом кресле, но как только увидела меня, сразу поднялась навстречу. Я была выше её почти на голову, по этому аккуратно склонилась, обнимая её. Она причитала и отмахивалась от букета, но после недолгих уговоров всё же приняла подарок. Наши букеты стояли в большой красивой вазе в центре стола. Я улыбалась, слушая рассказы бабушки о том, что изменилось в нашей деревне и что она собирается сажать она огороде этой весной. На заднем фоне Эва спорила с родителями о том, можно ли ей попробовать немного шампанского, на что папа категорически запретил ей даже прикасаться к алкоголю. Сестра обиженно отвернулась, демонстративно отодвигая от себя стакан с яблочным соком. Мама засмеялась и щёлкнула её по носу. За приоткрытым окном щебетали птицы, а всё вокруг казалось мне поразительно ярким и счастливым. В моих руках четыре букета. Розовые пионы для бабушки, темно - алые розы для мамы, белые лилии для Эвы и желтые тюльпаны для папы. Машина такси быстро развернулась и уехала из богом забытой, но такой родной для меня деревни. Я пошла по ещё не до конца заросшей тропинке в сторону леса. К кладбищу. Покосившиеся кресты, потрёпанные ветром и дождями венки, заросшие сорной травой могилы... С прошлого моего визита ничего не изменилось. Я приехала самая последняя. У кованной ограды стояли несколько мужчин - рабочих из агенства. Рядом Злата о чем то говорила с Дарианом и Василисой. А в стороне... наша бывшая мачеха утирала слезы. Я невольно замерла, увидев её. Эве едва исполнилось четырнадцать, когда мама умерла. Мне тогда было девятнадцать. Похоронили маму на этом же месте, где сейчас Эву. Сестра страдала почти пол года, а я ненавидела себя за то, что ничего не почувствовала. Я даже не плакала. В моей жизни практически ничего не изменилось. Я уверена, мать любила меня в разы меньше, чем Эву, но мне не хотелось признавать этого и я продолжала корить себя. Через год после смерти мамы отец привёл в наш дом Киру - его новую невесту. Женщина на десять лет младше его, абсолютно глупая и легкомысленная. Сестра просто ненавидела её. Закатывала скандалы и истерики, сбегала к подругам и уезжала жить к бабушке. А Кира не уступала ей. Поддерживала ссоры, жаловалась отцу, демонстративно хлопала дверьми и со слезами на глазах рассказывала подругам о ужасной падчерице, что ей досталась. Она - последний человек, кого я ожидала увидеть сейчас. - Веста.. - Злата подошла ко мне и аккуратно обняла. - Почему Кира здесь? - шепотом спросила я, ошарашенно глядя на подругу. - Она связалась со мной и попросила разрешения прийти. - Девушка виновато улыбнулась. - И я подумала... если она хочет попрощаться, то ничего плохого не будет. Злата полностью взяла на себя организацию похорон, за что я была ей безумно благодарна. Думаю сама я бы ни за что не справилась со всем этим. Но некоторые вопросы, такие как список присутствующих, она всё же обсуждала со мной. - Ладно. - устало вздохнула я. - Давайте побыстрее закончим с этим. Я подошла к остальным, сухо кивнула в знак приветствия и, глубоко вздохнув, шагнула к могилам. Внутри растеклось знакомое и ужасное чувство. Оно всегда зарождалось в солнечном сплетении, сковывало дыхание, расползалось по телу тревожными импульсами, заставляя кончики пальцев дрожать от напряжения. У выкопанной могилы, на подставке стоял деревянный, покрытый лаком гроб. А в нем, со сложенными на груди руками, лежала Эва. Кожа больше похожа на мел. Глаза её закрыты и нас совсем не отличить. Раньше мы много шутили о том, что если бы не её голубовато - серые радужки, то мы могли бы притворяться друг другом и никто нас не отличил. Теперь же я с ужасом рассматривала до боли знакомые черты, силой заставляя себя держаться на ногах. Белые лилии упали рядом с бездыханным телом. Я осторожно коснулась её лица, убрала со лба прядь волос и губами прильнула к холодной коже. Голова закружилась и потяжелела. Я быстро отстранилась, ведомая чувством неясной паники. Шагнула в сторону, пошатнулась и чуть было не упала, но мужские руки аккуратно и крепко удержали меня за плечи. - Тебе плохо? - Дариан быстро оглядел меня. - Может лучше уйти? - Нет, я.. Просто не удержала равновесие. Всё в порядке. - Ответила я, отстраняясь от парня. Рин неопределённо покачал головой, но через несколько секунд отпустил меня и отошёл в сторону. Я, окончательно успокоившись, развернулась к могилам родителей и бабушки. С черно - белых фотографий на меня смотрели счастливые лица родных. Розовые пионы для бабушки, темно - алые розы для мамы, тюльпаны для папы. Холодная, стертая до дыр тоска снова заполнила сердце. По одному из них я и вправду скучаю. Напоследок погладив один из цветков пиона, я выпрямилась в полный рост. - Веста... Я вздрогнула, услышав знакомый голос за спиной. Кира переминалась с ноги на ногу, нервно сжимая черный платок. Её светло - голубые глаза опухли от слёз, щеки раскраснелись, бесформенное черное платье висело балахоном, а пепельные, казалось седые волосы растрепались. Её симметричные черты отнюдь не добавляли ей красоты. Она выглядела странно и неестественно. - Почему ты здесь? - Тихо спросила я. - Мне стыдно. Очень. Я вела себя глупо и вообще... - она всхлипнула. - Я делала много неправильных вещей. Перед Эвой я так и не успела извиниться.. Извинюсь хотя бы перед тобой. "Пока не поздно" - тихо дополнила я её слова и тут же ужаснулась собственной мысли. - Передо мной ты ничем не провинилась. - отозвалась я, качая головой. Мне вправду было всё равно. Её присутствие здесь не вызывало у меня никаких эмоций, кроме удивления. Мы с Кирой и не общались толком, а если и общались, то ничего плохого она не делала. Повисло неловкое молчание. Женщина шмыгнула носом, утирая слезу, скатившеюся по щеке. - Ты уже попрощалась? - спросила я, смотря за её спину, на Злату и Василису, которые стояли у гроба. - Да. Ещё до твоего приезда. - Кивнула Кира. - Честно.. я думала людей здесь будет больше. Эва ведь всегда была душой компании. - Мы пригласили только самых близких. - глухо отозвалась я, не вникая в диалог. Внимание моё было приковано к Рину. Парень казалось, просто гладил лицо Эвы, но... Движения были странными и неестественными. - Ну, раз так... Я больше не побеспокою тебя. - Кира поджала губы и будто порывалась обнять меня, но резко передумала, так и не сделав шага. - Я пойду. И прежде чем я успела что либо ответить, она едва ли не бегом удалилась по тропинке. - Ты готова? - Злата положила руку мне на плечо. Я кивнула. Чтож... теперь самая тяжелая часть. Подруга шепнула что то рабочим и мужчины захлопнули крышу гроба. Начали обматывать его веревками. Я отвернулась. Осознание пришло только сейчас. Снова чувство колющего холода в груди. До жути знакомое. Повторяющиеся из раза в раз. Острая и холодная, как сталь мысль родилась в голове, отзываясь стуком в ушах. Я осталась одна. Всё. Это конец. Ничего больше не вернуть. Её вещи у меня. Её дом продается. Её карьера закончилась, так и не начавшись. Её друзья пришли на похороны, высказывали мне соболезнования. Её давно остывшее тело опускают в холодную землю. Но слёзы не текли, голова не кружилась, а мысли на удивление чистые. Должно быть я уже привыкла... Гроб с глухим стуком опустился в яму. Я зажмурилась. Знала, что за этим последует. Влажная земля с неприятным звуком комьями падала в могилу. Глубокий вдох. Ещё один. И ещё. Главное не переживать. Мою руку обхватила тонкая, шероховатая ладонь. Тепло чужой кожи почти обожгло мои ледяные пальцы. - Потерпи... Скоро всё закончится. - зашептала Злата совсем рядом. - Всё хорошо.. Просто потерпи. Скоро всё закончится. В это слабо верилось. Впереди ещё целое расследование. Но в ответ я лишь крепче сжала её руку. *** - Ты домой? - спросила я подругу, когда мы шли по тропинке в сторону деревни. - Хотела поехать к себе, но если нужно могу с тобой. - Нет... - я качнула головой. - Я зайду в бабушкин дом. Заберу несколько вещей Эвы. Злата сочувственно улыбнулась, но промолчала. Очевидно хотела предложить пойти со мной... - Хей, вас подвезти? - раздался сзади голос Рина. - Не думаю.. Мне нужно на Южную площадь. - ответила Злата, через плечо оборачиваясь к нему. - Я поеду в ту сторону. - сказала Василиса, нагоняя нас. - Могу подбросить тебя. - Было бы славно. - улыбнулась ей подруга, и девушка ушли на несколько шагов вперёд, болтая. - А ты куда сейчас? - спросил Рин, беря меня под руку. - Нужно забрать некоторые вещи из дома бабушки. Побуду здесь ещё немного. - Ответила я, опуская взгляд. Конечно, дело было совсем не в вещах. Мне просто хотелось задержаться в тихой, совсем безлюдной деревне подольше. Зайти в родной дом, наполненный теплом детских воспоминаний, прежде чем вернуться в холодную и пустую квартиру в суетном городе. - Я подожду тебя. - Что? Нет, Рин, не нужно... - Я удивлённо распахнула глаза, оборачиваясь к нему. - Мне не сложно, а ты... - он запнулся, подбирая слова. - Не останешься одна. Рин думает, что я что то с собой сделаю? Серьёзно? Я даже возмущенно выдохнуть не успела, как парень продолжил говорить. - И не нужно возражений. Я всё равно не отступлюсь. Я откровенно растерялась от такой наглости. - Дариан... - произнесла я со всей серьёзностью, на которую была способна сейчас. - Я не нуждаюсь в сопровождении и... - Веста.. - Так же серьезно, с какой то странно - глубокой интонацией ответил он. - Почему нужно со всем спорить? Неужели тебе вправду хочется остаться одной сейчас? Не хотелось. Пусть в слух я этого никогда не признаю, мне до жути не хотелось быть одной. Я не ответила. Только неопределённо хмыкнула и отвернула голову. *** Была у меня такая привычка: забирать вещи погибших родных к себе домой и просто хранить. Было легко заметить закономерность. Чем больше вещей человека оставалось на моих полках, тем сильнее была моя любовь к ним. Так, из вещей отца у меня остались лишь пустой, но всё ещё сохранивший свой запах флакон его духов, который я периодически открывала, вдыхая знакомый аромат детства, и гитара, на которой папа, пусть и редко, но играл. Мы с сестрой всегда с замиранием сердца слушали музыку и его тихое пение... От мамы я сохранила немного больше. Её обожаемые жемчужные украшения, которых набралась полная шкатулка, несколько фотоальбомов со всей нашей семьей до пятого колена и чайный сервиз, что она когда то давно сделала сама. А вот от бабушки мне достался целый дом. Дом, наполненный воспоминаниями, детскими сказками и лёгкими разговорами. Я часто приезжала сюда и в гордом одиночестве жила по несколько недель. Целыми днями гуляла по знакомым с детства окрестностям леса и наслаждалась природой. А вот от Эвы... От неё хотелось забрать всё и сразу. Окружить себя её вещами, остатками её тепла. Сохранить память как можно точнее. Не отпускать как можно дольше. Забрать всё что я могла. Каждый день пролистывать её зарисовки, носить все парные браслетики, что она дарила, забрать к себе потрёпанный томик "Джейн Эйр", что я сейчас держала в руках. Бабушка подарила нам одинаковые книги на новый год. Читали мы их тоже вместе. Я открыла случайную страницу. Почти каждая строчка текста была выделена разноцветными маркерами, а поля исписанны мелким почерком, так, что разобрать хотя бы одно слово было практически невозможно. Я оторвала взгляд от книги и оглядела комнату. С момента смерти бабушки я ничего здесь не меняла. Просторная кухня - гостиная была залита приятным солнечным светом. У дальней стены стояла небольшая, давно не используемая печь, рядом с ней столешницы и бесконечные шкафчики с кучей всякой всячины, чуть дальше красный угол и широкий обеденный стол под окном с белыми занавесками, входная дверь, два прохода в спальни и книжный шкаф, у которого я стояла, а рядом мягкое кресло. Это бабушка привила нам с сестрой любовь к чтению. В её исполнении истории из книг становились в несколько раз интереснее и ярче, что, конечно, не могло не заинтересовать нас. Я глянула на ряды старых, давно пожелтевших книг. Я помнила сюжет каждой из них... - Эва рассказывала мне об этом доме.. - сказал Дариан, замерев в центре комнаты. Очевидно, хотел развеять тишину. - Она его просто ненавидела... - Я слабо усмехнулась. Получилось скорее горько. - Эва никогда не любила что то спокойное и тихое. Ей было почти невыносимо находиться в глухой деревне без друзей и интернета... - А тебе? - Парень развернулся и глянул не меня, склонив голову набок. - Мне? Я до сих пор обожаю это место. Я отвела взгляд, смотря в окно, на невзрачный пейзаж. - В детстве я проводила здесь все каникулы и выходные... Эва звала меня лесной ведьмой. В шутку, конечно. Она не понимала, как я могла проводить часы, гуляя по лесу... Мы замолчали. Я углубилась в воспоминания, а парень не стал мне мешать. - Как ты отреагировал... - начала я через несколько минут, когда осознала что стою, тупо смотря в сторону. - Когда узнал что она.. Умерла. - Я испугался. - Дариан поджал губы. - Знаешь... Сначала было такое чувство, словно я потерян. Такая глубокое безвыходность... После осознания меня накрыла ярость. На Эву, её убийц, на весь мир в целом. А когда приехал на место преступления... Внутри что то оборвалось. Не могу описать это. Я тяжело сглотнула. Мысль о том, что переживаю не я одна странно грела. - Мне повезло, что я тогда был не один. - Рин покачал головой. - Не представляю как ты существовала первый день в одиночку... Яркое, обжигающее чувство безысходности и страха из воспоминаний ударило неожиданно сильно. В носу предательски защипало. Пальцы задрожали и книга, что я всё ещё держала в руках, упала на пол. В голове загорелась одна единственная мысль. Не смей плакать. Слёзы сейчас равны были крайней степени слабости. А может я такая и есть?.. Слабая. - Эй, Вес.. - парень в несколько шагов преодолел расстояние между нами, но замер в полуметре, протянув руку ко мне. Несколько секунд я не двигалась, осознавая. Он оставляет мне право выбора. Предлагает признать, что я не справляюсь... Или просто хочет помочь? Я заколебалась, борясь с уже совсем тонкой преградой недоверия к Дариану. Шаг вперёд, и кольцо теплых рук сомкнулось вокруг меня. Секунда, и я позволила себе расслабиться. Будто против собственной воли отпустила напряжение, опираясь на сильную фигуру рядом. Он держал меня крепко, но осторожно, не давая ни единого повода подумать, что это нечто большее, чем простое человеческое сострадание. Я тихо выдохнула и положила голову где то между его плечом и шеей, прикрывая глаза. Как это всё странно... Стоять сейчас вот так, в объятиях практически чужого человека, когда за спиной у меня череда смертей близких. Но четкое осознание моего одиночества, что ярко ударило в голову на похоронах, слегка притупилось, спрятавшись ненадолго. "Никто не должен переживать горе один" - вспомнились мне слова бабушки. Тогда прошло несколько дней с похорон матери. Эва сидела на полу, у кресла, положив голову на колени бабушки, и рыдала. Буквально захлёбывалась слезами, задыхалась. А я клубком свернулась в самом дальнем кресле гостиной родительского дома. По щекам текли слезы. Слезы бессилия, злости и обжигающего желания помочь. Тогда я ничего не могла сделать для Эвы. Я была простой девчонкой без средств, связей и хотя бы капли понимания чувств сестры. Я не способна была понять её и поддержать, пусть мне и отчаянно хотелось. Прошлая моя попытка закончилась тем, что Эва впала в ещё большую истерику от неосторожности моих слов. А сейчас, чувствуя, как Дариан одними лишь объятиями остановил порыв моих слёз, в груди опустилось странное волнение и тугим узлом сплелось где то в животе. - А ты когда нибудь терял близких? - спросила я, слегка приподняв голову. Он был не многим выше меня и заглянуть ему в глаза не составляло мне никакого труда. - Конечно. - Рин слегка улыбнулся, а я свела брови. Как можно улыбаться говоря о потерях родных? - Моя мама умерла от рака... и.. - Он запнулся на полуслове, словно опомнившись, что не стоит продолжать говорить. Лицо его изменилось. Посерьёзнело, а черты заострились. - Не говори. - тихо сказала я, хотя мне хотелось бы узнать, кто скрывался за таинственным "и". Но каждый имеет право на личную тайну, не так ли? - Всё хорошо. Мы замолкли. Я вдыхала запах мяты и классического мужского парфюма, исходящий от парня, и ощущала себя странно спокойно. Насколько это было возможно при данных обстоятельствах, конечно. - Скажи, если тебе нужна будет поддержка. - улыбнулся Дариан, отстраняясь. - Я приеду в любое время. Я улыбнулась в ответ, хотя и не понимала, чем заслужила такое к себе отношение. Странно было осознавать, что кому то не всё равно на твою жизнь и чувства. Странно и приятно... *** Я захлопнула входную дверь одновременно с первым громом. Дождь уже во всю барабанил по окнам, но я совсем не промокла. Квартира, на удивление, не казалась такой холодной и пустующей, как прежде. Даже не снимая пальто, я прошла в спальню, где стояли коробки с вещами Эвы. Достала её наброски. Несколько оставила на пробковой доске у рабочего стола, три вставила в рамки и положила на полку в гостевой комнате. оставшиеся листы прикрепила на холодильник за магнитики. Томик "Джейн Эйр" встал рядом с моим, точно таким же, но менее потрёпанным. Подвеска с половинкой сердца, подаренная на мой двадцать четвертый день рождения, легла на шею и приятно холодила кожу. Я глубоко вздохнула и улыбнулась. Как можно улыбаться говоря о потерях родных? Можно. Если хочешь жить дальше. А если живёшь дальше даже нужно.